A Drop In The Ocean

Пальцы скользят по песку, солнце согревает ее спину, она сидит на пляже. Ее пальцы погружаются в лагуну, которую она сделала в песке. Она построила замок, напоминающий Хогвартс, с небольшим рвом вокруг него. Запретный лес не так-то легко сделать из песка, но она нашла несколько выброшенных веток, которые она добавила. Лодочный сарай, совятня. Она улыбается своему творению. Вода плещется у ее ног, и она загорает, откинувшись на полотенце. Она покрыта кремом от загара с головы до ног. Зонтик защищает ее от солнца, пока она потягивает коктейль. Она прислушивается к смеху вдалеке, крикам чаек и грохоту волн. Серферы в воде, борются с волнами, падают со своих досок. Их друзья подбадривают со стороны. Только когда день проползает мимо и начинает опускаться ночь, она, наконец, встает со своего полотенца. Подняв свою сумку-холодильник, она смотрит, как волны начинают захватывать Хогвартс, снося его мощные стены и увлекая в океан. Взмах. Зонтик опускается, она кладет его под мышку и идёт по пляжу. Песок скользит под ногами, она с трудом взбирается на небольшой курган, но потом выпрямляется. Надев сандалии, Гермиона идет по тротуару. Направляясь в пригород, она не обращает внимания на соблазнительное мороженое местных продавцов. Она чувствует себя ребенком с ведром и лопатой, отец принес ей их на второй день отпуска. Она пользовалась им только в конце первой недели. Делала на пляже различные скульптуры из песка, чтобы маглы могли поглазеть на них, проходя мимо. Однажды она сделала скульптуру Гринготтс. Министерство магии, стадион для квиддича и поместье Блэков, а затем попыталась сделать фигуры животных. Акула, медуза и лев. Она взяла с собой одноразовый фотоаппарат, чтобы доказать друзьям дома, что еще не сошла с ума от скуки. Только слегка. Перейдя дорогу, она идет по маленькому переулку мимо домов-бунгало, с веселыми расписными стенами. Она скучает по мрачному Лондону, в Австралии все слишком яркое. Под половицами скрывается слишком много тварей, способных убить или укусить. Ей не нравится знать, что там скрывается; она знает монстра, который ее преследует. Ей не нравится каждое утро отряхивать ботинки, спать с закрытым окном, чтобы не было комаров. Она берется за ручку родительской двери, и та открывается. Ей это не нравится. Все люди так открыты, так доверчивы, что их двери остаются незапертыми. Она любит, чтобы ее дверь была заперта на засов, чтобы дверь ее спальни всегда была закрыта. Ее мать всегда держит двери незапертыми. Бросив свои вещи в маленький шкафчик у двери, она направляется к холодильнику. Открыв бутылку воды, она запрыгивает на стойку и делает глубокий глоток. Где-то играет радио — отец дома, работает над своей лодкой. Не такая уж она и мореходная, как он думал. Она верит, что ее мать специально проделала в ней дыры. Спустившись в подвал, она снимает сандалии и встает на беговую дорожку — ее мать пришла в ужас, когда она принесла одну из них. Все-таки ей нужно оставаться в хорошей физической форме, чтобы вернуться на работу. Она бегает в течение часа, чередуя ходьбу, бег трусцой и спринты. Прежде чем перейти к тяжестям, ее отец, пытаясь поднять самые тяжелые гантели, потянул мышцу на спине. Она старалась не ухмыляться, пока они сидели в отделении скорой помощи и ждали, когда его осмотрит врач. Лечение было дорогостоящим, и она нашла местного целителя, который точно знал, кто она такая, и был готов на все ради одного из «Золотого трио». Ее отец, как ни в чем не бывало, снова пытался поднять тяжести. Она улыбается, запрыгивая на тренажер, холодный воздух из кондиционера охлаждает ее разгоряченное тело, когда она толкает себя. Она пообещала маме, что уберет все из комнаты, как только вернется домой. Ссора закончилась, и втайне она знает, что мама хочет, чтобы она оставила вещи в надежде, что она будет регулярно заходить. — Гермиона! Она не слышит свою мать в первый раз, все, что она слышит в наушниках, — это ритмы электронной музыки. Пока из открытой двери не высовывается голова, и рука бесцельно машет вокруг, пытаясь привлечь ее внимание. — Гермиона, чай готов. — Джин Грейнджер зовет ее еще раз, когда Гермиона снимает наушники. — Две минуты. — Гермиона смотри на время. — Живо, — приказывает