Часть 26
4 октября 2023 г., 18:24
Раздается бурлящий ропот. Начинающийся шепот разрастается, как дикий пожар, охватывая комнату. Уши горят. Языки борются, выплевывая ядовитые слова, как двусторонний меч. Шум голосов. Люди кричат, чтобы их услышали. Оценивающие глаза со знанием дела всматриваются в мрачную фигуру, сидящую на стуле в центре комнаты.
Совет Магического Законодательства — не более чем комната разгневанных патриотов.
Министр магии Кингсли Брустверт терпеливо сидит, прислушиваясь к крикам толпы. Неправильное слово может разозлить ее. Члены совета проделывают грандиозную работу, пытаясь успокоить нарастающий хаос. Присяжные обсуждают между собой приближающийся вердикт. Дело может пойти только по одному пути. Ненависть к темной ведьме безмерна. Он чувствует её, как дразнящее напряжение в воздухе, ожидающее своего часа.
Для министра магии было необычно присутствовать на судебном заседании, но в случае с таким крупным делом он не мог позволить себе пропустить его. Его взгляд невольно вернулся к фигуре, небрежно сидящей в кресле. Она наблюдает за хаосом с забавной улыбкой. Конечно, люди были в ярости, они два года пытались выследить эту ведьму. Бесчисленные поиски, встречи и смерти. После поражения Волан-де-Морта сообщество волшебников медленно восстанавливалось, чтобы затем снова оказаться разрозненным на куски.
Два года охоты на Пожирателей Смерти, чтобы сократить их число до нескольких оставшихся. Самого преданного Пожирателя смерти, который оказался в их руках, когда все рухнуло. Потирая висок, он вытесняет из головы мысли о войне четырехлетней давности. Пора вернуться в настоящее.
Откинувшись в кресле, он смотрит на ведьму. На ее губах играет садистская улыбка, а темные глаза охотно дразнят его. Она смеет вынести свой вердикт. Сыграйте в мою игру — я вызываю вас. Цепи висят свободно, контрастируя с красными следами от металлических наручников, впивающихся в плоть. Она качает головой из стороны в сторону, глаза холодные и расчетливые. Громче всех кричит семейство Уизли, из их уст вырываются слова, направленные исключительно на ведьму и всех, кто её защищает.
Гарри Поттер, мальчик, который выжил дважды, сидит в стороне от семьи Уизли. Он наблюдает за происходящим издалека, не обращая внимания на толпу. Его лицо — нечитаемая маска, когда он смотрит на фигуру. Брустверт поднимает руку, успокаивая публику и собственное жюри. Следует тихий ропот, и зал погружается в молчание. Все взгляды устремлены на двух важных людей в зале. Обвиняемый и обвинитель. Сглотнув, Кингсли говорит ведьме.
— Вы обвиняетесь, — начинает он медленно, в его голосе не хватает уверенности. — В укрывательстве преступников. Кража, взлом и проникновение, незаконное использование Тёмной магии. Использование магии в присутствии магглов — список бесконечен, — он кладет все увеличивающийся список на стенд перед собой. Его взгляд ненадолго задерживается на преступлениях, представленных перед ним.
Он прочищает горло, надеясь сдержать нахлынувшие эмоции.
— Однако самое отвратительное из ваших преступлений — убийство. Вы обвиняетесь в убийстве Рональда Уизли, аврора и героя войны. Вы также предстанете перед судом за убийство Салли Брейкер, Теодора Стринг и попытку убийства Нимфадоры Тонкс.
Он надеется, что, читая эти имена, он избавит себя от эмоций, грозящих выплеснуться наружу. Он знает все перечисленные имена, но это ничто по сравнению с самым большим преступлением. Преступление, которое он до сих пор не может понять. Преступление, которое заставило весь волшебный мир оцепенеть.
Фигура ещё не пришла в себя; она сидит, ссутулившись, и возится с ногтями, на её лице играет скучающее выражение. Это было похоже на дежавю для пожилого волшебника.
— Вы хотите что-нибудь добавить, прежде чем мы продолжим? — спрашивает он, и наступает тишина.
Ведьма смотрит на него сквозь черные ресницы, понимая, что это ее шанс высказаться. Она выпрямляется на своем место, проводя рукой по беспорядочным волосам. Зал замер в ожидании: раскается ли она в своих преступлениях?
— Нет… — говорит она, протягивая букву «н». — Я виновна так же, как и они.
Ошеломление — слишком простое слово, чтобы описать тишину в комнате.
— Вы признаете себя виновной в только что представленных преступлениях? — спрашивает он, прерывая тишину.
