A Drop In The Ocean

Потянув за нитку пиджака, она видит, как вдалеке тикают часы, звучат голоса и стучат по мрамору ботинки. Она обрывает нитку с чуть большим усилием, чем нужно. Вздохнув, Гермиона проводит рукой по лицу: уже поздно, день был долгим. Внизу, в коридоре, идёт допрос Айзека Борна, но это не её компетенция. Часы бьют четыре утра, и она тяжело опирается на стол, желая лишь одного — отправиться домой, в постель. Заснуть, чтобы унять боль в плечах. Дверь открывается, скрип ботинок, Сол Крокер, глава Департамента тайн. Ее начальник. Высокий мужчина, широкоплечий, с седыми волосами, блестящий дуэлянт, с почти звериным оскалом в пылу сражения. Вдоль левой щеки до самого основания шеи тянется шрам — она ошибочно думала, что он получил его на дуэли, а на самом деле он достался ему от жены-маггла. — Гермиона. — Его грубый голос заставляет её перевести взгляд на его голубые глаза. — Хорошая работа — поймать Айзека. — Немного не повезло, — Гермиона пытается сохранить дружелюбный тон. — Это из-за Авроров, — Сол работает Невыразимцем уже много лет, с тех пор как сорок лет назад покинул школу. Сейчас, будучи главой, он по-прежнему не любит авроров, и она начинает с ним соглашаться. — В коридоре допрашивают Айзека, которого перед отправкой в Азкабан пошлют в больницу Святого Мунго. — Он ранен? — спрашивает Гермиона; неужели Беллатрикс выудила из него информацию силой? — У него ожоги от огня, авроры нашли его свернувшимся в клубок. Виновата ли в этом Блэк — неизвестно. Он не хочет говорить, он вообще ничего не сказал, — В ответ Крокер, хрустнув шеей, прислонился противоположной стороне стола. — Как ты его нашла? — Он сорвал свою очередную встречу; мы проследили за ним до захудалого магазинчика, за которым наблюдали авроры. Оказалось, что он встречался с некой Алекто Кэрроу. Они поссорились, Кэрроу ударила его, а затем отправила в путь. Мы проследили за ним, пока авроры арестовывали Кэрроу, но я не ожидала, что Беллатрикс найдёт его так быстро. — Не кори себя за это, — Крокер усмехнулся, хлопнув в ладоши, и поднялся со своего места. — Блэк — прославленная охотница за головами, она бежит от закона, ей легче думать, как те, на кого она охотится. Министр хочет с тобой поговорить, а после этого я не хочу видеть тебя здесь, Грейнджер, до понедельника. Иди домой, поспи, отдохни, сходи на бал в Хогвартс и, ради всего святого, сообщи мне время отпуска, если я услышу ещё хоть слово от администрации по поводу отсутствия отпускных дней, я лично отправлю тебя на противоположный конец света. Она смеется, в пустых коридорах ее смех раздается эхом, лишенным привычной фактуры. — Хорошо, я подумаю. Он удовлетворенно кивает, после чего накидывает свою черную мантию. — Помни, Грейнджер, когда будешь охотиться на них, не забывай, что ты в царстве Блэк. — Грейнджер не удержалась и подняла бровь. — В этот раз тебе удалось уйти, но она извлечет из этого урок. Представь, что ты идешь купаться и встречаешь белую акулу… Акула — это Блэк. Забавляясь, она смотрит, как Крокер уходит, пока мрак не поглощает его, и она остается одна. Вздохнув, смотрит на часы, желая пойти домой и поспать. Она уважает своего начальника, но он не видел выражения лица Беллатрикс. Годы идут и идут, но она по-прежнему умеет читать ведьму. Знает, как удивленно смотрела Беллатрикс в центре дуэли, знает, какой взволнованной выглядела. Она впечатлила Беллатрикс. Сердце заколотилось. — Гермиона! — грохочет Кингсли, заставляя её сердце скакать в совершенно другом ритме. Она вскакивает со своего места, её рука летит за палочкой, но останавливается, когда две большие руки хватают её в крепком рукопожатии, от которого у неё заболели кости. Министр широко улыбается, глядя на неё выразительными