Джин, прежде чем подняться по лестнице. — Я начинаю скучать по Таурену. — Гермиона вздыхает. — Я это слышала! — Джин кричит из кухни. Посмеиваясь, она вытирает руки полотенцем, прежде чем накинуть его на плечи и трусцой взбежать по ступенькам. От запаха мясных пирогов у нее урчит в животе, и она знает, что заплатит за то, что не сделала заминку. Садясь за стол, ее отец весь в древесных опилках и с маслом на руках, она делится с ним озадаченной улыбкой. Они настоящая пара: Гермиона в тренировочном снаряжении, вся в поту, ее отец, покрытый бог знает чем, и ее мать, одетая так, как будто собирается на деловую встречу. Джин качает головой, глядя на двоих за столом, прежде чем поставить перед ними еду. Гермиона отмечает, что тарелка с Тим Там [Шоколадное печенье, производимое австралийской компанией Arnott’s Biscuits Holdings с 1964 года] аккуратно стоит на столешнице. Ее мать пошла в магазин, потому что прикончила последнюю пачку Тим Там. Она почти пренебрегает своим чаем, чтобы добраться до вкусного шоколадного печенья. Она зависима, она знает, она также знает, что купит пару коробок, чтобы забрать их с собой. Они пытаются завязать разговор, но все возвращается к лодке ее отца и к тому, как она затонула. Он все еще винит ее мать, говорит, что лодка была вполне достойна моря, пока она не попросила взглянуть на нее. Она улыбается в свой диетический лимонад и, извинившись, встает из-за стола. Крадет Тим Там по дороге в ванную, чтобы принять душ. Когда надвигается ночь, стрекочут сверчки и кенгуру уносятся к горизонту, она достает несколько своих работ. Она садится за обеденный стол и делает заметки. За три недели, проведенные в Австралии, она начинает чувствовать себя как дома. Ей не хватает острых ощущений, связанных с ролью Невыразимца. Она скучает по своим друзьям… и по кому-то особенно. Рубиново-красные губы, черные волосы и глаза, такие же темные, как фамилия. Новости здесь не распространяются, во всяком случае, не о ней. Во сне она иногда представляет себе, что живет здесь, с Беллатрикс, вдали от Англии. И тогда она просыпается от того, что у ее окна сидит серый кенгуру, который ест траву и смотрит на нее понимающим взглядом. В такие момент она осознаёт, что Беллатрикс никогда не смогла бы здесь жить: ей бы слишком понравилось бы нападать на кенгуру. Рука подталкивает ее к пробуждению, она моргает, ее щека прилипла к руке от собственной слюны. Ворчит, она морщится от мокрой щеки, а потом вытирает ее. Луна восходит, пауки становятся более активными в ночи. Отец садится рядом с ней за стол. Единственное освещение — свет из кухни. Ее записи разбросаны повсюду, отец пытается разобраться в этом беспорядке, но они зашифрованы. Только для ее глаз, она могла бы дать ему код для разблокировки, чтобы он смог прочитать их. Но этого никогда не произойдет. — Привет, маленький эльф, — произносит он, протягивая ей стакан воды. — Эй, который час? — Стонет Гермиона, потягиваясь. — Три тридцать, я думал, ты заснула. — Он неопределенно указывает на ее работу. — Я мешаю тебе спать? — Спрашивает Гермиона, начиная приводить в порядок свои записи. — Нет, у меня бессонница время от времени, приходит и уходит. — Я не знала, — Говорит Гермиона. — Не важно, я лучше всего работаю по ночам. — Говорит он, кивая на компьютер, который моргает им из угла. — Ты пишешь еще одну книгу? — Думаю об этом. Хотя большую часть времени провожу в Интернете. — Он посмеивается про себя, и она осознает, какими старыми становятся ее родители. — Ты можешь принять что-нибудь от бессонницы? — Есть лекарство, оно не всегда помогает, просто, к сожалению, его лучше не употреблять. Я стараюсь не будить твою маму. Что тебя так беспокоит? — Не понимаю, о чем ты, — Гермиона отвечает, потягивая воду из своего стакана. — Что-то у тебя на уме, ты рассеяна и почти не разговариваешь. Когда-то давно мы не могли тебя заставить замолчать — Моя работа занимает большую часть разговоров. — Тебя мучает не работа. Мальчик? — Нет, пап, — улыбается Гермиона. — И даже если бы это было так, мы не говорили бы об этом. — Раньше ты рассказывала мне все о мальчиках в школе. — Тогда я была ребенком, все было по-другому. — Значит, девушка. — Она кашляет при этих словах. — Женщина? Это