— Оставьте ваши повторяющиеся вопросы, министр, и переходите к приговору, у этих милых людей есть жизнь, вы знаете. — Она обводит взглядом людей, смотрящих на нее.
— Очень хорошо, — он смотрит на каждого из присяжных; сегодня голосовать не придется. Окинув Гарри последним взглядом, он замечает, как бледнеет юноша, опустив голову на руки.
— Мисс Гермиона Джин Грейнджер, — слова застывают у него на языке, глаза на мгновение закрываются, и он не может поверить, что делает это. Открыв их, он вглядывается в безэмоциональные карие глаза молодой ведьмы, наблюдающей за ним. — Вы приговариваетесь к заключению в Азкабане, тем не менее… — она прищурилась, явно не готовая к этой части приговора. — Учитывая ваше участие в убийстве Волдеморта, — комната вздрагивает при упоминании имени мужчины. — И ваш пассивный героизм, вы не встретитесь с поцелуем Дементора. — В зале раздаётся ужасающий рёв, толпа выражает своё несогласие.
Он продолжает, не отступая от своего вердикта.
— Вместо этого вы будете отбывать максимально допустимый срок, — кричит он, стоя над шумом, пока присяжные пытаются остановить насмешки. — Вы проведёте остаток жизни в глубинах Азкабана за совершённые вами преступления. За вашу добровольную помощь Беллатрикс Блэк, которая ранее была приговорена к тому же сроку, что и вы. Вас ждёт новый приговор. Мисс Грейнджер, ваши преступления постепенно превратятся в нечто обыденное, и мир волшебников со временем забудет о вас. Вы будете гнить в тюрьме до конца своих дней и никогда больше не выйдете за её пределы.
Его молоток ударяется о деревянную подставку, и после третьего удара он роняет его, как будто тот горит. Он только что приговорил одну из Золотого Трио к Азкабану. Её самое страшное преступление — разрушение жизни людей, которых Гермиона, как она утверждала, любила.
Он обводит взглядом комнату; на него орут и выкрикивают оскорбления. Сожаление крепко засело в нем: он был таким же потерянным, как и те, кто кричал на него. Вот только у них была причина кричать — они хотели, чтобы Гермиона Грейнджер превратилась в зомби, чтобы они могли её пожалеть. Таким образом, они могли найти оправдание её поведению, найти причину, по которой самая перспективная ведьма своего возраста и герой стала убийцей.
Несмотря на имеющиеся перед ним доказательства, ему всё ещё трудно в это поверить. Поверить в то, что авроры обнаружили Гермиону и Беллатрикс, что понадобилось много людей, чтобы схватить. Он по-прежнему не верил докладу, желая как можно дольше оставаться в своих иллюзях. Приговор Беллатрикс был вынесен всего несколькими часами ранее, люди были рады, что ведьма, которую они могли наблюдать, сгниет в тюрьме. Поцелуй Дементора был слишком мягким наказанием, нет, они хотели, чтобы она страдала. Ведьма выкрикивала оскорбления, но потом отмахнулась от приговора, потеряв к нему интерес так же, как и Гермиона.
Только теперь он видит, как на лице девушки трескается тщательно созданная маска. Маска безразличия медленно превращается в гнев. Он со странным восхищением наблюдает за тем, как ведьма пускает пыль в глаза: она ожидала другого исхода в суде. Был только один исход, и это поцелуй Дементора. Он думала, что этого Гермиона и хотела.
— Это безумие! — кричит ведьма, поднимаясь на ноги, цепи дребезжат, пытаясь удержать её в вертикальном положении.
— Приговор вынесен, — возражает Бруствер.
— Вы слишком мягки, — комната начинает затихать, так как они понимают, что Гермиона не оставит это предложение без внимания. — Слишком, блядь, мягок! — Ведьма кричит, напрягаясь против своих цепей.
Авроры, которые привели её сюда, выходят вперёд; четверо расстегивают цепи, прежде чем начать тащить её к выходу. Они слышат, как затихает её голос, когда она борется с аврорами по пути к выходу. Бруствер обменивается тревожным взглядом со своим присяжным — это еще не конец.
