A Drop In The Ocean

За два года до судебного процесса Скрипя ботинками по мраморному полу, он бросает взгляд на свое отражение в большом фонтане. Видит себя и теперь уже уложенные волосы, на которые он потратил пять часов. Наверное, ему стоит побриться, думает он про себя, но Джинни всё ещё на квиддиче, и у него нет причин сбривать медленно растущую бороду. Ослабив галстук, он идет к лифту, оставив его болтаться на шее. Несколько странных взглядов провожают его, но большинство уже поняли, что избранный Гарри Поттер тоже работает в Министерстве магии. Войдя в лифт, Гарри хватается за один из ремней, готовясь к предстоящему безумному спуску. Как только ворота захлопываются, желудок бурлит. Он мчится по темным туннелям Министерства. Остановившись, он переводит дух: ворота открываются, люди входят и выходят, и в этом есть своя ирония. Как быстро движется лифт, но как медленно ходят его посетители. Щелчок, и они снова уносятся в темноту с безумными улыбками, держась за жизнь и стараясь сохранять вежливость. — Девятый уровень, — скорбно объявляет оператор. Взяв себя в руки, Гарри выходит из лифта, как будто его ноги не дрожат, а сердце не колотится. Глубоко вздохнув, он прочищает лёгкие: пусть он и мракоборец, но ему не особенно нравится кататься. Успокоившись, он непринуждённо идет к кабинетам, спрятанным в глубине министерства. Отдел тайн Сверху на него смотрят слова, и он пожимает плечами от нахлынувшего на него ужаса. С каждым шагом в коридоре становится все темнее, факелы меркнут от несуществующего ветерка, а он шаг за шагом продвигается вглубь. Его ноги громко, слишком громко, стучат по каменным ступеням. Он следит за собственным дыханием, нервно чередуя вдохи и выдохи. Несмотря на тридцатиградусную жару на улице, каким-то образом этот отдел всегда умудряется оставаться холодным. Он никогда не хотел работать за письменным столом, он больше любит работать руками, и, несмотря на странную бумажную работу, он добился своего. Большую часть времени он проводит на улице, патрулируя, наблюдая и стоя на пронизывающем холоде. Летом работать было не так уж плохо, если не считать проливных дождей. Однако сейчас, проходя по ползучей тишине коридора и заглядывая в затхлые кабинеты, он понимает, что сделал правильный выбор. Он предпочитает замёрзнуть зимой, наблюдая за нелегальными азартными играми, чем сидеть в недрах Министерства. Работник привлекает его внимание, и он отвлекается. Почему его лучшая подруга решила устроиться на работу в Департамент тайн, он не знает. Он старается держаться от Департамента как можно дальше и очень редко выходит на улицу с кем-нибудь из Невыразимцев в качестве охраны. С тех пор как погиб Сириус, Гарри не хочет и шагу ступать в это место, но судьба подталкивает его к этому. Теперь он регулярно посещает это место и почти каждый день общается с одним из Невыразимцев. Ему жутко работать в здании, где нет ни окон, ни естественного воздуха, ни солнечного света. Его ноги касаются твердого мрамора, когда он приближается к концу своего пути, и ощущение того, что за спиной кто-то есть, стало для него привычным с годами. Он научился не озираться по сторонам, ведь все это игры разума. Он рад, что может входить и выходить из отдела, не прибегая больше к мерам безопасности. Наконец, он останавливается перед большой дубовой дверью, быстрым точным движением костяшек пальцев стучит в дверь, и этот звук пугает его в этой смертельной тишине. Отступив назад, он ждет ответа, прежде чем войти в аккуратный кабинет. Дверь с тихим щелчком захлопывается за ним, и он опускается на свободный стул. Из угла комнаты ему подмигивает сова, и он борется с желанием помахать ей рукой. Он встречает взгляд единственного человека