A Drop In The Ocean

Сверху грохочет гром, тревожит все вокруг, ночное небо заряжено электричеством. Гермиона вцепилась в руку Беллы, они промокли до костей, их одежда прилипла к телу. Проведя рукой по мокрым волосам, Гермиона делает шаг вперёд и, отпустив руку Беллатрикс, смотрит на дом Брейчер. Им не стоит больше рисковать, но Гермиона не может заставить себя уйти. Завтра весь мир будет думать, что она убила главного аврора, а если её поймают, то отправят прямиком в Азкабан. Она знает это. Она принимает этот факт с одним условием — в Азкабан она попадёт только по своей собственной воле. Она не позволит никаким идиотам отправить ее туда. Если уж ей придется туда отправиться, то она сделает это эффектным падением с высоты своего положения. Повернув голову, она наблюдает за маленьким городком в миле от неё, Беллатрикс на редкость тиха, даже тёмная ведьма не ожидала такого исхода. Она кивает в сторону маленького городка, и Беллатрикс медленно поворачивается, чтобы посмотреть на освещенный город; в ответ она приподнимает бровь. — Мне нужно что-нибудь из гадости, — тихо говорит Гермиона. — Ты когда-нибудь пробовала пиццу? — Пиццу? — неуверенно спрашивает Беллатрикс. — О, ты не жила. — Гермиона ухмыляется, увлекая Беллатрикс за собой в город. Уставившись в меню, Гермиона напевает про себя, не обращая внимания на ливень и надвинутый на голову капюшон. Беллатрикс хмурится, даже когда Гермиона затаскивает её в магазин, от запаха пиццы у неё бурчит в животе. Молодой человек улыбается при ее появлении. Сняв капюшон, Гермиона подходит к прилавку. — Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашивает он, когда Беллатрикс шагает позади них. — Можно мне, пожалуйста, вегетарианскую пиццу и… — Гермиона делает паузу, не сводя с Беллатрикс взгляда. — И мясную. — Конечно, — он постукивает пальцем по компьютеру. — Что-нибудь еще? — Нет, спасибо, это всё. — Уверены, что не смогу соблазнить вас чем-нибудь еще? — Он флиртует, опираясь на стойку. Температура в комнате резко поднимается, и ей не нужно смотреть на Беллатрикс, чтобы понять, что ведьма смотрит на них. Облизывая губы, она смотрит на металлическое отражение в прилавке, пока Беллатрикс крадется сзади. — Нет, спасибо. Обернувшись, она достает из кармана деньги и расплачивается с парнем. Она надеется, что он уйдет, но он продолжает возиться с ненужной ей мелочью. Как можно было так усложнить покупку пиццы? — У вас есть какие-нибудь планы на вечер? — спрашивает он, протягивая ей 20 пенсов. Беллатрикс прочищает горло, берет 20 пенсов и опускает их в ящик для благотворительности. — Может быть, когда мамы не будет рядом. — Он подмигивает, а затем хмурится, заметив взгляд Беллатрикс. — Не обижайтесь, леди, я имею в виду, что вы чертовски неплохи, и я обязательно приглашу вас к себе домой. — Приготовь нам пиццу, — рычит Беллатрикс. Парень понимает намек, медленно отходит от стойки и удаляется на кухню. Повернувшись, Гермиона видит ухмыляющуюся Беллатрикс и посылает ей недобрый взгляд. Прислонившись к стулу напротив Беллатрикс, она смотрит в окно. — Неплохо, да? — пробормотала Беллатрикс. — Не понимаю, о чем ты говоришь, у меня могло бы быть свидание. Беллатрикс сжимает челюсти, заставляя Гермиону улыбнуться. Она подмигивает темной ведьме, отчего та вздрагивает. Гермиона замирает, когда мимо окна проходит аврор. Беллатрикс застывает на месте, продолжая небрежно возиться с ногтями, пока аврор заглядывает. Он останавливается и смотрит на них сквозь затянутое дождём стекло. Медленно рука Гермионы опускается к палочке, и она вцепляется в нее, пока аврор подходит. Крики на кухне, стук сковороды. Аврор играет со