A Drop In The Ocean

— Мне так жаль, что я разбудила тебя, Энди. — Ну, сначала я подумала, что кто-то вламывается в мой гараж, потом я услышала, как ты высказываешь свое мнение о моих розах, и я подумала, что лучше всего вмешаться, — ухмыляется Энди. — Я подумала, что лучше вмешаться, когда ты пригрозила им дуэлью. — Я напала на твой куст роз? — Она помнит, как споткнулась об него. — Как еще объяснить отсутствие половины цветов? — Я заплачу за это. — А моя машина? — Твоя машина? — спрашивает Гермиона, вздрагивая от собственного голоса. — Да, моя машина. — Энди смеется. — Ты аппарировала на нее и упала на колени на землю. Я поражена, что тебя еще не расщепило. — Мне так жаль. — Все в порядке, — отмахивается Энди. — Довольно забавно видеть, как тебя обыгрывает куст роз. Застонав, Гермиона закрывает лицо от стыда, надеясь скрыть реальность своих действий от собственных глаз как можно дольше. Она поражена, что не расщепилась, безрассудно аппарировать в таком состоянии; не похоже, чтобы Энди вообще жила по соседству с ней. Энди живет в сельской местности Суррея. Она трет глаза в легком раздражении на саму себя. Большая часть ночи проходила как в тумане; она вспоминает танцы, еду и карие глаза. Разочарование от секса на одну ночь. Какой же дурой она себя выставила? — Я не знаю, о чем я думала. — Гермиона ворчит, потянувшись за чашкой чая, надеясь защитить себя от какой-нибудь глупости, слетевшей с ее губ. — Ну, если ты здесь для сексуальной разрядки, боюсь, я ничем не могу помочь. — Она разбрызгивает чай по всей комнате. — Черт возьми, Энди! — Гермиона чертыхается, вытирая чай со рта. — Ой да ладно, я поняла это в тот момент, как только увидела тебя. — Как? — Спрашивает Гермиона, когда остатки чая пачкают ее джинсы, Энди посмеивается про себя. — У меня есть дочь, ее подростковые годы были наполнены разбитыми сердцами и сексуальной неудовлетворенностью. Затем был Люпин, благослови его господь. — Они разделяют минуту молчания в память о своем погибшем друге. — Нимфа продолжает задавать вопросы. — Энди говорит со вздохом. Гермиона задумчиво кивает головой; Тонкс была точной копией по характеру, когда дело касалось Энди, за вычетом изящества Энди. Обе женщины безжалостны, это то, что сделало Тонкс блестящим аврором. Она копала глубоко, не боясь червей, которых она вытаскивала из грязи. — Так ты сказала. — Для начала я попыталась успокоить ее, сказав, что единственная причина, по которой Беллатрикс оставила тебя в живых после твоего возвращения из путешествия, заключалась в том, что моя сестра предпочитает пытки убийству. Что ты была в шаге от присоединения к Долгопупсам, но прежде чем она смогла удовлетворить свое любопытство, вмешался Аврор. Тонкс верила в это с самого начала… — До дуэли. — Это заставило ее снова во всем усомниться. Не помогает и то, что она потеряла коллегу из-за Беллатрикс чуть меньше года назад. Андерсон и Нимфа поменялись сменами, в ночь его смерти Нимфа пошла на ежегодную вечеринку Уизли. На следующее утро она проснулась с похмелья от новости, что Андерсон был ранен в результате перекрестного огня на дуэли между бывшим Пожирателем Смерти и Беллатрикс. Новости поражает, после всего, через что они прошли, они могли потерять Тонкс на дуэли в пустом переулке. Из-за этого жизнь кажется немного хрупкой. Она откидывается на спинку дивана, коричневый материал окутывает ее. Она погружается глубже в диван, чувствуя тени в глазах Энди. — Мне нравится думать, что если бы это была Нимфа, Беллатрикс не стала бы… Она могла бы. — У Энди вырывается тихий вздох; в ее глазах стоят непролитые слезы всей жизни. Невысказанный вопрос повис в воздухе. Совершит ли Беллатрикс, наконец, самый непростительный грех? Убьет единственного ребенка Энди, ее дочь. Племянницу Беллы. Она делала это раньше. В мире, совершенно отличном от этого, где она была и больше никогда туда не вернется. Память все еще свежа: несмотря на то, что Тонкс все еще жива и дышит, она все еще помнит день, когда видела смерть своего близкого друга. Чья-то рука хватает ее за руку, с силой дергает в