A Drop In The Ocean

Звуки ударов ложки о края чашки заполняют тихое пространство комнаты. Огонь потрескивает в углу. Она невольно вздыхает, и этот вздох отдается эхом, когда она пересаживается в кресло. Деревянный стол помят от неаккуратного обращения, он не роскошен и не банален, что-то между, но ей всё равно, тем не менее, думать больше не о чем. Беллатрикс исчезла несколько часов назад, и с тех пор эльф хранит молчание. Она доедает свой тыквенный суп и отодвигает тарелку, прежде чем подняться. Беллатрикс достаточно умна, чтобы не дать ей в руки ее палочку, и достаточно умна, чтобы не сообщить ей, где она находится. Двери заперты, Беллатрикс, возможно, и помогает ей очистить ее имя, но бывшая Пожирательница смерти не собирается рисковать. Гермиона решает, что пора пошарить по дому, пытаясь избавиться от скуки. Она никогда не умела сидеть на месте, если бы это был урок, она бы его провалила. Дом далеко не велик, и если бы Гермиона хотела угадать, то сказала бы, что это старый маггловский дом. Это интригует её ещё больше, и она отправляется на поиски доказательств своей теории. Картины на стенах не имеют никакой магии, в большинстве своём это акварель, остальные, как она догадывается, гравюры. Очень маггловские. Эльф в ужасе заглядывает на кухню и быстро ретируется. В доме две спальни, но она ограничивается своей спальней или тюрьмой, если Беллатрикс угодно. Пока что ей не удалось проникнуть в комнату Беллатрикс. Есть гостиная, столовая и кабинет. Кабинет остается запертым, и она решает взломать замок. Это не занимает много времени, и она благодарна Каттеру за урок — она очень по нему скучает. Переступив порог, она ощущает затхлый воздух, пыль витает в комнате, покрывая все вокруг. Очевидно, эта комната очень мало видит темную ведьму. Проведя пальцем по книжному шкафу, она обнаруживает на нем дюймовый слой пыли. Если бы только эльф знал, насколько плоха эта комната, она догадывается, что бедное существо было бы в ужасе. На столе у окна разбросаны документы и письма, на шаткой стопке книг стоит давно погасшая свеча. Взмахнув рукой над фитилем, она зажигает свечу, а затем перебирает бумаги. 35 Усадьба Филдинга. Как интересно, — она отбрасывает письмо в сторону, поднимая другое. Просроченные счета, подписка на книги — ничего необычного. Она пролистывает несколько документов, пару любовных писем, уходящую жизнь, отброшенную в сторону. Эссекс. Она улыбается, точно зная, где находится, и не может удержаться от маленького смешка, который вырывается у нее. Смелость Беллатрикс жить так близко к Министерству магии не может не вызывать восхищения. Ведьма действительно бесстрашна. Подняв голову, она смахивает с окна налипший иней и пристально смотрит в беззвёздное небо — слабое зарево вдалеке возвещало о присутствии маглов. Палисадник зарос, и она знает, что это сделано специально. Шарканье в дверном проёме заставляет её остановиться. Оглянувшись через плечо, она узнаёт фигуру, стоящую позади неё. Она слышала хлопок, когда ведьма вернулась несколько минут назад. Гермиона облизывает губы, почувствовав запах женщины. Запах адреналина, магической ауры, распространяющийся по коже Беллатрикс, она чувствует вибрацию энергии, исходящую от нее. Почти опьяняюще. Почти. Встав, Гермиона опускает купюру на стол и смотрит на ведьму, стоящую в дверном проёме, на тёмные глаза, которые наблюдают за ней. Беллатрикс, прислонившись к деревянному косяку, ест холодную булку, явно расслабившись, что заставляет Гермиону насторожиться. Она не доверяет спокойной Беллатрикс, слишком расчетлива и опасна. Разгневанную Беллатрикс, как ни странно, гораздо легче контролировать. Гермиона прослеживает за