Тройничок, чтобы ты заплакала

***

- Хаконэ? Вы серьезно? Ирэн сидела на высоком стуле, упершись локтями в барную стойку. Солнечные зайчики отскакивали от идеально глянцевой поверхности. Котори не щурилась, продолжая взглядом буравить широкую спину Хайтани старшего. А Ран будто в ожидании завис у кофемашины: наблюдал, как планомерно наполняется небольшая белая кружка с жуткой, просто бесящей его, неудобной маленькой ручкой – чашка Ирэн. Не дождавшись ответа, девушка посмотрела на сидящего рядом Риндо. Младший улыбался и бросал косые взгляды в сторону брата, мол его идея – ему и объясняться. Белая футболка, что стягивала собою рельефные плечи Рана, мелькнула перед Котори – мужчина наклонился, доставая из нижнего ящика сахар, – и уже в следующий миг на стойке перед ней стоял дымящийся ароматный напиток. А лукавые фиолетовые глаза старшего Хайтани изучали озадаченное лицо девушки, пока он неторопливо помешивал сахар в ее кружке. - Хаконэ, – уверенно повторил Ран и ухмыльнулся, – И да, мы вполне серьезно. Уровень озадаченности на заспанном лице ожидаемо не снизился, напротив – губы Ирэн недовольно поджались. И оба брата, наблюдающие за такими переменами эмоций, по-ребячески звонко расхохотались. - Ладно, не дуйся, – Риндо обнял, притягивая ее за плечи, и уткнулся губами в висок, чуть выше пластиковой дужки очков. – Мы ведь так и не отметили твой день рождения… - И даже не поздравили тебя, – виновато добавил Ран. - Поэтому решили сгонять куда-нибудь на выходные, – пояснил младший и принялся расписывать всю туристическую программу, – Погуляем, тебе полезно свежим воздухом подышать. Отмокнем в горячих источниках, а вечером выпьем саке. - Чтобы увидеть меня без одежды, необязательно тащиться в такую даль, – усмехнулась Ирэн, быстро раскусив коварный план старшего Хайтани. А тот и не подумал хоть сколько-нибудь смутиться, так и стоял с нахально дерзкой улыбкой на губах. - Если бы нашей целью было заставить тебя раздеться, – Ран склонился, заглядывая в ее черные глаза, умолк на мгновение, и, оставив на девичьих губах легкий поцелуй, продолжил. – Ты бы еще в первый вечер ходила по этой квартире голая. - Вообще… – она облизнула собственные губы, будто огорчившись скоротечности его поцелуя, и с некоторым сожалением призналась, – Я лет десять не была в онсэне. Мне в них вход закрыт. - Даже в частные? – задорно подмигнул Риндо. Котори пораженчески выдохнула и опустила глаза. А Хайтани переглянулись, кажется, понимая теперь причины столь закрытой ее одежды. Не терпелось увидеть воочию. - Тебе не о чем волноваться, – ее рук мягко коснулись горячие пальцы Рана, оглаживая нежную кожу, – Кроме нас там никого не будет. - Уговорили, – Котори перевела взгляд на младшего, который по-мальчишески открыто улыбался, неужто и правда думал, что она может отказаться от поездки, – Когда выезжаем? - Минут двадцать тебе на сборы хватит? – уточнил Риндо и поглядел на часы. – Хотелось бы до обеда быть на месте. В два глотка осушив свою чашку, Ирэн вернулась в комнату и достала спортивную сумку – ту самую, в которой вывозила максимально ценные вещи из старой квартиры. Брать с собой ей было решительно нечего, поэтому из шкафа девушка извлекала только необходимое: хлопковую пижаму, подаренную старшим Хайтани шелковую сорочку на тонких бретельках – на всякий случай, – носки, футболку… Повертела в руках трусы из стартового набора начинающей шлюшки, который ей любовно преподнес Ран. Отбросила в сторону и усмехнулась самой себе: «Сомневаюсь, что мне там вообще потребуются трусы». Через десять минут Котори в полной готовности стояла посреди прихожей, ожидая Хайтани.

***

Когда Риндо перечислял все запланированные на день активности, он предусмотрительно умолчал, что местом их проведения будет не сам городок Хаконэ, на который, по большому счету, обоим Хайтани было плевать. Они и не думали останавливаться у озера Аси, знаменитого своими видами и прогулками под парусами пиратских кораблей, или посещать Музей под открытым небом с изобилием древних скульптур и современных инсталляций, или хотя бы притормозить, проезжая мимо старинных ворот Тории, что стояли на важнейшем некогда тракте, соединяющем Токио и Киото. Цель их поездки и единственная точка в экскурсионной брошюре, которую Ирэн так никто и не выдал, – частная вилла Хайтани в горах, неподалеку от основных туристических площадок Хаконэ. Вся дорога заняла не больше пары часов, почти треть из которых они ехали вдоль побережья Сагамского залива. Ран дал водителю указание – придерживаться именно этого маршрута; пусть бы и дольше, но с прекрасным видом за окнами и чистейшим морским воздухом, что порывами взъерошивал всей троице волосы, когда младший Хайтани открывал окно. Котори плевалась и наигранно кривилась – струящиеся от потока ветра длинные фиолетовые пряди Риндо назойливо щекотали лицо, путались и норовили попасть прямо в рот. А нечего было макушку свою на чужое плечо укладывать! Старший смеялся, поправляя растрепанную челку, и пару раз порывался попросить сидящего на пассажирском сидении телохранителя заблокировать окна. Но Ирэн останавливала его, аккуратно дотрагиваясь ладонью до обтянутого плотной джинсой колена: «Смотри, какой Риндо счастливый. Это стоит того, чтобы потерпеть его волосы во рту». Ран от двусмысленности ее фраз округлял глаза, но соглашался. Он давно не видел брата таким беззаботным. Уже на подъезде к городу все чаще и чаще за окном мелькали небольшие исконно японские онсэны и в противовес им огромные спа-комплексы с аквапарками и бассейнами на территории. Отели – от традиционных рёканов, где на ужин подавали приготовленные хозяевами блюда национальной кухни, а в каждом номере на выстланном татами полу гостей ожидал по-японски аскетичный футон, до пятизвездочных европейских со шведскими столами и обыденно комфортабельными кроватями. В Хаконэ было все, чтобы простой обыватель, иностранец, смог насладиться колоритом Страны восходящего солнца с привычным ему западным комфортом. Старший Хайтани попросил водителя, молодого широкоплечего мужчину, проехать вдоль юго-восточного берега озера. Тот поглядел в зеркало заднего вида на довольное лицо босса и, сдержанно улыбнувшись, кивнул, вырулил на проходящую вдоль набережной улицу и неподалеку от лодочной станции снизил скорость. Котори, переваливаясь через Риндо, прижалась к стеклу и завороженно всматривалась в покрытые зеленью вершины гор, окружавших большое кристально чистое голубое озеро. С погодой им повезло – в небе не было ни облачка – и вдали виднелась вершина горы Фудзи. - Фудзи-сан сегодня в превосходном расположении духа, поглядите! – повернулась она к ухмыляющимся братьям, не скрывая детского восторга в сияющих черных глазах, – Так и смотрится в прозрачную гладь воды, как в зеркало. По салону автомобиля мягкой волной разнесся ее тихий смех, и вплетаемые в него звонкий, как перелив колокольчиков, хохот Риндо и приглушенный, бархатный – Рана. Даже два личных телохранителя братьев, которые хоть и не следовали теперь за ними по пятам, но в поездки все еще сопровождали, не смогли удержать подрагивающие в зачинающихся улыбках уголки губ. Миновав главный вход неизвестного Ирэн музея, водитель резко свернул на затерянную среди частных домов узкую улочку. Автомобиль мерно двигался вверх, в горы, а проплывающие за окнами домики становились все меньше, да и попадались теперь реже на их пути. Картинка менялась и наполнялась насыщенной зеленью – различные виды отцветшей уже в этом году сакуры и мелкие вечнозеленые