Белла? — Что… — Гермиона запинается, ей не хватает слов. — Твоя мама догадалась; она не была уверена, как поднять этот вопрос. — Ее отец признается. — Как? Откуда она узнала? — спрашивает Гермионы. — Мама не раскрывает своих секретов. — Ричард улыбается, успокаивающе похлопывая ее по руке. — Знаешь, мы не возражаем, если ты счастлива, не имеет значения, с кем ты встречаешься. — Дело не в этом. — Гермиона вздыхает, неуверенно, как подойти к этому разговору со своим отцом. — Я не на той стороне. — Я думал, война закончилась? — Спрашивает он, откидываясь на спинку стула, который скрипит в ответ. — Так и есть, — отвечает Гермиона. — Тогда как вы оказались по разные стороны баррикад? — Она разыскиваемый преступник, пап. Она самый разыскиваемый человек в магической Британии. — Очаровательно, подожди, пока я не скажу твоей матери. Она будет в восторге от того, что получила цветы от самого разыскиваемого преступника. — Папа, я Невыразицем, моя работа — арестовать ее. — Я думал, твоя работа — исследования? — Так и есть, но я также несу ответственность за безопасность граждан. — Понятно, итак, женщина, которую ты любишь, преступница, и ты должна ее арестовать. Хороший сюжет для книги. — Все гораздо сложнее, — разочарованный ответ Гермионы. — Я рассказывал тебе о том, как мы с твоей матерью впервые встретились? — Спрашивает он, складывая руки на коленях. — Нет. — Гермиона качает головой. — Мы учились в университете, я был хулиганом, неистовым, немного идиотом, любил выпить и повеселиться. Твоя мать была полной противоположностью. Она была в университете, чтобы учиться, и ничего больше. Мы с самого начала не ладили; на самом деле, я думаю, что в какой-то момент твоя мать возненавидела меня. Это было до тех пор, пока мы с мальчиками не стали дурачиться в общежитии, играя в регби. В итоге я врезался в нее, и она вывихнула лодыжку. Ей пришлось уйти, и я чувствовал себя ужасно, поэтому пошел за ней. С этого момента мы стали ближе. Ее друзья не одобрили. А с теми, кто одобрил, она все еще поддерживает связь. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Потому что, несмотря на все трудности в мире. Всегда есть надежда. Тебе не повезло полюбить женщину, с которой ты не видишь будущего. Ты боишься потерять своих друзей, свою семью. Однако твои настоящие друзья будут рядом с тобой, несмотря ни на что. Ты очень похожа на свою мать, как только начинаешь что-то, ты должна довести дело до конца. У тебя есть жажда знаний, и это одновременно и привлекательная черта характера, и проблема. Ты работаешь, руководствуясь логикой и рассчитывая риски, но при этом ты страстный человек, моя дорогая. Не позволяй миру управлять тобой. Доверяй своему сердцу, вот мой совет. Сердце знает лучше. — Папа… — Гермиона дышит. — Нет, хватит болтовни, пора спать. Она улыбается; стоя, забирая свой блокнот, она обнимает своего отца, который обнимает ее в ответ. — Спасибо, — шепчет она. — Не нужно меня благодарить, я просто потрясающий. — Он подмигивает ей, и они смеются. — Осторожно, входя в свою комнату, твоя голова может не пролезть в дверь. — Она машет рукой на прощание и бредет через дом в спальню. Дверь тихо щелкает позади нее, и она падает в свою кровать. Дверь за ним тихонько закрывается, и она падает в свою постель. Свернувшись калачиком на подушке, она думает о некой ведьме. Хотела бы она быть рядом с ней. Свернуться калачиком рядом с ней. Поцелуй не выходит у нее из головы. Она мечтает о Белле. Мечтает найти способ быть с ведьмой навсегда. Через несколько дней она возвращается домой с покупками и, бросив сумки у двери, любуется своим новым джемпером. Ночи здесь бывают холодными, но она также купила несколько вещей для дома. Она принесла Гарри пистолет Nerf, и Рону тоже. Подумала, что мальчикам понравится маленький подарок. Она улыбается, кладя сумочку на стол и замечая несколько пропущенных звонков на своем временном мобильном. Отец одолжил ей его после приезда. Нахмурившись, она открывает телефон, но тут же останавливается. Знакомый запах привлекает ее внимание, и она поворачивается к открытой задней двери, где стоит Сол Крокер в обычной маггловской одежде. — Гермиона. — Он торжественно приветствует. — Присаживайся. — Что ты тут делаешь? — Спрашивает