сторону, швыряя на пол. Ее место занимают черные одежды, и комната вспыхивает красками. Смех — это первый звук, который она слышит, смех сумасшедшей женщины. Воздух, наполненный дурными предчувствиями, наполняется электричеством, и, когда она, спотыкаясь, поднимается на ноги, она предсказывает это до того, как это происходит. — ТОНКС! — Она кричит срывающимся голосом, когда заклинание ударяет молодого Аврора в грудь, вспышка зеленого света ослепляет ее. Она наблюдает, как тело ведьмы отбрасывается на несколько футов назад, и она не может сдержать крик, который вырывается из ее горла. Гермиона не может встретиться с пытливым взглядом, сверлящим ее. Осознав, что она полностью отключила свой разум, не желая, чтобы Энди вновь пережила ужас смерти ее собственной дочери. — Ты все еще веришь в свою сестру? — Спрашивает Гермиона, когда в камине потрескивает огонь. Облизывая губы, Энди опускает взгляд на свои колени. — У меня всегда была надежда, даже после того, как я увидела твои сны. Я надеялась. У Гермионы нет ответа на этот вопрос, потому что это означало бы копаться в своих собственных мыслях и чувствах. Признать предательский шепот в глубине ее сознания. Под стук, стук ее сердца. — Расскажи мне о дуэли. Гермиона рассказывает аспекты дуэли, за вычетом того, почему она была там и чем все закончилось. Она объясняет, потому что после всего, что было, Энди остается ее единственным лучшим другом. Та, кто действительно знала. Та, кто научила ее лучше защищать свой разум. Так им удалось создать свою телепатию ближнего действия, которую можно использовать только на коротком расстоянии. Энди всегда была зачинщицей, когда бы Гермиона ни пыталась наладить контакт с Энди, ей это не удавалось. Она считает, что это связано с природными способностями Энди: с самого раннего возраста Энди умела проникать в чужой разум. Она научилась контролировать его после одной неприятной встречи с разумом Беллатрикс. Энди слушает, не задавая вопросов, пока Гермиона не заканчивает. Птицы поют за окном, черное небо медленно приобретает голубой оттенок. Энди встает с кресла, берет чашку Гермионы и уходит на кухню. Гермиона слушает, как закипает чайник; она поджимает под себя ноги. Подперев подбородок руками, она смотрит на мир за окном. Звяканье ложки при запахе кофе заставляет ее внутренности скручиваться, а ноздри раздуваться. С двумя чашками кофе и коробкой печенья Энди возвращается и усаживается обратно в свое кресло. Гермиона знает, что ее подруге нужно время, чтобы переварить информацию. — Она могла бы проклясть тебя. — Энди соглашается с очевидностью. — Я знаю. — Она могла наслать на тебя любое проклятие. Конечно, ты могла отбить его, и с ее стороны было ударом ниже пояса угрожать использованием непростительного. — Энди ни разу не произносит Круцио, любое другое проклятие она произнесет, но это никогда не сходит с ее губ. Это всегда заставляет Гермиону задуматься, почему. — Смысл заключается в том, что она предпочла отвлечь и сбежать, чем продолжать. Почему? — Возможно, она получила все, к чему стремилась. — Возможно, она поняла, что не сможет победить. — Энди подводит итог. — Я никогда не говорила тебе раньше, даже Нимфа не знает, но Невыразимцы обратились ко мне однажды, очень давно. — Ты никогда не говорила. — Гермиона делает паузу на своих словах, затем фыркает. — Ты знаешь правила. — Энди улыбается. — Я тренировалась с ними несколько месяцев, это ни к чему не привело, я выбрала другой путь, и они были не такими, как сейчас. Тогда у Волдеморта было слишком много контроля, мне было безопаснее сражаться с Орденом Феникса. — Это… это напряженно. — Гермиона бормочет, прокручивая в голове часы своего обучения. — Нет, это безумно. — Энди предупреждает. — То, как они на тебя давят, просто безумие. За исключением того, что я никогда бы не стала полевым сотрудником, поэтому мое обучение было менее интенсивным. Гермиона, я знаю, какую подготовку ты бы выдержала, чтобы даже ступить на поле боя. У меня есть один вопрос. — Давай. — Гермиона кивает. — Хотя, конечно, зависит от того, что ты