A Drop In The Ocean

      Англия — Нортумберленд, 1972 Хруст. Ветки трещат под ногами — опасность движется по лесу. Направляется к маленькому городку вдалеке. Маглы не поймут, что напало на них. Поднимается рука, и группа замирает. Все смотрят на своего хозяина. Теплый воздух делает путь еще более кровожадным. Они изучают город: чтобы вызвать массовую панику, много времени не потребуется, но нужно все тщательно спланировать. Они должны навести страх на врага. Нагнать страх на Дамблдора, дать понять, что сопротивляться Тёмному Лорду бесполезно. Волдеморт останавливается, осматривая окрестности, слева от него в ожидании сигнала идет Беллатрикс. Она продвинулась по «карьерной лестнице» выше, чем он мог себе представить. Мужчины недовольны тем, что он привлек в свои ряды ведьму. Беллатрикс с каждым днем доказывает свою силу. На днях она в гневе с помощью Круциатуса довела одного из его последователей до комы. Это заставило его рассмеяться. Вспышка света справа заставляет всех напрячься. Но он не испытывает страха и проносится через лес, направляясь на шум. К голосу. Фигура в капюшоне, движущаяся по лесу, останавливается. В этом человеке есть что-то очень знакомое, но он не может определить, что именно. Шагнув вперед, человек выходит из своего укрытия, он замирает, палочка переходит в его руку, спина распрямляется. Интересно. Пожиратели смерти медленно расходятся в стороны, пытаясь заманить новоприбывшего в ловушку. Из палочки незнакомца вырывается яркий свет, поражая трех Пожирателей Смерти, прежде чем они успевают окружить незнакомца. Палочки поднимаются. Человек исчезает. Волдеморт моргает. Он исчез, не улетел, а просто растворился. — Это грубо, — раздается голос, и все поворачиваются лицом к стоящей за ними фигуре. — Прерывать. Кусок ткани закрывает лицо ведьмы, капюшон по-прежнему натянут. Пожиратели Смерти шарахаются от нее, и только Беллатрикс остается непоколебимой. Делает шаг вперед. Глаза незнакомки устремлены на Беллатрикс. В голове человека мелькает мысль, что она знает, кто перед ним. В глазах мелькают чистые эмоции, а затем они снова становятся жестким. — Оставьте нас. — Волдеморт приказывает. Его последователи замирают, не зная, как выполнить такой приказ. Они не оставят его, это противоречит всему, чему он их учил. Незнакомка снова исчезает, появляясь позади них, на том месте, где они начали разговор. — Почти готово, я дам тебе знать, Каттер. — Уходите. — Волдеморт приказывает, и они снова разбегаются, страшась его гнева. Беллатрикс замирает, а незнакомка оборачивается, чтобы еще раз посмотреть на нее. Он приказывает Беллатрикс уйти, но она неподвижно смотрит на ведьму. Если бы она только знала. — Я больше не буду просить, Лестрейндж. — Он добавляет фамилию из сентиментальных соображений и наблюдает за реакцией незнакомца. — Начинайте штурм, я скоро присоединюсь к вам. — Милорд. — Она кланяется, делая паузу перед тем, как аппарировать к остальным его последователям. — Миа Ротштейн. Я слышал, это не твое имя, — говорит Волдеморт, медленно проходя. — Слух вас не подвел, — самозванка отвечает, глядя вслед Беллатрикс. — Ты разбила ей сердце, — говорит он небрежно. — Будь уверен, Волдеморт, единственная причина, по которой я оставляю тебя в живых, — это знание, — Незнакомка дерзко рычит. — Ты думаешь, что справишься со мной? Ты, грязь? — Я знаю, что могу. — Она поднимается, снимая ткань, закрывающую лицо. — Нет в этом мире ничего, что могло бы меня остановить. — Мерзкая Грязнокровка. Ты склонишься, как и все остальные, — усмехается Волдеморт. — Авада Кедавра! Заклинание с шипением проносится по воздуху и, ударившись о щит, отскакивает в лес. Покачав головой, незнакомка снимает капюшон. Облизывает губы, вдыхая ночной воздух. Попытки Волан-де-Морта вступить в дуэль ничуть не обескураживают. — Не испытывай меня, — заявляет ведьма. Как смеет такая мелкая грязнокровка, как она, указывать ему, что делать. Его рука крепко сжимает палочку. Указывать ему, который будет жить вечно. Всего несколько дней назад он создал свой пятый крестраж. Ничто в этом мире не сможет остановить его, даже мерзость, не имеющая над ним власти. Из его палочки вырывается огонь, со всей злостью направляется на ведьму, которая приподнимает бровь. Ведьма протягивает руку, лишенную палочки. Он моргает, и огонь исчезает. Что это за магия? — Я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой. — Ведьма вздохнула. — У меня нет к тебе никаких претензий. Если бы ты был Дамблдором, я бы уже убила тебя. — Кто ты? — в ярости требует Волдеморт. — Пандора. — Она отвечает просто. — Не ищите меня, меня здесь не будет. Она замирает, оглядываясь назад, туда, где исчезла Беллатрикс. Ветер проносится по поляне, заставляя Волдеморта отступить на шаг назад. — Мы готовы вернуть тебя, — голос раздается. — Выполняйте, — говорит она. Золотистый свет обволакивает ее тело, окутывая его. Через секунду она исчезает, оставляя после себя темноту. Моргнув, он вспоминает подробности встречи Беллатрикс с ведьмой. Из будущего. Что ж, он изменит это; он уничтожит всех грязнокровок. Белла будет его лучшим инструментом в этом деле. Да, теперь его ничто не остановит.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Сегодняшний день ~ 3 марта Олдеватнет — Норвегия 61°50'58.5 «N — 6°46'57.6 «E Живот урчит в знак протеста, ноги подкашиваются от боли, когда Гермиона идет. Спина мокрая от падения в озеро. Небо слишком яркое, чтобы пробираться к зданию при свете дня. Ветка продолжает раскачиваться на ветру. Тык. Тык. Тычет в нее. Камень впивается ей в бедро, она рычит, задыхаясь. Дурацкое время года, вздорное дерево бьет ее по ногам. Она желает перекусить; Беллатрикс украла последний батончик. Она решила не спорить с ней — ведьма так и не смогла завязать с ней разговор после своего откровения. Кроме обсуждения плана и ответов «да» или «нет», Гермиона получала лишь холодные взгляды. Она так и знала, что все так и будет. Но всё равно обидно, ведь она пыталась предупредить ведьму с самого начала. Предупредить, что есть вещи, которые она не может сказать. Она никогда не отрицала, что знакома с Пандорой, но предпочитала молчать или менять тему, когда об этом заходила речь. Если бы только ведьма знала, как трудно нарушить клятву. Но время идет, ее тело умирает. Гермиона умирает. Она никогда не собиралась говорить об этом Беллатрикс, думала, что всё равно умрёт. Эпизоды становятся всё хуже и хуже; ей нечего делать. Миссия должна быть выполнена. Она очистит своё имя и спасёт Беллатрикс. План уже созрел. Она может спасти Беллатрикс от поцелуя. Спасти Беллатрикс от Азкабана. План был разработан очень давно. — Ты уже разговариваешь со мной? — спрашивает Гермиона у самодовольной Беллатрикс. У Беллатрикс, которая так изящно расположилась на краю, ни камни, ни ветки не задевают ее. Она хмурится, неловко сдвигаясь, футболка прилипла к спине благодаря воде. Беллатрикс