своими волосами, поправляя одежду в отражении, и улыбается Гермионе, потом он поворачивается и уходит. Гермиона с недоверием смотрит вслед уходящему мракоборцу. Неверящий смех вырывается из уст Гермионы, когда она оглядывается на Беллатрикс, стоящую рядом с дрянной магловской картиной, в дрянной магловской забегаловке, покупающей жирную еду со слишком большим количеством калорий. Обе вымокли под дождем, и неудивительно, что аврор не подал виду. Кто бы мог подумать? — Ваши пиццы! — кричит мальчик. Гермиона поднимается со стула, но Беллатрикс опережает ее, проходя по комнате. Ее поведение почти удушающее, как у львицы, жаждущей крови, патрулирующей свою территорию. Она наблюдает за тем, как мальчик заметно съеживается при ее приближении. Ее руки, похожие на когти, обхватывают коробки, она говорит несколько слов мальчику, который трусит прочь. Затем она поворачивается и направляется к двери. Послав юноше сочувственную улыбку, Гермиона выходит вслед за Беллатрикс под дождь, взяв ведьму за руку. Они исчезают. Оставляя после себя испуганного ребенка. Они сидят в полумраке и едят пиццу в одиночестве. Снимая с кусочка нарезанный перец, она в задумчивости откусывает овощ. Беллатрикс чередует мясную с овощной пиццей. Она почти чувствует, как ведьма мурлычет рядом с ней. Гермиона улыбается: похоже, её идея пришлась по вкусу. Откинувшись на спинку стула, Гермиона погружается в свои мысли. Она едва замечает, как Беллатрикс крадёт очередной кусок пиццы. Она даже не реагирует, когда ведьма выходит из комнаты за напитком. Бах. Всплеск. Она видела эту сцену сотни раз. Удар стакана о стол выводит её из задумчивости: Беллатрикс пробирается к креслу. Стоя, Гермиона разглядывает подозрительно пустые коробки из-под пиццы, а затем с улыбкой смотрит на развалившуюся на диване Беллатрикс. Стоя у окна, Гермиона наблюдает за бушующим вдалеке ливнем. Он движется в их сторону. Преследует их. — Ты правда хотела? — спрашивает Беллатрикс, ее голос необычайно спокоен. — Хотела, что? — спрашивает Гермиона, усаживаясь на подоконник. — Хотела убежать? — Да. Беллатрикс ничего не отвечает на это, она позволяет тишине заполнить пустоту. Улыбаясь своему бокалу, Гермиона вновь погружается в счастливые воспоминания, когда они были молоды, когда все было не так запутанно. Любовь можно было легко спрятать за стенами. Теперь они прятались за стенами вместе с любовью и держали её взаперти в своих сердцах, боясь открыть её снова. Какой была бы Беллатрикс? Кем бы она была, если бы никогда не попала в Азкабан? Она делает шаг вперед и смотрит на Беллатрикс. Беллатрикс недоверчиво смотрит на нее, ее рука скользит к палочке. Это не останавливает Гермиону, она тащит по полу кресло и останавливается в нескольких футах от Беллы. — Терапия? — спрашивает Беллатрикс. — Мне постоянно снится один и тот же сон… где я следую, как я полагаю, какому-то плану, но в итоге люди умирают. — Я бы сказала, что у вас проблемы с планированием. Ты не до конца доверяешь. — Я думаю, это означает, что планы не очень хорошо продуманы. — Это никогда не было спланировано. — Гермиона шепчет, потягивая свой напиток и глядя вдаль. — Мое путешествие во времени — просто случайность. Дамблдор воспользовался возможностью, когда увидел ее. Использовал меня в своих корыстных целях, мы были спланированы так, чтобы потерпеть неудачу. Я собиралась рассказать тебе. — Гермиона грустно улыбается, убирая мокрую чёлку с лица. — Я не знала, как… Не знала, когда, но в какой-то момент я собиралась рассказать тебе правду. После того, как мы убежали бы. Я полагаю, это было плохо спланировано. В тот день, когда ты ушла, я собрала сумку, чтобы