Дядя и наглец

Тишина вокруг меня оглушительная, даже кондиционер как назло не гудит. Хочется чая, что Никита вечно заваривает в таких ситуациях. Прерывает своеобразный покой хлопок двери, я резко оборачиваюсь, думая увидеть татуированного парня, пришедшего бросить ещё колких обзывательств. Но нет, там стоит Шепс. – Слушай, у тебя же вроде особняк есть за городом? – его осведомлённость не удивляет, ведь Шепсы это буквально кладовая всех знаний. – Да, – рукой испарину со лба вытираю, пытаясь вернуть привычную маску спокойствия. – Что если Диму туда спрятать? – идея Олега интересная, мне не жалко жилплощади. – Он не согласится, – тяжело выдыхаю, вспоминая только что случившееся. – Он согласился. Мы в туалете пересеклись, мысль ему понравилась, так что нужно лишь твоё одобрение, – сказанное шокирует, я, даже кажется, контроль над челюстью теряю, та отвисает, как в плохих ситкомах. – Одобряю... – в голове тысяча мыслей и вопросов, касаемо взаимоотношений между мной и химиком. Я за план этот цепляюсь как за соломинку, за шанс перемирия и возвращения былой дружбы, что ли. Если она была конечно. Но дядьканье и ухмылки меня устроят. Дверь открывается второй раз и захлопывается с громким стуком, явно показательным. Матвеев под наши молчаливые взгляды хромает до стула и усаживается, оглядывая меня и Шепса. – Так что? – по столу пальцами стучит, привлекая внимание. У него щека немного покрасневшая, а передние пряди волос мокрые. Умывался видимо. – Костя согласен, так что вопрос с местом решён. Поедете сегодня, охрана на трассе будет ждать, подберёте в пути. Координаты позже вышлю, – Олег вновь в телефон лезет, рассказывая дальнейшие действия. – Класс, как проституток? – юнец всё внимание на друга переключает, кажется, слушать стал внимательнее. – Типо того, – Шепс лишь смешок ответный выдаёт, пока я с каменной маской стою. – Отлично, мне тогда двух азиаток с плётками! – Олег прыскает от смеха, чуть пополам не сгинаясь, а я отворачиваюсь, поражаясь очередным ехидным фразочкам от Матвеева. Мне даже не смешно. Ну если совсем малость. – Пришлю кого-нибудь кто в рукопашке сильный и с оружием в ладах. Есть у нас парочка надёжных, – Шепс от телефона не отрывается печатает и печатает. – Ребят, это всё хорошо, но мне телефон нужен и прочая хрень по типу бинтов, – на ногу вытянутую тростью указывает. – Мой человек необходимое купит, но по дороге никуда не заезжать! – младший ко мне обращается, отрываясь от гаджета. – Это понятно, я машину тогда сам поведу, без водителя обойдёмся, – на часы смотрю, а дальше взгляд сам на раскинутые ручки на полу падает. После по инерции на Матвеева смотрю, а тот, замечая, глаза закатывает и руки на груди складывает, отворачиваясь в сторону. Мне становится стыдно. И за пощёчину, и за поцелуй. Почему он вообще согласился на мой загородный дом? Интересный вопрос. Разум тихо подсказывает, что это единственный адекватный для химика вариант, и всего-то. – Скучно с вами, я пошёл! – обескураживает, направляясь на выход. Нам с Шепсом остаётся лишь в переглядки сыграть. – Куда? – Олег разумный вопрос задаёт. – По этажу прогуляюсь. Не волнуйтесь, не сбегу! – оборачивается, даря на последок полуухмылку и закрывает за собой дверь. Вновь с младшим Шепсом переглядываемся и понимаем, что обсуждение оставшихся деталей лежит на наших плечах. Матвеев со своих ответственность снял. Ведёт себя как ребёнок, отвратительно и капризно! Химика выводили по пожарной лестнице через аварийный выход. Олег пошёл с этим непутёвым, а я через главный ход к машине. Моя задача: отпустить водителя и подогнать транспорт как можно