бросает на нее пустой взгляд. Ой. Она внутренне поморщилась: очевидно, до прощения еще далеко. — Молчи. — Суровый приказ. Громко вздохнув, Гермиона опускает подбородок на руку и смотрит на здание вдалеке. Зарабатывает легкий удар под ребра от раздраженной ведьмы. Горы остались позади, под ними шумело озеро. Им пришлось преодолевать склон горы, добираться на лодке пять миль. Рыбацкая лодка шла своим обычным маршрутом и подвезла их как можно ближе. Они нырнули в воду, превратившись в акул, что получилось гораздо лучше, чем неудачная попытка Виктора Крама. Две бычьи акулы, плывущие по озеру, что в этом плохого? — фыркнула она про себя. Доплыть до берега не составило труда, выбраться из воды — тоже, обе наложили на себя маскирующие чары. А вот поскользнуться на камнях и упасть обратно в воду — было неловко. Подъем на гору, к счастью, не занимает много времени. Это самый безопасный путь. Самый безопасный путь к зданию, чтобы никто их не поймал. Однако теперь они застряли. Подобраться к зданию невозможно. Оно строго охраняется; маглы и волшебники патрулируют территорию. Крепость окружена чарами. По периметру летает вертолет. Собаки патрулируют внешнюю границу. Крепость защищает забор, через прутья которого проходит ток. Каждый автомобиль проверяется при въезде, машины обыскиваются сверху донизу на наличие необычных предметов. Они не могут проникнуть внутрь силой, это самоубийство, они даже не знают, что находится внутри здания. Это может быть что-то, а может быть и ничего. Единственная зацепка — вспышка фамильного герба на одной из машин, въехавших час назад. Серый щит с темно-красным камнем в центре и с золотым контуром. До возвращения рыбацкой лодки еще час, но Гермиона понимает, что они узнали все, что могли, из этой вылазки. Пошатываясь, она поворачивается, прислоняется к камню и смотрит на горы вдалеке. Беллатрикс бросает на нее любопытный взгляд. — Что? — спрашивает Гермиона. — Ничего особенного не происходит. — Всегда что-то происходит, — безэмоциональный ответ. — Ты собираешься поговорить со мной по душам? — интересуется Гермиона. — Или мы просто будем игнорировать друг друга. — Здесь не место для разговора. — Нет, не место, но поскольку дома мы не поговорили. Придется сделать это здесь. — Мы не будет поднимать эту тему, — Беллатрикс огрызается. — Я с самого начала проинформировала тебе, что есть вещи, которые я не могу рассказать. — Гермиона говорит, не обращая внимания на протесты Беллатрикс. — Я предупреждала тебя, что так все и будет. Я связана клятвой. — Но не настолько же ты связана! — шипит Беллатрикс. — Ты ответил вчера вечером. — Ты хоть понимаешь, что нужно было сделать, чтобы нарушить клятву? — Расскажи мне, потому что мне действительно любопытно! Раздается грохот, заставляющий обеих ведьм пригнуться в поисках защиты. Земля дрожит под их ногами. Они бросают друг на друга взгляд, и в них прорывается невидимая сила. Нахмурившись, Гермиона смотрит поверх скалы на здание. Звучит сирена, и крепость приходит в состояние повышенной готовности. Что происходит? — Нас заметили, — шипит Беллатрикс. — Что? — Гермиона вскакивает, как раз когда охранник указывает в их сторону. — Черт! Надо уходить. В эту секунду над ними проносится вертолет, ветер развевает волосы, попавшие Гермионе в глаза. Прикрыв лицо, она смотрит вверх, как раз в тот момент, когда открывается дверца и на нее направляется винтовка. — Экспульсио! — кричит она. Заклинание останавливает вращающиеся лопасти. Вертолет теряет равновесие, неустойчиво колеблется в воздухе, сбрасывая человека с винтовкой с высоты. Остальные охранники бросаются к ним. Собаки надвигаются на них с жемчужно-белыми клыками, готовыми пронзить их плоть. Несмотря на это, Гермиона не может заставить себя причинить животным вред. Когда вертолет резко набирает высоту, Гермиона лишается выбора. — Мы должны уходить! — кричит она, перекрикивая шум вертолета. Собачий лай все ближе Внизу озеро. Им придется прыгать. Лопасть вертолета ударяется о дерево, закручиваясь в спираль. Они обе стоят, Беллатрикс стреляет проклятиями в сторону охранников, которые падают на землю. — Готова? — спрашивает Беллатрикс, собираясь прыгать. — Прыгай! — Гермиона с криком бросает в собаку слабое одурманивающее заклинание, которое отбрасывает ее назад, к ее хозяину. Она защитила ее от падающего вертолета. Гермиона бросается с уступа. Чувствуя себя невесомой, она падает на сотни футов в ледяную воду внизу. Всплеск. Они исчезают под поверхностью воды, превращаясь в акул — единственный способ бороться с течением, давящим на их тела. Она направляется к берегу, но Беллатрикс врезается в неё. Оттолкнувшись, она ударяется о камни на другой стороне озера. Беллатрикс вытаскивает ее из воды, и она, хлюпая, возвращается в человеческий облик, поднимаясь на ноги. — Что ты делаешь? — спрашивает Гермиона, глядя на воду. — Там лодки, они ждут нас! — кричит Беллатрикс, увлекая ее в лес. Лодыжка Гермионы протестует, должно быть, она вывихнула ее, когда упала в воду. Они пробираются сквозь густой лес, взбираясь на склон горы. Над головой пролетает еще один вертолет, и они снова прячутся. Чтобы спастись, им придется захватить вертолет или другую лодку. К счастью, есть много укрытий, которые защитят их от ястребиного ока сверху. Ноги горят от спуска. Крики у подножия горы. Они не могут подняться слишком высоко; зелени становится все меньше и меньше. Нога скользит по камням, придется прятаться в лесу. Надо планировать нападение. Задумавшись, она натыкается на спину Беллатрикс. Ворча, она отступает назад, глядя через плечо на черную пещеру перед ними. С любопытством они подходят ближе, Беллатрикс осматривает пещеру, а Гермиона следит за ней. Вход не больше обычного автомобиля. — Кажется, все чисто, — говорит Беллатрикс, подходя ближе. У Гермионы скручивается живот, у нее плохое предчувствие. Но идти им больше некуда, и, подойдя к входу, она последовала за Беллатрикс в темноту. Гермиона проводит руками по стене, кончики пальцев касаются шероховатой поверхности. Она хочет проверить, что это, но крики приближаются. Она надеется, что здесь есть другой выход, иначе они останутся беззащитными. Пещера уходит вниз, в темноту, они медленно спускаются по склону, не используя Люмос, боясь привлечь нежелательное внимание. Гермиона спотыкается обо что-то — ветку или что-то на земле. Что-то хрустит под ногой Беллатрикс, заставив обеих вздрогнуть. В нос проникает какой-то запах, слышно, как капает вода. Легкий ветерок пробирает до костей, ее ноги касаются конца выступа. Под ней резкий обрыв в темноту. Гермиона не может определить запах — он медный. Другой запах напоминает ей о давно потухшем костре. Она хмурится, пока что-то не проскакивает мимо её ноги, и ныряет в укрытие рядом с Беллатрикс. Прислонившись к ведьме, она смотрит назад, на вход, из которого они только что вышли. Там стоят охранники, переговариваясь между