сбежать. У меня был план. Потом пришел Дамблдор. Я, как дура, поверила ему, и он сказал, что исправил зелье. Она насмехается над воспоминаниями. Вспоминает надежду. Готовность учиться. Как ей предложили выпить чаю, как она листала свой дневник о зелье, хмурясь и не находя ничего необычного. Потом головокружение, которое одолело ее, потом ничего. — К тому времени, когда я поняла, что меня обманули, я очнулась в своем собственном времени. Я прожила почти год в школе в другом времени, а когда проснулся, прошло всего два дня. Я материализовалась в кабинете МакГонагалл, напугав её до смерти. Она допила последний глоток и поставила стакан на ближайший стол. Всё шло не по плану. Может быть, ей стоит прекратить попытки управлять судьбой и просто позволить ей делать то, что нужно. Это сделает жизнь намного проще. — Зачем ты мне это рассказываешь? — требует ответа Беллатрикс. — Потому что ты хочешь знать, но не хочешь спрашивать. — Это ничего не меняет. — Почему ты убила Сириуса? — спрашивает Гермиона, обращаясь к Беллатрикс. — Когда я уходила, ты не разделяла взглядов Сириуса, но ты не ненавидела его. В какой-то момент ты ему сочувствовала. — Не напоминай мне об этом, — произносит Беллатрикс. — На войне люди умирают. — Я помню твое лицо во время битвы… Ты была счастлива. Почти ликовала от того, что ты его убила. — Он предвидел это, — Беллатрикс выплевывает. — Как? Что он предвидел? — Неужели никто из вашей маленькой группы не подумал задать один очень простой вопрос? — Вопрос? — Почему Орден так быстро решил, что Сириус их предал? Гермиона открывает рот, чтобы ответить, но останавливает себя. На самом деле она не знает. Почему Орден так быстро ополчился на Сириуса? — Я не знаю. Беллатрикс звонко смеется и щелкает пальцами, после чего появляется бутылка огненного виски и еще один стакан. Беллатрикс наливает себе и предлагает Гермионе. Гермиона с любопытством принимает бокал, а Беллатрикс подтягивает левую ногу к себе. Ее глаза, темные как ночь, избавляют от воспоминаний. — Впусти меня, — шепчет Гермиона. — Тебе это понадобится, — Беллатрикс говорит, указывая на бокал в руке Гермионы, и отпивает из своего. — Историю не так-то просто рассказать. — Тогда дай мне посмотреть, — просит Гермиона. — Я не могу тебя впустить, — заявляет Беллатрикс, наливая себе еще один бокал. — Причина, по которой ваш Орден ополчился на моего дорогого кузена, заключается в том, что он по сути своей всегда был и будет Блэком. Гермиона вздрагивает от яда, прозвучавшего в голосе Беллатрикс. В голосе Беллатрикс слышится яростный гнев, и даже после смерти она продолжает ненавидеть Сириуса. — Он как я, — шепчет Беллатрикс. — Ты? — Он делал для Дамблдора грязную работу. Он занимался всеми этими тонкостями. Он ломал людей, заставляя их выдавать свои самые темные секреты, и ему это нравилось. Сириус мог думать, что он больше не Блэк, но он им был. Он жил ради боли. Он жил ради криков. — Белла мрачно ухмыляется. — Вот почему никто не считал его невинным. Вот почему они решили, что он окончательно сошел с ума. Что он всё-таки предал Поттера. — Но это еще не все. Он что-то сделал с тобой. — Он должен был оставить нас в покое. Это была его ошибка. — Нас? — Я не позволю себе эту историю ни сегодня, ни в любую другую ночь, — огрызается Беллатрикс. — Ты можешь ничего не говорить. — Гермиона тихо шепчет, медленно протягивая руку. Беллатрикс скептически смотрит на нее. Ее собственная рука напрягается перед сгибанием, она сглатывает. Демоны пляшут в ее глазах. Это большой шаг, и она знает, что Беллатрикс не уверена, что делать. — Доверься мне. — Гермиона умоляет, показывая свою ладонь. — Мне нужно