карими глазами. Синяя мантия струится вокруг него, он выделяется в мрачном коридоре. В его глазах светится жизнь, выражение лица не меняется, он усмехается, прежде чем отпустить ее заметно покрасневшую руку и похлопать ее по плечу. Весёлый ублюдок. — Гермиона, как ты? Прошло слишком много времени с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. — Он говорит так, что его белые зубы почти ослепляют ее. — Ты будешь завтра на балу? Она борется с желанием ударить его по лицу, переживая смерть от огня, чтобы сразиться с зачинщицей и поймать одного из самых разыскиваемых людей в Британии. А министр магии спрашивает, идет ли она на бал? Чертова политика. Ей удалось избежать одного бала, но пропустить ежегодный бал в Хогвартсе было бы дурным тоном. Улыбаясь, она выбирает то, что у неё получается лучше всего — то, что она освоила давным-давно. Она называет это: Эти люди безнадежны — улыбнись. Это работает. — Я рад. Золотое Трио должно присутствовать, потому что боюсь, что оно может рассыпаться, один превратится… — Слова отдаются эхом, они звучат в ее голове как хлопушки для вечеринок, взрываясь миллионом предупреждений. Ее мозг замыкается. — Что? — требует она. — Простите меня, я действительно увлекся, я сказал, что Золотое Трио должно присутствовать, мало ли что скажет пресса! Кроме того, Хогвартс — это ваш дом… — Кингсли замолк, она моргает. Дрожь бежит по позвоночнику, и она трет глаза. Ей нужно поспать, она сходит с ума. Кивнув себе, она подавляет зевок: возможно, Крокер был прав, ей нужен отпуск. — Ах, посмотрите на время; в любом случае, я просто хотел спросить, как вы себя чувствуете? — интересуется Кингсли, наконец переходя к делу. — Я слышал о вашей стычке с Блэк. — Я в порядке, министр, она убежала до того, как мы успели провести дуэль. — Ах, но эти змеи, Гермиона… Они всегда возвращаются. Особенно к тебе. — В голове Гермионы пронеслось смятение, разум снова помутился. — Простите? — спрашивает она. — Особенно выжившие, Беллатрикс — выжившая, — Она кивает, подтверждая мысль о том, что сходит с ума. — В любом случае, береги себя, Гермиона, если что-то понадобится, не стесняйся спрашивать, — Он улыбается, это почти заразительно… почти. Она не может ответить ему взаимностью. — Увидимся завтра на балу. Похлопав ее по спине, министр направляется туда, где они держали Айзека. Он машет рукой через плечо, и она неуверенно машет ему в ответ. Ей нужно домой. Схватив пальто, она накидывает его на себя. Мантию, прожженную огнем, она оставляет в своем кабинете до следующего дня. Она снова слышит рокочущий голос Кингсли и, покачав головой, идёт к каминной сети, мечтая о своей постели. — Слишком жизнерадостно для этого времени суток, — бормочет она себе под нос, раскрывая длинное пальто. Идти одиноко, даже каблуки не стучат по полу, лишь тишина гулко отдаётся во мраке. Она находит это успокаивающим, слишком много шума в мире. За некоторыми дверями она слышит, как бушуют эксперименты. Комната Ума всегда более активна ночью, как она полагает, во сне. Гермиона… Слово шёпотом проносится в темноте, когтями впиваясь в тело, грызя кости. Она борется с желанием посмотреть. Грейнджер… Не смотри. Никогда не смотри. Не смотри. Миа… Ее ноги подкашиваются. Ее шаг замедляется, и она закрывает глаза, пока ее рука горит. Только не это. Гермиона Грейнджер… Она смотрит. Дверь близко, эта дверь. Дверь, в которую она отказывалась входить с пятого курса. Дверь, на которой отсутствует замок. Дверь в комнату Пророчеств. Она поворачивается. Она преодолевает расстояние, следуя за тянущим ощущением. Она останавливается на границе комнаты. Гермиона. Тысячи пророчеств выстроились вдоль полок; многие полки остались пустыми, так как были уничтожены в битве. Шагнув