A Drop In The Ocean

Восстание гоблинов… Очень интересно. История мистических существ. Интригующе. Как усовершенствовать зрение. Она пришла за этой книгой, она ждала ее целый месяц. Она хочет наброситься на автора, разрезать его и подвесить за кишки. Такая ужасная книга, которую даже не стоит бросать в маггла. Пустая трата бумаги, пустая трата дерева. Она берет книгу с полки, на ее лице появляется небольшая улыбка. Это лицо всегда улыбается, от этого болят щеки. Она стоит, впиваясь ногтями в корешок, и никто в переполненном книжном магазине не обращает на нее ни малейшего внимания, пока она роется в мантии в поисках денег. О, как бы она хотела, чтобы они знали, знали, кто скрывается под этой удивительной маской. Они бы бежали, кричали, звали своих драгоценных авроров, а она бы не пощадила их. Удар. Ворчание срывается с её всё ещё улыбающихся губ, и она смотрит вниз, в раздражающе невинные глаза ребёнка. Ребёнок, ошарашенный тем, что налетел на неё. Улыбка светлеет, и она гладит мальчика по голове… — Генри! — Голос матери вырывается из людской толпы. — Мне очень жаль. Он очень отвлекается. — Все в порядке. — Все в порядке. — Он просто любопытный ребенок». Она ненавидит звук своего приятного голоса, который так раздражает ее уши; она предпочла бы услышать голос своего покойного мужа. Она ненавидела Рода. Улыбаясь, мать соглашается и подвигает ребенка за собой. Он оглядывается и высовывает язык, а потом идет за мамой. Она может просто отрезать ему язык. — Мисс Брэндон, у меня для вас экземпляр еженедельника Ведьмин Досуг, — объявляет продавщица, кладя журнал на прилавок. — Спасибо. — О радость, еще больше мусора. Вытащив лишние галлеоны, она смотрит, как старик ищет за прилавком мусорный журнал сплетен. Считая до десяти, она старается не распинаться перед ним, ее терпение сегодня не самое долговечное, тем не менее, это сорвет ее прикрытие. С тихим возгласом успеха он кладет журнал на прилавок, затем берет галлеоны и пересчитывает их. Она с отвращением смотрит на журнал, прежде чем поднять его для проверки. Сердце подпрыгивает, вены наливаются льдом, а по позвоночнику пробегает дрожь. Она смотрит на фотографию, занимающую первую страницу, и не знает, чего ей больше хочется — блевануть или разозлиться. Золотое Трио Начинает Празднование. Она довольствуется гневом. Мальчик, который не мог остаться мёртвым… теперь мужчина, аврор. У нее была дуэль с ним той ночью, но он об этом не знал. Гарри Поттер — фотография, на которой он гордо стоит на ежегодном балу, устраиваемом Министерством каждый год после падения её Лорда. Далее — фотография Рона Уизли, танцующего со светловолосой женщиной. И последняя, самая интересная. Грейнджер… Фотография, сделанная возле министерства, а не на балу. Присутствовала ли она на балу? Скорее всего. Фотография великолепна, она вызывает в ее сознании громкий смех. Её грязнокровка. Выглядит так идеально, одетая в свою бунтарскую маггловскую форму, мантию и документы идеального работника министерства. Вот только глаза, глаза, которые смотрят в камеру, Белла видит, видит то, чего не замечают все остальные. Огонь… Жгучий огонь в этих дремучих глазах, заставляющий ухмыляться даже её маску. — Мои дети поклоняются им. — Шепчет ведьма, глядя на журнал. — Моя дочь всегда говорит, что хочет стать Гермионой! — И мои тоже, — соглашается другая женщина. Если бы они только знали. Вежливо кивнув, она собирает свои покупки, чтобы покинуть удушливый магазин, и радостный колокольчик возвещает о её выходе. Косой Переулок, признает она, выглядит немного лучше, чем когда был под контролем Лорда, больше нет разрушенных магазинов. Хотя ей нравилась тишина, которая наступала при отсутствии магазинов, — меньше людей, которые могли бы на неё натолкнуться. Когда началась первая война волшебников, она открыла несколько счетов под вымышленными именами — на всякий случай. Она правильно сделала, что проявила осторожность, хотя и оставила несколько случайных записок по всему дому — фальшивые счета, чтобы Министерство могло их найти. По сути, министерство закрыло все её счета, и любое снятие денег с них привлекло бы внимание авроров. Они не знали, что она оставила некоторые счета, чтобы министерство больше не искало их. Сняв деньги и не вызвав ни малейшего подозрения, она углубляется в подворотни, складывая странные безделушки в коричневые пакеты, точно очередная сумасшедшая ведьма, надеющаяся увидеть будущее. Она часто ходит за покупками в Косой Переулок, и это становится её единственной связью с цивилизацией. Переступив порог мрачного паба, она проходит в заднюю часть, где замечает завсегдатых. Медленно садится на стул напротив скрытного мужчины, который недоверчиво наблюдает за ней. Она демонстративно ставит сумки на пол, передвигает стул, зарабатывая неодобрительные взгляды, и только потом садится. Она здесь постоянная гостья, все время от времени видят ее лицо, никто ничего не подозревает, и часто она играется с ними. Белла испытывает удовольствие, когда использует Империо. — Две обезьяны заходят в бар… — бормочет хрипловатый голос, прервав минутное молчание. — Одна обезьяна может уйти без своих яиц. — Ее угроза ясна, она ненавидит загадки. Ее источник Нарк, как он себя называет, подавился своим напитком и кивает головой; он вытер пиво с губ. Его коньячные глаза находят ее, и она подает сигнал служанке бара, прежде чем он успевает заговорить. К ним подходит молодая девушка, и она задается вопросом, достаточно ли она взрослая, чтобы пить алкоголь, а тем более подавать его. — Шампанское, у нас сегодня годовщина. — Она мило говорит. — Поздравляю. — Правда? — не задумываясь, спрашивает Нарк. — Да. — Белла бурчит; Нарк заслуживает сочувственный взгляд официантки, которая бежит за бокалами. — Что мы празднуем? — спрашивает Нарк, когда девушки скрываются из виду. — Два года, а я еще не закончила твою жалкую жизнь… Подумала, что ты захочешь отпраздновать. — Девушка возвращается с пыльной бутылкой и двумя такими же пыльными стаканами. — Спасибо, милая, — благодарит Белла, протягивая ей деньги и отгоняя девушку. — Выпьем! — Нарк поднимает свой бокал, Белла не празднует, а пьет, с отвращением глядя на своего информатора. — Ну, что у тебя? — спрашивает она. Вздохнув, Нарк расслабляется в кресле и проводит рукой по своим золотистым локонам — в последний раз, когда она его видела, у него были каштановые короткие волосы. Этот человек умеет менять облик, когда ему это нужно. — Ни приветствий, ни объятий, иногда я думаю, почему я это терплю, — комментирует он, оттирая грязь со своего стакана. — Я часто задаю себе тот же вопрос, — сухо отвечает Белла. — Ты знаешь, что моя мать умерла? — Твоя мать умерла, когда тебе было шесть лет, а твоя приемная мать — ну, мы оба знаем, где она оказалась. — Туше, — усмехается он, и она задумывается, зачем он играет в эти игры, возможно, чтобы убедиться, что она та, за кого себя выдает, а не самозванка. — Тогда к делу. Опираясь локтем на стол, правой рукой она всегда держит наготове свою палочку; она чуть не потеряла ее во время битвы и больше никогда не потеряет. Пальцы пульсируют от желания прикоснуться к ней, но она воздерживается, не желая привлекать внимания. Присматриваясь к отдельным пьяницам в баре, она не обнаруживает ни угрозы, ни чего-то необычного. Девушка за стойкой слушает радио, мужчина пьет виски, сильно наклонившись на бок, пара спорит в одной из кабинок. Пожилая женщина, бормочущая про себя за бокалом вина, снова обращает внимание на своего Нарка. — Что-то происходит, что-то большое. Заявление нелепое, и она не может удержаться от смеха, который вырывается из ее уст. Он хмурится, но это уже слишком. Ударив рукой по столу, Нарк слегка подпрыгивает, осознавая