спросишь. — Я буду краткой. — Энди обещает. — Ты с ума сошла? Я знала, что ты Невыразимец, но я не думала, что они сделают тебя действующим. — Очень кратко. — Гермиона бормочет. — И, насколько мне показывают мои тесты, я все еще в здравом уме. — Яйца Мерлина, они действительно проверяли твой рассудок? — Как видишь. Они должны были. — Что, черт возьми, на Земле, заставило тебя согласиться на эту работу? Гермиона не отвечает, вместо этого она закатывает рукав и показывает свой шрам. Не тот, который оставила Беллатрикс. Тот, который оставил ее Маховик Времени, в тот день, когда он пронзил ее кожу и песок попал в ее кровь. День, когда изменился весь ее мир. Энди откидывается назад, уставившись на ее руку. — Они выбрали меня из-за моих умственных способностей. — Энди признается, все еще глядя на руку. — Они хотели, чтобы я работала в Комнате ума. — Я хранительница времени. — Тихо говорит Гермиона. Это не ее официальный титул, и произносить эти слова не противоречит правилам. Потому что это прозвище, приятный способ обойти правила. Она проводит рукой по своему шраму, Энди восхищенно наблюдает, как у нее вырывается вздох, когда песок реагирует. Ее вены светятся янтарно-золотым светом, прежде чем снова слиться с кожей. Неуверенная рука протягивается, чтобы прикоснуться, но Гермиона убирает руку. — Слишком рано, — грустно говорит Гермиона. — Рано? — Спрашивает Энди, прежде чем до нее доходит. — Твои вспышки. Они все еще мучают тебя? — Не так часто. Большинство из них я контролирую. А случайные проскакивают через меня. Но это сбивает с толку. — Как? — задает вопрос Энди. — Это зависит от магии, чем сильнее магия в человеке или месте, тем больше вероятность, что я отреагирую. За исключением того, что я отреагировала на мимолетное прикосновение. Кого-то, кто не обладает магией. Энди задумчиво кивает, пережевывая, как мышь, печенье. Она прячет пальцы ног в полы халата и задумчиво смотрит в огонь. — Может быть, это не волшебство. — В конце концов говорит Энди. — Невозможно. — Что еще может вызвать такую сильную реакцию? — Что может быть мощнее, чем магия? — Брось. Как Гарри на самом деле победил Волдеморта? — Любовь? — скептический ответ Гермионы. Воспоминания, которые она видит, далеки от любви. — Да, любовь. Однако любовь — это эмоция. Возможно, причина ее воздействия на тебя кроется не в магии, а в силе, стоящей за этой эмоцией. Любовь, ненависть, страх и гнев — все это очень сильные эмоции. Любовь может умереть без подпитки; в каждом из нас есть немного магии. Наша магия проявляется наиболее ярко, когда мы испытываем эмоции: гнев может привести к разрушению, любовь может спасти жизнь, страх поддерживает жизнь, а ненависть задает направление. Гермиона задумывается, Энди права, человеческие эмоции могут быть очень мощным инструментом. Это также объяснило бы то, что Гермиона способна видеть, особенно в отношении Алекса. Она снова опускает рукав, чтобы прикрыть свой шрам, чувствуя, что темные глаза Энди наблюдают за ней. — Тебе больно? — Спрашивает Энди. — Не очень, — с улыбкой отвечает Гермиона. — Иногда я забываю, что у меня есть этот шрам. Ложь легко слетает с ее языка, песок больше не причиняет боли, но она никогда не забывает, что течет в ее крови. Да и как она может забыть, когда оно шепчет в ее сознании, играет образами, дразнит ее ими. Поддерживает ее жизнь. Они сидят в тишине, обе женщины погружены в свои мысли, обе потягивают кофе. Осознавая, что время идет, Гермиона знает, что ей скоро нужно будет уйти. Необходимо вернуться домой и переодеться перед тем, как идти на работу. У нее будет болеть голова весь день. — Ты все еще любишь ее, да? — Слова слетают с губ, обжигая ее уши и заставляя весь ее мир рушиться. Она застывает, с трудом переводя дыхание. Эти слова так и не были произнесены вслух. Энди следит за ней, как ястреб. Гермиона хочет соврать. Бросить оскорбления и выбежать из дома. Однако сердце ее бьется от радости, что ее признали, хотя разум кричит об оскорблении. — Я всегда это знала, — Энди продолжает слегка улыбаться. — У меня все еще есть