в комнате. Гарри не ожидает приветствия, он играл в эту игру сотни раз, вместо этого он вглядывается в окружающую обстановку, а затем обращает внимание на свою подругу, склонившуюся над своими бумагами. Он спрашивает себя, знает ли она, насколько беспорядочно она причесана, но затем качает головой. Со школы у Гермионы Грейнджер всегда были растрепанные волосы, независимо от их длины. Её перо не перестаёт писать даже тогда, когда её глаза отрываются от бумаги и она читает записку в стороне. Он завидует её умению писать и читать даже с помощью магии, ему же это пока не удаётся. Без всякой задней мысли он переводит взгляд на Гермиону, она выглядит здоровой, немного бледной, но это вполне ожидаемо, если работать в комнате без окон. В углу стоит маггловская кофеварка, из которой время от времени вырывается дым. Он удивляется смелости своего друга. Мало того, что в Министерстве Магии, так ещё и в одном из старейших заведений, стоит маггловское приспособление. Однако она не стыдится своих корней, о чем свидетельствуют и фотографии… маггловские фотографии украшают её стол и стену. Странный журнал лежит нетронутым в углу комнаты, и Гарри удивляется, как её коллеги по работе снисходительно относятся ко всем этим маггловским штукам. Его переполняет гордость, гордость за то, что он знает такого человека, знает такую сильную личность. Эти мелочи — проявление ее бунтарской натуры, игнорирование предрассудков, которые все еще витают в коридорах Министерства. Быть собой и никем другим. Несмотря на всё, что Гермионе пришлось пережить, она осталась верна своим корням, и он гордится тем, что знает такого человека. Даже если она немного не в себе от того, что у неё такая работа. Писк совы заставляет его моргнуть, и он понимает, что последние пять минут смотрел на Гермиону. — Я знаю, что я красива, Гарри, но, пожалуйста, мы на работе, — она подмигивает, заставляя его сердце учащенно забиться. Гарри знает, что она просто безобидно флиртует с ним, знает, что у нее нет к нему никаких чувств. Тем не менее, его сердце все еще бьется, а слабый румянец на щеках заставляет его смущаться. Она только смеётся, качает головой и возвращается к заполнению своих бумаг. Он любит Джинни, в этом нет никаких сомнений, Джинни — его единственная, но с тех пор, как Гермиона вернулась из путешествия во времени, она изменилась. Исчезла русоволосая студентка, а на её месте появилась огненная женщина. Эта перемена застала его врасплох, и после нескольких недель привыкания друг к другу и после того, как она, наконец, покинула больницу Святого Мунго, он кое-что понял. В ней была какая-то сила. Ощущение безопасности. Он взглянул на свою подругу и понял, что он ей не нужен. Больше не нужен. Она может выжить в этом мире и, вероятно, выйти победительницей из любой ситуации. Осознание этого причинило боль: он — Золотой мальчик, герой, её лучший друг, но он сомневался, что Гермиона Грейнджер нуждается в нём. Он сказал об этом Джинни и зарекся больше никогда не упоминать об этом. Джинни восприняла это неправильно и подумала, что он признается в чувствах к Гермионе, и хотя он не мог отрицать, что его подруга была хороша собой, он не любил ее так. Однако разговор заглох, и он знал, что больше не будет поднимать эту тему. — Так что, обед? — спрашивает Гермиона, и вставая, она тянется к своему ящику и достает коробку с едой. — Я думал, мы собираемся куда-нибудь пойти? — спрашивает он, не желая обедать в месте, пропитанном духом смерти. — Ну, если ты не любишь порезанную на кусочки мышь, то да, мы идем. Это для Сфинкса, — она ухмыляется, снимая крышку с ланчбокса и кладя его сове. — Как погода? — Душно, — отвечает Гарри, поднимаясь со своего места. Она берет свой