опасность, таящуюся в глубине души, — он умный человек. — Черт возьми, — хмыкает Белла. — Я могла бы сказать тебе об этом, даже по мерлиновым яйцам, щуплая блондинка за барной стойкой может определить, что что-то происходит. — Это больше, чем обычная драка в баре. — Нарк ворчит, наклоняясь вперед, он говорит тише. — В министерстве что-то происходит. Они что-то замышляют. — Это министерство, они всегда что-то затевают. — Белла отвергла мысль о том, что поездка была напрасной. — Я уже знаю, что что-то не так. Оглянись вокруг, это снова происходит, то чувство, которое все испытывали, когда война вот-вот должна была начаться. Люди чувствуют ее вкус в воздухе, официантка постоянно дергается, покупатели оглядываются через плечо — что-то не так. Нарастает реакция борьбы или бегства, в воздухе витает напряжение — что-то происходит. — Сейчас только шепот, — Нарк продолжает, не обращая внимания на вспышку. — Никаких имен, ничего, только одно: Пандора. — И что же это такое? — спрашивает Белла, заинтересовавшись. — Я не знаю, — Он вздыхает. — Однако Министерство пытается навести порядок. Вы помните Айзека Борна? — Маленький сопляк, идеалист, помогал планировать налет на министерство, если мне не изменяет память. — Белла помнит его худеньким мальчиком, с властной матерью в тюрьме, который так хотел присоединиться к Пожирателям смерти. Она находила это комичным: они давали ему все скучные и непривлекательные задания. — Министерство охотится за ним… Особенно ваша девушка. Вот это уже интересно. — Что им нужно от маленького Айзека? — спрашивает она, игнорируя насмешку. — Кто знает… но если он нужен Невыразимцам. — Ну, тогда он должен стоить немного карманных денег, — Белла заканчивает. — Он в списке самых разыскиваемых, — заключает Нарк. — Так я слышала, — Потирая подбородок, Белла облизывает губы. — Пора нанести ему небольшой визит. — Вот, — Нарк достает кусок пергамента. — У моих знакомых есть список мест, где его видели, не жди слишком долго, говорят, что его мать продала его. Она кивает и, сунув пергамент в мантию, поднимается из-за стола. Бросив на стол пакет с подарком, она собирает остальные пакеты и уходит, прихватив шампанское, пока у Нарка не возникло мысли оставить его себе. Подарок — фальшивый драгоценный камень, наполненный деньгами — самый простой способ заплатить Нарку, не привлекая внимания.

~~~~~ Глава третья ~~~~~

Воздух влажный, земля горит, а одежда прилипает к телу, как будто завтра не наступит. Даже самая лучшая магия не одолеет такую жару. На небе ни облачка, только солнце бьет по жителям Англии. Тем не менее, она одета формально: тёмные брюки, лучше не надевать юбку, когда идёшь в поле, серая блузка и чёрный блейзер. Гермиона делает глубокий вдох и тут же жалеет об этом — горячий воздух заполняет легкие, и ей хочется задохнуться. Один из самых жарких годов в истории, а она должна была выслеживать одного человека. Авроры в данный момент бродят вокруг дома, принадлежащего тёте Айзека Борна. Наложенные чары не позволяют маглам увидеть, что в дом входят и выходят авроры — всего лишь фирма по покраске и декорированию. Потянув за воротник, она окидывает взглядом улицу: небольшой парк у дороги загружен детьми, выходные — повод для барбекю, и от запаха горящего древесного угля у нее передергивает нос. В доме нет ничего удивительного, обычный магловский дом, расположенный между ещё более магловскими домами, снаружи дежурит один аврор. Мимо проносятся дети с холодными напитками. Две недели, и дети вернутся в школу. Лично она не может дождаться. Шагнув вперёд, она входит в палисадник дома, по бурной траве и сорнякам доходит до входной двери. Переступив через барьер, она не чувствует никаких чар, а значит, либо их нет, либо кто-то их уже снял. Холл ведет к лестнице, которая спиралью поднимается вверх, слева — гостиная, справа — кухня, и