Гермиона, прислоняясь к дивану. — К сожалению, у меня плохие новости. — Он делает паузу, его глаза на мгновение закрываются. — Эндрю Каттер погиб в бою. Мир переворачивается, и она теряет зрительный контакт, уставившись на сумки на полу, в одной из которых подарок для ее друга и коллеги. Она разговаривала с ним всего неделю назад, он смеялся над чем-то, что делали его дети. Она обхватывает голову руками, в ее голове вспыхивают воспоминания об их совместном времяпрепровождении. — Мне жаль, он был хорошим человеком. — Сол улыбается, размешивая чая. — Я… Как он умер? — Мы продолжаем расследование, но, похоже, это был несчастный случай. Один из авроров не сумел обезвредить минатавра, который вырвался на свободу; к тому времени, как целители добрались до Каттера, сделать было уже ничего нельзя. — Его семья? — Они в трауре, как и ожидалось, его завещание было оглашено на днях. Вы были единственным получателем его гордости и радости — его собаки с висячей головой. — Ненавижу эту чертову штуку. — Гермиона застонала с улыбкой. — Я знаю, что в завещании он указал, что я лично поставил эту вислоухую голову на твой стол. Теперь она лежит там и ждет тебя. Они сидят в тишине, в голове у обоих проносятся воспоминания о коллеге. Крокер делает шаг вперед, похлопывая Гермиону по плечу, и протягивает ей незаконченное письмо, оставленное Эндрю, чтобы она его прочитала. Улыбаясь, Крокер оставляет ее наедине с ее мыслями, не задерживаясь после новостей, и уезжает обратно в Лондон. Она улыбается: он проделал весь этот путь на другой конец света, чтобы передать сообщение лично ей. Вечером она берет небольшую деревянную лодку и, положив на нее письмо, пускает в плавание. Наблюдая за тем, как течение уносит ее дальше в море, она зажигает спичку, делает глубокий вдох и дует на спичку. Пламя вырывается наружу, разносится ветром и освещает маленькую лодку. Похороны викингов. Она смотрит, как лодка медленно погружается в воду, унося с собой последнюю память о своем друге. Глядя на звезды, она думает о том, смотрит ли ее друг на нее свысока. Она желает ему всего самого лучшего. Вечером она разговаривает с Гарри по телефону, он звонит и спрашивает, как она поживает. Не найдя друга лучше, она рассказывает ему о своей невеселой неделе. Он рассказывает ей о своём выздоровлении, о том, как прошёл его первый рабочий день. Он предупреждает ее, что Рон принес новую звуковую систему, и она угрожает убить своего друга, а комната, полная авроров, заливается смехом, когда Гарри передает сообщение. — Ты можешь выбрать первый фильм для просмотра, Миона! — кричит в ответ Рон. Гермиона не отвечает на это предложение, и, как подозревает, остальные авроры оставили Рона в покое. Гарри задает самый неожиданный вопрос. — Какой она была в школе? — Его голос необычайно тих. — Какой была Беллатрикс? Вздохнув, Гермиона откидывается на кровать; она рассказывает Гарри, какой была Беллатрикс, каким был Хогвартс. Как они стали ближе друг к другу. Она ответила на все его вопросы. Она не ждёт чудес, знает, что должно пройти время, чтобы он смирился с её признанием. Однако прогресс остается прогрессом, и она любит своего друга за то, что он пытается ее понять. Вскоре разговор переходит на другую тему, и Гарри начинает стонать по поводу планирования свадьбы. Глупое планирование, которое сопровождает такую помолвку. Даты, гости и признание того, что ему придётся за всё платить, так как у Уизли нет денег на это. Она предлагает помочь, когда вернётся, она поможет, чем сможет, и он горячо благодарит её. Он не в состоянии справиться с планированием свадьбы. Она желает ему спокойной ночи, а он желает ей доброго утра, и она, положив трубку, смеется. В последний день пребывания в Австралии она отправляется на прогулку на отцовской лодке, не слишком далекую, но очень приятную. Они ужинают в ресторане, и она впервые пробует кенгурятину. Это не так плохо, как она думала. И все же она не может избавиться от чувства вины, когда они едут домой и проезжают мимо кенгуру. Поцеловав маму в щеку и крепко обняв обоих родителей, она обещает навещать их почаще. Она улетает домой через Каминную сеть, которая находится неподалеку. Она не хочет сразу идти домой, а хочет забрать молоко из магазина. Убирает