увидеть. Мне нужно понять, что… что я упустила. — Это неприятно, — хрипло отвечает Белла. — Это никогда не бывает приятно. Медленно Беллатрикс протягивает руку, кожа касается кожи. Между ними вспыхивает искра. Гермиона подхватывает слегка дрожащую ладонь и протягивает свою свободную руку, чтобы двумя руками обхватить крепкие руки Беллатрикс. Гермиона улыбается ей, опускает губы и целует ее пальцы. Впустите меня. С каждым днем дышать становится все труднее. Порывы ветра, как шторм, обдувают ее разорванную одежду, ударяя по обнаженной плоти. Она инстинктивно вздрагивает. Ее руки горят. Запястья натерты до крови, кровотечение привело к образованию струпьев, а струпья разрываются до крови. Ее желудок требует пищи. Она еще не отошла. Пять дней. Она не сломается. Руки хватаются за цепь, подвешенную к потолку, и она подтягивается, используя свои мышцы, поддерживая себя в активном состоянии. Рабастану не лучше. Он получил множество ран. Он висит без сил. Фредрик, новобранец, жалко извивается в углу. Ей хочется его ненавидеть. Он слаб. Но нет ничего лучше, чем сочувствие к своим товарищам по плену. Рабастан посылает ей слабую улыбку. Они подождут. Дверь открывается. Входит Сириус. Один взгляд на его лицо говорит о том, что день будет нелегким. — Моя дорогая кузина. — Сириус говорит спокойно. — Все это может закончиться. Просто скажи мне то, что я хочу знать. — Я помочусь на твою могилу! — Она плюется. Пощечина! Она дико отмахивается от удара, глаза Сириуса сверкают от восторга. Он делает шаг вперед, его рука обхватывает ее горло, перекрывая дыхательные пути. Он отпускает ее, когда она теряет сознание. Цепи дребезжат, когда он тащит ее к себе, ее запястья неестественно вывернуты. Он ухмыляется, его зубы окрашены в желтый цвет, запах табака проникает в ее сознание. Он совершенно трезв для этого. Он не хотел бы пропустить такой ммомент. — Все будет как в старые добрые времена, Беллс… — Он шепчет, рассеянно поглаживая ее лицо, а она царапает его лицо. — Ты всегда была вздорной. — Ты знаешь… — Белла рычит. — Однажды ты перестанешь быть под защитой Ордена. Они увидят тебя таким, какой ты есть… Грязный Блэк. Предатель. Дрянная шавка. Удар, кулак опускается вниз, разбивая губу, она смеется в ответ. — Мы — одно целое с Сириусом! — поет она. — Разница лишь в том, что твой Поттер — маленькая собачка! — Гав, Гав! — подпевает Рабастан. — Мальчик под каблуком! — Беллатрикс безумно смеется. — Почему ты такой серьезный, Сириус? — дразнит Рабастан. — Круцио! Заклинание ударяет в ее тело, она борется с желанием закричать, но вместо этого переходит на смех. Рабастан продолжает насмехаться. Она концентрируется на его голосе. Заклинание держится. — Ты приносишь газеты? — кричит Рабастан. — Ты занимаешься с Поттером сексом по-собачьи? Она безумно гогочет, когда Сириус выпускает проклятие Круцио в Рабастана. Он обращает свой взор на её зятя, желая заставить того замолчать. — Ты будешь собачьим отцом, Сириус! — кричит она, и Рабастан смеется. — Заткнись! — Я ошибалась, — серьезно говорит Беллатрикс. — Мы не похожи. При другой роли я бы заставила тебя плакать, как ребенка. Как мой отец заставлял тебя плакать, когда привязывал тебя к столбу и позволял своим собакам трахать тебя! — ЗАТКНИСЬ! — рычит Сириус. Все вокруг погружается в темноту. Она приходит в себя слишком поздно, воздух затхлый. Она перепачкалась, и они не удосужились ее вымыть. Она не обращает внимания на отвращение. Она же не собирается на бал или что-то в этом роде. Нечем похвастаться. Скоро им придется выйти. Она не уверена, что уйдет живой. — Рэб? — Она зовет, но в ответ слышит только хрюканье. — Просто