A Drop In The Ocean

Глоток воздуха, руки сжимают черные прутья. Кожу покалывает ток, раздается далекий кашель. Темно — ночное время. Не то чтобы здесь никогда не всходило солнце, но по тишине в камерах понятно, что заключенные спят. Почти все заключенные спят. Болезненный вздох, когда за окном проплывают облака, и в них заглядывают невидящие глаза. Человек вздрагивает в ответ на призрачный взгляд. Металлическая цепь, привязанная к лодыжке, волочится по грязному полу. Азкабан. Ад на земле. Еще один вздох, он пытается поймать свой рукой, удержать рядом. Часть их души вырывается наружу. Скрежет ботинок по бетону заставляет уши дернуться, любой звук в этом гулком месте вызывает интерес. — Ты не торопился, — он хрипит, хватаются руками за металлические прутья, прислоняются к ним головой. — Будь благодарен, что я вообще пришел. — Мужчина рычит в ответ, приближаясь к его камере. Надзиратель держится на расстоянии вытянутой руки, несмотря на то, что они доверяют друг другу. Но у надзирателя присутствует страх быть схваченным, страх быть пойманным. Человек за решеткой улыбается в темноте, а тот хмурится. Ему интересно, знают ли в Азкабане, что некоторые надзиратели коррумпированы? — Произошла ссора. — Нужно быть более точным, надзиратель Мартин, — он ворчит, выковыривая грязь из-под ногтя. — Брейчер мертва. Достаточно конкретно? Что ж, это было непредсказуемо, Брейчер была хороша, и ее трудно было бы заменить. Тем не менее, было бы трудно снова назначить кого-то на эту должность так близко. Кто-то, кто мог влиять на Бруствера, иметь влияние на Авроров. Они знали, что Бруствер может поставить на место Брейчер кого-нибудь вроде Поттера, и если он это сделает, то их шанс будет упущен. — Нам придется поторопиться с ее заменой, позаботиться о том, чтобы замена была произведена в ближайшее время. — Если Бруствер все же поставит Поттера во главе. — Не поставит, пока не поставит, а если поставит, то это будет политическим самоубийством. Он слишком близок к Грейнджер, у людей возникнут подозрения. — В этом-то и проблема, — пробормотал Мартин. — Грейнджер была тем, кто убила Брейчер. — Что? — человек шипит, звук эхом разносится по тишине. — Был Патронус, посланный Брейчер. Она сказала, что Грейнджер держала ее под прицелом. Они нашли ее мертвой с пулей в черепе. — Пистолет? — Да, маггловский пистолет. У Грейнджер ведь нет палочки, возможно. Человек не отвечает, зачем Грейнджер убивать Брейчер, что можно было получить от матери. Более того, зачем делать это маггловским оружием, ведь по последним сведениям, которые у них были на Грейнджер, она была отличным дуэлянтом. История о том, как Тонкс спасла Грейнджер той ночью в переулке, — не более чем ложь. Он знает правду. У него везде есть уши. — Может быть, она думает, что мы как-то к этому причастны? — Мартин озвучивает их мысли. — Возможно, слухи правдивы, — отвечает он. — Причастность Блэк не объясняет пистолет, если только… Он размышляет: муж Брейчер был маглом, возможно, Грейнджер воспользовалась случаем, когда увидела его, и ситуация накалилась. А может быть, Брейчер покончила с собой, подставив Грейнджер, чтобы уберечь свою семью. В любом случае, это пустая трата времени, им нужен кто-то другой. Грейнджер становится помехой, ее нужно убрать из уравнения. — А что с Пандорой? — спрашивает он, и слово не отзывается эхом, его поглощает мрак. — Ничего, мы ничего не слышали уже несколько дней, что бы это ни было, Министерство хранит молчание. — Мы потеряли наш лучший источник, — он бормочет, прислонившись головой к холодному камню. — Найдем другой. — Где? Никто ничего не знает. — Всегда есть кто-то, если Грейнджер ищет ответы, мы должны следовать за ней. Она может привести нас к Пандоре. — Никто не знает, где Грейнджер. — Отправь сообщение, нам нужна замена. Он движется, скользя к своей кровати, цепи шаркают по жесткой земле. Мартин замирает, не зная, стоит ли продолжать разговор или идти дальше. Он идет дальше, и заключенный улыбается в лунном свете. Мартин задает слишком много вопросов, слишком много знает. С этим надо что-то делать. Те, кто слишком много спрашивает, долго не живут.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