она клянется, что слышит, как кто-то готовит чай. Прихожая безупречна, книжный шкаф чист, хотя и выглядит немного потрепанным. Маленькие безделушки протерты от пыли. — Адрия Борн, — сообщает ей Эндрю Каттер, приветствуя ее у входа. — Она на кухне, готовит всем чай или подает воду, лучший прием за всю нашу историю. Эндрю Каттер - Невыразимец, коллега, с которым она часто работает в полевых условиях. Тридцать два года, четверо детей, отличный отец, женат на бухгалтере, их отношения немного нестабильны. Работа отнимает много сил и, если быть до конца честной, не дает многого взамен. Тем не менее, он хороший человек, рост метр восемьдесят, слегка лысоват на макушке, но улыбается всегда по-доброму. Ее лучший актив в команде, обаятельный с женщинами и мужчинами. Она посылает его убирать людей с дороги. — Магглы? — спрашивает Гермиона, осматривая коридор. — Верно, но она знает все о мире волшебников. Говорит, что Айзек остановился здесь на пару месяцев и уехал около недели назад. — Удобно, — отвечает Гермиона, разглядывая странный знак над аркой, ведущей к лестнице. — Видимо, семейный герб, Пол сказал, что он должен обеспечивать защиту. — От чего? — удивляется Гермиона. В мире есть много вещей, от которых нужно защищаться. Эндрю просто пожимает плечами. — Она помогала, но, по-моему, ее все это выбило из колеи. — То, что ее племянник — возможный убийца, и что его уничтожит министерство или мы? — И то, и другое, — говорит Эндрю, ухмыляясь. — Во всяком случае, мы ничего не нашли, ни одежды, ничего, что могло бы подсказать, где он может быть. У него ужасный музыкальный вкус, и, если честно, с книгами у него не намного лучше. — Его комната наверху? — спрашивает Гермиона, закатывая глаза. — Вторая дверь слева. Кивнув, она оставляет Эндрю в коридоре, а сама направляется наверх, лестница скрипит при каждом шаге. Покрытие на перилах облупилось, обнажив по меньшей мере три слоя краски. Ковер — старый, потертый, кремовый, такой же, как и стены. Первая дверь открыта и дает обзор на маленькую ванную комнату, недостаточно большую для ванны и достаточно высокую для душевой кабины, которая там стоит. Вторая дверь с перекосом; она сразу же понимает, что это комната мальчика. Открыв ее, она обнаруживает разбросанную по полу одежду, стол в беспорядке, незаправленную кровать. Переступив порог, она заглядывает в другую спальню и видит там расстеленную двуспальную кровать. Перешагивая через вещи на полу, она смотрит на мусор на столе. Она перебирает ящики в поисках чего-нибудь полезного, но, обнаружив в одном из них коробку с презервативами, закрывает его. Здесь нет ничего, что могло бы навести на мысль о планах массового уничтожения, хотя она и не предполагала, что найдет их. Прислонившись к столу, она думает, может быть, она что-то упустила, какой-то намек на то, куда мальчик мог бы пойти дальше, но… Что-то не дает ей покоя. Чего-то не хватает, и, взглянув на кровать, она понимает. Постель не заправлена… Если бы Айзека не было неделю, такая дотошная женщина, как Адрия, уже убрала бы его комнату. Особенно постель, постирала бы или хотя бы застелила. Снова открыв ящик, она достает коробку с презервативами, услышав скрип лестницы. Открыв коробку, она обнаруживает, что осталось только четыре. Посмотрев на мусорное ведро в углу, она заметила, что под верхним слоем мусора лежит использованный презерватив. С любовью. — О, мы собираемся устроить бурную ночку, отдавшись подавленной страсти? — спрашивает Эндрю, держа в руке печенье с бурбоном. — Айзек все еще здесь, — говорит Гермиона, бросая коробку на пол. — Ну, ты знаешь, как испортить настроение, — Эндрю закашливается, чуть не подавившись бисквитом. — Эндрю! — Гермиона огрызается: сейчас не время для шуток, если Айзек вернется домой и обнаружит здесь авроров, он бросится наутек. — Я займусь этим, — Эндрю ухмыляется, собираясь