~~~~~ Капля в океане ~~~~~
Они вытаскивают ее, брыкающуюся и кричащую, из зала, одна из ее ног задевает голень аврора, отчего тот падает на пол. Она не намерена вырываться, но, тем не менее, не может вынести приговор, не проявив никаких эмоций, иначе ей никто не поверит. Рука хватает её за шею, заставляя опустить голову, пока её тащат дальше в Министерство, и она представляет, что Беллатрикс прошла этим путём всего несколько часов назад. Вынесение приговора оставляет странное чувство: облегчение от того, что удалось убедить всех присутствующих в суде в её виновности. Но есть и горечь, злость на то, как быстро они осудили её: может, она и хорошо сыграла свою роль, но ни один человек не встал на её защиту. Ее друзья бросили ее, оставили ее перед судом, с другой стороны, она сделала все, чтобы они не смогли ее защитить. Если бы кто-нибудь просмотрел бумаги в Министерстве, он мог бы найти в них некоторые неточности. Возможно, среди них даже окажется ее почерк или, по крайней мере, почерк знакомых Люциуса. Скоро она попадёт в Азкабан, где будет прикована к стене, как монстр, с крысами и самой собой в качестве компании. Она не очень понимает, как к этому относиться — в основном с ужасом, но в глубине души теплится надежда, что она близка к тому, чтобы найти ответы. Она близка к тому, чтобы покончить с этим. Она просто надеется, что ей хватит сил пережить это, дожить до конца. Многое лежит на ее плечах, многое лежит на плечах Беллы. Она о многом просила, когда настаивала на том, чтобы Белла вернулась в Азкабан. Это большое доказательство ее любви к Гермионе. — Я пойду за тобой в ад и обратно, — прошептала Белла, прижавшись к ее ключице и глядя на восход солнца. Они добрались до Каминной сети, которая сразу же отправила её в путь — с предателями не прощаются. Она задается вопросом, насколько плохо все будет на самом деле, по крайней мере, Дементоров больше нет, а это уже плюс. Но сколько ей осталось потерять? Сколько она сможет вынести, прежде чем встретит свой конец? Она не позволит виновным ходить безнаказанными; когда-то она позволила Дамблдору уйти от наказания, и она не повторит эту ошибку дважды. — С дороги! — кричит аврор, держащий её за правую руку. Любопытствуя, Гермиона заглядывает сквозь ресницы, чтобы увидеть, кто останавливает её драматический выход. Неподалёку, в трёх футах от неё, стоит высокая неподвижная фигура, которую она узнала бы за милю. Даже четверо мракоборцев, державших её, не прошли бы сквозь эту фигуру, если бы ведьма захотела. — Я хочу поговорить со своей ученицей, прежде чем вы отправите её в эту адскую дыру, которую вы называете тюрьмой, — шотландский акцент отражается от стен. Гермиона морщится: она не была к этому готова, не ожидала, что МакГонагалл, будет очень зла. Ей хочется, чтобы авроры отодвинули Минерву в сторону, и ей не пришлось бы смотреть в глаза своей наставнице и лгать. Она слишком много лгала и не может продолжать этот фарс в присутствии того, кто знает ее так хорошо. — Эта предательница отправится прямиком в Азкабан по приказу министра. — Ну, это мы ещё посмотрим, — отвечает МакГонагалл, выходя вперёд. — Если я не ошибаюсь, ваш отец также находится в Азкабане за пособничество Лорду Волдеморту. Один из мужчин, державших ее, вздрагивает, гордость пострадала. Однако МакГонагалл чувствует, как бурлит кровь, она не просто так отвечает за Гриффиндор, и Гермиона знает, что она не позволит ни одному из своих подопечных отправиться в Азкабан без возможности поговорить с ними. — Вы можете хмыкать сколько угодно, мистер Бэттон, особенно если учесть, что вы избежали отправки в Азкабан только благодаря своему рту. Или, скажем точнее, благодаря толстому чеку от вашей матери? — Яд в голосе МакГонагалл невозможно перепутать ни с чем. — Теперь вы освободите мисс Грейнджер, и я буду разговаривать с ней до тех пор, пока не буду готова отправить её в Азкабан, вы меня поняли? Несмотря на подкрадывающееся к ней предчувствие, Гермиона не может не уважать директрису, когда та действует. Руки шаркают, освобождаясь от сильной хватки, рука, прижимающая её голову, убирается. Она хрустит себя шеей, бросив на мужчину недобрый взгляд, и он отступает назад. В его карих глазах мелькает страх. Она стоит и смотрит, как четверо мракоборцев делают несколько шагов в сторону, доставая палочки, но