» ДВИГАЙ МАЛЬЧИК» Мир опрокидывается, раскачивая всех вокруг. Огонь, ничего кроме огня, сжигает мир, люди кричат. — Вы часто сюда приходите? — Достаточно часто, как давно вы управляете пабом? — О, уже два года. — Я тебя ненавижу! — Пощечина, кулак ударяется о стену. Она задыхается в темноте, хватаясь руками за простыни. — Я хочу вернуть его! Не эту тварь, в которую он превратился, не это существо, которое расхаживает вокруг, изображая человека, которым он был раньше. Это существо, одержимое школьником. — Это Волдеморт! — Нет! Она двигается, вскакивая с кровати, сознание мечется, глаза полузакрыты. Два мира в ее голове. Реальность и что-то еще, овладевающее ее сознанием. Она ударяется коленом о что-то, проклинает и падает на пол. Вокруг них летают столы, воздух раскалывается от взрыва такой силы, что стены рушатся наружу. Тепло окутывает все, а потом ничего. Очнувшись, они обнаруживают себя зажатыми под обломками. Мир рушится на них сверху. Они мечтают о безопасности своей семьи. О безопасности своих коллег. Война пришла слишком рано. — Я люблю тебя, я не понимаю, почему у нас ничего не получается? — Мы просто слишком разные, мне жаль. Я думала, что все получится. Мир опрокидывается, и она ползет к унитазу, хватаясь руками за белое сиденье туалета. Она встает на колени как раз вовремя, чтобы ее вырвало. В голове проносятся разные образы, она не может видеть ничего вокруг. Ее тошнит от каждой мысли в голове. — Быстрее! — кричит, вдалеке раздается рычание, за которым следует крик. Земля дрожит, воздух напряжен. Перед ними приземляется могущественнейшее из созданий. Огромный дракон, которого они разбудили из глубин пещеры, где он должен был спать. Они должны были обойти его стороной. Теперь они погибнут. Огромная пасть раскрывается, в ней оживает маленький огонек. Она отползает назад от унитаза, вскидывая руки перед лицом. Ощущения настолько реальны, что руки покрываются волдырями, словно обожженные, нервы сжимаются от боли, и она вскрикивает от шока. Страх. Ее голова ударяется о ванну, а нога — об унитаз. Она вскрикивает от досады, а затем ее снова рвет. Она не успевает добраться до туалета. Ей нужна сумка. Ей нужно ее зелье. — Не трогай меня! — Мне очень жаль, но так не должно было быть. Я пыталась, я все перепробовала. Она пытается встать, но колени подкашиваются, сердце разрывается. Слишком много фальшивых расставаний пронеслось в ее голове, слишком много смертей. На глаза наворачиваются слезы, но это не ее слезы. Ей больше нечего проливать. Рука касается ее плеча — темнота, она в туннеле. Свет, звуки криков. Затем шум, невероятный шум, звук самолетов над головой, затем взрывы. Она задыхается, дергаясь от прикосновения, рука откидывает ее волосы назад, и ее снова тошнит, рвота окрашивается в красный цвет. Она должна взять это под контроль. Это может убить ее. Это не займет много времени — один быстрый визит, а затем они отправятся в другое место. Отпуск — это всегда интересно, когда у тебя мало денег. Они покупают маленький магнитик на холодильник для мамы. — Не уезжай! — раздается крик. — МАМА! — Будь осторожен, делай, что тебе говорят, я тебя люблю. — Гермиона. — Голос обрывает её мысли, разбивая их на тысячу осколков. Рука касается