уходить. — Слишком поздно, — Гермиона отходит к окну, когда Айзек появляется в доме, опустив голову, и смотрит на первую страницу газеты. Эндрю ругается: — Где этот чертов смотритель? — Наверное, ест печенье с бурбоном, — угрюмо отвечает Гермиона. Эндрю молниеносно выбегает за дверь, его голос разносится по дому. Но уже слишком поздно: Айзек успевает поднять глаза. Газета падает на пол, и он поворачивается, чтобы бежать. Она не думает, она просто действует. Она вылетает прямо в окно, дымная пыль проникает в лёгкие, осколки стекла разлетаются во все стороны. Мир превращается в сплошное пятно, а потом к нему возвращаются краски… Ее руки касаются горящего асфальта, а солнце бьет в спину. Айзек вскрикивает, возможно, от неожиданности или от страха, но ей все равно. Она движется, слыша звуки преследующих её авроров, и пускается в погоню. Внезапно воздух взрывается, и что-то пролетает мимо неё, заставляя её упасть и перекатиться. Крик боли разрывает напряжение, и два аврора лежат на земле, истекая кровью, позади неё. Из дома доносятся крики, и краем глаза она видит, как Айзек удаляется. — Отойдите от моего племянника, ублюдки! — Адрия Борн угрожает с двуствольным дробовиком в руках. Авроры кричат ей, чтобы она опустила оружие, а маглы вдалеке бросаются прочь в поисках спасения. Эндрю, к удовольствию Гермионы, всё ещё ест печенье и пытается уговорить пожилую женщину опустить ружьё. — Ступерфай, — Гермиона шепчет, посылая заклинание с ослепительной скоростью в Адрию. Заклинание попадает пожилой женщине в лоб и отбрасывает ее назад, в её собственный дом. Оружие падает на пожухлую траву в саду, а Авроры все еще лежат, истекая кровью, на дороге. — Приберитесь здесь, — приказывает она, указывая на двух Авроров на дороге. Вздохнув, Гермиона опускает взгляд на свою одежду, это удача, что пуля не задела её; ей действительно не везло, когда дело касалось маглов и оружия. — И кто-нибудь проследите, чтобы здесь больше не валялось оружие! — кричит она, заставив нескольких авроров вскочить и отправиться обыскивать дом. — Ну, это был просто ужас, — Эндрю произнес ту самую мысль, которая пронеслась у нее в голове. — Может, и нет, — Гермиона тянется к брошенной газете. — Что это у тебя? — спрашивает Эндрю, глядя на одного из авроров, которому оказывали медицинскую помощь. — Его следующая встреча, — Гермиона улыбается, глядя на небольшое сообщение, нацарапанное на газете.

~~~~~ Глава третья ~~~~~

Температура опускается до нуля, когда Айзек вваливается в дом, захлопывая за собой дверь и закрывая ее на засов. Она закатывает глаза в тени: неужели в наше время детей ничему не учат. Его грудь вздымается, на щеке синяк, рубашка слегка порвана на рукаве. Его руки дрожат, так как он слишком крепко держит свою палочку в левой руке. Это признак человека, за которым охотятся… отчаявшегося человека. Медленно встав со своего места, она передвигает по деревянному столу бокал с алкоголем, заставив его удивленно обернуться. — Присаживайтесь, Айзек, нам нужно кое-что обсудить, — Белла приветствует его, понимая, что ее присутствие заставляет его замереть от страха. — Как… как ты меня нашла? — спрашивает он, обводя глазами комнату. — Это не сложно, у меня специальность — выслеживать нарушителей закона. — Я этого не делал! — Айзек протестует, проводя рукой по своим сальным волосам. Он среднего роста, всего метр восемьдесят пять, короткие черные волосы, зеленые глаза. Он молод,нет и двадцати пяти, а завербовали его сразу после окончания школы. В те времена, когда Пожиратели смерти были у власти, набрать подростков было проще, чем пытаться сломить взрослых. Если они забирали детей, то родители, как правило, следовали за ними, чтобы обеспечить их безопасность. Она улыбается, хотя и сомневается, что он это видит, но он чувствует легкое изменение в напряжении. — Я многого не