надежда. Что где-то внутри Пожирателя Смерти находится моя сестра, та, кто хранила мои секреты. Она изменилась в тот момент, когда наш отец познакомил ее с Волдемортом. Она изменилась, она всегда была немного сумасшедшей, предпочитала темную сторону, но он забрал мою сестру и превратил ее в свою маленькую игрушку. Во время первой войны мы время от времени устраивали дуэли. Это была не моя сестра, а монстр, я ее не узнавала. За исключением дня ее суда, вскоре после того, как Волдеморт пал в первый раз. Она сидела на том стуле как королева, весь зал суда был в смятении, но она и глазом не моргнула. Я не сомневалась, что в тот день она пытала Долгопупсев. Впервые за очень долгое время я наконец увидела свою сестру. — Энди вытирает непрошеную слезу с ее глаза. — Мне еще предстоит увидеть ее, но я знаю, что мы обязательно встретимся. — Ты хочешь увидеть ее, да? — Спрашивает Гермиона. — Я хочу увидеть, да. Гермиона протягивает руку, и на лице Энди появляется настороженность. Энди неуверенно берет ее за руку; ее небольшая грубоватая ладонь сжимает руку Гермионы со шрамом. В голове Гермионы вспыхивает огонь, она видит, как Энди вздрагивает, но не отводит взгляда. Образ четко вырисовывается в ее сознании. Тепло разливается вокруг них, когда ее ноги двигаются, толкая ее через сад за домом. Она намеренно промахивается по уходящей от нее ведьме. Останавливаясь, она ждет, когда женщина повернется к ней, чтобы сражаться. Медленно Беллатрикс поворачивается обратно к руинам, черные глаза останавливаются на Гермионе. Она стоит прямо, без угрызений совести, полностью готовая к бою. — Не делай этого. — Гермиона предупреждает. Вспышка раздражения пробегает по лицу Беллатрикс, прежде чем она улыбается. Огонь извергается в небо позади нее, но она сосредотачивается только на ведьме. Она колеблется, прежде чем поднять палочку, на самом деле не веря, что наконец-то догнала ведьму. — Ты арестована. Она убирает руку, когда Энди открывает глаза. Гермиона откидывается на спинку дивана, пока Энди привыкает к окружающему миру. Пошатываясь, Энди откидывается на спинку кресла, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Она другая. — Энди озвучивает свои мысли. — Такая, какая она была, когда Волдеморт пал в первый раз. Гермиона кивает, она знает это, Беллатрикс совсем не похожа на ту женщину, которой она была, когда работала на Волдеморта. Это сделало её ещё опаснее: ни одна из ловушек, расставленных Министерством, не сработала. Она поднимается с дивана — пора идти. Солнце медленно поднимается, Гермиона направляется в коридор, Энди поднимается вслед за ней. Обувшись, она накидывает куртку. Она поворачивается к ожидающим рукам и делает шаг в объятия. Это возвращает ее ко времени, когда они были детьми, когда Энди боялась реакции своих родителей из-за того, что она выбрала Теда. Гермиона боится будущего. И вот они стояли здесь, двое взрослых людей, переживших войны и невозможное. Объятия Энди почти яростные, и она знает, что у ведьмы много чего на уме. Отступая назад, Гермиона улыбается своей искренней улыбкой подруге, похлопывая ведьму по рукам, прежде чем отпустить ее. — Будь осторожна, — приказывает Гермиона, берясь за ручку. — Гермиона. — Энди зовет, как раз в тот момент, когда нога Гермионы делает шаг наружу. — Мне нужно… — В чем дело, Энди? — Спрашивает Гермиона, наблюдая, как обычно сильная ведьма запинается на полуслове. — Все снова меняется, смерть рядом. Дочь моя, я боюсь за безопасность Нимфы, и я знаю, что просила о стольком от тебя раньше. Просить снова непростительно, но, пожалуйста. — Энди? — удивляется Гермионы. — Защити мою дочь, я знаю, что она заново вляпалась в дерьмо. Но, пожалуйста, присматривай за Нимфой. — Я обещаю, Энди, я сделаю все, что в моих силах. — Говорит Гермиона, на мгновение, сжимая руку Энди, прежде чем уйти. — Я пришлю тебе деньги за машину и куст! Она идет в сад за домом под смех Энди. Она сделала бы все, что могла для Энди; защита Нимфы — это все, ради чего Энди сейчас живет. Она проходит мимо полусгоревшего куста, вмятины на крыше Ford KA. Она