дерева, впервые с момента пробуждения она видит деревянную стойку. Рука на спине удивительно теплая. Напряженный взгляд, прожигающий ее, задающий сотни вопросов. Руки пытаются помочь, эльф нависает. — Ты со мной? — спрашивает Белла, сжимая руку, держащую ее за плечо. — Если кто-нибудь узнает, нам конец. Ты ведь понимаешь это? Этого уже не вернуть? — Просто сделай это. Она толкается вперед, но ноги еще слабы, и она ползет, на руках и коленях, жалкое зрелище — Белла за ней. Руки все еще болтаются, желая помочь, но не в силах этого сделать. Ее желудок сжимается, и она задыхается. Ее разум горит, зрение расплывается, и она падает на землю, спасаемая в последнюю секунду Беллатрикс. — Поговори со мной. — В её голосе звучит настоятельная просьба. Беспокойство. — Что происходит? Пип, принеси мне что-нибудь. — Что, госпожа? — Что угодно, что-нибудь. Какое-нибудь чертово зелье. — Хлоп. Пип исчезает. — Если Поттер не справится, что тогда? Есть ли запасной план? — Он не подведет, Северус. — Поттер далеко не самый талантливый мальчик, у него нет ничего, кроме удачи. — У него есть кое-что получше удачи, я в этом убедился. — Опять говорите загадками. — Загадки выиграют войну, я в этом уверен. Я в это верю. — Ублюдок. — Гермиона вздыхает, подавшись вперед, и касается руками деревянного стола. Пошатываясь, она пытается встать, но не может — непривычно. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Что угодно, что-нибудь ценное, дайте мне что-нибудь. — Твое тело отказывает, я не знаю, сколько тебе осталось, словом, человеческое тело не предназначено для таких нагрузок. То, что ты еще дышишь — это чудо. — А как же лечение, что-нибудь. — Гермиона. Мне очень жаль, но я ничего не могу сделать. Я всё для тебя выясню, но пока проведи время со своей семьёй. Смерть приближается. — Смерть никогда не переставала стучаться в мою дверь. Она хватает сумку и тянет ее на пол, содержимое выплескивается наружу — сумка, которую она взяла с собой в поездку. Выхода нет, здание рушится вокруг них, бой становится все ближе, им предстоит сделать последний рывок. Она трясет головой, пытаясь прогнать образы. Мысли. — Гермиона, пожалуйста, — в отчаянии пытается остановить её Беллатрикс. — Поговори со мной. — Не сейчас, я не могу, я должна довести дело до конца, — Гермиона бессвязно бормочет. — Эпизоды, в которых все становится хуже? — Да. — Насколько хуже? — Я теряю счет дням, иногда не могу ходить. Меня часто тошнит. Я слышу что-то… — Слышишь? — И вижу. — Я тут кое-что придумала, не знаю, получится ли, но начало положено. Когда тебе будет плохо, прими это зелье. Я дам тебе инструкции, как сварить свое собственное. Это лишь кратковременное средство, ты понимаешь? — Просто продолжай искать. Ползет вперед и дрожащими руками хватает зелье, как раз когда Пип возвращается в комнату. Через секунду она откупоривает зелье и делает глоток. Рука Беллы хватает зелье как раз в тот момент, когда последняя капля попадает ей в рот. Беллатрикс отбрасывает бутылку, и она разбивается о стену. В голове у нее отключается сознание, мир перефокусируется, и она осознает, что Беллатрикс держит ее на полу, разговаривая с Пипом. Она улыбается, когда воцаряется тишина. Она погружается в объятия. Она сжимает руку Беллы, вдыхая аромат, присущий только этой ведьме. — Гермиона, — шепчет Белла. — Что это было? — Снадобье. — И что в нем было? — Вкратце. Оно поддерживает во мне жизнь. — Жизнь? — Я умираю, Белла, смерть стучится, просто я не готова. Пока не готова. — Как долго? — требует ответа Белла, руки сжимаются. — Пока я не решу, что пришло мое время. Знаешь что. Я еще не готова, забери меня, придурок, забери меня. — Гермиона задремала. Глядя на спящее тело в своих объятиях, Белла