сделала, но они отправили меня в Азкабан. — Но вы пытали Долгопупсов… — Он прекращает свой протест, только сейчас поняв, к кому обращается. Она смеётся тем смехом, который снится её врагам в кошмарах. — Да, пытала. И я сделаю это снова, если представится возможность, — Это останавливает его, и он берет со стола бокал. — Что происходит, Айзек? — После войны я решил, что лучше затаиться, что меня не будут искать, а если и будут, то я буду вести себя как невиновный, — Он переводит взгляд на окно: это деревня волшебников, но мимо проезжают машины, однако все маглы вынуждены ехать дальше, никогда не останавливаясь здесь. — Пока один мой друг не рассказал мне кое-что… А потом он постучал ко мне в дверь глубокой ночью и сказал, что за ним пришли. Сказал, что я должен его спрятать. Было уже поздно, они появились из ниоткуда, я не знал как сопротивляться мракоборцам, не знал, что они придут, пока они не появились возле дома. Я побежал за ним, он ввязался в дуэль, я бежал, и они меня заметили. Они думают, что он мне что-то сказал, и в следующее мгновение меня объявили в розыск. — Ты напал на министерство? — уточняет Белла. — Нет, я вломился в министерство, есть разница. Мне нужны были ответы, и я влез туда, далеко не продвинулся, но попал в логово Невыразимцев, до того как угодил в ловушку. — И что ты нашел? — Ничего… там нет ничего необычного. Я ничего не знаю. — Тогда почему они так хотят заполучить тебя. Что тебе сказал твой друг? — Он сказал только одну вещь. Белла догадывается, что это было за слово. То самое слово, которое эхом разнеслось по всему волшебному миру. — Пандора, — прошептал Айзек, опустившись на стул и положив голову на руки. Она удивляется тому, что мальчик готов с ней разговаривать, но в то же время Белла считает, что она первая, кто разговаривает с ним как с человеком, а не охотится на него как на животное. — Почему он пошел в министерство? — Белла хочет узнать, что заставило его искать там ответы на свои вопросы. — Это они объявили. С тех пор я ничего не слышал о Мэтью. Я даже не знаю, жив ли он. Ее не волнует безопасность Мэтью, ей нужна информация. — Почему ты пошел на девятый уровень? Что заставило тебя обратиться в Департамент тайн? Он моргает; возможно, он слишком глуп, чтобы понять вопрос. — Ну, это же тайна; я думал, что ответ будет там. Она может просто кинуть в него круциатус. Её палочка запульсировала, и она думает, не оказывает ли она дурного влияния на палочку, может быть, она тоже находит глупость раздражающей. — А за Мэтью пришел Невыразимец, — Он продолжает оглядывать комнату в поисках шампанского. Ее палочка снова вибрирует, она вскакивает со своего места, заставляя Айзека в страхе подскочить. Кто-то нарушает ее чары, хранители закона были здесь. — Кто пришел искать твоего друга? — требует она, хватая Айзека за рубашку. — Я не знаю их имени… — Он заикается, Мерлин, как он жалок. Его глаза расширяются, и он смотрит пристально в окно на лужайку перед домом, к которой приближались трое авроров, стараясь быть незаметными, но безуспешно. Он поднимает руку и указывает на них. Сначала она задумывается, не имеет ли он в виду того аврора, но потом понимает, что это именно тот Невыразимец, который притащился сюда. — Ну вот… — Белла усмехается, отпуская Айзека. — Это интересно. — Ты ее знаешь? — Одна из Золотого Трио. — Черт, она Грейнджер? — Айзек заикается, отступая к шкафам. — Если ты хочешь жить, я советую тебе не делать того, что я собираюсь сделать. — Что ты собираешься делать? — шепчет Айзек, сворачиваясь в клубок на полу. — Фиендфае, — шипит Беллатрикс. Из её палочки вырывается яркое пламя, пробивающее окно, и ревущий огненный зверь устремляется прямо к аврорам. Снаружи раздаются шокированные крики, Беллатрикс поворачивается, оставляя позади себя дрожащую фигуру мальчика, и бежит. Авроры, если бы таковые были, помчались