Я не умею улыбаться

      — О, Рик! Смотри! — палец Морти ткнул в очередной магазин на карте межгалактического торгового центра, где продавалось все: от простых и знакомых нам в бытовой жизни вещей до такой хуйни, о которой не знал даже сам Рик. — Какой-то магазин игр.       — У тебя день рождения, я пообещал купить тебе одну любую вещь или отвести в любое место и ты выбираешь ссаную хуево смоделированную видеоигру? Т-ты нахуй в своем уме? — Рик был убежден, что пиздюк попросит что-то вроде секс-куклы или какого-то индикатора соулмейта (пусть тот и уверен, что это Джессика, но все же) и, на самом деле, он понимал, что вряд ли парень его возраста вообще способен выбрать между чем-то… Хотелось, наверное, многого.       — Я бы пожелал, чтобы ты поменял вонючую кофту на новую, чтобы в салоне не воняло, но сегодня ты и так в чистой водолазке, так что мне тяжело выбрать что-то между менее важными вещами сейчас… — Смит улыбнулся, типа он так «пошутил», что от деда воняет, но у Рика это не вызвало и доли веселья. Знал бы малой почему сегодня дедушка переоделся — проклял бы.       — Забавно, — со странной интонацией отозвался он, ухмыляясь половиной лица как-то неестественно и жутко. — Мечты сбываются…       Помирились они довольно-таки спонтанно, что, в общем-то, им и присуще; Рик уволок пацана без слов и объяснений за собой, кинув простое: «С говно-праздником, пес», в процессе развеселив внука разной инопланетной хренью и состроив из себя дедушку «number one» отправился в измерение MORT-909d, в котором ежедневно и круглогодично день рождения Морти. Случилось это из-за ошибки в коде, которую допустил Рик, но исправить не смог (не захотел, конечно же, может-то он все!), благодаря чему у младшего создалось стойкое впечатление, что для него был приготовлен, оказывается, целый сюрприз! Пусть так. Куда лучше держать его в сладком неведении, чем заставлять кислить рожу.

***

      Его ослабевшая рука держит другую, в которой шприц, стараясь не сорваться с места и не закричать в полный голос от боли, прожигающей в буквальном смысле его руку. Он вылил кислоту, разъедающую практически все. От шеи по мышцам в разные стороны побежали ручейки раскалённой рези, хотя боли в сухожилиях уже почти не было, но каждый вдох сопровождался мучительным хрипом. Почти конец… Скоро… Как только… Рик смотрит в зеркало — туда, где ранее виднелась небольшая летучая мышь. Все кончено. Игла входит, вгоняя под кожу порцию ингибиторов, после чего, разгладив спокойным лицом часть морщин на лице, зубами открывает второй шприц и вкалывает последнюю лошадиную дозу препаратов. Уставшими глазами он прослеживает, как клетки регенерируются, мышцы и сухожилия покрываются новой кожей. Без татуировки.       Отложив использованные шприцы в сторону, Рик вялым движением провел по чистой шее. Намного легче ему, конечно, не стало, но все же проблема показалась на секунду отдаленной, но какая-то едкая, как язва мысль проникла в его голову в тот самый день и осталась выполнить единственно-верную миссию: разъесть его мозги к хуям собачьим и довести до разложения в живом состоянии. Но сейчас это не так важно… Не важно… Нет тела — нет дела. Нет татуировки — нет соулмейта.

***

      — Что с тобой произошло? — неожиданно во время игры поинтересовался Морти, который отвлекся в момент, когда Рик его победил в гонке.       — По жизни или сегодня? — многозначительное молчание прервалось указательным пальцем, что устремился в район груди Рика.       — Почему ты ходишь в водолазках? — он наклонил голову. — Ты же не любишь высокое горло, нет?       — Я меняю имидж, м-мелкий, — Санчез закинул в рот горстку чипсов. — Ебать тебя не должно, собственно. Дедушка познает современную моду.