замечает, что Пип убирает комнату. Сначала в ванной. Она помнит, как дремала на диване, когда услышала стук, подумала, что кто-то вломился в дом. Не ожидала этого. Не ожидала увидеть Гермиону, которую рвет на части. Она смотрит на последнюю лужицу рвоты, которая больше красная, чем желтая. Больше крови, чем чего бы то ни было. Прежде чем взглянуть на спящий свёрток в её руках, она очищает палочкой спящую ведьму. Я умираю, Белла. Она вздрагивает от этих слов, прижимая к себе Гермиону. На глаза наворачивается слеза, и она с досадой вытирает ее. Она не может плакать, не сейчас, не сейчас. Они зашли слишком далеко для этого. Но смерть все равно присутствует. Она витает в воздухе, как предзнаменование, и преследует их. Она крепче прижимает к себе Гермиону, когда Смерть дышит на её шею. Это все ее воображение, в жизни есть вещи пострашнее смерти, и она служила одному из них. Она отказывается оглянуться, не желает подавать виду, что в комнате есть реальные или воображаемые существа. Вместо этого она сворачивается калачиком на полу вместе с ведьмой, как в детстве. Укутав их обеих в одеяло, Гермиона стала только её и ничьей больше.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Это одна из тех ночей, которые тянутся. Небо убого — ни звезд, ни луны, вместо этого Англия погружена в безбожную тьму. С наступлением ночи из леса выходят чудовища — так ее всегда учили считать. Это то, что она знает. Если кто и знает что-то о чудовищах, так это Нарцисса Малфой, ведь она прожила с ними всю свою жизнь. Шаркая ногами, она прислоняется к окну и смотрит в сад, подумывая о том, чтобы поменять некоторые растения местами, хотя, по правде говоря, это не имеет никакого значения. Но что делать женщине? Когда их единственный ребенок не смотрит ей в глаза, не возвращается домой уже много лет. Когда ее старшая сестра преследует призраков, а о потерянной сестре не принято говорить? У нее никого нет. Только пустой дом. Авроры, которые патрулируют дом, не обращают на нее внимания, и она сомневается, что они прибежали бы, если бы на нее напали. Она пошла на жертвы, она сделала все, чтобы ее сын выжил в войне, она спасла жизнь Поттеру. Это ее плата за изоляцию. Если бы она могла что-то чувствовать, то, наверное, печаль, но ни одна эмоция не трогала ее душу уже очень давно. Она с тоской потягивает вино, полагая, что это хорошо, иначе сейчас она чувствовала бы себя очень жалко. Мир сошел с ума, это она знает, газеты прошлого украшают ее стол, а она наслаждается клеветой на Грейнджер. Как падают могучие. Старая вендетта умирает с трудом, а месть лучше всего подавать холодной. Грейнджер, безусловно, отомстила холодно, наблюдая со стороны, как Министерство лишает её всего. Теперь Нарцисса будет делать то же самое, она будет смотреть, как Грейнджер теряет всё, а когда её поймают и отправят в Азкабан, она навестит её. Она будет стоять перед ней в своём лучшем платье и улыбаться. Это будет её месть. Шум в коридоре отвлекает ее от размышлений, и, поставив бокал, она выходит из комнаты. Палочка скользит в руку, это может быть эльф, может быть Беллатрикс, которая давно не заходила. Возможно, она должна испытывать страх, беспокойство — но этого не происходит. Она спускается по лестнице, словно смерть никогда не коснется ее, словно жизнь вечно будет гнать кровь по ее венам. Она останавливается в шоке. Сердце стучит ровно, как давно не стучало. В удивлении она делает шаг вперед, преодолевая последние несколько ступеней парадной лестницы. Перед ней стоит Люциус Малфой. Её муж. Её свободный муж, если верить иску. Суд? Она не могла пойти на него, Люциус сказал ей не идти, несмотря на её протесты. Она не пошла. Не хотела видеть, как его уничтожают, не