держись. — Больше делать нечего. Она улыбается. — Фредрик? Никакого ответа, она напрягается, чтобы прислушаться, но ничего нет. Глаза медленно привыкают к темноте, и она вздыхает. Фредрик висит без чувств в своих цепях. Мертв. — Ублюдки! — шипит Рэб. — Ты совсем не похожа на эту мерзость, Белла. — У меня есть достоинство. К тому же в корсете я выгляжу гораздо лучше. Рэб смеется. Дверь открывается, и в комнату, шаркая, входит новый человек с безумным взглядом. Новый мальчик несет поднос с едой. В Азкабане она получит лучшую порцию. — Осторожно, мальчик. — Безумный Глаз рычит. — Никогда не доверяй Лестрейнджам. — Добрый вечер, Безумный Глаз, — приветствует Беллатрикс. — Что-нибудь новенькое случилось? — Сегодня Лестрейндж очень разговорчива. — Ну, крысы нечасто заходят в гости… Кто этот новый мальчик? — Не твоё дело. Они молча едят пищу, их кандалы ослаблены, а тарелки опущены. Цепи снова сковывают их. Они уходят, хлопнув дверью, а она возвращается к подтягиваниям, поддерживая свои силы. Осталось недолго. Звучит музыка. Она поворачивает шею, прислушиваясь. Стук наверху. Используя все свои силы, она поднимается и прижимается ухом к дереву. — Белла! — Раб шипит на нее. — Тише, — Белла отвечает, прислушиваясь. С рычанием она опускается на пол, вздымая руки. — Эти ублюдки устроили вечеринку! — Чей это дом? — Не знаю, но я намерена это выяснить. Вечеринка бушует всю ночь и до раннего утра. Звуки смеха заставляют ее скрежетать зубами. Она устало опускает голову, когда за окном начинают щебетать птицы. Дверь открывается, но она слишком устала, чтобы смотреть. Они танцевали всю ночь. — Еда, — говорит голос. Это новый мальчик. Она так устала. Он нерешительно входит в комнату. Раб поднимается, но ей не хочется приветствовать юношу. Она хочет уйти. — Я расскажу, — тихо шепчет она, и молодой человек останавливается. Нерешительный шаг. — Что? — шепчет он в нескольких футах от нее. — Они планируют нападение, — Она шепчет. — Белла, ты чертова трусиха! — кричит Рэб, натягивая цепи. — Тихо! — кричит другой охранник. — Когда они планируют? — Еще один шаг, она чувствует его запах. — Скоро. — Цель? — Он встает рядом с ней. Она шепчет ответ так прерывисто, что он не слышит его. Наклонившись вперед, она касается губами его уха. Его дыхание касается ее шеи. Второй охранник завороженно наблюдает за происходящим, ожидая, когда она выдаст секреты, так желая показать себя. Так уязвимы для нее. — Ты, — шипит она. Он вздрагивает, она начинает атаку, руки все еще связаны, ноги поджаты, у нее есть только один выход. Она кусает. Ее зубы вонзаются в мягкую плоть его шеи, прорывая кожу. Она дергается, разрывая яремную вену, из которой брызжет кровь, рука вырывается, пытаясь остановить кровотечение. Она легко выхватывает палочку из его пальцев. Она разрывает путы, когда другой охранник вскрикивает от тревоги. Бросив заклинание, она освобождает Рэба как раз в тот момент, когда охранник пытается ее проклясть. Рэб движется как демон. Он набрасывается на охранника. Кулаки обрушиваются на лицо стражника в гневе. Свободный человек. Она освобождает ноги. Поднимаясь с пола, Рэб снова и снова бьет охранника. Крики кровавого убийства в ночи. — Рэб, — говорит она, касаясь его плеча. — Он мертв. РЭБ! Он мертв! Рабастан останавливается, грудь вздымается, костяшки пальцев в крови, Белла поднимает мужчину на ноги. Он почти прыгает от ее вида, кровь стекает по подбородку, покрывая рот. Пока Рэб достает вторую палочку, она вытирает рот тряпкой. — Бомбарда! — Дверь разлетается на части. Они бегут, выламывая двери, в доме странно тихо. Она останавливается только один раз на выходе. Ее внимание привлекает