пиджак и надевает его. Он не понимает женщин. Зачем надевать блейзер в теплое время, невзирая на моду. — Волшебный, Гарри, — Гермиона ругается в ответ на его неодобрительный взгляд. — Почему бы просто не пойти в блузке? — спрашивает он, уверенный, что мода может пережить день. — Пойдем, у меня встреча в три, — она игнорирует его замечание, открывает дверь и уходит, прежде чем он успевает возразить. Они шли к лифту в молчании. Гермиона, вероятно, сосредоточена на своей встрече, которая должна состояться позже, а Гарри был слишком погружен в размышления, чтобы вступать в разговор. Если что и остается неизменным после её возвращения в своё время, так это её трудовая этика: она является тем трудоголиком, которого он знал ещё в школе. Он до сих пор удивляется её путешествию во времени, ведь она никогда не рассказывала им ничего, кроме того, что оказалась в одном времени с Беллатрикс Блэк, когда та ещё училась в школе. За четыре года, прошедшие с тех пор, как они покинули школу и Гермиона вернулась из путешествия во времени, он попросил рассказать ему всю историю. Почему Беллатрикс Лестрейндж стала преследовать Гермиону? Как ей удалось выжить? Более того, почему, почему Беллатрикс просто не убила Гермиону? До сих пор он так и не получил ответа. МакГонагалл знает, но ничем не делится, Гермиона тоже не спешит делиться своими секретами. Он также задается вопросом, когда Гермиона найдет лекарство от памяти своих родителей. Он знает, что ей удалось наделить их фальшивыми воспоминаниями, но ей еще предстоит найти лекарство от заклинания Обливиэйт. Когда она это сделает, Гермиона станет очень богатой, ведь в Министерстве есть много желающих заплатить большие деньги за такое противоядие. Выйдя из лифта, они направляются к выходу, помня о своем любимом маленьком кафе, и двигаются к Косому Переулку, негромко переговариваясь между собой. Обязательный разговор о здоровье Джинни, менее интересный — о её работе в качестве Невыразимца, о которой она под присягой ничего не должна говорить. Вместо этого они затевают болтовню о его коллегах, о том, как проходит работа Аврор, и о том, как поживают Уизли. Он настаивает на том, чтобы она навестила их, но это замечание остается без внимания. Он не идиот, Гермиона не посещала дом Уизли уже более трёх лет, а последний раз она приезжала на память о битве за Хогвартс. Даже Джинни не знает, почему Гермиона находит любой предлог, чтобы не приехать. Однажды он спросил об этом Рона, и тот, как всегда, услужливо ответил: «Не знаю, приятель». — Столик на двоих, пожалуйста, — просит Гермиона, когда они входят в «Фаршированного гоблина». Они садятся в передней части ресторана, причем Гермиона занимает место спиной к стене и хорошо видит проходящих мимо покупателей. Гарри, улыбнувшись официантке, занимает место напротив; радуясь возможности уединиться вдали от других посетителей, он просит принести ему обычное сливочное пиво, а Гермиона заказывает клюквенный сок. Гарри закатывает глаза, когда Гермиона снимает пиджак и вешает его на стул. Два года назад во время поисков места, где можно было бы пообедать, они наткнулись на маленький ресторанчик в переулке, и это стало для них чем-то вроде милой традиции. Просматривая меню, он знает, что хочет, но просто проверяет, не появилось ли чего-нибудь новенького, что привлекло бы его внимание. Как только официантка ставит на стол напитки, они заказывают общую тарелку, а затем - основные блюда. Гермиона выбрала обычный салат и крабовые котлетки, а Гарри — здоровый гамбургер и картофель фри. — Рон сказал, что ты подумываешь о перепланировке, — непринужденно говорит Гарри, когда официантка уходит. После того как четыре года назад Гермиона и Рон расстались, Рон