в темноту, она слышит, как за ней медленно закрывается дверь. Она чувствует дыхание на своей шее. Напряжение в воздухе. Как будто комната живая. Ноги ведут ее; она всего лишь пассажир на корабле. Она останавливается у основания стеллажей, шепот ее имени прекращается. Рука болит, она потирает шрам, оставшийся от Маховика времени. Кровь искрится. Гермиона Грейнджер… Она читает своё имя, её палец скользит по поверхности хрустального шара. Пророчество. Её пророчество. Гладкая поверхность стекла касается кончика её пальца, и в хрустальном шаре клубится туман. Золотое Трио распадется, один обратится, другой ослепнет, последний будет поглощен неподвластной ему силой. Пророчество повторится. Она улыбается. Прежде чем отвернуться, вдалеке завывает резкий ветер. Предупреждение? Предупреждение о том, что должно произойти? Она доходит до двери. Надежда восстанет из пепла, а вместе с ней и новый век — новая эра. Пророчество продолжается, голос отдается эхом в ее сознании. Она уходит. Поступки прошлого повлияют на поступки настоящего. Дверь с грохотом захлопывается за ней, сотрясая стены министерства. Не обращая внимания на пророчество, она беспрепятственно отправляется на следующий этаж. Странно, но она помнит каждую строчку пророчества. Она даже может процитировать последнюю строчку, не задумываясь. И смерть не окажет им пощады.

~~~~~~ Глава четвертая ~~~~~~

В доме странно тихо, несмотря на шумную маггловскую улицу; она стоит в прихожей и смотрит на лестницу. В памяти всплывают воспоминания о том времени, когда она жила здесь с родителями, а теперь дом стоит пустой. Она редко приходит сюда, только чтобы проверить, не сгорел ли он. Мать говорила, что его надо продать, но она не может расстаться с этим домом. Пусть это будет ностальгией, но она ушла из этого дома девочкой, а вернулась женщиной. Много воспоминаний, как хороших, так и плохих. Она переходит из комнаты в комнату, пыль клубится под её ногами. Ее пальцы смахивают пыль с книжной полки, проходя мимо. За окном встает солнце, проникая в окно оранжевыми лучами. — Гермиона, — Голос заставляет её подпрыгнуть. Выхватив палочку, она направляется на кухню, где слышала, как кто-то звал её по имени. Она знает этот голос. Она могла узнать этот голос из тысячи. С тихим вздохом она останавливается в шоке. Над ней гордо возвышается Беллатрикс с палочкой наготове. — Что ты здесь делаешь? — требует Гермиона, поднимая палочку. Происходит невероятное: палочка Беллатрикс падает на пол. Гермиона удивлённо смотрит на изогнутое оружие, а затем снова поворачивается к приближающейся ведьме. Поднятые в стороны руки Беллы показывают, что она безоружна. Гермиона сглатывает и задумывается: неужели это уловка? — Я не желаю тебе зла… — тихо говорит Белла. — Я скучала по тебе, Гермиона. Покачав головой, Гермиона отступает назад, это трюк. Все это должно быть уловкой. Вот только Беллатрикс стоит перед ней без оружия. Без возможности защититься. У Гермионы пересыхает во рту. — Я так устала бегать, — говорит Белла, проводя рукой по волосам. — Сдавайся, — шепчет Гермиона. — Что, по-твоему, я делаю? — Беллатрикс смеется, глаза ее светятся жизнью, и это напоминает Гермионе о том времени, когда они были девочками. — Только я не могу вернуться в Азкабан, я не переживу этого во второй раз. Я здесь, чтобы попросить тебя о помощи. — Чего ты хочешь от меня? — удивляется Гермиона. Она была бессильна перед Министерством, которое хотело заполучить Беллатрикс. — Убеги со мной… Гермиона смеется, раздается эхо. Неужели это была шутка? Вот только Беллатрикс не смеется, она подходит ближе, вторгаясь в личное пространство Гермионы. Не задумываясь, Гермиона опускает палочку. — Мне нужно, чтобы ты сделала одну вещь, — шепчет