картина. Этого не может быть. — Белла! — кричит Рэб. Она бросает картину, и они, разнеся стену, выходят из дома, повсюду летят обломки. Они бегут по травянистым холмам. Она останавливается, чтобы оглядеть дом, а там, наблюдая за их бегством, стоит самый маловероятный подозреваемый. — Долгопупс, — шепчет Рэб. Алиса Долгопупс смотрит, как они убегают из ее дома. Они аппарируют в поместье ее сестры, где их находит Цисси. При их появлении раздается короткий крик. Вскоре появляется Волдеморт, он вваливается в комнату вместе с Роди и Барти Краучем-младшим. — Беллатрикс, Рабастан! — приветствует ее Лорд. — Милорд, — Они оба кланяются. — Встать! Нарцисса проследи, чтобы за ними присмотрели… Где Фредрик? — Он не смог сбежать, — отвечает Беллатрикс. — Ублюдки убили его и оставили висеть. Мне жаль Барти. Барти отворачивается и подходит к окну. Темный Лорд задумчиво кивает, улыбаясь, он возвращает хозяину полный комплект. — Ты многое пропустила. Когда ты выздоровеешь, я найду тебе применение… — Милорд, — перебивает Беллатрикс, не обращая внимания на легкое раздражение. — Я требую, чтобы мы вернулись и убили тех ублюдков, которые это сделали. Долгопупсы, Сириус. — Сейчас это не наша забота. — Милорд, пожалуйста. — Достаточно. Их не стоит беспокоить, понятно? Пророчество под угрозой. Мы должны быть умными. Исцелитесь, если потребуется. До тех пор… Они смотрят, как он вылетает из комнаты. — Мы не дадим им уйти! — требует Род, от него исходит ненависть. — Пока что. — Они убили Фредрика! — кричит Барти. — Моего Фредрика. — Я понимаю Барти, но пока они под защитой. — Что нам делать? — спрашивает Рэб, опираясь на брата в поисках поддержки. — Мы будем ждать. Наше время придет. А пока — лечись. Мы отомстим. — Они танцевали над нами, когда мы умирали внизу, — шипит Рэб. — И мы будем смеяться до последнего, — мрачно отвечает Беллатрикс. — Они будут страдать. Это я могу обещать. Она отшатнулась от воспоминаний, на лбу выступил пот, смешавшийся с влагой. Облизывая губы, она подавляет дрожь от воспоминаний, таких живых, пылающих ненавистью. Рука, которую она держит, слегка дрожит, и это заставляет её задуматься, не пережила ли Беллатрикс только что это воспоминание. Она сжимает руку, и Беллатрикс бросает на неё странный взгляд. Это до глубины души потрясло все, о чем она думала в детстве, но это не удивило ее, этого следовало ожидать. Глупо было думать, что есть хорошая и плохая сторона, у каждой стороны есть свои скелеты в шкафу. Война делает с людьми все, что угодно. Она должна была знать это лучше других. — Долгопупсы знали? — шепчет Гермиона. — Конечно, они знали, — рычит Беллатрикс, с презрением глядя на нее. — Полагаю, это идея Дамблдора, у них в доме древние чары. Никто не может их обнаружить. — Так вот почему ты пошла за ними. — Она предала меня, — Беллатрикс шипит. — Я получила очень хороший урок. Руки все еще соединены, электричество вспыхивает, и воспоминания снова обрушиваются на нее. Только на этот раз она не была готова, они набросились на неё с силой, заставив её вздрогнуть. — СВОБОДА! — Ее слова, как лед, останавливают убегающую. Выйдя из тени, Беллатрикс приближается к слегка дрожащей женщине. Долгопупс. Алиса, она знает её, они несколько раз встречались на поле боя. Она не является выдающимся дуэлянтом, скорее, корм для скота. — Пожалуйста, — Алиса умоляет, она показывает в руках отсутствие палочки. Это дает Беллатрикс повод для паузы, она оглядывается по сторонам — они находятся в безлюдном парке, и уже поздно. Почему Долгопупс здесь одна? Беллатрикс возвращается после визита к сестре, она решила прогуляться. — Давно тебя не видела, Долгопупс, — говорит