на достаточно приличном расстоянии, чтобы Гермиона могла уединиться с Минервой. — Так-то лучше, — комментирует МакГонагалл, оттаскивая Гермиону в сторону. — Я всегда рада видеть вас — Миа, но если бы я могла поговорить с Гермионой, я была бы очень признательна. На лице Гермионы появляется небольшая улыбка. Она почесывает затылок, а цепи на груди звенят. — Что вы здесь делаете, Минерва? — Моя ученица отправляется в Азкабан по смехотворному обвинению, и вы думаете, что я должна была пропустить это? — Я закончила школу, я больше не ученица, — говорит Гермиона. — Моя дорогая, ты никогда не переставала быть ученицей. Теперь ты расскажешь мне, что происходит, или мне остается только гадать? — Все под контролем. — Все под контролем? — спрашивает Минерва, поднимая цепочку для акцента. — Я бы не хотела, чтобы все вышло из-под контроля. От Министерства можно ожидать глупостей, но действия Нимфадоры вызывают еще большее недоумение. — Я написала ее речь, — тихо сказала Гермиона. — Простите? — Минерва, я хочу, чтобы вы мне доверились. Доверьтесь мне, когда я говорю, что все под контролем. Тонкс подписала то, что я написала; Белла и я должны отправиться в Азкабан. — Я никогда не сомневалась в вас, Гермиона; я просто искренне надеюсь, что вы знаете, что делаете. — Конечно, ведь наша сделка остается в силе? Помните, что я вам дала? — Я никогда не смогу забыть, — Минерва делает паузу, её возраст никогда не был так заметен, как в этот момент. — Береги себя. Гермиона кивает. — Мы еще увидимся. Минерва ничего не отвечает, только смотрит, как авроры снова уводят Гермиону в Каминную сеть. Гермиона бросает взгляд на директрису и с тяжестью на сердце входит в Камин.~~~~~ Капля в океане ~~~~~
Май 1975 г. — Южный Уэльс Изумрудные звезды пылают в тумане зеленого дыма вдали, небо вдалеке озарено смертью. Англию заполонили Пожиратели Смерти, а с ними и Лорд Волдеморт. Страх. Он живет среди всех, двери остаются запертыми, окна заколоченными, а шторы задернутыми. Остаться в тени — остаться в живых. Она сидит на вершине холма и наблюдает за хаосом, разворачивающимся внизу, ее магия с ней. Она ждет звонка от Крокера. Затаив дыхание, она играет с цветком в руке. Проклятие путешествий во времени — никогда не вмешиваться, никогда не помогать. Если она поможет, то создаст проблему, ведь она может только наблюдать и ничего больше. Это не совсем так, об этом свидетельствует ее кровоточащий живот. Базовая полевая терапия не дала ей истечь кровью, маггловская повязка окрасилась в красный цвет. За спиной хрустят ветки — кто-то наблюдает за ней, бдительно следя с момента ее появления в этом месте. Не приближается, а просто наблюдает, как ребенок, который хочет дотронуться, но не может. Она улыбается про себя, бросает цветок на склон холма и наблюдает, как ветерок уносит его в неизвестность. — Нам нужно перестать так встречаться, Том, — говорит она, нарушая молчание. Мантия появляется рядом с ней, развеваясь на ветру. Она задается вопросом, так ли эффектно она выглядит, когда выходит из помещения. Она сомневается в этом; обычно она входит туда вся в крови. А вот Волдеморту каким-то образом удается оставаться чистым во время своих вылазок. Наверное, потому, что он не делает никакой грязной работы. — Я не понимаю, почему ты все время возвращаешься, — Том наконец отвечает, глядя на нее своими змеиными глазами. — Конечно, из-за компании, — она усмехается, подмигивая ему. — Ты странная. — Я расцениваю это как комплимент. — Это не комплимент, — говорит Том, наблюдая за разрушениями внизу. — Я не знаю, что о тебе думать. Пан-Дора. Не настоящее имя, да? — Кодовое имя. — Опасно давать мне твое кодовое имя? Разве это не разрушительно? — Я верю, что вы никому не расскажете. К тому же вы предпочитаете держать наши встречи при себе, опасаясь, что Дамблдор может присоединиться к нам. Может быть, нам стоит пригласить его на чашку чая? Найдем маленькое кафе, выпьем чаю с булочками. Очень по-британски. — Клубника со сливками, я думаю, гораздо предпочтительнее в это время года. — Мы обсуждаем еду? Как странно. Скажите, а вы любите с молоком или без молока? — Этот разговор становится бессмысленным. — Так было с самого начала, когда ты еще пытался вовлечь меня в разговор, — Гермиона язвит, поглаживая свою рану. — Оскорбительно, что ты не пытаешься меня убить. — Это