хотела слышать клевету. — Здравствуй, любовь моя. — Он приветствует её, прислонив трость к стене. Слезы непроизвольно катятся из ее глаз, и она бросается вперед, в его объятия. Погрузившись в его объятия, она крепко сжимает его. Возлюбленный ее детства. Ее единственная настоящая любовь. Они прошли такой долгий путь, что теперь она не может его потерять. — Ты свободен, — шепчет она с благоговением. — Как птица. — Он улыбается, вытирая ее слезы. — Драко все еще живет вдали? — Он в Испании, я полагаю. — Хорошо, есть дела, которые нужно сделать так, чтобы его здесь не было. — Люциус? — спрашивает она, когда он направился в кабинет. — Поторопись, любовь моя, нам нужно кое-что спланировать. — Какие планы? — Нам нужно найти Грейнджер. — Ты совсем спятил? — Нет, у меня есть информация для нее. — Люциус, я не стану помогать этой женщине. — Я на свободе только благодаря ей, без ее показаний меня бы не освободили. Теперь свяжись со своей сестрой. Белла мне тоже нужна. — Ты ударился головой? — Правда, Цисси, свяжись со своей сестрой, я могу поспорить на сто галлеонов, что она уже знает или предполагает, где Грейнджер. Мне крайне важно поговорить с ней. Но сначала мне нужен чай, я давно его не пил. Она смотрит, как её муж удаляется в сторону кухни. Кто этот самоуверенный мужчина и что он сделал с ее мужем. Она слышит, как закипает чайник, а ведь она даже не знала, что он умеет заваривать чай. В недоумении она отправляется на поиски Люциуса, похоже, она многое пропустила за время своего одиночества. Возможно. Возможно, она ошибалась насчет Грейнджер.

~~~~~ Капля в океане ~~~~

3 года назад… Туман скатывается по склону холма, проносясь между их ногами, и Гермиона съеживается, кутаясь в мантию. От прохладного воздуха у нее на затылке зашевелились волосы. Каттер затягивается сигаретой рядом с ней, возится с пергаментом в руке. Они недавно начали работать вместе, ее старый наставник ушел на пенсию, и Каттер заменил его. Она не очень понимает, что с ним делать. Его шутки грубы, поведение детское. Тем не менее, им предстоит выполнить работу, их сопровождают два аврора, и, несмотря на их временное сотрудничество, она предпочитает Каттера нахальным аврорам. Мракоборцы болтают между собой, обсуждая, как лучше поступить: официально оба Невыразимца находятся здесь, чтобы забрать предмет и вернуть его в целости и сохранности. Неофициально они — «мозг», а Авроры — «мускулы». Она сомневается в этом сравнении, тем более что очки одного из аврор выглядят более причудливо, чем очки Гарри, когда он только поступил в Хогвартс. — Север — это слева, — говорит Гермиона. — Да, мы в курсе… да, направо, хорошо, налево, сюда. — Один из аврор говорит, двигаясь вперед. Гермиона со вздохом облегчения следует за мракоборцами, её мышцы напрягаются на крутом подъёме. Когда они достигают вершины горы, она чувствует, что у неё болит рука. Не сейчас, — шепчет ей разум. Резкая боль пронзает ладонь, и она непроизвольно дергается. Каттер бросает на нее любопытный взгляд, но она не обращает на него внимания: надо поторопиться с выполнением задания, ей нужно вернуться домой. Медленно опускается на колени рядом с зарытым в грязь предметом, защищенным лишь скудным куском ткани. Медленно она разворачивает предмет, касаясь его рукой. Камень, который они искали, — она слышит, как авроры хмыкают, не обращая внимания на отсутствие эффекта. Она качает головой: в руках у нее то, что, по их мнению, является камнем Байтил. Камень идеально ложится в ее ладонь, защищенную тканью. Она кивает Каттеру, который приказывает им двигаться дальше. Сложив камень обратно, она поднимается, заметив что-то нацарапанное сбоку предмета. Нахмурившись, она рассматривает камень, взгляд