его в сумку. Утро холодное. Оно щиплет её недавно загоревшую кожу, когда она идёт домой с молоком. Порывшись в кармане в поисках ключа, она пробует ручку, и дверь открывается. Пожав плечами, она заходит в дом, освобождая руку от тяжелой сумки, и разминает ее. Ее руки тянутся прямо к сейфу, ей не терпится прикоснуться к своей волшебной палочке, она скучает по использованию магии. Магия без палочки развлекала ее несколько дней, но это не то же самое. За исключением того, что сейф пуст, она ругается, захлопывая дверцу, она отскакивает от открывающегося замка. Она собирается убить Рона, если он сломал ее палочку. Бросив сумочку, она направляется в гостиную, где шум от телевизора почти оглушительный. — РОН! — Она орет, пытаясь перекричать звуки музыки. Открывая дверь, она чуть не спотыкается о свою волшебную палочку, брошенную на пол. Выругавшись себе под нос, она останавливается, почувствовав запах магии в воздухе. Поднимая взгляд, ее сердце замирает, мир останавливается. У нее перехватывает дыхание, и она, спотыкаясь, идет вперед. — Рон… — Она прерывисто шепчет имя своего друга. Ужас охватывает ее: лучший друг в течение долгих лет лежит на полу, палочка безвольно лежит в его руке. Не дышит. Не двигается. Его глаза открыты и смотрят в пустоту. Она резко опускается на колени, ее руки дрожат. Она кладет одну руку на не двигающуюся грудь, а правой осторожно нажимает на точку пульса Рона. Ничего. — Рон, — снова шепчет она его имя. Она надеется, что это первоапрельский день дурака. Что он сейчас вскочит и проснется. Она бьет его по руке. — Это не смешно. Никто не смеется. Кожа у него холодная, бледнеет с каждой минутой, в коридоре слышен шум, но она не может оторвать глаз от голубых, которые смотрят в пустоту. В дверях появляется человек — Андерсон, друг Рона по работе, к которому он часто заходит. Застыв, Андерсон смотрит на неё, склонившуюся над телом, а затем его взгляд падает на её палочку, лежащую на полу. Гермиона взволнованно сглатывает, когда Андерсон поднимает палочку и накладывает на неё знакомые ей чары. Он проверяет, каким было последнее заклинание палочки. Его глаза напрягаются. Она поднимается из скрюченного положения. — Андерсон. — Она пытается, сжимаясь под пронзительным взглядом. — Пожалуйста. — Что ты наделала? — Он требует, его голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Я этого не делала, — протестует она. — Это твоя палочка! — кричит он. — Ты произнесла убийственное проклятие. — Нет! — Это твоя палочка! — у него летят слюни. — Вы арестованы. — Нет! — кричит она. — Я была в отпуске. — Тогда откуда у кого-то твоя палочка? — Я оставила ее здесь. — Гермиона знает, что аргумент слабый. — Пожалуйста, он мой друг. — Вы арестованы, повернитесь. Она качает головой, она не может попасть в тюрьму за это. В нее летит заклинание; она вздрагивает, когда оно задевает ее руку, и уклоняется. Она подставляет ногу под кофейный столик и резким ударом подбрасывает его вверх. Он врезается в Аврора, который падает на пол. Его палочка выдает заклинание, призывающее подкрепление. Что она наделала? Она идет на помощь; ее обучение взяло верх, но следующее заклинание не должно сбить ее с ног. Оно должно убить. Андерсон промахивается заклинанием Септумсепра. Оно разрезает ее футболку возле шеи. Бросив кружку с кофе, она с удовлетворением наблюдает, как она разбивается о его лицо. Он вскрикивает, когда она выбегает из комнаты. Вбежав в кабинет, она захлопывает дверь. Прежде чем пробежать через заднюю часть дома, она оступилась, поскользнувшись на полу, и ударилась коленом о землю. Дрожащими руками она пытается открыть дверь в зимний сад. Роясь в шкафу, она слышит разговоры в гостиной, крики. Зовут ее по имени. Ее руки хватают сумку. Она поднимается. Закинув ее на плечи, она бежит. Открыв окно, она выпрыгивает наружу и закрывает за собой его. Книги в сумке опрокидываются, и она проклинает себя за то, что должна была привязать их. Рон мертв. БЕЖИМ! Она поворачивается, обходит дерево, проверяя, все ли чисто, и натыкается на палочку. Глядя на палочку, направленную ей в сердце, она умоляющими глазами смотрит на Аврора. — Тонкс… — Гермиона выдыхает. — Пожалуйста… Ведьма хмуро смотрит на нее, ее рука сжимает волшебную палочку.