морщится от повреждений, легкое покалывание в ноге свидетельствует о том, как сильно ей было больно. Шорох заставляет ее поднять глаза к телефонным линиям над головой. Карканье ворон. Черные глаза-бусинки смотрят на нее, а дюжина ворон сидит на телефонных проводах. Они смотрят, как она наблюдает за ними. Их интеллектуальный взгляд изучает ее. Она разглядывает каждую из них, гадая, все ли они животные или среди них есть ведьма или волшебник. Насколько она знает, среди них может быть и Невыразимец. Но она никогда не узнает. Солнце едва взошло, и это навеяло на нее чувство трепета. Вокруг мерцают маггловские лампы, дергаются занавески. Крики родителей, пытающихся разбудить своих детей. Двери открываются, собаки начинают лаять, мир вокруг оживает. Энди машет ей из окна кухни, тосты во рту, чайник в одной руке, она продолжает жить. Даже когда Гермиона принимает появление птиц за знак, хищники уходят. Люди начнут умирать. Они кричат на неё. Она выхватывает палочку, держа в уме одну цель. Скрывшись от глаз маглов, она аппарирует, дым клубится вокруг неё, пока она не исчезает с легким вздохом. А птицы всё сидят и смотрят. Ждут. В доме, как ни странно, тихо, нет надоедливого радио, что приятно радует. Она заходит в гостиную и обнаруживает Гарри, отключившегося на диване. Она с ухмылкой смотрит на записку, все еще приклеенную к его лбу, и не предпринимает никаких попыток ее убрать. Она проверяет время и понимает, что ей придётся отвечать за попытку воскресить мёртвого. Она подумывает о том, чтобы осторожно разбудить его, но по опыту знает, что быстрый толчок не даст результатов. Она посылает заклятие, и от ощущения ледяного холода Гарри с воплем просыпается, падает с дивана и приземляется на пол. Гермиона смеётся, даже когда он хмурится на неё. Он с трудом садится, и Гермиона оглядывается на запах, исходящий от него. — От тебя несет рвотой. — Гермиона говорит ему. — Ты не могла просто разбудить меня? — Он рычит под нос. — От тебя пахнет блевотиной. — Она повторяет. — Я не хочу трогать тебя. Он бросает на нее взгляд, после чего снова пересаживается на диван. Шаги раздаются по лестнице, и Гермиона ждет, когда к ним присоединится Рон. Гарри почесывает за ухом, напоминая собаку, у которой зуд. Гермиона тяжело опускается на книжную полку. Усталость делает её вялой, ей нужно принять душ перед работой. Интересно, сможет ли она убедить Крокера, что согласна, чтобы те, кто работает в Комнате ума, тестировали ее, пока она спит? Интересно, поймет ли он ее уловку, чтобы использовать это как предлог для сна. — Хорошая ночка, — Гарри улыбнулся ей. Она ухмыляется в ответ. — Ты ничего же не помнишь. — Это всегда признак хорошо проведенной ночи. — Гарри отвечает. — Куда ты ушла? — Не спрашивай. — Гермиона ворчит, желая забыть свою единственную ночную прогулку и сохранить Энди в тайне. Гарри смеется, в то время как скрипучая лестница оповещает о приближении друга. Гермиона прищелкивает языком и с таким же энтузиазмом возвращает жест Гарри. — Ты знаешь, что мне нужно. — Гарри бубнит. — Что-нибудь очень сытное, вредное для здоровья и полное калорий. Гермиона кивает, она тоже не прочь такого перекуса, ей действительно нужно было что-то, чтобы снять похмелье. В этот момент Гарри поворачивается к ней. — KFC! — объявляет он. — Да! — Гермиона соглашается, она пообещала себе, что больше не будет там есть. Однако это была отчаянная мера. — Сегодня вечером я могу зайти в KFC по дороге с работы. — Отлично! — подбадривает Гарри. Женщина останавливается в дверях; она замирает, как олень, попавший в свет фар. Ошеломленные, все трое смотрят друг на друга, никто особенно не привык к такой ситуации. Женщина, явно не привыкшая к связям на одну ночь, заливается ярко-красным; у нее глаза панды, она проводит рукой по волосам и улыбается. Медленно Гермиона и Гарри оба машут незнакомке, которая неуверенно машет в ответ. — Извините, — краснеет женщина. — Я как раз уходила. — Хотите выпить? — Спрашивает Гермиона, изображая хозяйку и слегка любопытствуя. — Ммм, — женщина переминается с ноги на ногу, облизывая