собой и указывая на разные места, которые нужно проверить. Самый высокий, очевидно, главный, посылает своих солдат. Они исчезают из виду. Еще секунда — и их начнут искать здесь, внизу. Она сжимает в руке свою палочку. Тот, что был за главного, смотрит на вход в пещеру и уходит вместе с остальными охранниками. Оставив их только наедине со своими мыслями. — Почему они не спускаются сюда? — шепчет Гермиона. — Я не знаю, но не будем ждать, пока мы это поймем. — Сложным движением руки Белла накладывает чары. На всякий случай, вдруг кто-то все-таки идет за ними. Медленно Беллатрикс ведёт их по карнизу. Её палочка мерцает ярким светом, она направляет её на землю, следя за тем, как она ступает. Гермиона держится в нескольких футах позади. Ее глаза привыкают к темноте. Две гигантские скальные спирали направлены вниз, к бурлящей внизу воде. Навстречу им торчат острые камни. Этот путь принесет только смерть. Снова дуновение ветерка, доносящееся из входа неподалеку от них. Камень соскальзывает в пропасть внизу, ударяясь о зазубренные скалы. Она сглатывает. Уступ идет вниз, он скользкий. Гермиона крепко держится за стену. Ей не хочется умирать здесь. Беллатрикс приостанавливается, заглядывая в пещеру, и кивает. Они осторожно пробираются сквозь щель в скалах, их обдувает тёплый ветерок. Сглотнув, Гермиона бросает взгляд назад, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни. Всё чисто. Они выходят в другой части пещеры. Из стен торчат острые камни, что-то хрустит под ногой, и Гермиона ругается. Зажигает свою палочку, чтобы исследовать местность. Откуда-то из пещеры доносится морской бриз, они пробираются дальше. — Ух ты! — вздыхает Гермиона, глядя на открытое пространство в пещере, где стоит здание. Здание огромно, но не размеры поражают ее. Вокруг — старые развалины, нетронутые природой. Подойдя ближе, она разглядывает деревянный храм. По ее мнению, это храм. Еще раз осмотрев местность, она выходит на покрытую мхом землю. Она подходит к старому зданию, шатко наклоненному на одну сторону. Деревянное строение со спиралевидными пиками, упирающимися в верхнюю часть пещеры. Пики украшены неопознаваемыми орнаментами, узоры которых стерлись с возрастом. У нее захватывает дух, когда она проводит рукой по украшенной колонне у входа. Старый ритуальный дворец викингов. Должно быть, на его строительство ушло много месяцев. Нужно было быть технологическим гением, чтобы поместить его внутрь пещеры. Зачем устраивать ритуальный обряд викингов посреди пещеры? Это не имеет смысла. Белла оглядывается по сторонам, осматривая упавшие на землю предметы. Медленно она направляется к входу в здание. Дерево скрипит при каждом шаге. Здание опасно раскачивается на ветру, когда она входит внутрь. Стену украшает меч викингов, еще одна стена обрушилась, что объясняет проседание. На полу валяется старый колокол. Жертвенный алтарь давно заброшен. Сколько бы лет ни прошло, засохшая кровь по-прежнему окрашивает камень. Белла обводит взглядом окружающее пространство. — Здесь золото, — Белла небрежно говорит. Гермиона воспринимает это как добрый знак, что ведьма разговаривает с ней. Продвигаясь вперед, Гермиона нащупывает пальцами истлевшие свитки и пометки на стене. Здесь происходили сражения, здесь куски древесины выпали от ударов топора. Она не решается прикоснуться. Она не хочет забираться так далеко в прошлое из страха перед тем, что может произойти. Слишком много эпизодов за последнее время, и она не может рисковать еще больше. — Много золота, — говорит Белла со стороны. — Раньше было больше. Похоже, мы здесь не одни. Хотя мы говорим о столетии или около того, прошедшем с тех пор. Гермиона улыбается детективу у входа в храм. Слушает, как Беллатрикс заходит в здание. Её нога стучит по золоту на полу, она размышляет об этом. Похоже, что викинги пытались кого-то умилостивить. Скорее всего, какого-то бога. Ее пальцы сбивают на пол несколько свитков, и, наклонившись, чтобы собрать их, она замечает деревянную шкатулку. С любопытством она открывает ее, и внутри оказывается нетронутый свиток. Осторожно она разворачивает его. Руки дрожат от холода, видимо, они приближаются к вершине горы. Становится все холоднее, снег, покрывающий вершины, стекает внутрь пещеры. Она надеется, что снег не похоронит их заживо. Она не может прочитать слова, но ей это и не нужно. Нарисованной на свитке схемы достаточно, чтобы ее вены превратились в лед. Она бросает свиток и направляется к выходу. Теперь все понятно, почему ритуальное сооружение находится посреди пещеры. Почему солдаты не последовали за ними? Золото жертвенного алтаря, она прыгает по последним ступеням здания в поисках Беллатрикс. Им нужно уходить. Она спотыкается обо что-то на полу и смотрит на предмет с проклятием на устах. Она замирает. У её ног лежит кость, но не просто кость животного. Она массивная, больше человеческой кости, наверное, размером с коровью. Она оглядывается по сторонам в поисках Беллатрикс. — Белла. — Она шепчет, не решаясь дышать слишком громко. Они зашли слишком глубоко в пещеру, и теперь им нужно уходить, боясь разбудить что-нибудь в тени. Она могла бы быть параноиком: существо давно мертво, но сердце подсказывало ей, что она обманывает себя. — Что? — спрашивает Белла, выходя следом за ней. Ведьма, очевидно, сделала полный круг вокруг здания, играя с золотым галлеоном. Белла поднимает бровь, не понимая, что им угрожает непосредственная опасность. Гермиона хочет образумить ведьму и вывести её из этого мечтательного состояния. Потребовать, чтобы она почувствовала напряжения в воздухе. Почувствовала, как в комнате нарастает жар. Подождите, тепло? шепчет она. Как здесь может быть так жарко? Она собирается заговорить, чтобы предупредить ведьму, но слова застревают у нее в горле. В янтарных глазах Гермионы появляется страх. Она сжимает руку Беллатрикс, притягивая ведьму ближе, за что получает ответный взгляд. Белла открывает рот, чтобы выразить протест, но тут ее осеняет ужас. — Нам нужно идти, — Гермиона указывает на очевидное. Вот только ее ноги не работают. Они отказываются слушать разум. От рыка пещера вздрагивает, здание рядом с ними сильно раскачивается. Вокруг них раздаётся шипение, жёлтые зубы размером с её руку сверкают в свете их палочек. Золото звенит, когда невероятно длинный хвост сворачивается ближе к коричневому чешуйчатому телу. Длинные когти пронзают стенки пещер, раскалывая камень, словно масло. Его расчетливые глаза скользят между обеими ведьмами, и в тревоге те поднимают голову. Они разбудили дракона. Норвежский дракон-риджбек наблюдает за ними со своего насеста. Она никогда не слышала, как он шевелится. И не видела, чтобы он двигался. Она автоматически проскальзывает перед Беллой, не понимая, чего она хочет добиться. Белла ищет выход, а выход один — назад, туда, откуда они пришли. Она надеется, что у дракона нет потомства. Тогда сбежать будет еще