тем, как Беллатрикс перевела взгляд на зажжённую свечу, а затем возвращается к своей еде. Она точно знает, что именно происходит в голове Беллатрикс последние несколько часов. В те моменты, когда она выходила из своей комнаты, тёмная ведьма наблюдала за ней, ожидая, когда она сделает очередной фокус. Всегда держала не вызывающую доверия Гермиону в нескольких метрах перед собой. Никогда не поворачивалась к ней спиной. Беллатрикс колеблется в неуверенности. Это делает ведьму опасной. Это делает Беллатрикс такой же опасной, как в ту ночь, когда она попала в ловушку, когда она попала в больницу Святого Мунго с несколькими шрамами. — Запертая дверь обычно означает «не входить». — Беллатрикс надувает губы, отправив в рот кусочек. — Обычно, но когда хозяйка не развлекает своих гостей, гости начинают блуждать. — Гермиона отвечает, прислонившись к столу. — Удивляюсь, что ты не совершила набег на мою библиотеку. — Совершила, посмотри мою комнату. Беллатрикс хмурится, задумчиво жуя сахарную глазурь, прежде чем доесть свою булочку. Потирая руки, Беллатрикс стряхивает все крошки, которые осмелились остаться. Гермиона не обращает внимания на огонь, разгорающийся внутри неё, на стук её сердца. Она наблюдает за необычно спокойной ведьмой, пользуясь возможностью изучить ее в отблесках свечи. Нельзя отрицать, что Беллатрикс по-прежнему красива, несмотря на то, что годы, проведённые в Азкабане, лишили её молодости. Интересно, как бы выглядела Беллатрикс, если бы не провела четырнадцать лет, гния в адской дыре? Крысы кусали её плоть, а смерть высасывала её душу. Если бы у нее была здоровая пища, а не черствый хлеб, от которого даже чайки воротили бы нос, и вода, в которую писают грызуны, была бы она здоровой? Ее черные кудри, живые и упругие, а не тусклые и седые. Ее глаза потеряли свой блеск, и она задается вопросом, сможет ли она когда-нибудь вновь увидеть этот огонь. Она боролась, чтобы остаться в живых. Надежда есть всегда. — О чём ты думаешь? — спрашивает Беллатрикс. — Ни о чем, — отвечает Гермиона, глядя на открытую дверь. Беллатрикс понимает намек, поворачивается и выходит из комнаты, Гермиона следует за ней. Гермиона держит дистанцию между ними, не желая напугать старшую женщину. Она ухмыляется, видя, что палочка Беллатрикс находится в пределах досягаемости, — эта женщина действительно ей не доверяет. Они доходят до гостиной, где Беллатрикс указывает на папку на столе, а затем садится рядом с угасающим камином. Взяв папку, Гермиона перелистывает страницы: фотографии Рона со многими людьми. Сведения о некоторых его друзьях, о его недавних приключениях, о его работе мракоборцем. Она читает всё, впитывая каждое слово, запоминая всё. Она узнаёт некоторых людей на фотографиях. Раздосадованные бывшие, коллеги-авроры на фотографиях, Гарри. Некоторых она не знает. Но ничего особенного. Тем не менее, это шаг к поиску ответов. — Надежный источник дал мне этот файл, это все, что я смогла найти по Уизли за короткое время. — Беллатрикс говорит, наливая в два стакана огнивиски Взяв предложенный стакан, Гермиона устраивается в кресле напротив, как ни странно, для них обеих это домашнее место. Сидеть у огня, вежливо беседовать, выпивать. Она наслаждается этим, насколько это возможно. Она чувствует себя немного потерянной, она знает Беллатрикс, как ни странно, в какой-то момент их жизни она была с ней близка. Гермионе кажется, что только на днях они дурачились в Хогвартсе, танцевали под луной и целовались в поле. Для Беллатрикс это было давно. Она чувствует себя связанной, но отдалённой. Один взгляд на Беллатрикс говорит о том, что эта женщина тоже борется с эмоциями, которые возникают, когда они