Белла, маняще приближаясь. — Что тебе нужно? — спрашивает Гермиона, скользя взглядом по рубиново-красным губам. — Мне нужно кое-что из министерства. — Что… — Белла прерывает вопрос поцелуем. Душа разрывается. Сердце бешено бьется о грудную клетку, кровь приливает к лицу, она почти теряет сознание. Поцелуй прерывает дыхание. Мягкая рука обхватывает ее лицо, и Гермиона падает в объятия. Ее Белла. Палочка падает на пол, а обе руки хватают мантию Беллы… мантию. Резкая боль вспыхивает в животе, но она не обращает на неё внимания. Поцелуй забирает у нее воздух и лишает дыхания. Неповторимый аромат Беллы окутывает ее. Боль возвращается, почти нестерпимая, и она пытается отдышаться. Прижимая руки к животу, она кашляет. Рука Беллы все еще прижимается к ее щеке, и она смотрит вниз. На нее смотрит рукоять ножа. Нож в данный момент находится у нее в животе. Гермиона в ужасе смотрит, как Белла вытаскивает нож. Тот самый нож. Нож, ответственный за надпись Грязнокровка на ее руке. Кровь вытекает из раны, даже когда Гермиона надавливает на неё руками, она просачивается сквозь пальцы. Она падает на пол, ноги больше не держат ее. Она истекает кровью, глядя поражёнными глазами на свою возлюбленную, мучительницу и убийцу. С тошнотой она наблюдает, как Белла медленно превращается в Рона, ее друга и соседа по квартире. Он стоит над ней, на его руках ее кровь и нож Беллатрикс. Он улыбается. — Мне жаль, Гермиона, — озабоченно говорит Рон. — Я не хотел этого. Он ударил ее ножом! Как он мог сказать, что не хотел этого? Она не может говорить, чувствуя, как из нее уходит жизнь. — Это просто случилось. — Рон, — Гермиона задыхается. — Помоги мне. — Я не могу… Мне нужно, чтобы ты исчезла. Кашляя, она смотрит в потолок, холод проникает внутрь, живот разрывается от нестерпимой боли. — Гермиона, — говорит Рон, но его рот не двигается. — Гермиона. Кровь. Боль. Она просыпается, сердце колотится в груди, она оглядывает свою комнату. Рука тянется к животу, но не обнаруживает ничего. Ни раны, ни крови. Она все еще в своем рабочем костюме, на одежде запах дыма. В памяти всплывают воспоминания о вчерашней битве с Беллатрикс, о разговоре с начальником и министром. Резкая боль заставляет её подпрыгнуть, и она опускает взгляд, чтобы увидеть, что блокнот впивается ей в живот. Зарычав, она швыряет его через всю комнату. Протирая глаза, она вскакивает, когда кто-то стучит в дверь. Рон зовет ее, спрашивая, не проснулась ли она. Она проклинает его. — Миона, я знаю, что у тебя была длинная ночь, но сейчас половина второго, и ты не простишь мне, если я дам тебе поспать ещё! — кричит Рон через дверь. Она вздыхает, не обращая внимания на дрожащие руки. Сон был напряженным, почти реальным. Гермиона вздрагивает. — Миона! — Рон пытается постучать в сотый раз. Ей хочется крикнуть ему, чтобы он убирался к черту, оставил ее в покое, но это означало бы снять защиту, чтобы он мог ее услышать. Она достаёт свою палочку; она знает, что это был всего лишь сон. Она знает, что Рон невиновен, но всё равно, взмахнув палочкой, насылает на него заклятие. — Ау! Черт возьми! — кричит Рон, отходя от двери. Она ухмыляется. Слушая, как Рон топает прочь, она падает обратно на кровать. Ей нужно подготовиться к сегодняшнему балу. Она поднимается, намереваясь принять горячий душ, чтобы смыть с себя последствия вчерашней битвы и избавиться от сновидений. Жужжание заставляет ее остановиться; потянувшись к нижнему ящику, она достает мобильный. А: Нам нужно поговорить. Этого она никак не ожидала. Г: Я скоро выйду на связь. Гермиона набирает ответ и, когда она снимает блузку, ее телефон снова жужжит. А: Завтра. В 10 утра сама знаешь где. Ну вот и все. Прежде всего, ей нужно посетить бал, а работа подождет.