труднее. Еще одно шипение, язык мечется между ядовитыми зубами. Дракон может дышать огнем, но его клыки ядовиты. Она надеется, что ей не придется проверять эту информацию. Они отступают назад, Белла ведет их к выходу. Возможно, оно позволит им уйти. Если только они не представляют угрозы. Из его пасти вырывается пронзительный вопль. Гермиона стонет, закрывая уши руками, стараясь не потерять контакт с существом. Оно спрыгивает со своего насеста и приземляется перед ними. Земля вздрагивает. Гора вокруг них сдвигается. Длиной оно, наверное, футов тридцать, а может, и больше. Хвост хлещет по земле, ударяя единственный выход, мешает бежать. Она сглатывает. Очень умно. Другого выхода у нее нет, придется воспользоваться Маховиков времени. Сердце колотится, она контролирует дыхание, сжимает руку Беллы и ободряюще кивает. Белла готова ко всему. Ее рука светится, а в глазах отражается Маховик времени. Все вокруг замирает. Дыхание дракона, дрожь здания. Время останавливается. Она подталкивает Беллу к движению — ведьму всегда завораживала ее сила. Им придется осторожно идти к выходу. Рев пронзает их сосредоточенность, заставляя Гермиону подпрыгнуть. Дракон движется так быстро, что она едва успевает его заметить. Она смотрит на дракона глаза в глаза, его огромная морда находится в нескольких дюймах от ее собственного лица. Она выдыхает, время возобновляется. В замешательстве она ничего не понимает. Она остановила время. Как дракон мог двигаться? - Глупец. — Эти слова шепчутся в ее сознании, глубокий могильный голос обращается к ней. — Глупая ведьма. — Что? — шепчет Гермиона, удивленно глядя на шипящего дракона. — Что? — вопрошает Белла, поигрывая палочкой и планируя атаку. — Ты не слышишь? — Что слышу? — Я говорю только с тобой, дитя. — Дракон рычит, приближаясь. — Как? — спрашивает Гермиона. — Это невозможно. Дракон рычит, и время останавливается. Но это не её рук дело. Белла застывает позади неё, оставив только дракона и Гермиону. — Дай мне посмотреть на тебя, — просит дракон. — Я не понимаю. — Твоя РУКА! — Она поднимает руку, прижимая к ноздрям дракона шрам, оставшийся от Маховика. Затхлое дыхание дракона заставляет ее вздрогнуть от страха. Медный запах крови — дракон недавно ел. Медленно опускает морду, пока она не оказывается в центре его глаз. У нее возникает желание дотронуться, но она сопротивляется. Драконы не умеют разговаривать. Неужели она окончательно потеряла дар речи? — Как? — спрашивает Гермиона. — Древняя магия, — продолжает дракон. — Никогда еще я не видел, чтобы она так хорошо сочеталась. Ты умираешь, дитя. — Я знаю. — Люди не рождены для такой силы. — Дракон продолжает. — Последние умерли много веков назад. Ты — первый. Того, что ты ищешь, здесь нет. — Что я ищу? — Ответы, те существа на вершине горы ничего не знают. — Как тебя зовут? — Люди… Всегда так любят давать имена. — Это невозможно. Драконы… — Разрушительные, агрессивные существа. Они сжигают и убивают то, что видят? Знакомо, дитя? Кто такие люди, если не разрушители? Все интеллектуальные существа уничтожают то, что создают. — Но ты можешь говорить. — Как и люди. — Прости, я не понимаю. — Я узнаю своих сородичей по запаху. — Он рычит, облизывая губы языком. — Эфир. — Пять элементов. Это часть стихии? — Гермиона показывает свою руку. — Эфир? — Ты — это я. Пять элементов — это драконы. Земля, огонь, вода, ветер и эфир. Магия в твоих венах — это наш эфир. — Как? — Просто, дитя, она была украдена у нас. Много веков назад. Старейший из моих сородичей был убит за его силу. Ни один человек никогда не был достаточно силен, чтобы управлять ею. Она была заключена в бутылку. В клетке. Потом пришли они, и одна семья создала с его помощью время. Оно никогда не было предназначено для этой цели. — Почему я жива? — Никто не глуп, чтобы вводить его. — Я не делала этого специально. Как я переживу это? Я никогда не просила? — Нет лекарства, дитя. Прощение от дракона никогда не будет дано человеку. Они слишком опасны. Она отступает назад, качая головой. Она разговаривает с драконом. Дракон постукивает хвостом, словно нетерпеливо ожидая продолжения разговора. Он дергается от малейшего звука. Тяжелое дыхание не позволяет думать. — Кто ты? — требует Гермиона. — Меня назвали Нидхёгг. — Это имя викингов? Как давно ты здесь живешь? — Я видел поворот многих солнц. Много ночей. Когда во времена мечей и топоров. Когда ведьмы и волшебники ходили среди магглов. — Невероятно. — Почему вы нарушили мой сон? — Мы разбудили и людей. — Они привели вас ко мне. — Случайно. — Существо Блэк? — Ты знаешь Беллу? — Ее семью назвали в честь моего дальнего родственника Гебридана Блэка. Нетерпеливое создание. Я могу отличить Блэка даже после стольких лет. — Есть ли другой способ выбраться отсюда? — спросила Гермиона. — Не для людей. Вздохнув, Гермиона вздрагивает, когда время возобновляется, Белла просыпается и поднимает палочку. Она готова нанести удар. Коготь вырывает палочку из рук ведьмы. Моргнув, Белла смотрит на дракона с пустыми руками, а затем достает свой кинжал. Нидхёгг издает рык, почти нетерпеливый вздох. — Белла, все в порядке, — говорит Гермиона, прижимая руку к груди ведьмы. — Это дракон. — Белла шипит, не сводя глаз с забавляющегося дракона. — Если бы я хотел убить тебя, дитя, ты бы уже была мертва. — Рычание эхом отдается в пещере. Гермиона понимает, что на этот раз ведьма услышала дракона. Гермиона наблюдает, как краска исчезает с ее лица от осознания этого. Затем она смотрит на Гермиону. — Он может говорить. — Белла шепчет Гермионе. — А еще он может останавливать время. — О… О! У вас был разговор, не так ли? — Белла спрашивает, догоняя ее, Гермиона кивает. — Мы не берем драконов — без обид. Нидхёгг пожимает плечами, волоча по земле крылья. — Скучные вы существа. — Где выход, к которому мы пойдем? — спрашивает Белла. Нидхёгг с любопытством смотрит на Беллу, сдвигая свой невероятный вес все ближе, пока не оказывается достаточно близко, чтобы сделать один щелчок и съесть их обеих. Белла потянулась за своей палочкой, вытаскивая ее из когтей. Гермиона не имеет большого опыта общения с драконами, но знает, что против их шкуры магия почти не нужна. — Чтобы сбежать, вы должны использовать выход через туннель. Гермиона поворачивается к туннелю, похожему на кроличью нору, только гораздо больше. Белла хватает её за руку, желая потянуть за собой, но дракон смеется. — Глупцы. Сердце Гермионы замирает. Он собирается их съесть? Обманом заставит их отвернуться. Любит ли он играть со своей едой? Может быть, она уже мертва и все это ей привиделось? Вот только ладонь на ее руке почти вызывает потерю крови, и она понимает, что это вполне реально. А еще она знает, что на руке останутся синяки, оставленные Беллой. Шаркая, Нидхёгг встряхивается, его чешуя блестит на свету. Он расправляет крылья, отчего в комнате гудит здание. Его хвост взметнулся наружу, готовясь к чему-то. Она