магнолии у подножия сменились плодоносным грецким орехом, а за ним потянулись заросли вереска и рододендрона, перемежаемые густыми кронами суги и стелящимися ветвями кедровника. Еще один плавный поворот, и под колесами зашуршал гравий, а через несколько минут водитель заглушил мотор. Котори протянула руку Риндо, вышедшему первым, и огляделась. Небольшая подъездная площадка у горного склона, на которой расположилась серая металлическая будка электроподстанции и ворота с рольставнями – въезд в гараж был прямо в горе. А за ним вверх между деревьев тянулась старая, обветшалая и хлипкая на вид лестница с перилами. Почему-то только с одной стороны. Пока Ран давал указания подчиненным, младший схватил сумки и направился к лестнице. Поднявшись на пару ступеней, замер, словно что-то забыл, обернулся и уставился на Ирэн. - Так и будешь там стоять? – в черных глазах Хайтани, как ему показалось, уловил недоверие. – Надеюсь, ты не смотрела «Хижину в лесу». От его дурацкого хихиканья и прохладного ветра, так не вовремя пробирающегося за ворот черной олимпийки, у Котори по спине побежали мурашки. Она посмотрела в сторону Рана, но старший лишь кивнул, давая понять, что поднимется позже. Ирэн застегнула молнию до самого подбородка и, распрямив спину, уверенным шагом пошла за Риндо. Взглянув на Хайтани младшего, ни за что невозможно было бы догадаться, что парень выкуривает по пачке сигарет в день – у него даже дыхание не сбилось в то время, как язык Котори практически уже лежал на собственном плече. И виною была эта блядски крутая и нескончаемая лестница. Но когда впереди замаячил домик, Ирэн собрала в кулак последние силы и в пару размашистых шагов преодолела несколько заключительных ступеней. Она остановилась посреди просторной террасы с невысокими резными перилами. Риндо, поднявшийся следом, открыл стеклянную дверь, жестом приглашая Котори войти. Первый этаж только с виду крохотного домика был устлан татами, за исключением входной и кухонной зоны. Две стены общей комнаты, представляющей собой совмещенную гостиную в японском стиле и кухню, от пола до потолка были прозрачными. Из панорамных окон открывался вид на террасу, а за ней раскинулся покрытый сочной зеленью деревьев склон, голубая гладь озера Аси, верхушки гор на противоположном берегу и среди них… - Фудзи-сан! – завопила Ирэн и прижала к губам ладошки. Она уже успела скинуть кеды и подбежала к огромному окну, с нескрываемым восхищением разглядывая пейзаж. - Я знал, что тебе понравится, – Риндо бросил сумки у входа, подошел ближе, обнимая девушку со спины, и уткнулся носом в ее макушку. Пожалуй, ради этой неподдельной детской радости в ее возгласе он мог бы всю страну пересечь от Окинавы до Хоккайдо и обратно. Котори осторожно развернулась в объятиях и руками обвила его шею, притягивая ближе. Хайтани почувствовал, как гулко застучало в груди собственное сердце, пока он ловил смешинки в ее искрящихся черных глазах. А эта чертовка дразнила его: губы свои потрескавшиеся облизывала и глазками из-под полуопущенных ресниц стреляла – снизу вверх. Риндо поддался. Поцелуй вышел почти невинным, можно сказать, робким даже. Хайтани еще не привык, что ему дозволено вот так без спросу ее целовать в любой момент, когда захочется. А хотелось ему практически всегда, стоило только Котори оказаться в его поле зрения. - Господин Хайтани, добрый день! Риндо отступил от Ирэн на шаг, развернулся. Рядом с расположенным в центре гостиной котацу, стояла невысокая пожилая японка. Женщина низко поклонилась. Младший Хайтани улыбнулся в ответ и вежливо склонил голову. - Добрый день, Хираока-сан! - Я все приготовила, как и просил господин Хайтани старший, – женщина оглядела комнату, а Риндо поспешил представить выходящую из-за его спины девушку. - Хираока-сан, позвольте Вас познакомить с… – он вдруг замялся, подбирал слова, – Очень важным для нас с братом человеком, Котори-сан. Ирэн поклонилась приветственно, а младший Хайтани продолжил. - Хираока-сан знает нас с Раном, кажется, с самых пеленок, – Риндо тихо хохотнул, заметив меняющееся в удивлении лицо Котори, – Да, мы тоже когда-то были детьми. - Такими же балованными и вредными, как сейчас? – вскинула бровь Ирэн. - Они были настоящими ангелочками, – уверила ее женщина, а тонкие губы с сеточкой морщинок вокруг растянулись в теплой, материнской почти, улыбке. Хираока с нежностью поглядела на младшего, – Господин Хайтани, если ничего больше не нужно, могу я идти? - Конечно. Ран внизу, мы попросим наших парней довезти Вас до города, – Риндо уже начал набирать номер брата, пока провожал домработницу, – Большое спасибо, Хираока-сан. Женщина еще раз поклонилась и бесшумно закрыла за собой дверь. - Ангелочек… Хах! – Котори ухмыльнулась, прижимаясь к широкой спине. Тонкие пальчики подцепили край черной водолазки, легонько коснулись вмиг напрягшихся мышц пресса. Хайтани сипло втянул воздух сквозь приоткрытые губы и задержал дыхание, будто ожидая дальнейших действий Ирэн. Она замерла: прижала ладони к горячей бархатной коже и носом зарылась в лиловые волосы, вдыхая терпкий аромат – кайенский перец, полынь и мускатный орех. И от ее размеренного обжигающего дыхания у Риндо промеж лопаток словно волна электрических импульсов прокатилась. Он прерывисто выдохнул. - Пойдем, покажу тебе дом. Экскурсия получилась непродолжительной и несколько скомканной: Хайтани то и дело отвлекался на губы Ирэн, оставляя короткие поцелуи, путался в собственных ногах на винтовой лестнице, которая начиналась на террасе у главного входа и вела на такую же точно площадку этажом выше. И если на первой уютно умостились пару шезлонгов, низкий столик и зона для барбекю, то вторая поистине поразила девушку – под деревянным навесом располагался собственный онсэн на открытом воздухе. От купания ей сегодня не отвертеться! Риндо помог Котори спуститься, придерживая за талию, так и норовя скользнуть ладонью под олимпийку – а лучше бы и вовсе поскорее избавить ее от одежды. Они вернулись в гостиную, и Ирэн заметила у стены напротив входа лаконичный кухонный гарнитур того же, практически черного цвета, что и прочая немногочисленная мебель гостиной. Недалеко от него, почти под лестницей, примостился кожаный диван и массивная тумба с телевизором. - Этот дом принадлежал нашему отцу, – повествовал тоном начинающего экскурсовода младший Хайтани, пока вел Котори на второй этаж. – Мы сюда приезжали в детстве, но я этого не помню. Рану еще не исполнилось четырех лет, а мне было чуть больше двух, когда родители развелись. Он отодвинул фусуму из светлого дерева и тончайшей рисовой бумаги, открывая вид на небольшую спальню. «Слишком японскую», – отметила про себя девушка. На полу – татами, из предметов интерьера – уже приготовленный для сна футон, стол и два дзабутона, парочка ламп. Все светлое, сдержанное и какое-то неживое – глазу не за что зацепиться в столь аскетичном помещении. С ней соседствовала вторая, абсолютно такая же, а за ними по коридору – ванная комната с выходом к купальне. - Это, вроде как, наши детские, – объяснил Риндо и добавил немного растерянно, словно оправдываясь, – Отец был японцем до мозга костей, а мать… Хайтани умолк. - А мать не была японкой, – за спиной младшего будто из ниоткуда возник Ран и стоял, улыбаясь, обнимая брата за плечи одной рукой, – Поэтому они и развелись. Ирэн обернулась. Пальцы ее, все еще покоящиеся в ладони Риндо, сжались плотнее. - Мы остались с матерью, а когда она умерла, достались в наследство папаше, – продолжил рассказ Хайтани старший будничным тоном с нотками сарказма. – Риндо было одиннадцать, а мне вот-вот должно было стукнуть тринадцать… – он сделал паузу и задвинул фусуму, – Пойдем дальше? Ран перехватил сумки, закидывая себе за спину, и первым поднялся по лестнице. Третий этаж, мансардный, представлял собой одну большую комнату в европейском стиле с огромной кроватью по центру, невысоким комодом и платяным шкафом. Та же сдержанность в оформлении интерьера и светлой цветовой гамме. Даже в сравнении с минималистичной квартирой Хайтани этот дом казался Котори чересчур пустым, словно был выставлен на продажу, но владельцы его не все еще вещи успели вывезти. - А здесь должна была быть родительская спальня, но наша мать сбежала раньше, чем мы успели окончательно переехать из Токио в эту глушь, – Ран с тоской усмехнулся. Прошел в комнату и закинул сумки в дальний угол. – После смерти отца этот дом долгое время пустовал, а пару лет назад мы вспомнили про него и первым делом обновили спальню. - Мы обновили? – подколол его брат. Риндо сделал несколько шагов и упал поперек кровати. – Если бы я не настоял, то ты бы так и спал на полу, каждый раз как приезжаешь сюда. Старший повернулся к застывшей в дверном проеме Ирэн. Взгляд черных глаз в ожидании прикован был к высокой стройной фигуре мужчины. Хайтани с неизменной своей ухмылочкой приблизился. - Риндо ненавидит традиционную мебель, – заговорщически, как будто раскрывал какую-то страшную тайну, прошептал Ран в самое ухо. Жар его дыхания коснулся щеки, тут же подергивающейся чуть заметным румянцем. - Не ненавижу, – на полном серьезе поправил его Риндо, – Считаю пережитком прошлого, при этом весьма неудобным. Если ты такой ценитель, то можешь спать в своей детской, а кровать оставь мне. - Не фырчи мне тут! – цокнул старший, – Итак каждый раз тебе уступаю. - Просто кто-то не умеет играть в «камень-ножницы-бумага»! Котори, впервые наблюдавшая за их братской перепалкой, рассмеялась. Как ни силилась, не могла бы себе представить длинноногого Рана, свернувшегося калачиком на узком футоне, или поджимающего ноги и пытающегося примоститься в неудобный низкий дзабутон. Не успела она подумать о том, какое же спальное место предназначено сегодня для нее, как Хайтани старший потянул ее за руку на выход, оставляя Риндо одного. - Сегодня он меня снова уделал, поэтому обед готовлю я, а ты мне помогаешь! В число открытий текущего дня Ирэн смело могла бы записать кулинарные таланты Хайтани Рана. И как он столь умело скрывал их? Форель и овощи на гриле в его исполнении получились фантастическими – Котори готова была язык проглотить, а младший только посмеивался. Он давно знал, что брат его повар от Бога, но при том феноменально ленивый. От своей лени Рану было проще не есть в принципе, чем заставить себя готовить. Сегодня он сделал исключение, о чем торжественно и заявил ошарашенной Ирэн. - Ты не думай, что так всегда будет, – фиолетовые глаза предупреждающе сузились, а левый уголок губ дернулся в легкой усмешке. – Это только в честь твоего прошедшего дня рождения. А Котори и не думала. Вообще ни о чем. Ловила саму себя периодически на том, что собственный мозг отключила, поддалась эмоциям и охватывающим ее новым ощущениям. И ведь было чему поддаться! Когда старший Хайтани стянул с себя тонкий серый джемпер, оставаясь в одной трикотажной майке, а поверх надел фартук, Ирэн смотрела на него завороженно и готова была откусить себе руки по локоть – так хотелось дотронуться. Ран лишь сильнее искушал, длинными своими пальцами поднося к ее губам кусочки свежих овощей на пробу, облизывая их же – дегустируя сливочный соус. И сам же первым не выдержал. Когда обернутая фольгой рыба запекалась на решетке, а Котори, облокотившись о перила, наблюдала, как по водной глади проплывают крохотные кораблики, Хайтани не сводил глаз с задницы, обтянутой черным трикотажем спортивных брюк. Неслышно подошел и обнял, практически вжимаясь пахом в бедра Ирэн. Та от неожиданности вздрогнула, но игру его приняла – сделала несколько покачивающих движений из стороны в сторону и замерла, удовлетворенная ответной реакцией. Ран дышать перестал от возбуждения. Он бы ее там же и трахнул, будь его воля, но нельзя – не время. Сам вчера пообещал брату держаться. Поэтому Хайтани ограничился долгим поцелуем – излишне долгим, таким, что в собственных штанах стало невероятно тесно, – снял с огня уже подгорающую рыбу и пошел будить Риндо.

***

Котори вошла в небольшую, но очень уютную ванную комнату. Тумбы и шкафчики из темного дерева теплых оттенков, бронзовые прожилки в молочно-белой керамике раковины и подернутые искусственной патиной вентили, зеркало в увесистой медной раме, каменная плитка под стопами, светлые мраморные с вкраплениями позолоты стены душевой – все здесь радовало глаз, призвано было смягчить тяжелое сердце гостя, заставляя его уже на входе позабыть о своих проблемах, чтобы затем погрузиться в горячие термальные воды максимально подготовленным, расслабленным. По всем правилам Ирэн приняла душ, омывая уставшее от послеобеденной прогулки тело, обычным мылом без отдушки смывая с себя остатки неизвестно откуда взявшегося страха. Она надела заранее приготовленный льняной халат цвета спелой вишни, подвязавшись тонкими лентами пояса, и, оставив позади просторное помещение ванной комнаты, отворила дверь в купальню. С верхней террасы открывался ошеломительный вид: лучи закатного солнца медовыми поцелуями покрывали гладкую поверхность озера, а сам огненный диск уже приласкал одним своим боком горные вершины на противоположном берегу. Легкие сизые облака медленно проплывали по подергивающемуся сумерками небу. В центре открытого пространства располагалась огромная купель из натурального темно-серого камня, наполненная водами геотермальных источников – обжигающе горячими, судя по шедшим от поверхности прозрачным клубам пара. Мутная вода, вбирая в себя цвет каменной кладки ванны, становилась голубовато-серой и позволяла скрыть нагое тело. - Мы уж подумали, что пора идти тебя спасать, – с легкой улыбкой оглядывал вошедшую девушку Хайтани старший. – Мало ли, вдруг захлебнулась в душе. Двое мужчин уютно устроились в разных углах квадратной по форме купели, сидя предусмотрительно лицом ко входу, ожидая Ирэн. Что им этот вид на горы и озеро? Они сюда несколько раз в год приезжают и уже успели насладиться и припорошенными снегом вершинами, и переливающимися золотом осени склонами, и нежно-розовой гладью воды, отражающей пышное цветение сакуры. Хайтани сейчас интересовал вид исключительно другого характера. Ирэн под пристальными выжидающими взглядами плавилась, хитро щуря глаза в ответ и с особым трепетом в голосе отвечая Рану: - Не дождешься… Котори развязала узкий поясок и распахнула полы тонкого льняного халата, повела плечами и сбросила легкую ткань к ногам. Оба брата шумно выдохнули. В золотистом свете на фоне отливающих медью волос кожа ее казалась молочно-белой, фарфоровой. Тонкая, словно искусственно вытянутая, фигура приковывала взгляд, не позволяя оторваться ни на секунду. Хайтани ловили ее движения, легкие и тягуче медленные. Ирэн знала – им нужно время изучить, привыкнуть. От острых ключиц в обе стороны по плечам и рукам спускались расписные узоры. Цветущая в зимнюю пору красная камелия – красота, которой невозможно противостоять, – и совершенная в своей простоте хризантема покрывали ее левую руку, листами и стеблями впиваясь в кожу чуть ниже локтя. На правой руке расплескалась несокрушимая сила жизни – вода, а