~~~~~ Глава четвертая ~~~~~

Бал в самом разгаре, Хогвартс во всей своей красе принимает самых высокопоставленных гостей со всего мира. Здесь состоялась последняя битва войны, и где же её отпраздновать, как не в только что отстроенном Хогвартсе. Победа любой ценой. Территория освещена, как тыквы на Хэллоуине, повсюду свечи. Большой зал приготовлен для пира и речей. Пресса роится, как мухи, делает снимки, берет интервью. В десять часов будет объявлено двухминутное молчание в память о павших, а затем начнется настоящее торжество. Гермиона не может дождаться. Она слишком долго была трезвой. Вокруг нее люди танцуют, как плохо управляемые марионетки на ниточках, гогочут от смеха, безумно улыбаются. Слишком много подавленного счастья и печали порождают смесь странных реакций. Лица старые и новые, она улыбается тем, кого может терпеть. Невилл здесь с Полумной, и они бы неплохо танцевали, если бы Полумна не отвлекалась на исследование невидимых существ.Гарри разговаривает с коллегами-аврорами, Рон беседует со светловолосой женщиной, с которой познакомился несколько недель назад. Все Уизли в сборе. Кингсли, профессора, один или два Невыразимца, хохочущие как сумасшедшие в углу. У нее есть час до выступления, и она решает порыться в школе: она и так едва терпит работников министерства, нужно больше алкоголя, чтобы вынести это. Она исчезает в толпе, что не так-то просто, когда на ней платье, призванное выделять ее из толпы. И все же ей удается выскользнуть из комнаты, заслужив лишь ухмылку Крокера. Она одета в короткое черное платье, открывающее ее ноги и глубокое декольте без излишней пошлости. В отличие от Пэнси, которая умудрялась приходить в ещё более дрянном виде, чем когда училась в школе. Ее каблуки щелкают по каменному полу, когда она идет по коридорам, возвращаясь к воспоминаниям о том времени, когда она была моложе. Заглядывая в окна, она замечает авроров, патрулирующих территорию. Ясная ночь, мягкий вечер. Ноги несут её по хорошо знакомой ей дороге, пока она не оказывается перед дверью директрисы. — Мандрагора, — отвечает Гермиона поджидающей её гаргулье. Отпрыгнув в сторону, гаргулья представляет винтовую лестницу, по которой она зашагала в темноту. Она не использует Люмос, так как знает этот путь наизусть, благодаря многим ночам, проведенным в гостях у своей подруги. Её доверенное лицо. Она знает, что МакГонагалл не будет возражать её уединению в одинокой башне. Все портреты будут пусты, все хотят посмотреть на зрелище, готовящееся внизу. Освещённая луной, она пробирается по кабинету, ступая по хорошо протоптанной дорожке. Две величественные колонны защищают аккуратный стол директрисы, слева от него дремлет остывающий камин. Она смотрит на пустые портреты, затем на шкаф с трофеями. Ее взгляд останавливается на сотнях книг, выстроившихся вдоль стены, и на лестнице, ведущей на балкон. Она прислонилась к колонне — столько воспоминаний. Она помнит, как в детстве Гарри доставлял им неприятности, стоя перед Дамблдором; в то время самым худшим исходом было задержание или исключение. Она тихонько смеётся про себя: как всё резко меняется. С подавляемым гневом она вспоминает, как Дамблдор обманул её, отправил в прошлое, в современность и разбил при этом сердца двух девочек. Монстр. Она щёлкнула себя по шее, успокаивая навязчивые мысли, зацикливание на которых позволило бы эмоциям взять верх над ней. Рука все еще болит; она водит кругами по шраму от Маховика времени. Самое яркое воспоминание — день, когда они пришли за ней. Невыразимцы. Гермиона возобновила седьмой год обучения, Хогвартс