сидят рядом друг с другом. Сделав большой глоток огненного виски, она выпивает его и наливает себе ещё. Беллатрикс смотрит на неё поверх своего бокала, видимо, ожидая, какую ошибку совершит Гермиона. Гермиона не хочет напиваться, но в то же время она боится не Беллатрикс, а того, чем они являются. Разговора, который она не совсем уверена, что вообще готова начать. — Если мне придется нести тебя по этой лестнице, ты за это заплатишь. — Беллатрикс предупреждает. — Не в первый раз, — усмехается Гермиона. — Никогда не умела пить. — Насколько я помню, — шепчет Беллатрикс. — Занималась сегодня чем-нибудь интересным? — очень домашнюю беседу начинает Гермиона. Беллатрикс бросает на нее недоуменный взгляд, и Гермионе удается слабо улыбнуться. Когда она поняла, что ведьма ушла утром, Гермиона провела остаток дня в ожидании. Она гадала, не придут ли авроры и не арестуют ли её. С тех пор, как ведьма вернулась, она решила, что ей ничего не грозит. — Ты всё ещё планируешь отправиться домой за информацией? — спрашивает Беллатрикс, игнорируя вопрос. — Ты же знаешь, что да. — Гермиона подтверждает, что действительно нашла у Беллатрикс запас зелий. — Это не займет много времени, простая работа, войти и выйти. — В дом, окруженный аврорами? — отвечает Беллатрикс. — Даже я бы не стала так делать. — Ты проникла в Министерство магии по приказу Волдеморта, и мой план — безумие? — Тебя ищут сотни людей, весь Косой переулок находится под контролем авроров. — Так ты была в Косом переулке? — спрашивает Гермиона. — Это не относится к теме, — Беллатрикс зарычала, ее глаза опасно сверкнули. — Идти к тебе домой было бы слишком опасно, что бы у тебя там ни было, это не стоит того, чтобы рисковать своей жизнью. — Ты даже не представляешь, какая информация содержится в моём доме. Смерть Рона — это трагедия, но, насколько я знаю, его могли убить за информацию в моей комнате. — Какая информация? — Ты хочешь мне доверять? Я понимаю, и ты хочешь быть уверена, что я не стану тебе лгать, но ты знаешь, что я не могу говорить о своей работе. Я — Невыразимец, мои клятвы связаны магией. На все вопросы, которые ты задаешь, я могу ответить, что это слишком опасно, чтобы с этим мог справиться аврор. — О, я уже работала с такими, как ты, и прекрасно знаю, до чего все может дойти. Они сказали тебе, сколько Невыразимцев погибло от руки Темного Лорда? — Я уверена, что очень мало. — И правда, несколько. Их наказывали, пытали за информацию. Тем не менее, они так и не раскололись, но я уверена, что это было связано с их клятвой. — Они обучены сопротивляться. Хотя я знаю, что мы сменили команду, когда Волдеморт захватил Министерство. — Невыразимцы, может быть, и перешли на другую сторону, и некоторых использовали в боях, но от них было мало толку. Они работают по своему собственному кодексу, и даже Волдеморт не был в курсе. Я лишь однажды заходила в Отдел Тайн, но даже тогда я знала об опасностях, которые таятся в тех коридорах. Что заставило тебя согласиться на эту работу? — Крокер. — Гермиона отвечает, глядя в огонь. — Меня наняли за мои знания о Времени, это было интересно. — Они наняли тебя? — спрашивает Беллатрикс, наклоняясь вперед. — Ни с того ни сего? — Они следили за моими успехами. — Почему? — Потому что я все еще жива. — Жива? — вопрошает Беллатрикс, она фыркает, прежде чем сделать глоток алкоголя. — Ты когда-нибудь слышала о женщине по имени Элоиз Минтамбл? — Она работает в местном магазине, — с умным видом отвечает Беллатрикс, и Гермиона посылает ей недобрый взгляд. — Так вот, она проводила эксперимент с Маховиком Времени. — Позвольте мне предположить, что всё пошло ужасно плохо. — Её тело состарилось на