Белла, вертя в руках свою палочку. — Давно не виделись, обе были заняты попытками выиграть войну. Это заставляет Беллатрикс улыбнуться, она бросает на женщину любопытный взгляд и опускает палочку. Сегодня они на природе. — Как она? — спрашивает Беллатрикс. — Она в порядке, рана не глубокая, просто небольшой порез. Если бы ты не успел вмешаться. Когда ты… — Я ничего не делала, — шипит Беллатрикс. Алиса грустно улыбается, быстро качая головой. — Энди была бы мертва, если бы ты не промазала. — Это была не я. — Пожалуйста, ты можешь обманывать своего Лорда, но я видела, как это произошло. Просто совпадение, что ты оставил меня исцелять ее? — Иногда ты слишком наблюдательна во вред себе. — Она знает, что ты сделала, Энди не глупа. — Она моя сестра. — Эти слова слегка ранят ее, несмотря на гнев, если Энди суждено умереть, то это произойдет от ее рук и только от ее. — Да, это так. Ты пощадила меня? Почему? Закатив глаза, Беллатрикс отходит в сторону, разговор окончен. — Я не такое чудовище, каким меня рисуют люди. — Люди редко бывают монстрами. — У тебя ребенок, — говорит Беллатрикс. — Как? Откуда ты знаешь? Я никому не говорила. — Чувствую. — Так вот почему ты не напала на меня? — Ты ищешь ответ там, где его нет, — отвечает Беллатрикс. — Ты — загадка, неужели никто не говорил тебе об этом? — шепчет Алиса. — Знаешь, я считала тебя сумасшедшей, ты пугаешь людей своими действиями. А ведь так оно и есть, это всего лишь представление. А вот что действительно страшно, так это вот это. — Это? — Я боюсь твоего спокойствия больше, чем чего-либо еще. Кто-нибудь знает, кто ты? — Да. Она исчезла. — Беллатрикс пожимает плечами, натягивая мантию, — пора уходить. — Береги себя, Долгопупс, увидимся. — Белла. — Алиса зовет ведьму, заставляя ее остановиться. — Роли поменялись местами, не думаю, что я смогла бы сделать то, что сделала ты. — Разве ты не должна быть героем? — Такого не бывает. Это просто пропаганда, всегда есть кукловод. Задыхаясь, Гермиона отпускает руку, воспоминание было неясным, но у неё не хватает сил, чтобы увидеть ещё какие-либо воспоминания. Ей нужно время, чтобы прийти в себя. Ее позвоночник вздрагивает, когда рука Беллатрикс хватает ее за руку. — Ты спасла Алису? — спрашивает Гермиона, потягивая свой напиток и не желая встречаться с ней взглядом. — Да, но это не имеет отношения к делу. — Имеет, она предала тебя. — Это война. Некоторые сильнее других, — спокойно отвечает Беллатрикс. — Она веселилась, пока они пытали тебя, и если бы ты не сбежала, то была бы мертва, — Гнев, излучаемый Гермионой, не принадлежит ей, это эмоции из воспоминаний перешли в ее тело. Она стоит, стряхивая руку. — Ты принимаешь происходящее слишком близко к сердцу. — Близко к сердцу? Чтоб тебя! — Гермиона шипит, черт возьми, она злится. — Успокойся, — Беллатрикс поднимается. Она шагает, ее мысли горят, ей нужен выход. О чем она думала, читая мысли Беллы? Она не должна была этого делать. Маховик времени выходит из-под контроля, все мысли крутятся в голове. — Гермиона. — Голос приводит ее в чувство. — Успокойся. — Не говори мне успокоиться, — Гермиона рычит, и окно позади нее вылетает наружу. Резкий ветер задувает все свечи. Сфинкс замирает в углу, страх заставляет его хлопать крыльями. Беллатрикс остается стоять, не обращая внимания на гнев. Вместо этого она делает шаг вперёд. Это что-то новенькое. — Все в порядке. — Когда это она стала спокойной? Она прикасается к ней. Ее разум шепчет: он насмехался над ней, причинял ей боль. Она бы сама убила Сириуса, если бы он был жив. Сожгла бы его труп. Нет. Её разум шепчет в знак протеста. Она сжимает руки, а Живоглот шипит