не знает к чему. Он останавливается, слегка поворачиваясь, и опускает крыло. Гермиона, моргая, смотрит на стоящее перед ними существо, в котором отражаются ее собственные глаза. — Вам нужно приглашение? — спрашивает Нидхёгг. — Залезай. Невозможно. Постепенно Гермиона приближается к дракону, который подпирает свое крыло, давая доступ к спине. Сглотнув, она цепляется ногой за крыло и приподнимается. Нидхёгг даже не моргнул — он просто поднял крыло, перебрасывая ее на спину, как будто она была невесомой. Переползая в сидячее положение, Белла приземляется рядом с ней. Две сильные руки обхватывают Гермиону за талию. — Держитесь крепче, человечки. Это требование ни Гермиона, ни Белла не воспринимают спокойно. Она сжимает дракона, прижимаясь ближе к его гладкой чешуе. Четыре сильные лапы сгибаются, готовясь к взлёту. В мгновение ока они проносятся через отверстие в пещере. Руки Беллы подтягиваются к животу Гермионы, они прижимаются как можно ближе друг к другу, и крыша пещеры оказывается в нескольких дюймах от их лиц. Свежий воздух ударяет в лицо, ледяной ветерок заставляет обеих ведьм вздрогнуть. Они вырываются на свободу. Быстро взмахнув крыльями, он взмывает вверх. В животе у Беллы заурчало. Они летят быстро, возможно, со скоростью 80 миль в час. Земля внизу как в тумане. Из пасти Нидхёгг вырывается крик, эхом отдающийся в горах. Он закручивается в воздухе, они держатся за жизнь, пока он парит. Он свободно взмахивает крыльями. Осмелев, Гермиона садится и смотрит на горизонт вдалеке. Земля находится на страшном расстоянии. — Свободные люди, — рычит Нидхёгг. — Это и есть свобода. Гермиона соглашается с тем, что лететь среди облаков очень увлекательно. У Беллы чуть не кружится голова, и Гермиона боится, что ведьма может использовать адское пламя просто ради забавы. — Почему ты помогаешь нам? спрашивает Гермиона. — Вы же родственники. Нидхёгг больше ничего не говорит по этому поводу. Они едут в молчании, наслаждаясь видом, и на полпути она накладывает на них чары невидимости. В ответ ей раздается раздраженное ворчание. Стая птиц летит вместе с ними, направляясь к морю. Гермиона не знает, где он их оставит. Она просто наслаждается поездкой. Руки Беллы не покидают ее талию. — Прости меня, — шепчет она, расслабляясь и прижимаясь к ведьме сзади. — Мы поговорим позже. Не тот ответ, который она хотела бы получить, но это то, что она заслужила. Довольная полетом, Гермиона засыпает в объятиях ведьмы, счастливая и защищенная. Толчок будит ее, дневной свет исчез, и их окружает тьма ночи. Она выглядывает из-за хлопающих крыльев. — Где мы? — В Англии, птенец, — отвечает Нидхёгг. Он бьет крыльями, вызывая порыв ветра, когда они приближаются к месту посадки. Белые скалы Дувра. Они приземляются с треском, земля вздрагивает под ногами. Белла спрыгивает первой. Гермиона осторожно спускается вниз, ее ноги затекли от долгой поездки. Она потягивается, оборачиваясь к Нидхёгг, который снова расправляет крылья. — Спасибо, — серьезно говорит Гермиона. — Пришло время охоты; я здесь ради китов. Этого мне хватает на время спячки. — Ты впадал в спячку? — спрашивает Гермиона, чувствуя вину за то, что разбудила дракона. — Я уже не так молод, как раньше, птенец. Все должно прийти к покою. Мое время скоро придет. Она грустно улыбается, когда Нидхёгг встряхивается, разгоняя капли дождя по спине. Медленно Гермиона протягивает руку к морде дракона, за которой наблюдают янтарные глаза. С губ Нидхёгг срывается низкое рычание, почти вой. Она улыбается. Ощущение мира с огромным зверем. — Еще раз спасибо. В ответ раздается лишь хрюканье, после чего он медленно склоняет голову, почти кланяясь. Она кивает в ответ, возвращаясь в объятия Беллы. Крылья яростно хлопают, создавая шторм, едва не сбивающий ее с ног. Нидхёгг поднимается в воздух, раздаются равномерные удары крыльев. Еще один пронзительный рев срывается с его губ. Он мчится вверх с невозможной скоростью, пронзая облака. Она улыбается, глядя на то, как огонь охватывает ночное небо и выглядит почти как гром и молния. В мгновение ока Нидхёгг ныряет, с невероятной скоростью пронзая воду. Через несколько секунд он выныривает с крупным млекопитающим во рту. Они смотрят, слушая счастливое биение крыльев, как Нидхёгг уносит добычу с собой. Она знает, что Нидхёгг не полетит сразу домой, а сначала съест добычу, а потом отправится в обратный путь. Эфир. В ее крови течет сила драконов. Невероятно.

~~~~~ Капля в океане ~~~~~

Они легли спать, слишком уставшие, чтобы начинать спор. Однако в комнате висело предзнаменование. С каждым вздохом Гермиона думает, что это может быть оно. Именно сейчас мы начнём ссору. Вот только, несмотря на процесс омоложения, Беллатрикс выглядит измученной и уставшей. Перед тем как отправиться спать, она едва ли проронила хоть слово. Поэтому Гермиона проводит ночь, плотно завернувшись под одеяло. Ей ни холодно, ни тепло, и она ищет утешения, прижимая к груди подушку. Когда-то она считала, что ссоры — это самое страшное в отношениях, но теперь она понимает, что это ожидание. Ожидание перед словесной битвой. Она не может избавиться от предчувствия, которое сидит на ее плечах и усмехается ей в ухо. Где-то между рассветом и полуночью скрипят половицы на лестничной площадке. Тень висит за дверью и ждет перед тем, как войти. Ей хочется крикнуть: «Входите!». Поприветствовать надвигающуюся опасность. Но ручка так и не поворачивается, и Белла удаляется в свое убежище. Гермиона усмехается. Она знает, что Белла испытывает те же проблемы. Она хочет утешения, но боится расправы. Где-то на полпути она погружается в беспокойный сон, а зелье ждет ее на прикроватной тумбочке. Просто для предосторожности. Она просыпается в замешательстве и дезориентации от стука в дверь. Сначала она не обращает внимания на стук, считая его плодом своего воображения. Часть ее галлюцинаций. Пока два очень знакомых голоса не говорят ей, что это не воображение. Реальный мир настиг ее, и их маленького убежища больше нет. Соскользнув с кровати, она бежит через всю комнату к двери, палочка уже в руке. Им не угрожает непосредственная опасность, но она всегда. Прижав ухо к двери, она прислушивается к тихим голосам Беллы и того, кого, как ей казалось, она больше никогда не услышит. — Я знаю, что она здесь! — Тот, кто тебе это сказал, очень плохо информирован, — отвечает Белла. — А теперь, если ты не возражаешь, я хочу поспать. — Хватить, Белла, и открой эту чертову дверь. Почему, ради всего святого, здесь не горит свет? — Потому что, Цисси, если я его включу, мне придется сделать все это реальным. Я предпочитаю оставаться в состоянии, похожем на сон. Обе сестры боролись с дверью. Прежде чем Белла зашипела. — Убери свою чертову ногу. — Впусти меня. — Почему ты решила посетить мой дом? — Потому что я должна поговорить с мисс Грейнджер. — Нарцисса настаивает. — Ты назначила награду за ее голову, — мрачно