думал, что это конец Трио, что он больше не сможет проводить время с ними обоими. После фиаско с Гермионой, путешествия во времени и нападения Беллатрикс Лестрейндж они три дня ждали, не умрёт ли их подруга. Но Гермиона выжила, а Рон решил зарыть топор войны. Трио снова стало друзьями, и все были счастливы. Затем пришло странное известие: из-за занятости и нежелания Гермионы оставаться в пустом родительском доме одной, Рон и Гермиона решили вместе снимать квартиру в Лондоне, недалеко от Министерства, чтобы оба могли быстро добираться до работы. Гарри не думал, что это сработает, но это сработало, и вот уже три года они мирно живут в одном доме, не считая нескольких ссор. В глубине души Гарри задаётся вопросом, не является ли это способом Рона быть с Гермионой, не будучи на самом деле её парнем, он задаётся вопросом, что произойдёт, если она приведёт домой кого-нибудь. Но, похоже, Гермиона не очень-то стремится к свиданиям, а Рон вполне доволен тем, что сидит в сторонке. — Ванная выглядит довольно потрепанной, — отвечает Гермиона, делая глоток клюквенного сока и мешая соломинкой лед. — Когда я был там в последний раз, она выглядела нормально, — Гарри не понимает, как можно перекрашивать комнаты по нескольку раз. — Это было четыре месяца назад, и, насколько я помню, ты был очень пьян, — Гермиона ухмыляется, глядя на прохожих в окне. — Это не так важно, — пренебрежительно отвечает Гарри. — А я очень критичный пьяница. — Да, я помню, что моя индейка «на вкус как резиновая нога грифона, а мои овощи пахнут как профессор Стебль». Гарри смущенно улыбается, вспоминая свои комментарии по поводу готовки Гермионы, но, несмотря на то, насколько они смешны сейчас, он все еще помнит, как сковородка ударила его по затылку. — Я был очень пьян, — Гарри признает. — Настолько пьян, что врезался на своей метле в мой забор. — Я заплатил за это. — Я должна была стереть магглам память. — Я предложил это сделать. — Одно общее блюдо, — официантка прерывает их, ставя перед ними огромную тарелку еды. Взяв вилку, он благодарит официантку, а затем вонзает ее в отбитый глаз Болима, обмакивая его в предложенный соус, после чего отправляет глаз в рот. Воцаряется тишина, они задумчиво жуют, поглядывая друг на друга. Жуя морковку, Гермиона показывает на него пальцем. — Ты можешь попросить Джинни перестать вмешиваться в мою личную жизнь? Клянусь, если я получу хоть еще одно письмо от одного из ее «друзей», я могу в кого-нибудь запустить Круцио. Подавившись едой, Гарри Похлопывает себя по груди, чем немало забавляет свою подругу. Сделав глоток из своего бокала, он смотрит на нее поверх очков. — Признаваться в том, что ты думала об использовании непростительного проклятия перед аврором — не самая лучшая идея, Гермиона. — Я ничего не признаю… Я — Невыразимец. Эта фраза вызывает у него смех, и он обещает попытаться остановить Джинни от чрезмерного вмешательства в её жизнь. Они продолжают смеяться и обсуждать работу, старых друзей и новых, пока официантка убирает их закуски и приносит основные блюда. Глубоко откусывая от своего гамбургера, он задумывается и в конце концов снова задает вопрос, который преследует его с того самого дня, как она вернулась. — Что произошло, когда ты попала в прошлое? Вилка с салатом останавливается в дюйме от ее открытого рта, и ее некогда теплые ореховые глаза наполняются жгучим гневом, который проходит так же быстро, как и появляется. Она медленно опускает вилку обратно на тарелку, а затем выпрямляется и смотрит на него. Вот оно, он знает, что наконец-то получит ответ, она смотрит на него слишком пристально, чтобы отмахнуться от этой темы. — Почему именно сейчас? — спрашивает она вместо ответа. Смотрит на него с таким