бегает по грубой надписи. Камень Байтил. Тогда они знали, что у них есть. Легенды, связанные с камнем, разнятся, но греки говорят, что он призван приносить жизнь, и его называют домом бога. Она предполагала, что это будет массивный камень, а не такая маленькая вещица. Но размер не имеет значения. Он защищен. Здесь умирают тайны. Резкий вздох вырывается у нее при чтении, она поворачивается, и все замедляется. В мучительно замедленной съёмке она наблюдает, как один из авроров накладывает чары защиты. Земля содрогается, она падает на колени, один из мракоборцев издаёт предупреждающий звук. Затем шум, гора позади них яростно шумит. — Гора рушится! — кричит один из авроров, указывая на падающие камни, несущиеся прямо на них. — ВПЕРЕД! — кричит Каттер. Вскочив на ноги, она сует камень в карман и бежит. Камни падают вокруг них, круша деревья, и она скользит на мокрой траве. Туман становится все гуще. Острый булыжник вонзается ей в плечо, она спотыкается. Аврор вскрикивает и, прежде чем она успевает помочь, он исчезает под огромной скалой. — Мы не можем аппарировать! — кричит Каттер. — Мы под защитой, — отвечает Гермиона, направляясь в безопасное место. — Мы наложили защитные чары. — Что нам делать? — спрашивает мракоборец. — Бегите, как будто Волдеморт не умер и гонится за вами со сковородкой! — приказывает Каттер. Несмотря на то, что Гермиона смеётся, к её ногам летят падающие осколки. Они прорываются сквозь деревья, ветки хлещут ее по щекам. Она несется по лесу, Каттер перепрыгивает через упавшее дерево и бежит впереди нее. Слева от нее — замерзшее озеро, до которого рукой подать, но она не собирается идти в ту сторону. Судьба распоряжается иначе: булыжник, по которому они бежали, обрушился, и они с Аврором покатились вниз по склону горы. Каттер с криком бросается за ними. Она пытается схватить Аврора, но он мчится с такой скоростью, что она не может его взять. Когда ледяная смерть бросается ей навстречу, она вскидывает руку. Гермиона замирает, время вокруг неё останавливается. Гора все еще обрушивается, Каттер все еще кричит, но она застывает. Глубоко вздохнув, она делает рывок, ее палочка сверкает, и она приземляется с мягким стуком, а не со шлепком. Она осторожно поднимается на ноги, пытаясь найти опору на льду. Каттер смотрит на нее с открытым ртом, пока не приходит в себя. Если она выживет, ей придется объясняться. У него нет возможности спуститься к ней, и ей нужно двигаться. — Иди, я догоню! — кричит Гермиона. — Лучше ты, Грейнджер, научи меня этому! — говорит он в ответ, а затем убегает по тропинке. Страх заставляет Гермиону на минуту застыть в неподвижности: вода вокруг нее изменилась, внизу — чистая темнота. Она проваливается. Отталкиваясь ногами, она выплывает обратно, ее рука касается льда. Она в панике мечется по нему, пытаясь найти выход из воды. Подняв палочку, она выстреливает в лед заклинанием Ступерфай, но оно едва царапает лед, настолько он толстый. Легкие кричат, требуя воздуха, а течение подхватывает ее ноги, затягивая все глубже. Люмус, — она посылает маленькую вспышку вверх, надеясь найти выход, но его нет. Я сейчас утону! Начинается паника. Что-то касается её бока, она резко оборачивается, направив палочку, но ничего не находит. Она прищуривается и видит отражение. Камень Байтил плывет, должно быть, он ускользнул из её кармана. Она протягивает руку, колеблясь, прежде чем прикоснуться. Она не уверена, что произойдет, если она прикоснется к камню. Она всегда брала его тряпкой. Кроме того, что воздух разряжен, что она умрет, терять нечего. Кожа касается черной грани камня. Ничего не происходит. Тепло. Обжигающий жар. Он растекается по ее руке, и она вскрикивает. Вода затекает внутрь, блокируя