***

      Тяжелые веки еле разлепились, а солнечный свет, поступающий сквозь маленькую форточку сверху, обжигал сгорбленную спину в белом халате. Подняв голову, первыми Рик увидел шприцы, возле них пару пустых бутылок, а дернув ногой, его носок ударился о цистерну, в которой почти по края была налита кислота. Затем его глаза зацепили зеркало и поползли дальше, но на секунду заметили что-то девиантное. Вернув взгляд, Рик уловил очертания татуировки вновь. Той, от которой вчера снова смог избавиться…

***

      — Знаешь, Рик, — внезапно заговорил Морти, потягивающий какой-то детский пивасик из баночки. Захмелел он даже от такого говна. — Ты был прав, когда сказал, что соулмейты — говно.       — С хуя ли? — на секунду Рик принял это на их счет. Через секунду это показалось странным. Судя по взгляду Морти, то и ему… — Я о том, что ты п-пиздецки верил, все такое.       — Джессика, — плаксивые истории малыша о неразделенной любви после дрочки. Хоть что-то, блядь, не меняется.       — Забудь.       — Я не ее соулмейт, Рик, — он опустил голову, — это… Это так обидно, это ебать… Ебать как обидно!       — Обид в жизни дохуя, Морти, — отчего-то Рик решил начать подбадривающую речь, а не напротив, как обычно, удручающую. Его рука держалась за руль. — Просто нужно научиться не принимать жизнь близко к сердцу. Типа, как проеб в видеоигре. Досадно, но можно начать сначала.       — А ты когда-нибудь начинал сначала?       Вопрос застал врасплох. Такой простой, детский, от пиздюка, желающего знать, стоят ли эти слова хоть чего-то, чего-то для дедушки. А если это имеет цену для дедушки, значит, непременно должно иметь и для него.       — Хотел бы начать. Я стар, М-морти.       — Нет, Рик, — серые глаза обратились к профилю, разглядывающему астероиды за стеклом. — Я не знаю, п-правда ли, что тебе нахуй ничего не надо кроме фляжки и пары блантов для полного счастья, но мне этого было бы ч-чертовски мало…       — Кому как, — он пожал плечами и не стал спорить, чувствуя, как сам расслабляется от алкоголя. — А тебе для счастья нужна Джессика?       — Не, не совсем, — мотнул головой мелкий. — В смысле, меня радует, что она есть, что она целая, здоровая, счастливая, красивая… Но меня больше всего д-делает счастливым понимание того, что я способен… Л-любить, — его хмельной взгляд уставился на деда в ожидании насмешек, подъебок и гнилых комментариев, но Рик просто моргнул, как будто настраиваясь на другую волну. Он странно посмотрел на Морти. Он. Очень. Странно. Посмотрел. На. Морти. Или ему по пьяне кажется?..       — Люби, пиздюк, — заключил Рик. — В конце концов, мне похуй, на кого у тебя там пенис из штанов рвется…       Морти тупо заржал, понимая, что этих чувств деду понять не дано. Но быть может, симпатия Морти и правда абсолютно никчемна в сравнении с тем, что может называться настоящим чувством…       — Ну я тебя тоже люблю, — признался тот, — и ты меня, — Санчез усмехнулся от той уверенности, с которой его внук это произнес, — но никого из нас друг на друга же не встает. Любовь не в этом, д-думаю, Рик…       Как знать.

***

      Когда накуришься, весь мир как видеоигра из девяностых. Ну это еще смотря, что дунуть. То, что дунул Рик и в каких количествах, наверное, должно было его нахуй убить, но ему всегда везет! Он всего лишь уже минуты три ржет со слова «стринги» и Морти, угарно метающегося по гаражу.       — Рик! Ри-и-и-ик! — Санчез успокаивается и перестает жмуриться от хохота и устремляется взглядом на внука, который обеспокоенно разглядывает его накуренную рожу. — Рик, Джерри похитили марсиане, Рик! Деда, ты слышишь? Р-Рик!       Нет, не слышит. Видит. Большие глаза, готовые вот-вот заплакать, над ними скрюченные бровки и его искусанные до крови тонкие губы. Тощее тело, на котором оверсайз футболка выглядит как мешок и голос, недавно прорезавшийся, обволакивающий теплым воздухом лицо Рика. Это действие травы. И внизу, наверное, тоже.       — И-иди нахуй, мелкий, — сквозь сип проговорил Рик. — Марсиане дебилы не меньше твоего отца, т-так что они поладят…