бы на помощь, чтобы сдержать Фиендфая, пока он не охватил деревню. Мимо ее головы проносится заклинание; она понимает, что это намеренный промах. Она останавливается, чтобы сразиться со своим противником. А какой у нее противник. Высокая, в развевающейся на ветру мантии, с неуправляемым огнем за спиной, она может быть принята за падшего ангела. Глаза горят духом, и Белла чувствует, как вздымаются ее плечи в ответ на вызов, палочка подрагивает от волнения, а пульс ускоряет свой бег. С момента их встречи прошло столько времени, и она знает, что у обоих остались шрамы от той последней встречи. Как внутренние, так и внешние. — Не делай этого, — Она осмеливается предупредить. Белла улыбается, встает в стойку, готовая к бою, и замечает легкое колебание, прежде чем Грейнджер поднимает свою палочку. Огонь взметается в небо; кто-то пытается его контролировать, но она училась у лучших, как создавать такие прекрасные заклинания. Она сомневается, что им удастся его сдержать, во всяком случае, пока. — Вы арестованы… — начинает Грейнджер, не испытывая ни малейшего страха в своих движениях. — Опусти палочку и медленно подойди, иначе я буду вынуждена применить силу. — Дай мне подумать, — Гордый голос Беллы раздается над ревущим огнем. Она ожидает очередной попытки умиротворения. В нее летит заклинание, но не для того, чтобы промахнуться или задеть, а для того, чтобы покалечить и сбить с ног. Она защищается, а затем выпускает в ответ свое собственное заклинание, и все начинается. Палочки стреляют, они разносят садовых гномов, горшки с растениями, не забывает она и клубнике… она любит клубнику. Жара вызывает дискомфорт по ее собственной вине, но, тем не менее, она слегка отвлекается. Близлежащий сарай разлетается на тысячи кусочков от одного из ее заклинаний; Белла едва успевает увернуться от проклятия, которое попадает в окно кухни соседнего дома. Это что-то новенькое. Грейнджер полностью сосредоточена на дуэли… Она другая. Легкий страх пробегает по позвоночнику. Белла не уверена, что сможет победить. Она изучала Грейнджер, но не видела ее в действии. Она обучена… Уходим! — Круцио! — Ее крик пронзает небо, мгновенно воздействуя на Грейнджер; она теряется и уходит в сторону. Ожидая этого, Белла посылает в ее сторону проклятие, выводящее Грейнджер из равновесия, и, не задумываясь, накладывает на нее водные чары. Струящаяся волна обрушивается на Грейнджер; она прекрасно блокирует атаку. Белла так и не бросила Круцио и видит, как на лице её противника появляется понимание, после чего она поворачивается к ней спиной, чтобы исчезнуть. Это была уловка, чтобы прервать битву. С воплем гнева стена воды рассыпается, но Белла уже кружится в воздухе, мир начинает расплываться. Злые глаза смотрят ей вслед, и она исчезает в ночном воздухе. Ей нужно перегруппироваться, она была совершенно не готова к этому. Они еще встретятся, Белла в этом уверена. Задыхаясь, Гермиона смотрит на то место, откуда только что трансгрессировала Беллатрикс. Сердце неудержимо бьётся в груди. По лицу стекает вода, одежда промокла, она облизывает губы. Проклятье. — Мы нашли Айзека! — Аврор зовет ее. Что ж, это было бы неплохо. Ее рука дергается, и она проводит пальцем по слову «грязнокровка». Белла сыграла на ее слабости, на ее иррациональном страхе перед круциатусом. Черт бы ее побрал. Она могла использовать любое заклинание, но наложила водяные чары, когда моя защита была ослаблена? Какая-то частичка, запертая в глубине ее сознания, шепчет проклятую мысль. Правда, Беллатрикс могла бы выиграть дуэль, но это было бы нечестно. У Беллатрикс не было чести. Тем не менее, она не стала бы рисковать дуэлью ради такого дешевого трюка. Её сердце бьётся в другом ритме, более осмысленном. Двойной удар неприятностей, который разгоняет электричество по венам похлеще адреналина. Черт бы побрал ее сердце.