был мой промах, — признает Том, что удивляет Гермиону, которая медленно, пошатываясь, поднимается на ноги. — Вы ранены. Вам нужна помощь? — Нет, все в порядке, просто рана на теле. Вы говорили о том, что совершили ошибку. Его бледное лицо хмурится. — Да, совершил. — Почему? — Я думал, ты здесь из-за Беллатрикс. Гермиона тяжело вздыхает, думая о том, является ли ведьма частью царящего внизу хаоса. Она слышала, что буквально на днях она стала лейтенантом. Может быть, она просто что-то сделала. — Ты же знаешь, что с ней физически невозможно взаимодействовать. — Ты могла бы присоединиться к нам. — Но я же низшая грязнокровка? — возражает Гермиона. — Ты — ведьма исключительной силы; было бы глупо сбрасывать тебя со счетов из-за твоей крови. Нет добра и зла, есть только сила и те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней. Гермиона закатывает глаза, ощущая вибрацию в боку. — Вы не туда отправляете свои координаты, дайте мне знать, когда будете готовы к эвакуации, — Голос Крокера нарушает тишину. — Принято, иду, — Гермиона проверяет координаты и решает сделать последнюю остановку. — Всегда рада видеть вас, Том, уверена, мы еще увидимся. — Уверен, до следующего раза, — он склоняет голову в ее сторону, и она повторяет движение. Она аппарирует прочь, приземляясь в хорошо знакомом ей лесу. Накинув на себя плащ-невидимку Гарри, она движется через лес, направляясь к виднеющемуся вдали зданию. Пройдя через все чары, танцуя между учениками, она направляется к комнате профессора. Желание постучать в дверь к Дамблдору и кинуть в него Круцио требует огромных усилий, чтобы его игнорировать. Вместо этого она проскальзывает в другую комнату, обитатель которой сидит за своим столом и что-то пишет. Она поднимает глаза, когда дверь открывается и закрывается, и встает со своего места, держа в руке палочку. — Кто там? Покажись, — требует она. Освободив голову, Гермиона улыбается МакГонагалл, которая смотрит на нее с полным удивлением. — Миа… мисс Грейнджер? — МакГонагалл заикается. — Минерва, — улыбается Гермиона, доставая из кармана свиток. — У меня есть кое-что, что вы должны увидеть. — Как это возможно? — спрашивает Минерва. — В другой раз я покажу вам и объясню, а пока мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали, — Она кладет свиток на стол. Минерва медленно разворачивает свиток и, подняв брови, недоверчиво смотрит на Гермиону, которая улыбается. Снова аккуратно положив свиток на стол, Минерва на секунду задумывается. — Поистине невероятно, — вздыхает она, наливая себе чашку чая. — Чего вы надеетесь достичь этим? — Изменить будущее. — Я даже не знаю, является ли этот путь, по которому вы идете, глупым или смелым. — Минерва, я очень редко просила вас о чем-либо, но то, что вы держите в руках, — это все, над чем я работала. — Значит, последние несколько лет я думала, что имею дело с одним человеком, а на самом деле имела дело с вами? — Да. — Если Альбус узнает… — Дамблдор никогда не должен узнать об этом, вы понимаете? Легкий кивок, Минерва подписывает свиток и возвращает его Гермионе. — Что вы будете с этим делать? — Положим его в надежное место, пока не придет время. Знания о том, что мы сделали, придут либо из свидетельских показаний в нужное время, либо на моем смертном одре. — Хранители клятвы. — Действительно, — кивает Гермиона, в кармане снова вибрирует телефон, и ей пора уходить. — Спасибо, Минерва, увидимся. — Гермиона, — зовет Минерва, прежде чем она выходит из комнаты, накинув плащ. — Что все это значит? — Есть неизвестные силы, потенциально смертоносные силы, которые, что создали меня. Я не могу рисковать этим, — она подносит свиток к свету. — Я еще не стала достоянием гласности в свое время. Тем не менее, когда с силами будет покончено, моей деятельности придет конец.~~~~~Капля в океане~~~~~