губы. — Мне вроде как нужно где-то быть. Гарри едва сдерживается, чтобы не фыркнуть, а Гермиона ухмыляется. Свидание на одну ночь прошло не очень хорошо — Не в твоем вкусе? — Спрашивает Гермиона. — Ну, просто он, ты знаешь… рыжий. И он храпит. Гарри разражается смехом. — А еще он пахнет. — Гермиона подтверждает. — Я могу приготовить тебе кофе на выход, если хочешь? — Это было бы здорово, если это не доставит слишком много хлопот. — Вовсе нет. — Гермиона пожимает плечами. — Гарри? — Чай, пожалуйста. — Гарри вежливо просит, записка все еще у него на лбу. Кивнув, Гермиона оставляет женщину с Гарри. Неловкое молчание повисает между ними на какое-то время. Гул голосов, и Гермиона напрягается, чтобы расслышать, о чем они говорят, когда она идет на кухню. — В тебе что-то есть, — заявляет женщина. Достав две кружки и пластиковую кофейную чашку, она вскипятила чайник. Из соседней комнаты доносится рычание, и она хихикает про себя. — Миона! — Гарри кричит ей вслед. Она смеется, готовя напитки, слушая, как Гарри бесцельно болтает с бедной женщиной. Она достает утреннее зелье, просто чтобы убедиться. Она полностью доверяет Рону, но она предпочла бы, чтобы мини-Рон не появлялся у ее двери. Вернувшись в другую комнату, она раздает напитки. — О, корица. — Женщина комментирует, Гермиона встречает взгляд Гарри и приподнимает бровь, призывая его что-нибудь сказать. — Что ж, еще раз спасибо. — Вежливо говорит женщина, забирая свою сумку. — Без проблем, — пожимает плечами Гермиона. Они смотрят, как она уходит, дверь за ней с громким стуком закрывается. — Так скажем, в семь вечера? — Спрашивает Гарри. — В семь отлично, я принесу поесть, а ты разбуди Рона. — Почему я? — интересуется Гарри. — Потому что уже семь тридцать, а вы двое уже опаздываете. Гарри вскакивает с дивана, ругается и выбегает из комнаты. Его голос гремит по всему дому. — Прими душ перед уходом! — Гермиона кричит ему вслед. — Я не могу, мы опаздываем! — Лучше опоздать, чем появиться, вонючим на работе! — Гермиона кричит ему вслед. — РОН! Вытаскивай свою задницу из постели, мы опаздываем. — Гарри рычит, распахивая дверь Рона пинком. — Ах, черт возьми, надень что-нибудь! — Блять, приятель, в следующий раз стучи! — Рон сердито кричит в ответ. — Они говорили, пойдем выпьем пару стаканчиков, это будет весело, — бормочет себе под нос Гермиона, пока мальчики спорят наверху. — В последний раз я пью. — Осознавая, что она произносила эти слова, когда пила минувшей ночью; она решает пойти поискать на кухне обезболивающее, чтобы унять головную боль.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Улицы необычайно оживлены для четверга, и на нее натыкается еще один человек. Она ворчит себе под нос, а ее пальцы судорожно хватаются за палочку. Но Белла остается непоколебимой — она не станет проклинать окружающих ее простаков. Пытаясь унять свой гнев, Белле удается отойти в сторону от людской массы, обходя ее по краю. Она прижимает книги к груди и ныряет в переулок. Глубоко вздохнув, она сдерживает свою ярость, а затем наталкивается на неподвижного человека. Сукин сын, шлюха грязнокровная! Мысленно она кричит, когда ее книги падают на пол, а изо рта человека, отшатывающегося от нее, вылетает ругательство. Она хватается за палочку как раз в тот момент, когда капюшон спадает с лица человека, схватившегося за бок. По спине пробегает дрожь, а язык высовывается, чтобы увлажнить губы. Она успокаивается, убирая руку с палочки — не стоит злить этого незнакомца. Вокруг них лежат ее книги, а люди на главной улице проходят мимо, не бросая ни единого взгляда. — Мне очень жаль. — От ее голоса по позвоночнику Беллы пробегают мурашки. — Простите, я вас не заметила. Потеряв дар речи, Белла наблюдает, как ведьма наклоняется, чтобы лично собрать книги. Как долго я мечтала об этом моменте. Она наблюдает за руками, которые подбирают книги с пола, за руками, которые она когда-то держала, очень давно. Короткие взъерошенные волосы, которые подпрыгивают, когда острые глаза скользят по обложкам книг. Легкая морщинка на носу, которая показывает