пять веков, и она умерла в Святом Мунге. Двадцать пять человек, с которыми она встречалась, растворились в воздухе, а дни стали сбиваться: вторник длился два дня, а четверг — всего два часа. Облизывая губы, Беллатрикс откинулась в кресле. — Почему ты мне это рассказываешь? — Ты спросила, почему я работаю Невыразимцем, простой ответ — я изучаю. — Значит, ты должна быть мертва. Почему же ты до сих пор жива? — Это сложно, — правдиво отвечает Гермиона, делая очередной глоток огненного виски. Она тянется за бутылкой. Беллатрикс набрасывается на нее, как змея, ее рука смыкается вокруг запястья Гермионы. Гермиона ждет воспоминаний, которые обязательно должны прийти. Проворные пальцы Гермионы отрываются от бутылки, и она, как дура, смотрит на другую ведьму. — Думаю, с тебя хватит, — говорит Беллатрикс, убирая бутылку в сторону. — Ты бесполезна в овощном состоянии. Нахмурившись, Гермиона смотрит, как удаляются пальцы, и снова опускается в кресло. Она не понимает. Она оставила свою защиту, она намеренно оставила свой разум открытым для воспоминаний. Однако ничего не произошло, руку покалывает в том месте, где её схватила Беллатрикс, но голова не кружится от приступа. — Перестань пытаться читать мои мысли. — Беллатрикс шипит, сдвигаясь на своем месте. — Ты почувствовала? — спрашивает Гермиона, с легким удивлением глядя на ведьму. — Конечно, почувствовала, хватит с меня того, что Энди в детстве пыталась читать мои мысли, она, может, и умелая, но я тоже. Никто не читал мои мысли с тех пор, как мне исполнилось шесть. Как ты это делаешь без палочки? Беллатрикс может сопротивляться? Противостоять воздействию Маховика времени? Гермиона сглотнула, она не знала, что это значит, но была немного благодарна, что есть кто-то, невосприимчивый к ее прикосновениям. Нет ничего более неловкого, чем воспоминания, проникающие в её сознание. Ей не нужен лишний багаж чужих эмоций. — Побочный эффект, — вздыхает Гермиона, глядя в огонь. — Путешествия во времени? — Что-то вроде этого. — А тот трюк, который ты проделала с моим креслом? Разрушение оков? Это был еще один побочный эффект? — Можно сказать и так. — Гермиона отвечает оборонительно, ей не нравится, к чему ведут эти вопросы. Проведя рукой по волосам, Гермиона сдвигается с места, не обращая внимания на сидящую рядом с ней ведьму. Ей не нравится, куда ведут эти вопросы. Беллатрикс изучает её, и она понимает, что это, пожалуй, худший человек, от которого можно пытаться что-то скрыть. Ведьма не глупа, она быстро все поймет. Беллатрикс стремительно поднимается с кресла, Гермиона выбрасывает ногу, но та отлетает в сторону. Беллатрикс протягивает левую руку, чтобы остановить атаку. Гермиона оказывается прижатой к креслу, Беллатрикс прижимает ее к себе. Грейнджер пытается сбросить ведьму, но получается обратное. Беллатрикс еще больше надвигается на нее и ухмыляется. Сердце бьется о грудную клетку: в последний раз, когда она была под Беллатрикс, она попала в больницу Святого Мунго. Паника пытается охватить ее, но она обучена этому. Она сосредотачивается и тут замечает палочку Беллатрикс на столе, в стороне от них обеих. Беллатрикс, судя по всему, безоружна. Беллатрикс медленно тянется к ее правой руке. Гермиона в очередной раз паникует, но Беллатрикс не обращает на нее внимания, она задирает рукав, на котором красуется шрам. Зарычав, Гермиона вновь пытается оттолкнуть ведьму, но когда рука Беллатрикс прижимается к её грудной клетке, она мгновенно замирает. — Успокойся, — приказывает Беллатрикс. — Я не собираюсь причинять тебе боль. Гермиона насмехается над этим, в её голове борются два совершенно разных воспоминания: Беллатрикс занимается с ней любовью