Оказавшись в цепях, они испытывают своеобразное ощущение мощи и одновременно уязвимости. Враги бессильны перед ними, только от них исходит энергия, которая угрожает и вызывает страх почти у всех. Странная сила — один человек может принести столько боли, вызвать столько страха за всю жизнь и повлиять на стольких людей. В то время как окружающие могут лишь наблюдать за этим. Монстры живут в цепях, которые висят на стенах. Именно ради них живет начальник тюрьмы Леа Уилсон. Она облизывает губы в предвкушении того, что вот-вот наступит момент, когда она сможет увидеть свои новые игрушки. Она столько лет ждала возвращения одной из них, а она еще привела с собой подругу, как прекрасно. Они ждут в «комнате для подведения итогов», как ее стали называть. Новые правила и законы превратили Азкабан из грязной адской дыры в глуши в подчиняющуюся правительству грязную дыру. Новые правила здесь, старые правила там. Министерство не знает, да и не поймёт. К этим заключенным нельзя относиться с уважением, они — грязь. Раньше она не считала их за чудовищ, когда-то она начала работать в Азкабане с целью помочь. Как медсестра тюрьмы, она пыталась вылечить гниение легких, вылечить пальцы ног, которые грызли крысы. Предотвращала холеру, но где-то в конце концов идеи спутались с реалиями. Она выбрала другой путь. Она слушала рассказы самих заключенных о том, что они делали, в мельчайших подробностях. Она воочию видела их действия — слишком буйные, слишком громкие. Слышала, как они смеялись от радости, причиняя боль, вызывая страх. Наблюдала, как в темноте их мрачной тюрьмы сверкают желтые зубы. Год от года ей становилось все холоднее, тепло испарялось в темноте. Она пообещала себе выбраться на свободу, чтобы сделать из себя что-то другое. Она ходила в больницу Святого Мунго, ко всем этим немощным людям, плачущим по своим близким. Дайте им спокойно умереть. По дороге она помогла нескольким. Тогда Леа поняла, что навсегда останется рожденной в Азкабане; он забирает все тепло и оставляет человека в пустоте. Боль — теперь ее единственный друг; боль и дискомфорт в эти дни — то, ради чего она живет. Чтобы новички поступали к ней. Чтобы лишить их всего, кроме Азкабана. Она терпеливо ждет, постукивая пальцами по столу. Ждет, когда придут новые гости. Звук позвякивания цепей заставляет её вздрагивать от волнения. Скрип открывающейся двери, двое надзирателей втаскивают ведьм в комнату. Бросают их в центр. Леа ждет, когда авроры уйдут, и только потом начинает действовать. В конце концов, они уходят, бросив последний взгляд на трех ведьм, прежде чем выйти за дверь. Металлический лязг эхом отдается в комнате. Вода отчаянно капает из отверстия, не торопясь, на твердый холодный пол. Леа улыбается. Беллатрикс Блэк стоит перед ней с высоко поднятой головой без малейшего проблеска страха. Они так долго ждали возвращения ведьмы, что специально для нее сохранили ее камеру. Рядом с ней стоит такая же высокая Золотая девочка, Гермиона Грейнджер; она выглядит почти невозмутимой, словно не замечая своего положения. Неважно, скоро ее ждет тревожный час. Последний — мелкий воришка, присланный к ним всего на несколько месяцев. Как скучно, — отбрасывает она третью, — ее отправят в другую часть тюрьмы, а вот две первые ведьмы… Они отправляются в отделение строгого режима, где и останутся. — Давно не виделись, Лестрейндж… О нет, я слышала, ты снова Блэк, — насмехается Леа. — Ты что, убила своего денежного папочку? Блэк фыркает и задирает нос на колкости — это что-то новенькое. Блэк обычно первой бросает оскорбления, первой наносит удар. Первой во всем. Что ж, это будет немного интереснее, — она бросает взгляд на коллегу, — высокая, неподвижная фигура, построена как кирпичный дом и бьет тоже как кирпич. Рядом с коллегой стоит котел, в котором волшебная краска, готовая навсегда запечатлеть новые записи. Ее пузырящееся содержимое пускает пар в маленькой комнате. — Очень тихая ты сегодня, Блэк, как будто ты не хочешь здесь находиться, — Леа ухмыляется, подходя ближе к своей пленнице. — А кто бы хотел быть здесь? — отвечает Блэк непринужденно, без малейшего намека на страх. — Ну что ж, через месяц я спрошу тебя снова, посмотрим, так ли ты хочешь. Добро пожаловать в Азкабан, теперь вы мои, и мы можем делать с вами всё, что захотим. Дементоры больше не страшны. Еду будут доставлять в камеру, не тратьте её попусту, я ненавижу соскребать с пола останки голодающего человека. Получается ужасный кровавый беспорядок. Хорошее поведение гарантирует хорошие условия, плохое поведение гарантирует благоприятные моменты для надзирателей. Нам здесь бывает очень скучно, немного веселья здесь и там не помешает. — Сейчас вас обыщут на наличия вещей, кто-нибудь хочет что-нибудь сообщить? — Это тот момент, который она любит — чистая власть в ее руках. Никто из женщин