в ней зарождающиеся на дне водоема и пробивающие свой путь к свету нежные цветы лотоса, меж которых резвились японские карпы. Ирэн смущенно прикрыла грудь. - Не прячься, – голос Риндо был мягким, но властным. – Я хочу рассмотреть. Он скользил взглядом по ее обнаженному телу, изучая покрывающие его рисунки. Под грудью раскинул свои разноцветные крылья не раз перерождающийся из пепла феникс, богатым на цвет оперением хвоста спускаясь почти до пупка, в котором поблескивал драгоценный камень. Окантованная раскрытыми бутонами пионов птица при каждом вздохе делала слабый, едва уловимый взглядом, взмах крыла – словно робкую попытку взлететь и покинуть тонкий стан своей владелицы. Грудь Котори была небольшой, но идеально правильной, округлой формы, с аккуратными темно-розовыми уверенно торчащими сосками, обрамленными крохотными серебристыми шариками сережек. Ран звучно сглотнул, радуясь, что вода в ванной достаточно горячая. Он глаз оторвать не мог, боялся моргнуть лишний раз – точно один лишь миг и девушка, покорно застывшая перед ними, исчезнет. А Ирэн сделала шаг вперед. И огромный зеленый дракон, что до этого, казалось, мирно спал на ее левом бедре, вдруг ожил, зашевелился в клубах красного пламени. Толстый чешуйчатый хвост обвивал стройную ногу почти до колена. Притаившаяся чуть выше тонкой девичьей талии пасть, открытая и клыкастая, выглядела так, будто вот-вот вцепится и разорвет. Когтистыми лапами чудовищная тварь цеплялась за левую ягодицу девушки. Следующий шаг Котори привел в движение покоящуюся на правом боку огненно-рыжую лисицу, кицунэ. Все девять хвостов, струящихся от упругой задницы вниз по бедру до колена, вмиг встрепенулись. А хитрая мордочка оборотня, что до этого скалилась из-под ребер хозяйки, словно бы в коварной ухмылке растянулась. - Не женщина, а художественная галерея! – Ран улыбался, глядя в ее глаза. Одобрительно, на удивление Ирэн. - Погоди, – остановил ее Риндо, когда девушка уже опустила ноги в горячую воду и развернулась вполоборота, готовая погрузиться в ванную, – Повернись, пожалуйста. - А что мне за это будет? – она закусила губу и смотрела выжидающе. - М… Дай-ка подумать, – младший Хайтани наигранно поднял взгляд к деревянному навесу и приложил указательный палец к подбородку. – Массаж, например. - Договорились, – Ирэн развернулась и вытянула вверх руки, чуть прогибаясь в пояснице, будто уже растягиваясь перед обещанным массажем. На спине ее пробуждалась выходящая из пещеры Ама-но-Ивато древняя богиня солнца Аматэрасу с гравюры периода Эдо, исходящими от своего лика лучами первой утренней зари прорезая угловатые плечи девушки. Ярко цветущая и уже начинающая облетать сакура так символично отражала красоту жизни, что в любой момент может оборваться. Уловив особую игру света и тени в украшающих женское тело произведениях искусства, где каждое было самостоятельным и цельным, но все они между собой соединялись причудливой канителью облаков и волн, можно было легко догадаться, почему Котори не обнажается. - Ирэдзуми? – уточнил Ран. Есть своя философия у таких татуировок: они не предназначены для чужих глаз – истинная красота скрытого. Она кивнула. А оба брата, стиснув зубы, поёжились, представляя, сколько боли пришлось вытерпеть девчонке. Свои татуировки Хайтани делали у современных мастеров, электрической машинкой, а не древним варварским, по их мнению, способом – бамбуковыми палочками с закрепленными шелковыми нитями металлическими иглами на концах. Но для якудза татуировка не только признак принадлежности к «семье». Это своего рода обряд посвящения, испытание. И картины на теле Ирэн – вечное свидетельство ее связи с преступным миром. - Я не стесняюсь своего тела или тату, – Котори умостилась напротив парней, вытягивая ноги и привыкая к высокой температуре воды, – И суть даже не в том, что ирэдзуми нельзя показывать. Для меня это чушь. Но я знаю, как относятся к этому обычные люди. Поэтому я… - Ты прекрасна! – строго оборвал ее старший Хайтани. Тем временем взгляд аметистовых глаз лучился нежностью и зарождающимся где-то в глубине желанием. - Брат как всегда прав, – Риндо подвинулся, пересаживаясь ближе к девушке. Ран последовал его примеру. - Так нечестно, – Котори обиженно фыркнула, зажатая между двумя мужчинами, даже в нагретой воде кожей ощущая жар их тел, – Я ваших татуировок полностью так и не видела. - Еще не вечер, – подмигнул ей Риндо и оставил короткий поцелуй на подернутой румянцем скуле. Солнце уже почти скрылось за чернеющим очертанием гор на горизонте. В домах, расположенных ниже у склона, зажигались первые огоньки. Ночь вступала в свои владения нарочито медленно, будто давая возможность насладиться последними бликами света на водной глади, затихающими где-то в густом лесу звуками дня. Котори ненавидела сумерки. Не как время, когда оживают обитатели пограничья, ёкаи. А как время, когда просыпаются спрятанные в глубинах собственной души страхи. Она сжалась, подтягивая к груди коленки, позволяя Риндо плотнее обнять себя за талию, а руке Рана обвить не погруженные в воду плечи. Когда непроглядная тьма добралась и до их дома, они покинули террасу, кутаясь в уютные льняные халаты, сохраняя тепло, подаренное онсэном и друг другом.

***

Они сидели за низким столом в гостиной. Ирэн, как и Риндо, ненавидела японскую мебель, потому что с детства казалось ей сущим издевательством сидеть задницей на собственных пятках. Отец заставлял их держать спину ровно, от чего к концу ужина хотелось взвыть. А иногда Котори и вовсе думала, что лучше голодной остаться, чем снова вот так высиживать, ожидая, пока другие закончат с трапезой – сама ела всегда очень быстро, за что получала нагоняй от матери. Как бы то ни было, сейчас Ирэн не сопротивлялась – сказали, что надо пить саке по всем традициям, значит придется и сэйдза вытерпеть. Хорошо хоть старший Хайтани не заставил их надеть кимоно, позволив ограничиться относительно свободными и не столь прихотливыми в носке юкатами. На самом Ране была надета глубокого фиолетового цвета юката с традиционным орнаментом сиппо, знаменующим семь сокровищ – золото, серебро, жемчуг, агат, хрусталь, коралл и лазурит. Почти черный оби плотно обхватывал крепкий стан Хайтани. Риндо украшала темно-синяя юката с орнаментом, изображающим океан и его волны – символ мира, спокойствия и долгой жизни. И такой же, как у брата, черный оби, под которым скрывался стальной пресс младшего Хайтани. Ирэн, едва увидев расположившихся за котацу мужчин, что сидели друг напротив друга, аж дар речи потеряла – настолько оба Хайтани были изумительны в традиционно японской одежде. Она уже начала жалеть, что Ран не остановил свой выбор на кимоно: если на братьях столь соблазнительно смотрелись простые летние юкаты, то как же они сногсшибательны будут в более строгих национальных одеяниях. - И снова зависла на входе, - улыбнулся ей младший. Риндо смотрел на нее настолько мягко, словно лаская ее взглядом. Она в улыбке растянула губы, млея от звука его голоса. - Хоть ты японка только на пятьдесят процентов, но юката тебе идет на все сто, – отозвался Ран, обернувшийся через плечо и оценивающим взглядом рассматривающий девушку. В отличие от младшего он своими блядскими фиолетовыми глазами уже снимал эту самую одежду с тонкой фигуры. Ирэн не стала надевать хлопковый дзюбан, накинула на голое тело фиалковую юкату, украшенную орнаментом цветов сливы, олицетворением юности и красоты, повязала наспех оби и готова была расцеловать Рана за его великодушное «Обойдемся