и Беллатрикс мучает её. Это сбивает с толку ее тело, запутывает ее душу, оставляя ее зияющей пустотой под темной красотой. Медленно Беллатрикс открывает шрам на руке, оставшийся от Маховика времени, пронзительные глаза анализируют его. Гермиона гадает, что творится в голове ведьмы. Что она думает? Монстр? Может быть, возможно, она и есть. Нулевой проект. Всегда была изгоем, а теперь на двух руках у нее клеймо, навсегда отделившее ее от мира. — Я помню, — тихо говорит Беллатрикс, её голос слегка дрожит. — Когда я впервые увидела тебя, ты появилась во вспышке света, окровавленная, покрытая грязью и истекающая кровью. Твоя рука, только когда ты упала, окончательно обрела форму. — Мой прилет во времени, — произнесла Гермиона. — Ммм… — Беллатрикс мурлычет. Рука Беллатрикс нависает над ее кожей, а затем нежным движением скользит по ней. Кожа откликается, она чувствует притяжение магии, вытаскивающей Маховик времени на поверхность. Ее кожа светится оранжевым светом, вены пылают силой, и Беллатрикс шипит, глядя на это. Сглотнув, Гермиона хочет отбросить ведьму, но Беллатрикс умеет держаться. — Это у тебя в крови, — говорит Беллатрикс, заворожённая магией. — Я чувствую, я знала, что что-то изменилось. Я всегда задавалась вопросом, почему я не узнала тебя в Малфой-мэноре. Интересно, почему… На твоих руках не было никаких следов, ничего, ни гнева, ни ненависти. Какая ирония, не правда ли? — Беллатрикс мрачно усмехается, отпуская руку Гермионы и откидываясь назад. — Мы создали друг друга. — Скорее, парадокс, — усмехается Гермиона. Она старается не смотреть на пухлые губы, находящиеся в дюйме от ее лица. Сдерживает желание запустить руки в длинную копну волос и притянуть Беллатрикс к себе. Ногти небрежно касаются её кожи, разжигая огонь, который распространяется по всему телу. Только через несколько минут она понимает, что ее больше не держат. Она вздрагивает, когда Беллатрикс ухмыляется, и ей хочется стереть эту ухмылку, это самодовольство, излучаемое этой женщиной. Они давно не были так близки. Поцелуй месячной давности всё ещё излучает энергию в её сознании. Рука сама по себе постепенно поднимается, и Беллатрикс краем глаза наблюдает за происходящим, как измождённый зверь, ожидающий нападения. Она вздрагивает, когда рука Гермионы касается её щеки. Это очень странное ощущение — наконец-то быть с Беллатрикс. Она знает, что это неправильно. Они всё ещё не доверяют друг другу. Она чувствует колебания. Она хочет вернуть прежние отношения, которые они создали. Но этого никогда не случится, ей придется строить их заново. Но сначала у неё есть работа. Ей нужна палочка Беллатрикс. Стук в окно заставляет Беллатрикс вскочить со стула, палочка в руке, она готова взорвать того, кто нарушит их покой. Сова ухает и смотрит на Беллатрикс большими круглыми глазами. Гермиона очень надеется, что Беллатрикс не обидит бедную сову. Ворча, Беллатрикс убирает палочку в карман, отпирает окно и распахивает его. Сова моргает, и Беллатрикс приглашает ее войти. Шаркая маленькими лапками, сова просовывает голову в окно, наблюдая за происходящим, и запрыгивает на карниз. Она пробирается к полке и поднимает лапку. Захихикав, Гермиона любуется маленькой совой. — Чёртов Нарк. — Беллатрикс шипит и, схватив кусок пергамента, пишет ответ, а затем привязывает его к лапке совы. — Кыш. Сова выдергивает перо, отряхивается и улетает обратно в окно. Гермиона с недоумением наблюдает за тем, как сова ковыляет к окну и улетает. Беллатрикс бормочет себе под нос, накидывая плащ. Она бросает взгляд на Гермиону и исчезает в тумане. Гермиона со вздохом опускается в кресло, сердце ее все еще бешено стучит в груди. В голове все