не говорит, похоже, сегодня здесь много немых, что очень скучно. Она вздыхает и достает свою палочку с очень жестокой улыбкой. Это будет момент, который они запомнят, момент, когда слабые, пытаясь быть сильными, ломаются. Взмахнув палочкой, она избавляет их от любой одежды. Руки воровки в шоке пытаются защитить ее скромность, но цепи держат ее на месте. Тихие слезы стекают по ее грязному лицу. Она поворачивается к следующей пленнице; Грейнджер не обращает внимания на раздевание. На лице женщины нет ни малейшего румянца, Леа не может удержаться от того, чтобы не пробежаться глазами по ее изгибам, наслаждаясь видом. — Глаза выше, Уилсон, — шипит Блэк, ее темные глаза буравят Лею. — Не хотелось бы повредить твое хорошенькое личико. — Теперь она моя пленница, — отвечает Леа, подходя к Блэк и глядя на нее сверху вниз. — Я могу делать с ней все, что захочу. — Не трогай то, что тебе не принадлежит, — рычит Блэк. Леа гогочет, не в силах сдержать приступ смеха. Блэк всерьез думает, что имеет право собственности на эту маленькую сучку. Грейнджер не сводит с них глаз, и Леа задумывается о том, что, возможно, Блэк сделает с ней то же самое, что и с Долгопупсами. Леа прослеживает удивленным взглядом гладкую кожу Блэк. Ей действительно следовало бы перестать пить перед сменой, чтобы глаза не лгали. Блэк снова почти юная, ровесница Грейнджер. Она качает головой, удивляясь тому, что мир слегка кружится. Да, ей нужно бросать пить перед работой. — Не вижу на ней твоего имени, — шепчет Леа, подходя ближе и проводя пальцем по гордому подбородку Блэк. Краем глаза она замечает, как Грейнджер слегка подергивается, почти как от мышечного спазма. Она не обращает на это внимания, сосредоточившись на ведьме, стоящей перед ней. Одинокий палец прослеживает изгиб шеи Беллатрикс, проходя в опасной близости от груди. Она облизывает губы, пока Блэк вызывающе смотрит на нее. Злость, пылающая глубоко внутри Леи, в конце концов, подавлена. Взрыв. Клеймящий котел взрывается позади нее, заставляя всех подпрыгнуть. В воздухе витает магия напряжения, настолько сильная, что невозможно дышать. Она поворачивается к своему коллеге, который держит в руках свою палочку. Вытирая с лица чернила клейма, Леа в ярости смотрит вокруг. — Что за хрень? — требует она ответа, осматривая Блэк, которая лишь ухмыляется. — Что, черт возьми, произошло? — Просто взорвался, — отвечает ее коллега. Грейнджер коротко вздыхает, и Леа подходит к ведьме, прижимая свою палочку к лебединой шее. Зоркие глаза смотрят на неё в ответ, бровь идеально изогнута в немом вопросе. Проверяет решимость Леи. Леа скрежещет зубами и отвечает: — Смейся, сколько хочешь, милая, но я просто возьму еще чернил и заклеймлю тебя позже. — У нас нет других чернил для клейма, — прерывает ее коллега. — Возникли проблемы с поставкой, и мы не получим ничего в течение нескольких недель. — Сколько именно ждать? — спрашивает Леа, не отрывая взгляда от Грейнджер. — Думаю, три недели. — Ну что ж, Грейнджер, через три недели я буду метить твою идеальную шейку, как ты себя чувствуешь? — Давай через четыре недели? Три меня не устраивают, — отвечает резко Грейнджер. — Ну, смотри-ка, у нас тут комик. Вы любите рассказывать анекдоты. У меня есть для вас хороший анекдот. Что такое неудержимое может попасть куда угодно и очистить вас? Вопрос был встречен странным взглядом. Ухмыльнувшись, Леа отошла на несколько шагов назад, подняв палочку и направив ее на трех ведьм. — Водяная магия. Точнее, я собираюсь очистить вас всех прямо сейчас. Очищу вас от ваших маленьких грешков. У кого-нибудь есть какие-нибудь чары, которыми они хотят поделиться? Никто не отвечает, но все три женщины неловко переминаются с ноги на ногу, и только Блэк знает, что сейчас произойдет. Как раз в тот момент, когда она думает, что никто и никогда не станет добровольцем, она усмехается. Асцендио. Заклинание вырывается из ее палочки, поражая трех ведьм, заставляя их вжаться в стену позади. Вода льется на них с такой силой, что они вскрикивают от боли. Магия счищает все чары с кожи, обнажая лишь чистоту. Вода заливает их обнаженные части тела, вдавливая их в стену, и они вытягивают руки, пытаясь защитить свои лица. Она останавливается. Женщины задыхаются, волосы слиплись, грудь вздымается, глаза медленно тускнеют. Издеваются. Они и есть те