возрождался из пепла. На горизонте забрезжил рассвет новой надежды. Как будто ничего не произошло, как будто она никогда не возвращалась в прошлое и не было никакой войны. Всё это было ложью, она жила в иллюзии целый месяц, прежде чем они постучались. Опередив всех, МакГонагалл решила, что ей нужен помощник, и Гермиона нашла себе работу, пока ждала, когда её догонят однокурсники. Она никогда не забудет тот день, когда Минерва вызвала ее в кабинет директора, и Гермиона с трепетом повиновалась. Два незнакомых человека сидели и пили чай вместе с Минервой, ей стоило прислушаться к совету матери никогда не разговаривать с незнакомцами. Знакомство состоялось, и ее будущее было предрешено еще до того, как она села за стол. — Мисс Грейнджер! — Мужчина поднялся на ноги, поставил чашку с цветком на место и протянул руку. — Меня зовут Сол Крокер, я глава Департамента тайн. Гермиона медленно пожимает протянутую руку, и ей удаётся улыбнуться. Женщина грациозно поднимается на ноги, её маленькая рука сжимает руку Гермионы в железной хватке. Чистокровная. — Мисс Грейнджер. — В голосе ощущается высокомерие, присущее благородному сословию. — Меня зовут Салли Брейчер, я исполняю обязанности помощника министра магии и курирую Департамент безопасности. Присаживайтесь. Очарованная Гермиона подчиняется, занимая единственное свободное место, когда Сол Крокер встает. Она смотрит на них обоих, недоумевая, что могло понадобиться чиновникам от нее. Минерва посылает ей ободряющий взгляд, делая глоток чая. — Могу предположить, что вы не совсем понимаете, почему мы хотим с вами поговорить, — Брейчер продолжает, обратив свои стальные голубые глаза на Гермиону, которая кивает. — Понятно, вы имеете полное право относиться к нам с подозрением, вы прошли невероятно сложный путь, который мало кто способен пройти достойно. Это вызывает уважение. Вскинув бровь, Гермиона задумалась, каково это — не уважать эту женщину. Она замечает ухмылку на губах своей бывшей наставницы и понимает, что они обе согласны. — Тем не менее, мы здесь, чтобы поговорить о вашем будущем. — И что же? — спрашивает Гермиона. — Департамент тайн выразил заинтересованность в том, чтобы вы работали на них. Я здесь в качестве связного от самого Министра, он беспокоится о вас и доверяет мне вашу безопасность. — Безопасность от чего? — От меня, — перебивает Крокер. — Министерство опасается, что я соблазню вас фантастическими контрактами и обещаниями новых свершений. На самом деле, я здесь для того, чтобы предложить вам стажировку в моем отделе, работу непосредственно под моим началом. Никакой затейливой чепухи, вы работаете на меня, и если все пройдет хорошо, мы предложим вам должность Невыразимца. Это далеко не лёгкая работа, вы будете работать много часов, ваш круг общения значительно сократится, многие будут вас презирать. Вам будет запрещено говорить о том, что вы видите, слышите и делаете. Моргнув, Гермиона окинула взглядом всех взрослых в комнате, а затем потерла запястье. Это было слишком, зачем она им нужна? Она знала, что у неё отличные оценки, даже блестящие, но она никогда не ожидала, что Департамент тайн придёт за ней лично. — А как же мои школьные задания? — Она не может бросить школу сейчас, после всего, что ей пришлось пережить. — На следующей неделе ты сможешь сдать экзамены, а потом — начать работать у нас, — Крокер отвечает, счищая грязь со своего сломанного ногтя. — Вот так просто? — удивляется Гермиона: они могут просто дать ей задание и оно будет выполнено. — Моя дорогая, я глава Невыразимцев, если это нужно сделать, то это будет сделано. — А