еще крутится бесполезная информация. Она смотрит в потолок, чувствуя себя так, словно только что закончила тренировку в спортзале. Она решает, что надо поспать. Поднявшись, она замирает, когда на нее смотрят янтарные глаза. — Предатель. — Она рычит на кота, проходя мимо него. Вслед ей раздается мяуканье, но она не обращает внимания на зов Живоглота — она перестала любить своего питомца, как только он перешел на сторону Беллатрикс. Она благодарна Белле за то, что та взяла кота к себе, но в то же время ненавидит ее. Рухнув на кровать, она прокручивает в голове всю собранную информацию. Беллатрикс может аппарировать внутрь и наружу. Сон настигает ее.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Когда Беллатрикс возвращается домой после встречи с Нарком, уже почти шесть утра. Солнце уже взошло, в одолженном доме тихо. Эльф Пип возится на кухне, готовя завтрак. Повесив плащ на вешалку, она ищет взглядом Гермиону. Не найдя ее, она поднимается по лестнице. Направляется к камере для ведьмы. Дверь слегка приоткрыта, заглянув внутрь, она обнаруживает ведьму, лежащую на кровати. Улыбаясь, Белла отходит от двери. Потягиваясь, она размышляет о том, чтобы поспать несколько часов, но хочет получить преимущество. Она нашла кое-какую полезную информацию о недавней деятельности Рона. Это только начало, она не намерена отпускать ведьму домой. Это самоубийство. Она потеряла Гермиону однажды и не собирается позволить этому случиться во второй раз. Набрав ванну, она раздевается, с облегчением отбрасывая одежду. Она бросает её в корзину для белья, она ненавидит маггловские вещи, но некоторые ей нравятся. В комнате стоит пар, ей пришлось избавиться от ужасной ванны и принести свою, но это было все, что она изменила в доме: плита, кровать, окна, крыша, подвал и новый чайник — она почти ничего не изменила в доме. Она не смотрит на свое тело в зеркало — следы ее жизни хорошо видны. Ей не стыдно за свое тело, она не жалеет ни о каких поступках. Да и как она может? Он бы сожрал её, а дементоры забрали почти всё. Тёмный Лорд заключил её в объятия, забрал её тело, её разум и создал оружие. Азкабан забрал её душу, ей больше нечем торговать. Дьявол давно победил. Вот только падший ангел в другой комнате, кажется, во что-то верит. Она сама не знает во что. Но она верит, верит в нее. Они создали друг друга, она создала Гермиону и та организовала ее судьбу. Их жизни полностью обернулись вокруг друга друга, судьба — садистская сука. Она улыбается, прежде чем ударить по зеркалу, качая свое отражение. Она усмехается. Судьба. Забравшись в ванну, она позволила воде обжечь ее, сделав кожу жгуче-красной. Она наслаждается болью, жаром. Прошлой ночью она устроила дуэль, отправила в Азкабан ещё одного человека. Пройдёт совсем немного времени, и Гермиона захочет освободиться. Она должна быть готова. Надвигается буря. Она преследовала и защищала одного безумца. Теперь же она следит и пытается защитить загадку. От необузданной силы, заключенной в ведьме, ее кожа покрылась мурашками. Гнев заставляет ее сердце биться. Она хочет увидеть ее. Ей необходимо это увидеть. Она наблюдала за поединком между своей грязнокровкой и Падшим. Ей нравилась каждая секунда. Она улыбается. Она хочет, хочет увидеть, как Гермиона сражается с ее мертвым Лордом. Она готова обменять все, что у нее осталось, чтобы увидеть это. Её рука бурлит от магии, вода начинает закручиваться по спирали, а затем успокаивается. Когда-то ей казалось, что она знает силу, ей казалось, что она видела ее в Волдеморте. Думала, что Дамблдор когда-то пугал её. Но теперь, теперь ведьма, спящая по соседству, пугает её. Будоражит. Заставляет улыбаться. Сердце