без гэта». Так и стояла прямо босиком на татами. Легкие локоны ее волос в приглушенном свете настенных бра отливали медью и скрывали пылающие щеки. Ирэн по-настоящему, не наигранно, стеснялась, впервые за последние… сколько она себя помнила. Такой робости девушка не испытывала, кажется, за всю свою жизнь ни единого раза. Словно бы, если она вдруг позволит себе сейчас пойти дальше, то что-то очень важное, очень привычное в ней переменится, и уже никогда не будет таким, как прежде. И это пугало, и захватывало одновременно. Набрав в легкие побольше воздуха и шумно выдохнув, она сделала шаг вперед. - Хорошая девочка, – удовлетворенно хмыкнул старший Хайтани. - Ты дрожишь? – Риндо накрыл своей большой горячей ладонью ее руку, когда Ирэн уже заняла свое место за низким квадратным столом, как символично – между братьями. - Давно не надевала подобную одежду, – еще больше краснея, она попыталась выкрутиться. – От этого непривычно. - Знаешь, что еще более непривычно? – Ран улыбнулся и по-кошачьи сощурил глаза, чуть наклоняясь вперед и касаясь длинными пальцами ее лица, – Видеть на твоих щеках следы настоящего смущения. Неужто, наша бойкая русская девочка в действительности умеет стесняться? - Чего мне стесняться? Пить саке в компании двух самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела? – весело отозвалась Ирэн, прикрыла глаза и потерлась щекой об открытую ладонь Рана, – Отнюдь нет. Наливай! На последнем слове Ирэн распахнула глаза и рассмеялась, а смущения в ее взгляде будто и не бывало. Словно этот феномен причудился обоим братьям. Ран протяжно вздохнул, а Риндо лишь коротко пожал плечами: сплошные контрасты – в этом вся суть Котори Ирэн. Он уже почти привык. Кажется… На низком столике стоял керамический молочно-белый токкури – невысокий, с узким горлышком и незатейливым изображением бамбука в технике суми-э на пузатых боках сосуда – и три таких же, в цвет, о-тёко. На небольших тарелочках лежали кусочки сыра и яблок, тонко нарезанный тунец, маринованная слива умэбоси и отдельное блюдо разнообразных сладостей для Ирэн – дайфуку с начинкой из анко, засахаренный имбирь сёгато, ёкан с зеленым чаем и ее обожаемый бисквит касутэра, классический, без крема и всяческих добавок. От одного вида любимого десерта у Котори рот слюной наполнился. Несмотря на то, что Ран выбрал фруктовое саке, дзюнмай дайгиндзе, которое принято пить охлажденным, посуду он предпочел использовать более подходящую для подогреваемых видов. Не решался налить столь почитаемый им напиток в обыкновенный винный бокал. Старший Хайтани обеими руками взял токкури, бережно и почти любовно, с осторожностью, присущей больше новоиспеченным папашкам, которые впервые держат в руках своего первенца. Медленно наполнив чашечки Ирэн и Риндо, он передал токкури брату. Младший выражения лица не поменял, сохраняя беспристрастность и не разделяя чрезмерного обожания Рана к национальному напитку, тем не менее наполнял о-тёко брата, держа небольшой сосуд двумя руками, как и полагается. Как глава семьи, а точнее просто старший по возрасту, Ран поднял свою чашечку и примеру его последовали переглядывающиеся и хихикающие, словно подростки, Котори и Риндо. У младшего Хайтани улыбка на лице растягивалась сама по себе, совершенно против его воли, как только он такую серьезную мину брата видел. А старший, любитель «чтобы все по правилам» – но только, когда дело касалось некоторых важных для него вещей, в число которых определенно входило распитие саке, – снисходительно в ответ кивнул и произнес: «Кампай». Глухой стук керамики и тихий смешок Ирэн заполнили гостиную. Нежная шелковистая текстура и невероятный букет – тонкий, с нотками каких-то тропических фруктов, спелых яблок и груши – растекался сахарной патокой во рту. Такой богатый вкус не хотелось портить никакими другими, поэтому закуски остались не тронутыми, за исключением маринованной сливы, что так обожал Ран, и касутэры, за которую чуть не подрались Риндо и Ирэн. Младший Хайтани, по природе своей сладкоежка, скрывал от девушки сей факт. Но под очередную порцию прохладного по температуре, но столь согревающего изнутри напитка можно было раскрыть и не такие сокровенные тайны. Котори улыбалась, наслаждаясь моментом, и даже десерта для Риндо не пожалела. Когда тепло от саке, разливавшееся по телу, расслабило мышцы, сидеть, упираясь пятками в задницу стало совсем невыносимо. Ирэн сделала максимально виноватое лицо и жалобно проскулила, выпрашивая у старшего Хайтани разрешения вытянуть ноги. Получив короткий кивок, сопровождаемый чуть дрогнувшими уголками губ, она поерзала и выпрямила ноги, набравшись какой-то необъяснимой наглости – ее ступни упирались в бедро Рана. - Что это за вольности Вы себе позволяете, Котори-сан? – мужчина наигранно вскинул бровь, но его ладонь уже накрыла ее ледяные лодыжки. - Мое тело превращается в камень, деревенеет и замерзает от такого сидения, – Ирэн повернулась вполоборота к столу, жалея, что почти не видит Риндо с этого ракурса, – А еще у меня спина затекла. В общем, саке вкусное, конечно, но… Она не успела договорить. Младший Хайтани неслышно подвинулся и уже сидел за ее спиной, скрестив ноги. Его ловкие пальцы прошлись по ее плечам, спустились к лопаткам, и он с легким нажимом принялся разминать уставшие мышцы. Ирэн оглянулась и удивленно посмотрела в его фиолетовые глаза, в которых разливалась какая-то совершенно безграничная нежность. «Расслабься», – прошептал Риндо. И от этого обволакивающего голоса и его горячего размеренного дыхания, опаляющего шею, по позвоночнику прошлась волна микроимпульсов, заставляя чуть прогнуться и податься назад, навстречу его сильным рукам. Глаза Ирэн были блаженно прикрыты, пока крепкие мужские ладони сжимали ее плечи, пока его пальцы бережно надавливали на какие-то точки, от чего все тело обмякло, готовое вот-вот растечься теплой лужицей на татами. Она и не заметила, как ловко переместился Ран, лишь почувствовав прикосновения его тонких пальцев к своим ступням, поняла, что он вторит брату и бережно разминает ее ноги. От кончиков мизинцев, каждый ее пальчик, свод стопы, тонкую кожу тыльной стороны, за которой просвечивали голубые вены, вверх по плавной линии икр – руки Рана обжигали своими твердыми, властными прикосновениями, разгоняя по телу застоявшуюся кровь и так умело когда-то сдерживаемое возбуждение. Его ладони перемещались все выше от лодыжек, мягко массируя икры, доходя уже до колен, а затем также неторопливо возвращаясь. И с каждой минутой движения его становились все медленнее, тягучее, и на массаж это уже совсем не было похоже. Казалось, что Хайтани лишь плавно оглаживает шелковистую кожу ее ног. За ее спиной Риндо тоже замедлился, уже не прикладывая столько усилий, без нажима, легонько касался ее шеи, плеча, пока… Проворные пальцы не скользнули за ворот юкаты, очерчивая линию ключиц. Ирэн вспыхнула. Ей вдруг в одну секунду стало нестерпимо жарко, все тело горело под их нежными ласками, в которые так незаметно превратился этот импровизированный массаж. Ладонь младшего Хайтани замерла на грудине, большим пальцем утыкаясь в яремную впадину. Руки Рана остановились чуть выше колен, там, где заканчивались хвосты рисованных дракона и кицунэ. Его пальцы нежно поглаживали внутреннюю часть бедра, вызывая ощущения приятные, но на грани с щекоткой. Дыхание Котори сбилось, Риндо ощущал под ладонью, как вздымается ее грудь – часто и глубоко хватая воздух, шумно со свистом выдыхая через приоткрытые потрескавшиеся губы. Он