ближе, желательно во двор многоэтажки. Пять минут простоя, и тяжелая железная дверь открывается, являя еле ковыляющего Матвеева, поддерживаемого Шепсом. – Садишься на заднее и не высовываешься! – услужливо открываю дверь, в ответ получаю не очень радостный взгляд, но полное молчание. Ишь, какой послушный, даже непривычно. Жмём руки с Олегом, и я усаживаюсь за руль, настраиваясь на долгую поездку. Парень сзади тихо сидит, развалившись на креслах и смотрит в окно. Он, как оказывается, вместо обещанной прогулки по этажу, нашёл где-то ноутбук, связался со своим менеджером и уладил вопрос касающийся бомб. Я про них забыть успел десять раз, вспомнил лишь когда Никита про платёж уточнил. Мой телефон от уведомления светится: Шепс прислал ориентир и данные телохранителя. – Нас ожидает какой-то Толик, Олег написал: самый надёжный, доверять можно на все сто процентов, – озвучиваю сообщение Матвееву, а тот лишь хмыкает, продолжая наблюдать за потоком машин. Тишина между нами громкая, неловкая и мучащая, даже несмотря на играющую музыку в салоне. Мне до конца не ясно почему Матвеев согласился на проживание у человека, коего извращенцом окрестил. На эту тему поговорить непременно хотелось, может даже извиниться за опрометчивые поступки, но где гарантия, что я не сделаю хуже? Её нет. Потому мне остаётся лишь позаботиться о безопасности химика, а также решить вопрос устранения Башарова. Тем временем я постепенно сбрасываю скорость, останавливаясь на обочине возле дорожного баннера. Рядом стоит человек в чёрной водолазке и полностью подходящий под краткое описание, присланное Шепсом. Тот самый Толик с двумя большими черными сумками. Улыбается и жестом указывает на багажник, я открываю, наблюдая как самую большую дорожную он укладывает, а после садится на заднее сиденье рядом с Матвеевым, ставя вторую на колени. – Ну шо, господа, будем знакомы? Влад! Про вас мне рассказали, – сначала руку протягивает к химику, а после мне. Юнец опасливо пожимает ладонь, поглядывая на меня. – Нам представили тебя как Анатолия, – левой рукой нащупываю пистолет неподалёку от своей ноги. – Тьфу, раз мы с вами в близком контакте будем зачем позывные? – не перестаёт улыбаться и крутить головой. Для перестраховки пишу Олегу, и тот подтверждает настоящее имя наёмника, вновь подчеркивая, что человек надёжный. – Мы едем чи нет? – Едем, – отворачиваюсь, переставая беспокоиться, но через зеркало поглядываю. – Голубчик, принимай подарки! – смеётся, открывая свою ношу. – Это, чтоб бабам писать не забывал, – в Матвеева летит коробка нового айфона. – Это, чтоб по кровавому следу не выследили, – передаёт пакет с виднеющимися бинтами, пачками таблеток, мазями и прочими тюбиками. – Шмотки доставать не буду, потом сам распакуешь. А это, чтоб бесов изгонять! – задорно вынимает бутылку виски, маша ей из стороны в сторону. В следующую секунду на весь салон слышится довольный смех химика, поддерживаемый Владом. Гецати в их компанию явно не вписывается, поэтому я лишь глаза закатываю, сильнее концентрируясь на дороге, что темнее с каждой минутой. За весь долгий путь парни нашли парочку общих интересов и какой-то сборник анекдотов в интернете, поэтому смех с заднего сиденья усиливался с каждой строчкой, сильнее походя на звуки задыхающихся дельфинов. Мне отчего-то ревностно стало. Почему этот наёмник с незатейливой татуировкой на шее и прожигающим взглядом так легко и просто нашёл общий язык с неприступным мне колким наглецом? Дело в статусе, деньгах или возрасте? Что бы то ни было мне интересна причина, ведь в моём обществе от моих шуток Матвеев так не смеялся. Когда машина