отвечает Белла. — Да. — Теперь ты понимаешь, почему, если бы она была здесь, я бы тебя не пустила. — Это важно. — Как и мой сон. Вздохнув, Гермиона натягивает халат и выходит из комнаты, направляясь через площадку к верхней ступеньке лестницы. При слабом свете она видит, что Белла преграждает вход в дом. Гермиона всегда восхищалась Нарциссой — ведьма никогда не боялась своей сестры. В то же время, она бы придушила ее, если бы та причинила вреда Белле. Улыбаясь про себя, Гермиона знает точную причину, по которой Белла не зажгла ни одного огонька — это означало бы объяснение ее внешности. Это означало бы раскрыть секрет Гермионы. — Белла, — зовет Гермиона, спускаясь по лестнице. — Впусти ее. — Спасибо, мисс Грейнджер. — Несмотря на вежливый тон, в словах Нарциссы звучит яд. Гермиона подозревает, что между ней и Нарциссой всегда будут плохие взаимоотношения. Это не то, от чего легко отмахнуться. Они давние враги. В то время они были слишком увлечены своими собственными маленькими играми, чтобы понять, что они обе были пешками. Ворча, Белла с шумом и бормотанием отворяет дверь. Уходит на кухню, бормоча что-то об эльфийском вине. Гермиона надеется, что Белла сегодня не напьется. Особенно сегодня. Переступив порог, Нарцисса поправляет пальто, снимая перчатки. Щелкнув пальцами, Гермиона будит весь дом светом. Где-то мяукает кошка, в то же время шуршание перьев возвещает о том, что сова упорхнула. Нарцисса приостанавливается в поисках вешалки, на которую можно было бы повесить пальто, и, не найдя таковой, обращает почти полный ужаса взгляд на Гермиону. Улыбаясь, Гермиона указывает на стул, который сейчас используется как вешалка. Вздохнув, Нарцисса аккуратно кладет пальто на стул. — Я буду пить чай, Белла. — Нарцисса обращается к ведьме, хлопочущей на кухне. — А что с Люциусом, он войдет или останется снаружи? — спрашивает Гермиона, складывая руки. — Как ты…? — заикается Нарцисса. — Неважно, Люциус иди сюда. Выйдя из тени, Люциус входит в дом, снимает шляпу и опирается тростью о стену. Он кивает Гермионе, а затем с нескрываемым отвращением оглядывает дом. Сноб всегда сноб. — Что этот придурок здесь делает? — кричит Беллатрикс, входя в комнату с вином. — И тебе добрый вечер, Беллатрикс. — Добрый вечер. — Белла передразнивает. — Оставь свою вежливость, старый хрен, почему ты в моем доме? — Всегда рад тебя видеть, может быть, у вас будет возможность выпить чаю? — спрашивает он. — Нет, что-нибудь еще, что желает Ваше Высочество? Ухмыляясь, Гермиона зовёт эльфа приготовить чай и направляется в гостиную. Это вызывает у Беллатрикс недовольное рычание, но она пожимает плечами. Чем быстрее Малфои объяснят, почему они здесь, тем быстрее она сможет вернуться в постель. — Он выглядит ужасно, — шепчет Гермиона, когда Люциус устраивается у огня. — Нарцисса, кажется, даже не замечает этого. Это правда: Азкабан состарил Люциуса, его кожа стала восково-бледной, он недоедает и изнемогает. Костюм на два размера больше, но он по-прежнему безупречен, чего и следовало ожидать, учитывая потраченные на него деньги. Однако больше всего удивляет Нарцисса, которая с такой любовью смотрит на своего мужа, что Гермиона задаётся вопросом, действительно ли ведьма видит того же человека, что и она. — Любовь слепа, — шепчет Белла, проходя мимо. Гермиона, чувствуя сдавливание горла, следует за ведьмой. Белла усаживается в кресло у камина, а Гермиона начинает наблюдать за происходящим на заднем плане. Она понятия не имеет, зачем к ним пожаловали Малфои, но надеется, что это не пустая трата времени. В комнату вплывает чай, который подают всем, кроме Беллы, которая намерена пить алкоголь. — Так что выкладывай. Что теперь натворил твой непутевый муж? — спрашивает Белла, глядя в огонь. Угол наклона удачный, волосы закрывают ее лицо, защищая от наблюдательных глаз Нарциссы. — Я здесь не ради тебя, Беллатрикс; я здесь, чтобы поговорить с мисс Грейнджер. — Гермиона, — отвечает ведьма, садясь на стол. — Мы сэкономим кучу времени, если перейдем к делу. — Конечно. — О Мерлин! — визжит Нарцисса, заставляя всех подпрыгнуть. — Твое лицо! Белла покраснела, когда Нарцисса почти забралась к ней на колени, закрывая лицо Беллы. Корчась под пристальным взглядом, Белла пытается еще глубже вжаться в сиденье, чтобы спастись. Даже Люциус не прочь взглянуть поближе, но замирает, опасаясь результатов. — Что это за магия? — спрашивает Нарцисса. — Спроси ее. — Белла ворчит, отдергивая руки Нарциссы. — Как, как ты это сделала? — спрашивает Нарцисса, поворачиваясь к Гермионе. — Длинная история, возможно, для другого дня. Сначала о деле, — просит Гермиона. — Хорошо, — соглашается Люциус, отставляя чашку. — Мис… Гермиона, есть вещи, которые ты должна знать. — Я слушаю. — Во время моего пребывания в Азкабане мне стали известны некоторые аспекты. — Люциус, будь осторожен, она ненавидит гадания. — Если ты закроешь свой мерзкий рот, я перейду к делу. — Я всегда удивляюсь, как ты умудряешься стоять с таким позвоночником, — шипит Белла. — Может быть, вы двое прекратите это? — Нарцисса огрызается. — Война закончилась, не могли бы мы быть вежливыми. — А что в этом интересного? — насмехается Белла. Прочистив горло, Люциус делает глубокий вдох и обращает все свое внимание на Гермиону. Это достойная восхищения попытка проигнорировать Беллатрикс, которая, похоже, не прочь поиздеваться над ним. Сдвинувшись на столе, Гермиона замечает, что к ней приближается Сфинкс. — Это сова? — Она слышит шепот Нарциссы, Белла кивает. — Боже, какая страшная. — У него есть чувства. — Гермиона ухмыляется, поглаживая Сфинкса по подбородку. — Я уверен, — Люциус соглашается. — Впрочем, к делу. Во время моего пребывания там мне стало известно об определенной активности. Кто-то или группа действует из Азкабана. Они организовали покушение на вашего коллегу Крокера, кажется, так его звали. Наклонившись вперед, Гермиона обратила все свое внимание на Люциуса. — Кто они? — Увы, я не могу сказать, они работают через надзирателей. Иногда по ночам приходил охранники. У меня начались боли в желудке, я не мог ничего есть. Вскоре я обнаружил, что я единственный из заключенных, кто не спит. Остальные настороженно дремали. Вы должны понимать, что в Азкабане мы теряем счет дням и ночам. Они сливаются в одно целое. Спать по ночам — это не столько выбор, сколько возможность. Беллатрикс может подтвердить, что все заключенные спать всю ночь — это не так уж и просто. Белла кивает, несмотря на нее. Гермиона хорошо представляет себе, как шумно может быть в Азкабане. Заключенные всегда неспокойны. Чтобы провести тайное собрание, было бы разумно сделать это под видом спящих заключённых. — Я узнал, что они накачивают нас наркотиками каждые несколько недель. Иногда я пропускал их встречи, они регулярно меняли даты. Никогда не работали по расписанию. Тем не менее, однажды ночью я услышал их. Я слышал, как они упоминали