колотится, обдавая тело свежим воздухом. Все вокруг снова воспламеняется. Она чувствует себя живой. Поднявшись из ванны, она обертывает тело полотенцем. Она одевается. По домам ползком кто-то движется. Напряжение нарастает, ведьма не спит. Замышляет. Планирует. Она захлопывает дверцу шкафа, открывает ящик, ругается, собирается пнуть его, но останавливается. Медленно опускается на колени, руками достает из тайника маленькую коробочку. Она забыла об этом, забыла, что они у нее есть. Подняв крышку, она обнаруживает маленькие кусочки дробинок. Кровь давно высохла, металл заржавел. Кровь Мии — нет, Гермионы. В тот день, когда они упали с неба, в тот день, когда фермер посмел выстрелить в ее ведьму. Она сохранила гранулы. Воспоминание, доказательство того, что женщина, вошедшая в ее жизнь и перевернувшая ее с ног на голову, действительно существовала. Она не плод ее воображения. Она тихонько захлопывает дверцу с коробкой и выходит из своей комнаты, услышав характерный скрип, с которым Гермиона перемещается по спальне. От запаха завтрака у нее перехватывает дыхание. Она идет на кухню, ищет еду. Она голодна. Ей нужно что-то крепкое, как кофе, чтобы проснуться, чтобы быть начеку. Странно, Пипа здесь нет. Белла пожимает плечами — должно быть, накрывает на стол. Пройдя на кухню, она берет со стола яблоко и, откусив кусочек, направляется к чайнику. Замирает. В углу лежит связанный Пип, тряпка аккуратно завязана вокруг его рта. Ее рука летит к палочке и сталкивается там с другой рукой. Ее запястье выкручивают, она задыхается, когда рука обхватывает ее горло. Она борется в захвате. Ногами она пытается сбросить нападавшего, но безрезультатно. Воздух медленно покидает ее тело, руки скованы, ноги скользят по полу. Она пытается вдохнуть, потом ругается. — Гермиона! — рычит она, когда ведьма отталкивает ее. От этого она теряет контроль над собой. — Успокойся, — шепчет Гермиона. Она ненавидит спокойствие, ненавидит обман. Ненавидит свое тело за то, что оно возбуждается. Ненавидит, как скачет ее сердце. В глазах появляются черные точки, и она не понимает, что ее тело почти затекло, пока не обнаруживает, что опускается на пол. Гермиона стоит над ней рядом на коленях. На её лице играет улыбка. Рука проводит по щеке Беллатрикс. — Я ненадолго. — Гермиона обещает, поднимая палочку Беллатрикс. — Но если ты проснешься, а меня не будет… Не ищи меня. Беллатрикс хочет протестовать, она отказывается быть покинутой. Отказывается от того, что она теряет сознание, не зная, вернется Гермиона или нет. Не знать. Она должна была это предвидеть. Она знала, что ведьма что-то задумала. Просто она не ожидала этого так скоро. Не такого нападения. Не того, что ее загонят в угол. Втайне она гордится. Гордится её хитростью. Она сглатывает, увидев мрачное выражение лица Гермионы, которая смотрит на неё сверху вниз. — Теперь ты будешь знать, каково это — просыпаться и понимать, что ты бессилен. Не знать, жива я или нет. Потом расскажешь мне, расскажешь, что было легче. Кончик палочки прижимается к её виску, она успевает оскалиться, прежде палочка загорается. Она чувствует, как тьма надвигается на неё, захватывает её тело, заставляя всё оцепенеть. Она чувствует, что ее палочка предала ее, но Гермиона и ее палочка — старые друзья. Ведьма использовала её палочку в битве за Хогвартс, с помощью её палочки она проникла в её хранилище. Её окутывает туман, исчезает запах кухни, исчезают преследующие её карие глаза. Она погружается в темноту, которая охватывает её и потрясает до глубины души. — Сладких снов, Белла… — губы прижимаются к ее лбу. Сон настигает ее, пустота окутывает, и она проваливается в безмятежный дрем.