заезжает за большие ворота, оказываясь на безопасной территории, я разблокировываю двери, парни тут же выходят. На улице глубокий вечер, дом призывно светится, а дорожка к нему освещена фонарями. – Охуеть ты себе домину построил! – Матвеев присвистывает оглядывая особняк. – Нахуй он тебе нужен? Вопрос застаёт врасплох. Ответа у меня нет, ведь здесь я был от силы раз пять: когда шла стройка, когда она завершилась, когда нанимал персонал по охране и уходу и когда проводил здесь выходные год назад, кажется. – Специально для тебя строил! – язвлю, боясь посмотреть в сторону парня. – А ты дальновидный, а, дядь? – его привычное обращение и игривые нотки в голосе заставляют развернуться. Видя его ухмылку, сам расплываюсь в улыбке. – Всё, пошлите, нечего на улице светится, – рукой заставляю пошевеливаться, сам направляюсь к дому. В замочной скважине услужливо торчит связка ключей. – Влад, ты же в курсе дел? – Да, Швепс всё рассказал, можете быть уверены! – улыбается, а химик тихо посмеивается над прозвищем друга. – Отлично. На втором этаже есть гостевые спальни, они рядом как раз. Данные о видеонаблюдении, сигнализации и прочее в будке справа от дома, – на последней фразе киваю Владу. – Работники должны были пополнить запасы еды и навести порядок, так что с голоду не умрёте. Готовить самим, если хотите заказать доставку, то только из моего ресторана, там этот адрес знают, будет безопаснее, забирать выходит Влад. Ты, – пальцем на татуированного указываю, – Из дома не высовываешься совсем. Всё ясно? – краткий экскурс заканчиваю, оглядывая парней. – Подожди-подожди! То есть тут ни работников, ни охраны? Дядь, ты чё? – А вот чтобы не чёкать, нечего было по этажу гулять! – не сдерживаюсь, позволяя себе подкол. Слишком ребячество триста шестьдесят шестого бесит, вновь из себя выводит. – Мы с Олегом всё обговорили, тебя ни одна живая душа видеть не должна. И я надеюсь тебе не стоит напоминать о мерах предосторожности в интернете? – глаза в глаза смотрим, словно играя в гляделки. – Так, вы пока тут отношения выясняйте, а мне ещё ножички разбирать! – телохранитель показательно звякает сумкой, направляясь на улицу, видимо в охранную будку. Провожаем Влада взглядами и вновь остаёмся наедине. И почему-то в этот момент чувствую прилив страха, что вновь какую-нибудь глупость совершу. Пальцы привычно проходятся по подбородку, и я разрываю зрительный контакт, чувствуя себя проигравшим и поверженным. – Не беспокойся, я не маленький мальчик, чтобы информацию разбазаривать, – Матвеев не улыбается, говоря совершенно серьёзно и проходя в гостиную. В голове навязчивое желание в лицо ему выкрикнуть о своих мыслях, рассказать, что взрослые мальчики себя так не ведут. Ткнуть носом в произошедшее, открыть глаза этому проклятому наркобарону, но я позорно разворачиваюсь, выходя на улицу. Надо загнать машину в гараж. Надо покурить. Надо сделать еще тысячу дел, но только бы не видеть этого точёного лица и карих глаз впридачу. Возвращаюсь в дом через терассу, что в сад выходит. Влад до сих пор в охранной копошится, что-то настраивая под себя. Я пытаюсь вспомнить где на втором этаже спальни, их там четыре точно. Недолгие поиски и я открываю светлую дверь, ведущую в ту комнату, где я в прошлый раз спал. Именно её я тогда отметил как хозяйскую. Здесь ничего не изменилось за год, совершенно. Задернутые серые шторы, светлый пол, та же большая кровать. Но на кровати довольно развалился Матвеев, смотря что-то в телефоне. – Что ты тут делаешь? – пытаюсь побороть в себе агрессию, пока парень поднимает одну бровь и снисходительно смотрит поверх гаджета. – Лежу? – Это