ее движения, ее разрывает на части. Страх становится далеким воспоминанием. Камень впивается в ее руку, сила Маховика времени откликается. Из ее руки вырывается яркий янтарный свет, обжигая радужные оболочки глаз. Оглушительный шум, вода вибрирует, ее отбрасывает назад, в темноту. Гермиона просыпается, ее мучает странный звук потрескивающего костра. На мгновение ей кажется, что она снова в Блэк-Мэноре с Беллатрикс. Пока она не осознаёт, как ей холодно, её тело дрожит. Одежда насквозь промокла, вокруг лежит тающий снег. Воспоминания набрасываются на неё. Она приподнимается, накидывает на себя одеяло или что-то в этом роде. Она пытается встать, но ребра протестуют, и она падает обратно на импровизированную кровать. — У тебя сломаны ребра. — Хриплый голос заставляет ее подскочить. — Рекомендую полежать минуту. Повернув голову, Гермиона видит испачканную светловолосую женщину, возившуюся с ножом на поваленном дереве. Она одета в камуфляжные брюки и белый топ. Гермиона хмурится, она никогда раньше не видела эту женщину, и, шаркая, поднимает с земли свою палочку. — Если бы я хотела, чтобы ты умерла, Грейнджер, ты бы умерла. — Откуда ты меня знаешь? — спрашивает Гермиона. — Это моя работа. — Женщина улыбается. — Кстати, меня зовут Алекс. — Что тебе нужно? — Честно? Ничего. Проходила мимо, искала тот камень Байтил, но, похоже, он мне теперь не нужен. Гермиона хмурится, глядя на треснувший камень, лежащий на куске ткани рядом с костром. — Что ты сделала? — спрашивает она. — Я? — Алекс глубокомысленно усмехается, щелкая ножом, прежде чем убрать его. — Думаю, тебе стоит посмотреть, Грейнджер. Гермиона так и делает, но, поднявшись с импровизированной кровати, замечает, что одеяло, накрывающее ее, на самом деле является длинным плащом. С ужасом глядя на разрушения перед собой, Гермиона переводит затравленный взгляд на незнакомку. — Если я правильно помню, здесь раньше было озеро. — Алекс говорит, поднимаясь и подходя к тому месту, где раньше плескалась вода. Покачав головой, Гермиона в ужасе смотрит на остатки озера, представляющие собой лишь огромный кратер. Воды осталось не больше, чем в бассейне. Гора обрушилась, но этот кратер образовался не естественным образом. Подняв правую руку, она проводит по венам, под которыми урчит Маховик времени. — Ты должна мне выпивку, — Алекс бормочет, пиная камень в кратер. — Почему? — вздыхает Гермиона. — Ну, обычно я целуюсь только после ужина и нескольких пинт пива. — Что? — Рот в рот, ты была мертва в том бассейне, болтаясь, как рыба в воде в этом кратере. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это угостить меня выпивкой. — В таком случае, я думаю, что я должна тебе чай. — Сейчас четыре утра, я не знаю, как давно ты здесь, Грейнджер, но ты должна мне хороший завтрак. — Да, должна. — Гермиона протягивает плащ таинственной незнакомке. — Кстати, спасибо. — Не за что, — говорит Алекс, накидывая на себя плащ и забрасывая снегом огонь, а затем убирая камень в карман. — Кстати, я оставлю это себе. — Меньшее, что могу сделать. Как добраться до цивилизации? — Сюда, я на мотоцикле. — А что ты вообще здесь делаешь? — Просто убивала одного парня. — О. Кого? — Возможно, ты его знаешь, Фенрир Сивый. — Оборотень? — Уже нет. Мертвая собака. — Сегодня полнолуние. — Я ждала полнолуния, чтобы дать парню шанс. Если тебе нужно, чтобы кто-то исчез, дай мне знать, но я стою дорого. — Знаешь, Алекс, у меня такое чувство, что ты станешь либо очень хорошим другом, либо моим худшим кошмаром. — Ради тебя я надеюсь, что это будет первое, не хотелось бы, чтобы Блэк меня преследовала. Я слышала, что она очень заботливая. Грейнджер, перестань пялиться, я же говорила, что у меня везде глаза.