пристальным вниманием, что он в очередной раз задумывается, когда это она стала тем, кому есть что скрывать. — Почему бы и нет? — Это ребячество, и она будет выше этого, но он надеется, что ответа будет достаточно. Но нет, вместо этого она наклоняет голову, и у него возникает ощущение, что он — добыча. Что в любой момент она набросится и схватит его. Ее глаза обшаривают его снизу доверху, словно в поисках истины. — Ты что-то не договариваешь? — задает она очередной вопрос, прежде чем наклониться вперед и поймать его взгляд, — Гарри, что ты скрываешь? Дружелюбие в её тоне исчезает, сменяясь холодной безэмоциональностью. От её "голоса невыразимца" бросает в дрожь: комната кажется слишком маленькой и, несмотря на окно слева от него, слишком клаустрофобной. После стольких лет размышлений он наконец-то понимает, что в ней изменилось. Она напоминает ему Дамблдора. В ней есть какая-то скрытая сторона, которую редко можно увидеть, но которая всегда присутствует. Она напоминает ему Волдеморта. Она напоминает ему о власти. — Мы видели… — Гарри отвечает, его голос слегка скрипит, и он прочищает горло. — Беллатрикс Лес… Блэк. Она отступает назад. Созданная атмосфера исчезает, как глоток свежего воздуха, грохот шумного ресторана прорывается сквозь их атмосферу, жизнь продолжается вокруг них. Он несколько раз моргает, как будто на секунду время остановилось и мир вокруг замер. Невозможно. — Где она была замечена? — спрашивает она, намазывая масло на хлеб, как будто ничего не произошло. Может быть, ему показалось. Может быть, он отключился, но Гермиона, похоже, не заинтересована в разговоре, как он думал. На самом деле она смотрит на него в легком замешательстве, и он понимает, что держит в руке свой бургер, а с него капает томатный кетчуп. — В твоей части города, — рассеянно отвечает Гарри, откладывая бургер и вытирая пиджак, пытаясь вывести пятно. Вздрогнув, Гермиона отдергивает его руку, чтобы удалить пятно своей палочкой. Когда она направляет на него свою палочку, его охватывает страх, но он не обращает на него внимания — сегодня он чувствует себя не в своей тарелке. Возможно, ему стоит отдохнуть несколько дней, слишком много ночных смен могут сделать с человеком забавные вещи. Откинувшись на спинку кресла, Гермиона убирает палочку в карман и продолжает свой обед. — Гарри, я живу в Лондоне, не мог бы ты сузить круг поиска. — Её видели в парке Кингслин, в двух кварталах от твоего дома. — Я ценю твою заботу, Гарри, но Беллатрикс не будет меня искать. — Ты этого не знаешь, Миона, она уже доставала тебя раньше. Теплая рука обнимает его, и он смотрит в глаза своей подруге. Она улыбается ему, ободряюще сжимая его руку. Как она может улыбаться, когда Беллатрикс Блэк скрывается за углом дома, где она живёт? Это необходимо знать. — Если бы Беллатрикс хотела моей смерти, она бы давно меня убила, — Гермиона грустно улыбается, отстраняясь. — А так она позволяет мне страдать. Он видит тайны, зарытые глубоко внутри его подруги, надеется, что она не прячется от него. Пытается защитить его — ему хватило этого, когда он учился в Хогвартсе. Он уже не ребёнок, не мальчик, сражающийся на войне, он — мракоборец, мужчина и её лучший друг. Она не отрывает взгляда от окна, когда к ней подходит официантка, и с видом превосходства отмахивается от нее, заставляя ту поспешно удалиться. — Я путешествовала во времени, в такое далекое место, которое, однако, лишь ведёт к настоящему. Волдеморт восстал, Дамблдор собирал армию, а мы все играли на скрипках. В первый же день из-за меня Беллатрикс заработала задержание, и это не прошло даром. Дамблдор вроде как нашел мне дорогу домой, МакГонагалл стала моей единственной связью с реальностью, а Андромеда — моей подругой. Вот только я не могла быть Гермионой Грейнджер, была создана легенда, и я стала известна как Миа Ротштейн, чистокровная. Я заработала репутацию, и в результате Беллатрикс стала моим врагом номер один. Мы сражались, препирались, дуэлировали и наносили друг другу проклятья. Я не помню случая, чтобы кто-то из нас не находился в больнице. Мы ненавидели друг друга по разным причинам, я была похожа на загадку, а она была моей мучительницей. Как ты понимаешь, Слизеринцы были школьными хулиганами, особенно Беллатрикс, она правила школой. С Многие студенты не возвращались на последний курс, она пробиралась в общежития, проклинала бедняг во сне и устраивала самые жестокие розыгрыши, даже Дамблдор не чувствовал себя в безопасности. Потянувшись за бокалом, Гермиона прерывает свой рассказ, чтобы отпить и погрузиться в раздумья. Выйдя из оцепенения, она оглядывает комнату в поисках кого-нибудь, и, убедившись, что никто не подслушивает, продолжает свой рассказ. — Через ненависть мы научились уважать друг друга, и между нами завязалась дружба. Я не ожидала, что стану другом Беллатрикс, ведь она совсем не походила на ту женщину, которую мы знаем сегодня. Возможно, именно поэтому я ненавидела её больше, ведь я не могла её винить. Она во всех смыслах этого слова была невиновна в преступлениях, которые, как мы знаем, она совершила. Она была не более чем просто хулиганкой. Энди, Беллатрикс и я стали ближе друг к другу, я провела Рождество у них. Энди знала, что я не та, за кого себя выдаю, но Беллатрикс так и не узнала об этом, и по мере того, как проходили дни, мое возвращение в сегодняшний день становилось все более маловероятным. Я строила другие планы; я пыталась сделать все, что в моих силах, чтобы обратить Беллатрикс, не дать ей стать той ведьмой, которую мы знаем. Это почти удалось, пока Дамблдор не вернул меня в сегодняшний день. Я стала причиной её ненависти к грязнокровкам. Моё предательство породило её ненависть и стало причиной того, что она в конце концов последовала за Волдемортом. Вот почему я знаю, что она не придёт искать меня, потому что моё наказание — это знание того, что я сделала. Признание нахлынуло на него, его разум медленно обрабатывал всё сразу. Гермиона подружилась с Беллатрикс, женщиной, ответственной за пытки родителей Невилла, смерть Сириуса и пытки самой Гермионы, а также бесчисленного количества других людей. Он чувствует себя преданным, ему больно от того, что Гермиона добровольно связалась с Беллатрикс после всего, что эта ведьма сделала. — А как же Сириус? — ему нужен ответ. — Это война, Гарри. Люди умирают, — ответ грубо хлестнул реальностью по лицу. — Сириус знал, чем рискует. Он ждет извинений, которые, как он знает, последуют. Но извинений не последовало; вместо этого Гермиона поднимается со стула и, пожимая плечами, надевает пиджак. Порывшись в карманах, она находит галлеоны и бросает их на стол: ужин оплачен, она улыбается. Когда она прощается с ним, и легкое прикосновение к плечу становится его прощальным подарком, он сидит в недоумении. Дверь ресторана возвещает о ее уходе, персонал убирает со стола, и он понимает. Гермиона не ищет его одобрения и не желает его. Она не извинилась, потому что ей не за что просить у него прощения, и он задается вопросом, когда она изменилась.

