Драконы и сокровища

      Он знал, что не произвел на нее положительного впечатления еще тогда, в 1914 году. Поначалу демон счел американку идеальной мишенью для сделки, с ее жаждой до славы и большим самомнением. Молодая, искушенная и самоуверенная, так он думал о ней. Тогда он был, несомненно, больше Альморет, чем Джон, но она этого, конечно, знать не могла. Он не должен был узнавать мисс Эйвери ближе. Альморет слишком засиделся под этой маской доктора, и она вынуждала его действовать так, как поступал бы Джон Робертс — всего лишь человек, мужчина. Элтарон ни раз говорил ему, что он заигрывается с душами, но, Азал’Алор, разве эта женщина оставила ему хотя бы шанс?       Как Джон Робертс, которого она знала почти пятьдесят лет назад, он был груб и надменен — он высшее существо, в конце концов.       Демоны не испытывают человеческих эмоций. Мы устроены по-другому. Нет необходимости в жалости, печали, разочаровании или радости.       Но Теодора делала его как будто живым.       Теодора делала его почти что смертным.       В моменты, когда этой женщине удавалось пробудить в нем что-то человеческое ему не свойственное, Альморет видел блеск в зелёных глазах и эту хитрую улыбку, означающую ее победу. И это заставляло его идти к ней, бежать к ней и желать большего. Статья о «докторе-волшебнике», чудесным образом не дающим неизлечимо больным людям лечь в могилу — могло бы бросить тень на всю силу Равновесия, но да, конечно, Тео, если ты так хочешь ее, то получишь.       И меня, и мою глупую оболочку, и мою душу, и то, что скрывается за этой душой. Да, Дора, да, пожалуйста.       В 1963 ее глаза больше не были зелеными, когда она смотрела на него. Они были таковыми для Джулиана, но не для вас, Джон Робертс, нет. Больше нет. Теперь ее глаза носили амарантовый цвет почти всегда при виде него. Даже спустя столько лет, с другим лицом и другим именем — отголоски его энергии в ней все еще узнавали своего хозяина. Елена не должна была ее почувствовать в теле бездомного по имени Энрико, но Теодора заподозрила неладное с самого начала.       Ваши глаза… Мы раньше не встречались?       Его раздвоенная душа жаждала слияния, и Теодора, как носительница его энергии, не могла этого не чувствовать.       Он не открылся ей в 1914 в Бельгии, но сделал это в 1963 в Италии. Когда Альморет стоит на пороге квартиры Елены, Теодора уже знает, что Джулиан — это Джон. Она всегда была смышлёной, его (бес)смертная. Сейчас они оба здесь, в этой квартире в Лондоне, на которой лежит столько защитных чар, установку скольких Альморет вообще может вынести. — Ты глупец! — Элтарон взвинчен и яростен. — Ты погубишь себя! Ты не смог восстановить свою силу за пятьдесят лет, еще большие траты погубят тебя. Азал’Алор рано или поздно почувствует брешь в защите и вас найдут. Я не смогу и не хочу защитить вас!       И все-таки, Том помогает с маскирующими чарами. — Она возненавидит тебя. — Говорит Хейнс, прежде, чем исчезнуть.       Но Джон смотрит на Теодору и думает, что она уже не может ненавидеть его больше.