самые избитые животные, готовые оказаться в клетке. Такие существа не должны быть свободными. Блэк первой приходит в себя, шагает вперед, пока цепи не упираются, но она уже достаточно близко. Она плюет в лицо Леи, слюна попадает ей на щеку. Она вытирает ее тыльной стороной ладони, а затем ударяет Блэк по физиономии. Удар был нанесен с такой силой, что ведьма попятилась назад. — Теперь в этом нет нужды, Блэк? — шипит Леа. — Иди. На. Хуй, (Fuck you — можно перевести еще как: трахну тебя) — рычит Блэк. — Ты можешь сделать это, я буду не против, — Леа ухмыляется, когда Блэк с отвращением смотрит на нее, а затем на двух других пленников. — Святая мать… Грейнджер снова выходит вперед. И дело не столько в том, что ведьма насквозь промокшая, хотя вид у нее впечатляющий. И не то, что у нее подтянутое тело, которое Леа с удовольствием оставила бы себе. Мольба, слетающая с ее губ, сосредоточена исключительно на шрамах, покрывающих тело ведьмы, ни один участок кожи не остался без следов. Руки, однако, привлекают ее внимание — на правой шрам, идущий вдоль кисти к запястью. Кажется, что он почти светится, а левое предплечье украшено детскими каракулями грязнокровка. Она смотрит на Блэк, которая не выказывает никаких эмоций при виде шрамов. — Я забираю свои слова обратно, кажется, ты пометила свою собственность, — говорит Леа, прочищая горло. — Тронь, и ты потеряешь гораздо больше, чем палец. Я сделаю так, что мои действия против Долгопупсов покажутся детскими играми. Угроза заставляет ее вздрогнуть, но она выдает это за пожатие плечами, закатывая глаза и указывая коллеге увести воровку. Страх сжимает ее позвоночник, но что-то здесь не так. Она смотрит, как ее коллега уводит преступницу из комнаты, и ужас наполняет ее желудок. Ей безумно хочется позвать ведьму обратно, сказать, что сначала они отведут Блэк и Грейнджер в их камеры. Она отбрасывает эту мысль: они никуда не денутся, а цепи надежно закреплены, и никто не сможет из них выбраться. Ее живот вздрагивает, как будто она упала на несколько футов, это странное ощущение, она снова содрогается от потревоженного воздуха. Рука хватает палочку; она подпрыгивает от неожиданности, когда мощная сила удерживает ее на месте. Она пытается отшатнуться, повернуться лицом к нападавшему. Она готова ударить Блэк свободной рукой. Но перед ней стоит не Блэк, а Грейнджер, прижавшая её к себе. Она пытается пошевелиться, но бессильна. — Мне нужна услуга, — Грейнджер говорит почти вежливо. — Милая, мне нужно, чтобы ты поместила меня в камеру напротив камеры Беллы. — Белла? Невозможно, камера должна оставаться пустой. — Я не правильно выразилась? Что я попросила? — отвечает Грейнджер, прижимая палец к виску Леи. От громоподобной боли она вскрикивает, все ее тело сотрясается. Ее мозг словно сжимается, превращаясь в кашу под действием силы. Она стонет от боли, страх держит ее на месте. — Камеру напротив камеры Беллы. Я посмотрю, что можно сделать. Давление усиливается, ноги подкашиваются, и она падает на колени. Грейнджер возвышается над ней, глаза блестят при слабом свете. — Я позабочусь о том, чтобы ты получила её, — обещает Леа. — Хорошая девочка. Давление исчезает, и она остается лежать на полу, задыхаясь. Ворча, она поднимается на ноги и, повернувшись к Грейнджер, видит, что та снова в цепях и ждёт её. Как это возможно? Что это за магия? Грейнджер качает головой в сторону, когда дверь открывается и к ней присоединяется ее коллега. — Ты в порядке? — спрашивает ее коллега. — Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Сердце колотится, она не решается посмотреть ни на Грейнджер, ни на Блэк. — Просто делюсь некоторыми историями. Но у меня появилась идея: посадить Грейнджер напротив Блэк. — Ты уверена? — Посмотрим, насколько она станет самоуверенной после нескольких ночей, проведенных рядом с этой сумасшедшей тварью. Коллега, пожав плечами, соглашается, отцепляет цепи Грейнджер от пола и протягивает ей тюремную робу. Грейнджер и Блэк облачаются в робы, после чего с помощью двух других надзирателей их выводят из комнаты. Ни одна из ведьм не сопротивляется. Что они впустили в Азкабан и кто кем управляет? Она облизывает губы, её руки дрожат. Ей нужно выпить, чтобы забыть все это испытание, сбежать от реальности на несколько часов, и она направляется в свой кабинет. Дьявол дома.