посмотрел в глаза брата, такие же как у него самого – хитрые, горящие, жаждущие – и левой рукой потянул за край пояса, поддел пальцем многослойный оби и ловко ослабил его хват. Ирэн лишь порадовалась своей неопытности в тонкой науке ношения традиционной одежды. Правая рука Хайтани, покоящаяся меж ее ключиц, соскользнула вниз, прихватывая по пути край ее легкого одеяния. Ирэн облизнула пересохшие губы, ощущая, как прохладный воздух коснулся правого полушария груди, а потом почувствовала горячую ладонь Риндо, что накрыла собою уже затвердевший сосок. Ран, наблюдавший за действиями брата, звучно сглотнул. С каждым движением его пальцев, что поднимались все выше по ногам, девушку плотнее окутывал сгущающийся лиловый туман, рождающийся где-то в самом низу живота, расходящийся переливами волн до груди, по бедрам, наполняя собой все ее тело и струясь через уже почти ватные конечности. Обжигающим воском, растекающимся по спине, плечам и груди ощущались нежные прикосновения Риндо, повторяющие узоры покрывавших ее тело картин. Его ладони властно притянули к себе, и кожа Ирэн встретилась с мягким хлопком. Девушка уже почти лежала на коленях, плечами упираясь в литой пресс младшего Хайтани, когда ее ноги с легкостью развели в стороны, а меж них тут же уютно устроился старший, лаская бедра, подбираясь слишком близко – опасно близко – к тому месту, где брал свое начало этот заполняющий все её естество дурман. Хотелось почувствовать жар желанного тела – не хлопок юкаты, а разгоряченную кожу. Ирэн севшим от возбуждения голосом прошептала: «Риндо, разденься». И парень послушался, лишь на миг отстранившись, одним умелым движением развязал оби и скинул вниз рукава одежды, оголяясь по пояс. Он вернул Котори назад, бережно притягивая за плечи, прижимая ее к горячему телу. И в этот миг Ирэн не сдержалась, позволила тихому стону вырваться из груди, на краю сознания где-то отмечая, как лишь отчасти этим действом он смог утолить ее тактильный голод. Мало, слишком мало. Ей нужно больше – больше их прикосновений, ласк, ощущения бархата их ладоней. Ей хотелось слиться с их идеальными будто из мрамора выточенными телами. Ран читал это в ее лице, таком прекрасном в своей нескрываемой жажде. Он склонился над Ирэн, аккуратно распутывая пояс и отбрасывая его в сторону, распахнул полы ее одежды и отстранился, с наслаждением любуясь телом, расписанным разноцветными красками, как потолок Сикстинской капеллы кистью непревзойденного Микеланджело. Его губы коснулись лодыжки, прошлись вверх, оставляя влажные поцелуи на бледном шелке кожи. Ирэн прикусила губу, сдерживая жалобный стон. «Не стесняйся, мы хотим тебя слышать», – шепнул Риндо, а его язык обжег своим кончиком мочку уха. Ирэн от такого прикосновения почти заскулила, признавая собственное поражение на выдохе: «Я хочу больше». Сразу за этим ощущая губы младшего Хайтани, накрывающие жадным поцелуем ее собственные, призывно раскрытые и податливые, и еще один поцелуй ниже. Значительно ниже. Ее тело выгнулось, а Ран своим языком раздвинул губы, набухшие от прилитой в возбуждении крови, и, впиваясь пальцами в упругие ягодицы, начал вылизывать ее, не позволяя отстраниться. Признаться честно, отстраняться и не хотелось. Хотелось слиться, впитать их поцелуи, спрятать под кожей и хранить там до самой смерти. Хотелось больше никогда не чувствовать ничего, кроме этой дурманящей неги, кроме тепла их тел, что так изворотливо окутали собой, заполнили все пространство вокруг, погружая все глубже и глубже в пучину забвения. В них хотелось раствориться. Риндо ласкал ее грудь, пальцами словно играясь с металлическими шариками, что сжимали горошины сосков. Его жадные губы впивались в кожу шеи, плеч, груди – везде, куда он только мог дотянуться. Ирэн одной рукой держалась за его предплечье, а пальцами второй зарылась в волосы старшего Хайтани, чей язык побывал уже кажется повсюду, выписывая затейливые узоры вокруг ее клитора, пройдясь по узкой щели промежности, собирая смазку, двигаясь ниже и обводя тугое кольцо мышц. От чего внутри все вибрировало, дрожало буквально, вот-вот норовя взорваться. И когда казалось, что терпеть эти сладкие муки больше нет сил, пальцы Рана – длинные, изящные, будто созданные для игры на фортепьяно, – завладели ею, с обеих сторон. Ирэн взвизгнула, но младший Хайтани заглушил этот звук очередным поцелуем, напористым, все более требовательным и жадным с каждой минутой. Ран начал плавно двигать пальцами, а она извивалась, подаваясь на встречу ему, оголенной спиной касаясь чувствительного паха Риндо. Еще немного и его сознание поплывет окончательно. Он больше не мог сдерживать себя, так хотелось ему чувствовать эту женщину, овладеть ею, заполучить всю без остатка, разделяя свое право обладать с единственным человеком – братом. Он приподнял Ирэн, одной рукой удерживая ее за плечи, а второй сбрасывая свою юкату, полностью под ней обнажаясь. Все еще лежа на коленях Риндо, девушка улыбнулась, глядя на старшего Хайтани, притянула его за волосы к себе и, не позволяя ему вынуть пальцы, поцеловала, ощущая на его губах свой собственный вкус. Ран посмотрел ей в глаза: жидкий расплавленный металл плескался на дне черного зрачка, всполохи красного – отражение огней настенных светильников – словно бурлящая лава в жерле вулкана, что вот-вот вырвется наружу, смертельной волной накрывая его и брата. Пусть так, Хайтани готовы пасть к ее ногам, быть погребенными под лавиной ее чарующей всепоглощающей страсти. Она не выдержала: отстраняясь от его руки, выпрямилась, упираясь коленями в пол, и потянулась руками за его спину. Чертыхнувшись и услышав сдавленный смешок Риндо где-то между собственных лопаток, со второй попытки развязала этот блядский пояс и стянула со старшего Хайтани одежду. Давно пора. Провела ладонью по мускулистой груди, очерчивая контур татуировки, на кончиках пальцев ощущая покалывание – так искрилось ее возбуждение от одних только прикосновений к желаемому. - Я хочу вас. Обоих. Сразу. С этими словами Ирэн прижалась к груди Рана, утыкаясь ему носом в плечо, а Риндо закрыл собою ее обнаженную спину. По всему телу прошла волна возбуждения на грани с болью. Ей хотелось чувствовать их каждой клеточкой себя. Ее кожа от такой запредельной близости будто покрывалась мелкими лопающимися пузырьками шампанского. В груди щемило, наружу изнутри рвалось что-то новое, сильное, доселе неизвестное. Все ее нутро вибрировало и звенело так, что ей хотелось кричать. Ей было слишком хорошо, и одновременно с этим до дрожи в коленях страшно, и слезы сами по себе заполняли глаза. Но этого было мало – Ирэн хотела раствориться в этих мужчинах, утонуть в них, как моряк, сгинувший в пучине океана. Они сокрушающие, сметающие все на своем пути морские волны, что уносят ее рассудок в небытие, подальше от реальности, туда, где есть место только для них троих. Она ощущала, как упирается ей в ягодицу давно уже колом стоящий член Риндо, как зеркалит это действие налившийся возбуждением член Рана, который едва ли не дыру в ее бедре мог бы проделать. И, да, это именно то, чего ей так не хватало долгое время. Руки Ирэн легли на подтянутую грудь Хайтани старшего, и она повалила его на пол, ловко оседлав узкие мужские бедра. Обернувшись через плечо, она заговорщически улыбнулась застывшему Риндо. Ран смотрел на нее снизу вверх, непривычно, но от того не менее захватывающе: ее небольшая грудь с аккуратными темно-розовыми сосками, обрамленными металлическими бусинами сережек, с этого ракурса была восхитительна – он мог касаться, играть, сжимая в ладони. Покрытые причудливыми узорами вечно живых цветов руки уперлись ему в грудь, накрывая соски. Ее лицо было в нескольких сантиметрах, а волосы щекотали ему щеки, когда Ирэн наклонилась за новым поцелуем. Выпрямилась, а за ее спиной он видел счастливую улыбку брата. И пусть Ран будет самым последним извращенцем на всей планете, но это прекраснейшая и блядски возбуждающая картина – лучшее из всего, что он видел. А потом Ирэн обхватила его член рукой и приставила головку к горячей и влажной щели. Голова Рана шла кругом, когда он погружался в пульсирующую плоть, что обволакивала его словно кокон, сжимала, стягивала так, что он думал, там и не пошевелиться. Слишком тесно. - Блять, – прорычал Ран, – Какая узкая. - Тш… – Ирэн приложила палец к его губам, на выдохе насаживаясь на его член до основания. Риндо оглаживал ее плечи, целовал в макушку, пока она привыкала к размерам брата. Ирэн повернулась к нему, притянула и увлекла в глубокий поцелуй, то лаская языком его губы, то впиваясь в них зубами. Она простонала, не разрывая поцелуя, закусывая его нижнюю губу, оттягивая. Ему воздуха не хватало, крышу давно уже снесло, но он все никак не мог оторваться. А потом она отстранилась. Котори склонилась к груди сжимавшего ее ладони улыбающегося Рана, прогнулась в пояснице, давая Риндо понять: «Я готова». Он легко придерживал Ирэн за ягодицы, медленно разводя их, и, собрав ее смазку, прижал головку к тугому кольцу. «Расслабься», – его вкрадчивый голос прозвучал за спиной, и она послушалась, впуская его, не сдерживая жалобный всхлип, который заглушил старший Хайтани, нежно касаясь ее губ – несоответственно ситуации – чересчур невинным поцелуем. Риндо чуть рассудка не лишился, когда ее стеночки податливо растянулись, плотно сжимаясь вокруг его члена. И замер, глядя на ее покрытую картинами спину, глядя на довольное лицо брата, что прижимал к своей груди девичьи ладони, позволив ей выпрямиться. Блять, он готов был кончить от одного этого вида. Ирэн выгнулась и потянулась к нему, оставляя на губах Риндо мокрый смазанный поцелуй. Повернулась к Рану, чуть наклонилась и впилась в его губы, прикусывая, играя своим языком с его, настойчивым и властным. А потом она начала двигаться. Медленно, слегка покачивая бедрами. Младший Хайтани еле сдерживался от того, чтобы выйти из нее почти полностью и резко войти. Боялся сделать больно, гулко рычал от охватившей его сладострастной агонии. Движения Ирэн ускорялись, с каждой минутой становились размашистей и надрывистей. Она увлекала их за собой, и Хайтани поддались, врезаясь в нее, входя так глубоко, что в глазах мерцали звезды, а воздух из груди выходил сдавленными глухими стонами. Ирэн перестала сдерживать себя, шептала их имена, переходя на звучные жаркие всхлипы. Ран ощущал, как она сжимается вокруг него, чувствовал, как бьется о стенку член Риндо, и это стирало все мысли из его головы. Он был уже близок, уже вот-вот. Но Ирэн впилась ногтями в его грудь и в губы ему прошептала: «Рано». И он смотрел в ее черные глаза, в которых разливалось бешеное пламя – там уже один зрачок, а на дне его пожар. Вулкан проснулся, бурлит и плавится. Котори ощущала, как внутри зарождается новая вселенная, и звезды ее ширятся, тесня к краю галактики собственное сознание девушки и всю ее суть. Только это сейчас было важно: только они, их неистовое желание, их члены, что вытрахивали из нее дух, вдалбливались с каждой секундой все сильнее, все яростнее. Сердце билось так быстро, кажется, готовое выпрыгнуть, а кровь шумела в ушах. Ей уже не остановиться, она это чувствовала – волна, поднимающаяся с самого дна, накатывала, накрывала. И с очередным их толчком она сжалась, замерла, а затем протяжно с надрывом вскрикнула, неестественно выгибаясь, сжимая их обоих внутри себя. Звенящими отголосками в ее сознании прогремел взрыв – рождение сверхновой. Тысячи – нет, мириады – звезд, плеяды и созвездия, космические песчинки млечного пути – в ее глазах космос, бескрайний и черный. И фиолетовые просторы новой галактики. Еще толчок, еще один. Глухой стон у ее лица. Гортанное рычание за спиной. И она почувствовала, как новую галактику внутри нее наполняет жизнь. Ее разрывало на части, и каждый мелкий кусочек ее сути расщеплялся на атомы. Нет, меньше – протоны и электроны. И только горячие ладони Риндо, что сжимали ее грудь, и крепкие пальцы Рана, впивавшиеся в ее бедра, не позволяли распасться на миллиард частиц и разлететься звездной пылью по комнате. - Малыш, – Ран большим пальцем вытирал тонкие дорожки соленых слез с ее раскрасневшихся щек. – Все хорошо? - Ирэн, – все еще не отстраняясь, нежно оглаживая ее дрожащие от недавнего оргазма и несдерживаемых рыданий плечи, позвал Риндо. – Ты как? Живая? - Я думала, мне ноги оторвет, – блаженно рассмеялась сквозь слезы девушка и отклонилась к груди младшего, целуя в ключицу, – Это не секс, а какой-то полет в космос. Хайтани не смогли сдержать тихого смеха. Они дождались, пока беззвучные всхлипы девушки, все еще зажатой меж их горячих тел, и легкий ее тремор сойдут на нет, а затем помогли Ирэн встать, закутали в измятую юкату и хотели отвести спать. Она мягко улыбнулась и, заискивающе глядя на них снизу вверх, робко сказала: «Еще хочу», взяла оторопевших братьев за руки и повела наверх, в спальню. В ту ночь Хайтани поняли: она – их билет в один конец. Один на двоих билет, и финал у них будет один.

***

Котори проснулась от ощущения, что ее поджаривают на гриле, равномерно запекая до румяной корочки с обеих сторон. Невыносимая жара. Она выпуталась из плена воздушного одеяла, достать правда удалось только одну ногу. Ту, что с драконом – левую. Девушка проворно подмяла под себя одеяло, раскрывая нагое мускулистое тело. Риндо. Он лежал перед Ирэн, уткнувшись лицом в подушку и обеими руками под нее же зарывшись. Волосы растрепаны, черно-фиолетовые пряди рассыпались по лоснящейся золотистой коже спины. Младший Хайтани был таким умилительно трогательным в своем положении. Котори не удержалась – дотронулась легонько, поправив кончики волос, нежным движением повторила узор татуировки на спине, провела еще ниже, опускаясь на упругую задницу. Аж зубы свело от того, насколько сильным было желание притянуть ближе, сжать, зарыться в его объятия. Лежа на правом боку, она спиной ощущала тяжелое дыхание Рана, что уткнулся ей носом в загривок. Рука старшего Хайтани покоилась на ее ребрах, под грудью – чуть ниже сердца. Он вздохнул глубоко, просыпаясь, и притянул ее ближе, вжимаясь в нее всем телом. Ирэн почувствовала его утренний стояк где-то между собственных ягодиц. Низ живота вновь налился свинцом. Она не смогла побороть себя – прогнулась в пояснице, подаваясь бедрами ему навстречу. Над ухом раздался короткий хриплый ото сна смешок. А изящные пальцы Хайтани уже накрыли собою ее затвердевший сосок. Ран целовал шею девушки, почти невесомо касаясь вмиг покрывающейся мелкими мурашками кожи. Под требовательными ласками Ирэн, что пальцами уже почти впивалась в плечо, Риндо шумно вздохнул и открыл глаза, поворачиваясь к ней лицом. Взглядом встретился с черными омутами, подернутыми поволокой нескрываемого желания. Младший Хайтани облизнул сухие губы. Лежать на животе стало вдруг слишком неудобно – был риск пропороть матрас. Он развернулся всем корпусом, ближе придвигаясь к девушке, заглядывая за ее спину. Взгляд брата был затуманен, словно тот успел накатить уже с утра. Котори эту их игру уловила, улыбнулась довольно, расплываясь в