***

      Вообще, можно забить хуй. Как и на все остальное в этой жизни, так и на это. Если уж вскроется, можно стереть пиздюку память. И себе. И всей нахуй планете, чтоб никто не вспомнил о соулмейтах. И пустить пулю в лоб. Или просто накидаться до невменяемого состояния. Выбор ебать сложный.       — О чем задумался? — спросил Морти, заметивший, что Рик его не слушает. Одновременно с этим вопросом он поджег сигарету.       — А ты не охуел ли? — по-еврейски возник Рик и отобрал табак. — Это мои, свои сука покупай.       Смит удрученно вздохнул. В последнее время между ними стало чуть меньше табу (а они вообще блядь были?), чуть больше расширились границы для разговоров и самое главное — возникло какое-то не присущее им двоим взаимопонимание. Рик перестал вести себя как уебок, а Морти, разочаровавшись в мечте всей своей сопливой жизни, моментально повзрослел и осознал, что жизнь состоит и из говна, и из мочи.       — Я к-клянусь нахуй Богом, Морти, твоя хроническая депрессия меня уже подзаебала, — Санчез устало потер глаза. — Какая разница, по «судьбе» ли тебе кто-то, с кем ты спишь, живешь и имеешь детей, — слово «судьба» он обозначил кавычками из пальцев. — Живи в свое удовольствие, н-не думай о таких низменных вещах, Морти, это не то что решаемо, это даже решать не надо, это хуйня, Морти, ты понимаешь?       — Откуда тебе знать, Рик? — в ответ тот лишь моргнул и слегка потупился. — Ты никогда не встречал своего соулмейта.       — А тебе откуда знать, встречал ли я его или нет? — Морти поднял заинтересованные глаза. — Не всегда соулмейт это кто-то, с кем суждено заниматься сексом и… Все такое. Наверное, это просто родственная душа.       Спустя несколько долгих секунд молчания Морти заговорил вновь. Рику почему-то было неловко, казалось, словно это стало каким-то намеком. Или даже признанием…       — А могут ли родственные души в прямом смысле этого слова быть родственными?       — Я не знаю.       — Ты лжешь.       — Делать мне нехуй.       — Ты знаешь все. Ты знаешь, как избавиться от татуировки, — Морти повысил тон. — Ты знаешь, как избавиться нахуй от самой причастности к этой системе, и я никогда в своей жизни не поверю, что ты не знаешь, кого и как эти татуировки могут связывать, я тупой, да, но не настолько, Рик, не настолько.       — Могут, — заключил Санчез. — Это все, что тебя интересовало?       — Не знаю, — он успокоился и облокотился о спинку стула вновь. — Мне было бы… Просто интересно взглянуть на твоего человека по судьбе. Он такой же безбашенный? Тоже ведет себя, как мудак? Упивается своим мудачеством или так, привык к нему? Он… Женщина или мужчина? Жив или мертв? И знает ли о тебе?       — Знает. Даже больше, чем остальные.       — Это Юнити?       — Холодно.       — Я ее знаю?       — А тебя это ебать не должно, — повернувшись к внуку спиной, выкрикнул Рик и начал трясущимися руками раскручивать и прикручивать гвозди, стараясь успокоиться. Природа своего волнения ему неясна, но сидит рядом. И задает кучу вопросов, застающих врасплох. Морти научился унюхивать его пиздеж, как кинологическая псина. Это опасно. Татуировка под высоким горлом начала пульсировать, отдавая в виски.       — Я бы удивился, услышав что-то другое, — улыбка Морти была слышна. — Татуировка пульсирует. Почему?       — Без понятия. У меня своей нет.       — Лжешь.       Не переспрашивай.       — В чем именно? — Рик поднял глаза на собственное отражение в гладкой поверхности металла.       — Иногда мне кажется, что во всем.       Пульсация усилилась.