Пандору. — Ни Гермиона, ни Беллатрикс не подняли брови. — Я считаю, что всё происходящее срежиссировано изнутри тюрьмы. Они упоминали твоё имя, Гермиона, а также имя Рона Уизли. — Почему из тюрьмы? Это же самое худшее место для контроля? — протестует Гермиона. — Я считаю, что это очень разумно, — вклинивается Нарцисса. — В конце концов, у вас есть группа отобранных убийц, воров и мошенников. Бывшие министры, бывшие Пожиратели смерти. В зависимости от их влияния на Азкабан, они вполне могут перемещать заключенных туда и обратно, и никто об этом не знает. Как часто Азкабан проверяется Министерством? — Ежеквартально, но только в книгах, вы же видели, в каком состоянии находится Азкабан, забота о заключенных не является приоритетом Министерства. — Именно так. — Нарцисса кивает, делая глоток чая. — Чтобы контролировать любого из заключенных в Азкабане, потребуется совсем немного усилий. Многие продали бы душу, лишь бы покинуть этот замок. — И что же нам остается? — спросила Белла. — Еще больше вопросов, — пробормотала Гермиона. — Было ли что-нибудь еще? — Они несколько раз упоминали Департамент тайн. Во время слушания дела в суде я позволил себе навести справки у своих доверенных коллег. Я считаю, что министерство заражено гнилью, — Люциус продолжает. — Министерство никогда не обходилось без кровавых рук. — Гермиона пробормотала, проводя рукой по своим отрастающим волосам. Когда-нибудь ей действительно нужно будет их подстричь. — Если Волдеморт в чём-то и был прав, так это в отношении Министерства. После её слов наступила шокированная тишина; не обращая внимания на недоуменные взгляды, она сосредоточилась на суетящемся рядом с ней Сфинксе. Он радостно щебечет под её присмотром. Ничего не остаётся делать. Им нужно проникнуть в Министерство. — Нам понадобится Оборотное зелье. Мне также нужно будет связаться с твоими доверенными коллегами. — Конечно, — соглашается Люциус. — Нет, подождите, — перебивает Белла. — Если ты даже думаешь о том, о чем я думаю, то это просто безумие. — Кто бы говорил, — отвечает Гермиона. — Менее двадцати четырех часов назад ты была готова туда вломиться. — До того, как стали известны некоторые новости. Новости, которые могли бы предотвратить множество смертей. — Белла угрожающе рычит со своего места. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — Гермиона огрызается, не обращая внимания на Малфоев, которые неловко переминаются с ноги на ногу. — Что я сожалею, и ты можешь проваливать! Я предупреждала тебя с самого начала, но ты так хотела привязать меня к себе, что не видела дальше своих собственных глупых идей! Белла в мгновение ока поднялась со стула. Неудержимая Гермиона поднимается из-за стола. Она не боится Беллатрикс, этот разговор давно назрел. Будь она проклята, если сейчас не найдет сукиного сына, виноватого в ее судьбе. Даже если это будет последнее, что она сделает. Свечи мерцают, неконтролируемая магия нарастает в маленьком доме. — Нам пора идти, — мягко говорит Нарцисса, медленно поднимаясь на ноги. — Рада была видеть вас обеих. К счастью Нарциссы, она аккуратно ставит свою чашку на блюдце и поправляет платье, не обращая внимания на пристальный взгляд двух ведьм. Мягко обнимая напрягшееся тело Беллы, она побуждает Люциуса присоединиться к ней. — Я пошлю тебе сову, — говорит Люциус, поднимаясь на ноги. — Завтра я пришлю к тебе Сфинкса, он передаст инструкции твоим знакомым. — Гермиона отвечает, пока Сфинкс выбирает момент, чтобы выйти из комнаты. — Очень хорошо. — Люциус соглашается. — Мы проводим себя сами, — говорит Нарцисса, накидывая пальто. Часы уверенно отсчитывают секунды до ухода Нарциссы и Люциуса. Дверь за ними тихонько щелкнула, и Гермиона перестает сдерживать себя. От этого противостояния у неё болят плечи. В ответ она хлопает себя по шее. — Это я-то идиотка? — мрачно спрашивает Белла. — Ты сказала, что связана дурацким пророчеством. — Я отрицала его! — зарычала Гермиона. — Нет, не отрицала, ты прямо в него попала. Что это было? Один ослепит другого, а последнего поглотит неподвластная ему сила? — Да, в тот момент, когда Рон продал меня, я поняла, что это стало правдой. — Это стало правдой давным-давно, почти четыре года назад. Тень Беллы танцует в свете камина. Мерцая по комнате, она создает ощущение присутствия еще одного человека. Это играет на уме Гермионы, и она изо всех сил старается не обращать внимания на это развитие событий, сосредоточившись только на Белле. — Если я управляю Маховиком времени, значит, что пророчество сбудется. — Ты дура, если веришь пророчеству на слово! — рявкает Белла. — В тот момент, когда ты присоединилась к Невыразимцам, твоя судьба была предрешена. — Что? О чем ты говоришь? — Уизли продался! Поттер закрывает на это глаза. Даже сейчас, когда все идут против тебя, он защищает твои действия. И, наверное, всегда будет защищать. Возможно, он тоже знал об Уизли. Нет, это ты сама виновата. Твоя навязчивая натура, твоя потребность знать. Невыразимцы не отвечают ни перед кем, кроме себя. Они почти коллекционеры знаний. А знание — это сила! Моргнув, Гермиона отступает за стол и подпрыгивает, когда тот протестующе скрипит. Белла пыхтит перед ней, слова мудрости так и сыплются из молодых уст. Как она не заметила этого? Как она могла не предвидеть, что это случится? — Твоя охота за знаниями, чтобы понять силу в твоих венах. Потребность знать все. Когда война закончилась, я отправилась искать тебя. Я наблюдала издалека, смотрела, как Уизли трогает тебя своими отвратительными руками. Я сопротивлялась желанию подойти слишком близко; мне приходилось ждать, боясь вызвать Парадокс. Я наблюдала, как ты худеешь, как становишься одержимой. Ты даже вернулась в Малфой-мэнор, где тебя пытали, ради всего святого! Потому что тебе нужно было лекарство. Тебе нужно было знать. Я была у тебя дома в ту ночь, когда Минерва прислала тебе сову. Так близко от тебя. Вот почему я была так спокойна в конце. Потому что я видела, как ты разрушаешься. Я никогда не думала, что ты окажешься такой дурой. Я была твоей соседкой, когда ты вернулась домой. Старая любопытная летучая мышь, я жила по соседству с домом твоих родителей. Я была с Живоглотом, когда он искал тебя. Ошеломленная, Гермиона поджимает под себя ноги. Она должна была догадаться, что Белла будет искать её. Ведьма все время была так близко. Она жила с ней в соседнем доме, видела, как она ломается под натиском. Видела ее в самом уязвимом положении. Потирая лицо, она чувствует себя потерянной, весь ее мир рушился. — Знание — это сила. Ты позволяешь им поглотить себя. Это предложение обрывается и перехватывает дыхание. Ей становится плохо. Она так ошибалась. Она упустила подсказки. Все упустила. Ее ноги слабеют под ее весом. Она теряет дар речи. Но слезы все равно не хотят падать. — Я… я никогда… — Она заикается, подыскивая слова. Знание — это сила. Она так сосредоточилась на контроле и понимании