ее отвращение. Она знает, что ведьма ненавидит гадания, именно поэтому она выбрала такие книги. Они никогда бы не встретились, ее маскировка великолепна, но она не слишком уверена, насколько это будет убедительно по отношению к девушке, стоящей с ней лицом к лицу. Достаточно близко, чтобы прикоснуться. Она вдыхает сладкий запах своей грязнокровки. Вот только это ее маскировка. — Извиняюсь. — Белла говорит, ее голос дрожит от непривычки. — Я не ожидала такого поворота судьбы. Фыркнув, Гермиона медленно встает, приводя себя в порядок. — Ничего удивительного, — раздается задыхающееся ворчание. — Говори, дорогая, громче, мой слух нынче очень плох. — Просто еще раз извиняюсь. — Гермиона лжет, а Белла наблюдает за тем, как ореховые глаза скользят по ее телу, как быстро они находят ее палочку, надежно спрятанную. Очень интересно. — О, это судьба, моя дорогая. — Белле нравится эта маскировка, она наслаждается тем, какую чушь она несет. — У судьбы есть планы на всех нас. — Я нахожу ее жестокой сукой. — Гермиона мило улыбается и говорит громче. — Ваши книги. — О, спасибо. Их руки соприкасаются, вызывая вспышку электричества и разжигая огонь в глубине ее живота. Она смотрит, как расширяются карие глаза, а затем сужаются на ней. Осознавая, что ее разум слегка прощупывается, она позволяет ведьме проникнуть в ту небольшую часть, которая бормочет бессмыслицу. Ее руки дрожат и медленно берут книги. Она оттягивает этот момент как можно дольше. Разочарование омрачает ее настроение, когда она замечает, что это не ее кожа, к которой прикасается Грейнджер. — Я вас знаю? — Гермиона осмеливается произнести эти слова, вызывая внутреннюю ухмылку. Конечно, знаешь, моя любовь. — Возможно, мы уже встречались однажды, — говорит Белла. — Все мы видим друг друга. Вздох срывается с тонких губ, затем глаза становятся жесткими, а руки убираются. — Конечно. — Тебе следует посетить одно из моих занятий, мы тренируемся каждое воскресное утро. — Она легко лжет. — Нет, спасибо. — Карие глаза безразлично оглядывают толпу, которая марширует позади Беллы. — Ну, еще раз прошу прощения, если вы в порядке, я опаздываю. — Веселая ночь, дорогая? — Белла выпытывает информацию, не желая, чтобы это закончилось так быстро, но она рискует всем, поддерживая разговор. Легкая усталая улыбка заставляет Беллу нахмуриться, она знает эту улыбку. Улыбка сожаления. — Очень долгая ночь. — Натягивая капюшон обратно, Гермиона дарит равнодушную улыбку, которая вызывает вспышку гнева. — Простите. Белла смотрит, как она уходит, пальцы ее задевают мантию ведьмы, когда она проходит мимо. Она еще раз вдыхает, не в силах помешать своим глазам закрыться. Так близко… так, так близко. Они раскрываются, ее настоящие глаза прорываются сквозь маску, это заставляет проходящего мимо волшебника в страхе отпрянуть. Грейнджер не может игнорировать ее. Она скрежещет зубами, швыряя книги на землю, они приземляются в лужу неизвестного вещества. Вытащив палочку, она вдыхает запах закоулков. Ее пульс учащается от гнева. Белла заставит ведьму обратить на нее внимание.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Прямо сейчас Гермиона могла бы проклясть Энди. Ее утро после того, как она выставила единственную девушку Рона за дверь, неуклонно ухудшается. Она не только умудрилась наткнуться на сумасшедшую старуху в глухом переулке, но и опоздала на работу. Обнаруживает кипу папок у себя на столе. Она к тому же опоздала на тренировку. Хотя в основном все утро она провела в мыслях о некой Темной ведьме. Двигаться. Блокировать. Уклоняться. Атаковать. В пьяном состоянии ей просто необходимо было пойти и поискать неприятности. Ей просто не повезло, что неприятности оказались в виде Энди. Ты все еще любишь ее, не так ли? Эти слова предательски звучат в ее голове, смеясь над ней… дразня ее. Сердце колотится с каждым возражением разума. Двигаться. Блокировать. Уклоняться. Атаковать. Пот стекает по ее спине, а в руке вспыхивает боль. Она не обращает на нее внимания, заставляя свое тело двигаться дальше. Она борется с желанием бросить