~~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Ближе к семи часам она наконец-то добралась до дома, рысцой поднялась по ступенькам и стала искать в кармане ключ. С трудом удерживая портфель, ей удается вставить ключ в замок и нажать на ручку. Дверь с грохотом открывается, она вздрагивает от шума и захлопывает за собой ее. Бросив портфель на стол, она вешает ключ на крючок и идет на кухню. Из гостиной доносится назойливый шум, заставляющий ее содрогнуться: она очень жалеет, что познакомила Рона с маггловским телевидением. Их гостиная, полная приставок, DVD-дисков и звуковых систем, вызывает ненависть к маггловской технике. Войдя на кухню, она застаёт Рона с головой погружённым в холодильник, китайские коробки с едой на столе, и Гермиона направляется к своему контейнеру. Взяв с полки вилку, она открывает коробку с лапшой, наслаждаясь запахом свежеприготовленной курицы, и улыбается своему Чоу мейн. — Хочешь? — Рон протягивает пиво, она отказывается, предпочитая бокал вина. — Как хочешь. Как там Гарри? — Ты видишь его каждый день, — Гермиона достает свой бокал, откупоривает эльфийское вино и наливает себе полный бокал. — Я знаю, но как прошел твой обед? — Так же, как и в прошлый раз, или это твой тонкий способ спросить, рассказал ли мне Гарри о Беллатрикс? — спрашивает она, делая глоток и прислоняясь к стойке. — Значит, он тебе рассказал, — Рон кивает. — Не волнуйся, Миона, мы ее поймаем. — Вы с Гарри думаете, что я боюсь Беллатрикс. Правда в том, что эта ведьма уже давно не лезет ко мне в голову. Она не проявляла ко мне никакого интереса в течение многих лет, и я не боюсь, что она появится в любой момент, — он хочет возразить, но она прерывает его. — Что ты смотришь? — Форсаж… Ты знаешь, я подумываю о том, чтобы научиться водить машину. Ворча, она собирает свой напиток, еду и направляется к лестнице, не желая подвергать себя часовому сидению в машинах. Она игнорирует попытки Рона уговорить ее посмотреть фильм, вместо этого бормоча ему о том, что нужно закончить какую-то работу. Ноги сами несут её на лестничную площадку, и она направляется налево, в свою комнату — она платит за квартиру больше, и это позволяет ей иметь большую комнату. Выхватив палочку, она снимает чары, защищающие дверь, и проскальзывает в свою комнату. Положив еду и напитки на место, она закрывает за собой дверь, чары надежно фиксируют ее. Ни звука, ни шума, никто не может войти в комнату без ее ведома, ее собственное убежище. Слишком долго она жила с теми, кто желал ей зла, и она не могла себя защитить. Солнце пробивается сквозь жалюзи, она с вином в руке подходит к окну и смотрит на улицу. Она наслаждается закатами, а не рассветами, ночь всегда приносит развлечения к ее двери. Посмотрев налево, она делает пару шагов к своему гардеробу, непритязательные деревянные дверцы со скрипом открываются, и ее многочисленная одежда аккуратно развешивается по порядку. Вот только это всё уловка: сложными движениями палочки она распутывает сложную паутину чар и отпирает потайную дверцу. Одежда разлетается в стороны, и из глубин ее гардероба медленно появляется коробка. Она отходит к окну и смотрит на закат. Коробка раскрывается за ее спиной, превращаясь в огромную доску. Очередной день заканчивается, прошлое распутывается за спиной, и она оглядывается на бесплодные усилия, предпринятые за четыре года, прошедшие с момента её пыток от рук Беллатрикс, и за четыре года, прошедшие с момента восстания Беллатрикс из мёртвых. Картинки украшают доску, ниточки связывают карту, составленную из свидетельств и газетных статей. Достав из кармана фотографию, она помещает ее в центр доски: последняя фотография Беллатрикс Блэк, пойманная всего в двух кварталах от дома. Другая фотография Беллатрикс возле её любимого кафе. Центр морской жизни, который Гермиона посещает раз в год, место, где она произвела свой первый арест. История о том, как Беллатрикс преследовала её. Она больше не боится ведьму. Она потягивает темно-красное вино, солнце отбрасывает янтарный отблеск за ее спиной, она изучает улицы внизу. На самом деле — она уже очень давно ничего не боялась.