этой улыбке не просто губами – глазами, всем лицом своим отражая внутреннее удовлетворение. - Ты чего улыбаешься? – чуть слышно спросил Риндо, дотрагиваясь кончиками пальцев до щеки девушки. Она принялась как кошка под его пальцы ластиться. Глаза прикрыла и едва ли не замурлыкала от блаженства, пока Ран меж тем оглаживал ее чувствительную кожу, ведя рукою от бедра, по тонкой талии и выше к груди. Оставлял дорожку из поцелуев на ее шее и плече. - Во мне разливается нежность, – томно, на выдохе отозвалась Ирэн, всей кожею своей желая погрузиться в их по-утреннему легкие, невесомые почти ласки, – И я наслаждаюсь ею… Рука Рана скользнула ниже, сжимая упругую девичью ягодицу, притягивая к себе. Он уже готов был застонать от нестерпимого желания, что пульсировало по всему телу, центром сосредоточения своего имея утыкающийся в промежность Котори налитый член. А та, как назло, извивалась, терлась об него своей задницей. Хайтани не выдержал. Пока Риндо увлек девушку в первый утренний поцелуй, Ран смочил пальцы собственной слюной и запустил между сочными полушариями, массируя туго сжатое кольцо, что под его напористыми, но весьма осторожными ласками, податливо расслаблялось. Ирэн простонала в губы младшего Хайтани, чувствуя, как по-хозяйски проникают в нее пальцы Рана. Ощущая, как внутри нарастает неутолимая жажда, она вцепилась в плечи Риндо, притянув его еще ближе. Настолько, что член младшего уже вжимался в ее бедро. Котори открыла глаза, разрывая поцелуй, заискивающе посмотрела в лицо Хайтани – глаза его были пьяные, ошалелые. Огромный черный зрачок с тонким фиолетовым ободком, что сдерживал бурлящее в центре пламя. Ирэн закусила губу и перекинула ногу через бедро Риндо, словно бы приглашая его войти. Младший увидел за ее плечом растянутые в соблазнительной улыбке губы брата. И дважды его просить не пришлось – Риндо приставил головку к мокрой промежности Ирэн и тягуче плавно, медленно вошел. Стоны ее, тихие и горячие, нарушили почти идеальную тишину окрашенной солнечными лучами светлой спальни. Нетерпеливый Ран зарычал над ухом, ожидая, пока брат заполнит собою девушку, пока она расслабленно выдохнет, чуть качнет бедрами – приглашающе. Риндо придерживал ногу Ирэн, ладонью лаская застывшего на ней дракона, помогая брату поймать нужный угол. Старший Хайтани, расцеловывая хрупкое исписанное чернилами плечико, аккуратно толкнулся вперед и от горячей узости едва сдержал утробное рычание. Ирэн всхлипнула – старший был не только выше. Риндо смахнул слезинку с ее ресниц, покрывая поцелуями лицо, нежно касаясь губ, провел по ним языком, скользнул внутрь. Котори расслабилась, позволяя Рану войти глубже, чувствуя на своем плече смыкающиеся зубы Хайтани и его распаленное дыхание. А младший продолжал ее целовать, чувственно, мягко, и так упоительно, что девушка, не прекращая стонать в его раскрытые шершавые губы, уже сама насаживалась на член старшего. У Рана перехватило дыхание, когда он погрузился в нее полностью, стараясь привыкнуть к собственным ощущениям внутри тесных горячих стеночек, что сжимали его. Котори заскулила от распирающего ее чувства наполненности, от рвущейся из грудины и раздирающей ее на куски нежности, от этого ощущения – одного целого: острые возбужденные соски утыкались в мускулистую грудь Риндо, тогда как спина ее была плотно прижата к горячей груди Рана. И от этого единения крышу сносило. Она крепче обняла младшего Хайтани, силясь вжаться в него. Две пары рук обвивались вокруг ее тела, два идеальных члена заполнили ее до основания – это какой-то тактильный коллапс. И как же хотелось, чтобы это не прекращалось никогда. Она сжалась и тут же расслабилась, позволяя братьям начать двигаться внутри нее. Размеренно, в унисон друг другу, раскачивая ее как на волнах, что несли в неизвестном направлении. Известно было только одно – они еще не начали толком, а Котори уже готова кончить. Ментально. Да и физически, от одних только ощущений внутри, от этой щемящей душу близости. Ирэн задрожала всем телом, ощущая в глубине себя микровзрыв, и захныкала. - Что, уже? – раздался тихий смех Риндо. А Ран чуть рассудка не лишился, когда она его собою сжала. Он едва удерживался от того, чтобы кончить тут же. Понял уже, что с ней этот номер не пройдет. - Да, но это не предел, – Ирэн усмехнулась и в знак извинения склонила голову к старшему, который успел поймать ее раскрасневшиеся опухшие губы. Она проделала этот фокус трижды, при том позволяя братьям ускорить темп. Ран с остервенением сжимал ее плечи, выходя из нее почти на половину и до упора входя. Риндо вторил ему, обнимая Котори за талию, пальцами сжимая под ребрами так, что она задыхалась, но продолжала цепляться за него, насаживаясь на оба скользящих в ней члена. Губы старшего впивались в ее шею, оставляя бесстыдные кровоподтеки-отметины. Он оттянул рукой волосы, подставляя горло Ирэн под губы брата – Риндо вонзился зубами, а затем накрыл свой след поцелуем, в противовес укусу чересчур нежным. Хотя на нежности уже едва ли хватало выдержки, младший Хайтани вдалбливался в нее, ощущая как звенят собственные яйца, поджимаясь – он вот-вот кончит. А Котори, зараза, пальцами зарылась в его волосы на загривке, сама выгибаясь навстречу брату, двигаясь с ними в такт, добавляя какое-то покачивание бедрами из стороны в сторону. При каждом таком движении теснее вжимаясь чувствительным клитором в твердый лобок Риндо. Еще чуть-чуть… Она протяжно заскулила. - Хочу одновременно… Хайтани от ее слов как с цепи сорвались, больше себя не сдерживая. Мужские руки, почти сплетаясь между собой, вцепились в ее бедра, задавая нужный темп. Несколько сильных толчков, резких, выходя почти полностью и входя на всю длину. У Ирэн в ушах зазвенело, комната поплыла перед глазами, а затем и вовсе исчезла. Дурманящая черная пустота заволокла собой все пространство вокруг, оставляя только тактильные ощущения – только пылающие, пульсирующие буквально, от поцелуев губы, только миллионы циркулирующих по поверхности ее кожи заряженных частиц, только этот последний мощный толчок с обеих сторон, от которого все нутро обдало жаром. Котори выгнулась дугой, навстречу проходящим по всему телу волнам электрического тока. Она сжалась так сильно, желая навсегда слиться с Хайтани, наполниться ими и раствориться в них же. Тело накрыла лавина оргазма, судорогой сводя пальцы на ногах, заставляя прогнуться еще сильнее, не позволяя сдержать рвущийся из груди крик. И в звук этот, протяжный и звонкий, вплетался хриплый стон Риндо, когда он вжался в нее, изливаясь полностью, до последней капли. И почти звериное, глухое рычание, отдававшееся вибрацией по ее ослабевшему телу, когда Ран, не сдерживаясь, кончил в нее и уткнулся лбом куда-то в плечо. Хайтани обнимали млеющую после мощнейшей разрядки Ирэн, оба наслаждаясь таким единением, не скрывая довольных улыбок на идеально красивых умиротворенных лицах. -Пожалуй, теперь не помешает выпить кофе и покурить, – деловитым тоном нарушил эту затянувшуюся тишину Риндо, целуя Котори в нос и снова вытирая с ее щек слезы. - Пожалуй, – передразнил его Ран, все еще обнимая девушку за плечи, вдыхая запах ее волос, – Такими темпами скоро и я с вами закурю. А Ирэн только блаженно улыбалась, переводя взгляд с одного Хайтани на другого. Ей хотелось, чтобы этот момент продлился вечность. Она впервые, до звенящей дрожи во всем теле, жаждала подобного слияния с кем-то, этого волнующего ощущения принадлежности кому-то другому, не себе. Это завораживало и пугало одновременно…