в чём подвох? — Она давно усвоила, что если хочешь получить прямой ответ, задай прямой вопрос. Покачав головой, Крокер с небольшой улыбкой посмотрел на Гермиону, после чего сунул руки в карманы. — Кроме того, что у вас будет мало друзей и много работы? — Ничего нового, я уже стала изгоем из-за того, что я всезнайка, а мои лучшие друзья — авроры, которых я очень редко вижу. — Независимо от вашего ответа, мисс Грейнджер, перед уходом вы дадите клятву, что любая обсуждаемая информация не может обсуждаться за пределами этого кабинета. Вы поняли? — Она кивает. — Хорошо,однако, если вы не можете выполнить это условие, вы можете уйти. — Он ждет, Гермиона не двигается с места. — Расскажите мне, что было на маховике времени, который вы случайно уничтожили. — Зачем… — начала Гермиона, но Крокер поднял руку. Сглотнув, Гермиона произносит слова, которые звучат в ее голове, когда ее барьеры рушатся. — «Я отмечаю часы, каждый из них. И я еще не обогнал солнце. Моя польза и ценность для вас измеряются тем, что вы должны делать». — На каждом из них выгравировано время, они действуют подобно волшебным палочкам и в некотором роде сами выбирают своего владельца. Это настолько древняя магия, что даже нам известно крайне мало. Вы, мисс Грейнджер, — тайна. — Как это? — спросила Гермиона, ерзая на своем месте и чувствуя, что голубые глаза Салли Брейчер наблюдают за ней. — Проще говоря, вы должны быть мертвы. Мертва. Это слово заставляет её остановиться. Сердце замерло, а мир словно стал вращаться. Она смотрит на своего наставника в поисках поддержки, но МакГонагалл отказывается встречаться с ее взглядом. — Вы не первая, кто отправился в прошлое. Вы также не первая, кто отправился в прошлое так далеко, — Крокер продолжает, сбрасывая свою длинную мантию и опрокидывая её на стол. — Однако вы первый человек, который выжил. Вы когда-нибудь слышали о женщине по имени Элоиз Минтамбл? — Не думаю. — Элоиз была Невыразимцем, умной и целеустремленной ведьмой, которая проводила эксперименты с Путешествиями во времени. Эти эксперименты были прекращены в 1899 году, когда Элоиза совершила путешествие в прошлое в 1402 год. Это было серьезное нарушение законов времени с катастрофическими последствиями. Она застряла там на пять дней, после чего была извлечена в настоящее время. Ее тело состарилось на пять столетий, и впоследствии она умерла в больнице Святого Мунго. Двадцать пять человек, с которыми она познакомилась, растворились в воздухе, а дни перепутались: вторник длился два дня, а четверг — всего два часа. — Что и привело нас к вам, — Брейчер продолжает стучать ложкой в своей чашке. — Действительно, — соглашается Крокер. — О любом путешествии во времени необходимо сообщать нам, что и было сделано, и мы ждали. Вы вернулись, и, узнав, как далеко вы путешествовали, кого впоследствии встретили и каковы последствия таких действий, мы задумались. Вы пережили путешествие почти на тридцать лет в прошлое, выдержали испытания, о которых даже мне страшно подумать, дважды уходили от Беллатрикс Блэк и до сих пор считаетесь самой яркой ведьмой своего возраста. Прошло почти три месяца, и вот вы здесь, без каких-либо отрицательных последствий путешествия во времени. Скажите, мисс Грейнджер, в чём ваш секрет? Я ем свою морковку, как хороший мальчик, и все равно не вижу в темноте. Ошеломленная, Гермиона пожимает плечами. Она задается тем же вопросом. Почему она до сих пор дышит, почему Смерть до сих пор не расправилась с ней? — Наверно, я не нравлюсь Смерти. Крокер смеется, причем смеется всем телом, что вызывает у Гермионы