с другого конца комнаты. Предатель! Успокойся. Холодная рука сжимает ее руку, она моргает. — Эй, — шепчет Беллатрикс. Когда она успела подойти так близко? — Ты со мной? Рука прижимается к сердцу, возвращая ее в реальность, в голове возникает ощущение, что она горит. Ее кровь кипит. Зачем она заставила ее? Она не должна была смотреть, она должна была позволить Беллатрикс сделать так, как она хочет. Защитить свои воспоминания. Холодная рука скользит по её щеке, заставляя закрыть глаза. — Тише, — шепчет Беллатрикс, сильные руки обнимают ее, и она полностью погружается в Беллатрикс, расслабляясь. — Сфинкс сейчас обделается. Она улыбается в плечо, ее руки хватают Беллатрикс почти отчаянно. Она закрывает глаза, окутываясь ароматом Беллы. Так много эмоций проносится по ее телу. Её убеждения меняются. Она знает, что каждая сторона на войне делала то, что должна была делать, чтобы выжить, она совершала ужасные поступки. Но от этого не легче. Она сидела за столом напротив Сириуса. Она говорила с ним. Она спасла его. — Я знаю, что спасла, — Беллатрикс задыхается, это производит на её тело самые разные действия. — Мне придётся купить тебе мяч для снятия напряжения, если это поможет спасти мою мебель. Засмеявшись, Гермиона вырывается из объятий и одним движением руки возвращает мебель. По крайней мере, это не другой стул. Беллатрикс с любопытством наблюдает за ней. Не надо ее целовать. Поцелуй ее. Не целуй ее. Не время. Поцелуй. Ее. — Как ты это сделала? — спрашивает Беллатрикс. — Залезла мне в голову? — Прикосновение, — загадочно говорит Гермиона, шевеля пальцами. — Побочный эффект, утром действует сильнее. — Странное ощущение. — Ты почувствовала? — с любопытством спрашивает Гермиона. — Большинство людей даже не подозревают, что я у них в голове. — Ну, я знаю, и мне не нужно было подводить итоги. — Интересно, — бормочет Гермиона. — О нет, я не собираюсь становиться одним из твоих экспериментов. В прошлый раз я впустила тебя в свою голову. — Я устала, — заявляет Гермиона, потягиваясь. — Ты не согласилась. Почему… Гермиона захватывает ее поцелуем. Мягкие губы встречаются, рука гладит щеку Беллатрикс. У ведьмы перехватывает дыхание. Она чувствует, как по ее телу пробегает дрожь. С губ Беллатрисы срывается тихий стон, когда Гермиона отстраняется. Гермиона робко целует Беллатрикс в щеку. — Спокойной ночи, — шепчет Гермиона, выходя из объятий. Она направляется к лестнице, не обращая внимания на неподвижную ведьму. Улыбаясь про себя, она направляется в постель. Облизывая губы, Беллатрикс смотрит на то место, где только что стояла Гермиона. Сердце разгоняет кровь по всему телу, и она вздрагивает. Голова кружится, она садится и наливает себе выпивку. — Она меня убьёт, — произносит Беллатрикс, устраиваясь на диване. Хлопнув в ладоши, Беллатрикс зажигает свечи, и тут же на диван рядом с ней запрыгивает Живоглот. Беллатрикс изучает ужасно выглядящего кота, сидящего рядом с ней. Бросает взгляд на Сфинкса, который уже успокоился и щебечет, стуча по своему игрушечному зеркалу. Грозные звери, оба — угрюмые существа, дружащие с очень немногими. Белла усмехается про себя, полагая, что Гермиона подружится с каждым несчастным. Она задумывается, нахмурившись, когда Живоглот понимающе смотрит на нее. — Подождите, — говорит Беллатрикс. — Что все это значит? У Живоглота хватает изящества отвести взгляд. Она, как ни странно, вписывается в эту категорию. Угрюмая, без дружелюбия, ненавидимая большинством и одиночка. Бум. Она бросает взгляд на Сфинкса, тот подмигивает ей, и она хмурится. — Очевидно, что я самая красивая из всех нас. — Оба зверя смотрят на нее. Она наливает себе еще.