все. Она пытается сосредоточиться, но голос Энди все еще шепчет. Она каким-то образом преодолела все ее защиты. Она перепрыгнула через колючую проволоку, охраняющую ее сердце, и пнула его. Она разрушила ледяную стену и оставила ее наедине с миром. Она ненавидит это. Двигаться. Блокировать. Уклоняться. Атаковать. Она чувствует, что весь мир наблюдает за ней, ожидая ее ответной реакции. Но у нее ее нет. Она может испытывать чувства к ведьме, но что с ними делать? Она не может пойти по улице и случайно найти ее. Белла находит людей, а не наоборот. Зачем Энди понадобилось лезть не в свое дело? Двигаться. Блокировать. Уклоняться. Атаковать. НЕТ! Стоп. БАХ! Боль взрывается с силой бомбы, вызывая короткое замыкание в мозгу. Все вокруг расплывается, тренировочная площадка бросается навстречу ей, когда она приземляется лицом на синий материал. Она кашляет. Все вокруг смещается. Мозг перекатывается, как ослабленные цепи. Она захлебывается. Адреналин размывает границы, и она лежит на полу в оцепенении. Ее спарринг-партнер смотрит на нее с выражением, которое она поклялась себе никогда больше не видеть на его лице. Недовольство. Очевидно, что он зол. Разочарован. — Где твоя голова Грейнджер? — требует Таурен. В данный момент извергается на пол, думает она про себя. Она неуверенно переходит в сидячее положение: Таурен бушует перед ней. Его грудь вздымается, мускулы проступают под рубашкой — если бы ей нравились парни, она была бы уверена, что у нее потекли бы слюнки. Ее наставник по самообороне, Таурен Ливингстон. Личный тренер всех Невыразимцев, выросший в чистокровной семье, которая узнала, что он — сквиб. Его братья бесконечно мучили его, подвергали многочисленным заклинаниям. Пока Таурен не попал в маггловский спортзал и не получил подготовку по кик-боксингу и боевым искусствам. Впоследствии он нанёс обоим братьям такой вред, что авроры оттащили его, а Невыразимцы оставили себе. — Сколько раз, ты не создана для того, чтобы выдерживать удары Грейнджер, избегай и бей. — Я знаю, — бормочет Гермиона, сплевывая кровь. — Если бы я хотел тебя покалечить, ты бы уже была в отключке. — Я знаю, Таурен, мне очень жаль. — Не достаточно хорошо, вставай, мы снова начинаем. Это была ошибка новичка. Ворча, она поднимается на ноги и берет бутылку с водой; жадно пьет, а затем запечатывает бутылку. Дверь в зал открывается, и Таурен замирает. Вошел Крокер, не обращая внимания на табличку на двери, запрещающую вход. — Извините, что помешал, — приветствует Крокер, доставая из кармана письмо. — Похоже, я очень вовремя. — У нас скоро снова будет спарринг, можно побыстрее, Сол, — приказывает Таурен. — Боюсь, что нет, Грейнджер, тебе пришло письмо, — объявляет Крокер. — Я уверена, что оно может подождать, — Гермиона отмахивается. — Только не это, — он протягивает письмо и сует его Гермионе в руки. Раздраженная, Гермиона поднимает бровь, глядя на печать аврора на конверте. Она вскрывает его, замечая, что двое любопытных мужчин смотрят на нее, ожидая ответа. Она посылает им обоим недобрые взгляды, и они с изяществом делают вид, что рассматривают потолок.

Мисс Гермиона Грейнджер. Мистер Гарри Поттер в настоящее время находится в больнице Святого Мунго. Его состояние неизвестно. Этаж двенадцать, комната десять. Пожалуйста, предъявите это письмо по прибытии. Искренне Ваш, Офис Аврора.

Она с трепетом опускает письмо. Гарри в больнице Святого Мунго? — Очевидно, вы являетесь контактным лицом Гарри в чрезвычайных ситуациях, — комментирует Крокер, прочитав письмо через плечо. — Я слышал, что была дуэль. — Мне нужно идти, — говорит Гермиона, подхватывая с пола свою сумку. — Таурен? — Иди, — отвечает Таурен, они кивают друг другу. — Я выясню, что смогу. Сходи к Поттеру, — говорит Крокер, подталкивая ее к двери. — Спасибо, — говорит Гермиона, посылая улыбку, прежде чем убежать. — Сначала приведи себя в порядок! — кричит Крокер ей вслед. — Или они могут не впустить тебя. Он посмеивается про себя, шевеля бровями, глядя на Таурена, который смотрит невесело. — Уходите с моей территории, — командует Таурен.