улыбку. — Ты отлично впишешься в коллектив. — Так что именно я буду делать? — спрашивает Гермиона. — Гермиона, — Минерва впервые заговорила. — Может быть, тебе стоит подумать, прежде чем соглашаться? — Это стажировка, если ничего не получится, я переведусь в другой Департамент, но я бы не хотела оставаться еще один год в школе, — Гермиона сочувственно улыбается своему профессору; обернувшись к Крокеру, она смотрит на него, прежде чем задать вопрос, который не давал ей покоя. — Так как же человек возвращается в будущее? Вы сказали, что Элоиз была извлечена? — спрашивает Гермиона. — Чтобы вернуться в настоящее, нужно, чтобы кто-то вытащил тебя обратно? — Мисс Грейнджер, вы отлично впишетесь в наш коллектив, — Крокер усмехается, берет руку Гермионы и пожимает ее. — Хорошо, если все пришли к согласию, то на этом мы закончим. Мисс Грейнджер, у вас будет личный ментор, который подготовит вас к экзаменам, — Брейчер встает и затягивает шарф на шее. — До встречи. После короткого рукопожатия Брейчер исчезает в клубах дыма, возвращаясь в Министерство. Крокер накидывает свой плащ и похлопывает Гермиону по плечу. — В Департаменте Тайн про нас говорят разное. Нам никто не доверяет, никто не ценит и все боятся. Невыразимцы не несут никакой ответственности, и в то же время мы ответственны за всё. Мы изучаем время, страх, смерть, жизнь и даже любовь. Все, что заставляет нас двигаться. Мы ответственны лишь перед собой и ищем свет истины там, где казалось бы, лишь тьма. Знание — сила, а мы — ее собиратели, средоточие этой силы. Я с нетерпением жду возможности поработать с вами, Гермиона. Мы найдём ответы на ваши вопросы. Он исчезает в камине, оставляя Гермиону потрясенной и настороженной. Взволнованной тем, что ей предстояло. Можно было лишь догадываться о том, что её ждёт, но это определенно стоило того, чтобы окунуться с головой в это дело. Смотря на камин, Грейнджер задумывается о том, что кажется, словно прошло сто лет с тех пор, как она сидела в этом же кабинете измотанная ужасами последней битвы. Многое изменилось, она больше не та напуганная девочка, она переступает грань своего превращения в женщину. Луна отбрасывает причудливые тени на холодный пол, музыка, доносящаяся с лестницы, трансформируется в жутковатую закадровую мелодию. Четыре года она была Невыразимцем. Её стажировка длилась три месяца, прежде чем Крокер решил повысить ее в должности. Несколько месяцев она тренировалась, готовясь к экзамену на звание Невыразимца. Ее NEWTS (Nastily Exhausting Wizarding Test дословно Ужасно изматывающий волшебный тест) побил рекорды школы, и она отпраздновала это событие со своими друзьями. В одиночестве она размышляет о том, как далеко продвинулась, сколь многому научилась. Как далеко придётся зайти и чем ещё придётся пожертвовать, чтобы получить ответы на вопросы диктуемые песком от Маховика времени в её крови, что временами убаюкивает, а временами распаляет, и словно демон на плече, склоняет к искушению... Она приостанавливает свой внутренний монолог. Шорох позади, она сглатывает, сердце колотится. Кровь стынет в жилах, а внутренний демон ухмыляется в темноте. Она поворачивается. Ее взгляд устремлен на бледные глаза бывшего директора школы. Дамблдора. Сидящего в своем портрете. На своём троне… кресле. Она не разговаривала с ним с тех пор, как вернулась в школу сегодня. Всегда отсутствовал… Всегда прятался. — Дамблдор, — произносит она. — Мисс Грейнджер, вечеринка проходит внизу, а вы здесь, — Дамблдор разглаживает мантию и сцепляет руки. — Я здесь, и вы здесь, — Она смотрит на него. — Давно не виделись.