силы своей крови, что не заметила очевидного. Однако напряжение сохраняется, Белла все еще злится. Несмотря на все это, под слоями гнева скрывается боль. Как раненый зверь, загнанный в угол, огрызается и кусается. — Я бы сказала тебе, если бы могла. — Она решается сказать правду. — Как и все те годы назад? — Белла насмехается, глаза защищают сердце. — У тебя были все шансы рассказать мне, кто ты. — Я не могла, — отвечает Гермиона, как она могла рисковать временной линией? — Да пошла ты! — рычит Белла, опрокидывая кофейный столик. — Пошла ты со своей гребаной моралью! Ты должна была мне сказать! — Как, Белла, скажи мне, как? Что бы ты сделала? Ударила бы меня? Прокляла бы меня? Может быть, вырезала бы на моей руке? — Гермиона кричит в ответ, выставляя запястье на всеобщее обозрение. — Назови мне хоть одну причину, по которой я должна была тебе довериться! — Потому что я была другой! — кричит Белла в ответ. — Я доверяла тебе! Я любила тебя! Гермиона, потерявшая дар речи, захлопывает рот в ответ. Белла отворачивается и смотрит на огонь. Ее тень мерцает. Она поступила правильно, не так ли? Она пыталась спасти Беллу. Если бы ты сказала ей правду, возможно, ничего этого не случилось бы. Эта мысль поколебала ее решимость. Что сделано, то сделано; она будет жить с последствиями. — Я думала, ты тоже. — Белла шепчет в огонь, и Гермиона начинает протестовать, когда Белла снова сталкивается с ней лицом к лицу, стальные темные глаза буравят ее. — Ты веришь в то, что сказала бы мне, если бы могла. Но ты очень легко нарушила свою клятву. — Легко? — шипит Гермиона. — Ты хоть представляешь, что нужно было сделать, чтобы ее нарушить? Белла пожимает плечами, скрестив руки. Все ее тело кричит о защите. Сердце Гермионы начинает бешено колотиться. Гнев пылает в ее глубине. Легко. Ничто в ее жизни не было легким. Последние четыре года были самыми трудными из всех. И все для того, чтобы через несколько месяцев умереть. — Это было далеко не просто. — Гермиона протестует, голос как сталь. — А мне казалось, что просто, — издевательски отвечает она. — Ты выкинула это после небольшого обсуждения. Это заставляет меня задуматься, была ли клятва. Или, может быть, просто больше лжи. — Я связана клятвой. — Гермиона шипит, когда Белла входит в ее личное пространство. — Правда? — Белла шепчет, прижимаясь к губам Гермионы. — Или просто ты маленькая грязная лгунья. — Девочка с девочкой, Белла, я солгала только один раз. В призрачных глазах вспыхивает гнев. — Мне даже не пришлось пытать тебя, чтобы выудить информацию. Внутри нее что-то щелкнуло, что-то первобытное. Она вырывается, ее рука обвивается вокруг горла Беллы. Адреналин хлынул в ее тело, и она вдавила ведьму в кресло. Давление их веса заставляет его прогибаться. Ее рука достаточно крепкая, чтобы оставить синяки. В глазах Беллы вспыхивает возбуждение, желание вырваться на свободу. Она не делает никаких движений, чтобы сбросить Гермиону, наслаждаясь болью, которая слишком сильна, чтобы нравиться Гермионе. — Если бы я могла, Белла, я бы тебе все рассказала. — Гермиона угрожающе шепчет. — Чтобы нарушить эту клятву, нужно больше, чем ты думаешь. Оттолкнувшись, она отпускает Беллу, которая откидывается на спинку кресла. Между красных губ высунулся язык, Гермиона следит за его движениями. Ее сердце колотится, заставляя все тело содрогаться. Она сжимает руки, пытаясь остановить дрожь. — И что же это была за сила, которая заставила тебя нарушить клятву? — насмехается Белла. — Я должна была рассказать тебе, — честно отвечает Гермиона. — Потому что я люблю тебя. Это как глоток свежего воздуха. Ее тело наполняется легким чувством свободы. Наконец-то она сказала это. Призналась в своих чувствах. Она никогда не сможет взять эти слова обратно. Она могла только наблюдать за тем, как Беллатрикс осознаёт происходящее. Наблюдать, как на лице ведьмы появляется лёгкий страх. Откровение приносит не поддающееся исчислению облегчение в её тело. — Я люблю тебя. — Гермиона снова говорит с большей убежденностью. — Больше, чем я когда-либо любила что-либо или кого-либо. Ты — причина, по которой я продолжаю жить. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я хочу для тебя только самого лучшего. Она делает шаг вперед, ее рука ласкает невероятно гладкую кожу. Лицо Беллы имеет почти аристократическую форму. Она необыкновенно красива. Она могла бы оставаться в объятиях Беллы вечно. С ведьмой она всегда в безопасности. Эти сильные руки, невероятно сильное сердце, которое помогло Белле пройти через все самое худшее, что может предложить мир. Рот Беллы открывается и закрывается. Она заикается. Ее глаза метались по комнате, не находя слов. Ее тень давно ушла. По телу Беллы пробегает дрожь. — Что? Ты… — Белла не может подобрать слов. — Тише, — шепчет Гермиона. Она притягивает темную ведьму к себе для поцелуя. Он не похож ни на один из тех, которыми они делились раньше: два бьющихся сердца соединились. Работают как одно целое. Мягкие губы прижимаются к её губам, не требуя ни срочности, ни решимости. Сердце замирает, когда она запускает руки в волосы Беллы. Она притягивает ведьму ближе, прижимая их тела друг к другу. Рука обвивается вокруг её талии, притягивая Гермиону ближе, пока она не прижимается к телу Беллы. Другая рука исчезает в ее волосах. Гермиона в безопасности. Ощущение силы, пронизывающей ее тело. Ей кажется, что она может сделать все. Встретиться с кем угодно. Но все резко прекращается. Тепло покидает ее, сменяясь холодом. Она спотыкается от потери контакта, когда Белла отходит. Страх пляшет в ее глазах, тревога дрожит в ее теле. Гермиона в замешательстве смотрит вслед удаляющейся ведьме. Сердце её неистово колотится. Она никогда не видела ведьму такой. Никогда не видела ее такой потерянной. — Белла, что случилось? — спрашивает Гермиона. Ведьма что-то бормочет себе под нос, запустив руки в свою гриву волос. Она выглядит почти потерянной, ее руки трясутся, она ведет себя нестабильно. Гермиона делает шаг вперёд, но она тут же взмахивает рукой, не давая ей двинуться с места. Испуганные черные глаза находят ее. — Я не могу допустить это снова, — шепчет Белла. Дыхание покидает ее тело. Что-то глубоко внутри трещит, разрушая все, что у нее есть. — Я не могу впустить тебя снова, — повторяет Белла, отступая назад. — Это убьет меня. — Белла, не делай этого, — Гермиона умоляет, горло сжимается. — Прости, Гермиона, я не могу. Белла выходит из дома. Дверь захлопывается за ней, отскакивает от замка и снова распахивается. Гермиона в шоке. От потрясения она теряет дар речи. Ноги подкашиваются, и она падает на пол, грудь вздымается. Тревога нарастает. Она ушла. Сухой всхлип срывается с ее губ. Сердце пронзает колющая боль. Она чувствует онемение. Она тупо смотрит на дверь. Падает слеза. Она начинает лавину. Еще один сухой всхлип. Прежде чем она сломается. Одна слеза, потом пять, потом бесконечный поток.