моя комната, – голос контролировать получается, гнев пока не выскальзывает наружу. – Из предложенных комнат в этой кровать мне понравилась больше других, – спокоен как удав. Ведёт себя просто... Бесстыже и по хамски! – А наличие гардероба с моими вещами тебя не смутило? – пытаюсь надавить на совесть и благоразумие. – Я видел, дядь, – смотрит в сторону двери за которой гардеробная. – Не смутило, если ты об этом. Вновь окидываю наглеца взглядом и спешно выхожу, в очередной раз сдаваясь. Точнее не сдаюсь, а поступаю умнее: не разжигаю очередную ссору. По крайней мере так трактует мои поступки разум, однако последний хитрый взгляд Матвеева говорит иное. На лестнице пересекаюсь с наёмником, у того в руках сумка и брендовый пакет. – Не подскажете где наш охраняемый? – улыбается, сверкая зубами, словно в оскале. – Направо, дальная бежевая дверь. И можешь обращаться на ты, – пытаюсь выдавить дружелюбную улыбку, но все силы и энергию, в том числе, высосал наглый щенок. – Та без проблем! – поднимается выше, давая мне спуститься. Есть хочется жутко, учитывая что сейчас около одиннадцати. Дорога заняла уж очень много времени. Кухня встречает светлыми оттенками и черными акцентами в деталях, а также многочисленной зеленью, что мне так нравится в интерьере. Холодильник, как я и просил рабочих до приезда, набит едой, а на плите даже стоит кастрюля с каким-то супом. Вот так сюрприз! Открываю наугад с десяток ящиков пока не нахожу тарелки и столовые приборы. Наливаю порядком остывшую, но аппетитно пахнущую, жижу, и располагаюсь за столом, перед этим сняв ненавистный пиджак и расстегнув верхние пуговицы рубашки. Ужин меня вполне устраивает, ведь я голодный как волк или медведь после спячки. А когда в поле зрения появляется наёмник, я приглашаю его к трапезе, подсказывая, что имеется в меню, то есть в холодильнике и на плите. – Ага, спасибо, это обязательно, но позже, – только замечаю, что у Влада до сих пор в руках сумка. – На первом этаже нет почивален? – вопрос удивляет. – Я думал ты ближе к Матвееву захочешь поселиться, – в голове возникает интересная мысль, суть которой кратка: химик и его с кроватями мог застроить. – Не, у меня другая тактика. Я вот сейчас весь второй этаж обошел, каждое оконце, каждый закоулочек проверил. Там всё нормалёк, лишних входов, выходов нет, если тока у вас не подразумеваются скрытые двери. Но судя по толщине стен их и вправду нет, – я подтверждаю его слова кивком головы. Парень явно толковый, сразу видно Шепс не абы кого прислал. – Во-от! А на первом этаже проходной двор у вас! То туда выйди, то сюда войди – безобразие одним словом! – его манера речи буквально вынуждает вслушиваться. Наёмник говорит быстро и с каким-то интересным говором. – Поэтому я бы на первом этаже разместился, возле лестницы было бы идеально! – Вроде есть какие-то комнаты, но они для работников насколько я знаю. Можешь поискать. – Отлично, гараж ты запер уже, а то я там не был ещё? И мне бы дубликат всех ключиков на всякий случайный. – Нет, сейчас всё открыто кроме ворот. Ключи поищу. – И ещё: я Диме уже сказал, теперь вам. Оружие при себе держите всегда, желательно... – не успевает он договорить, как я быстрым движением достаю пистолет, кладя тот на стол. – О, ваще заебись тогда! Ладно, не буду отвлекать, не подавитесь, – удаляется, а я обратно прячу свой FNX45, удивляясь странному пожеланию приятного аппетита. Завершить ужин в тишине мне не дают. В столовую заходит Матвеев, прихрамывая, но без трости. Уже переодетый в какие-то шорты и футболку, на ноге изрядно кровавый бинт. Парень проходит в помещение, разглядывая каждый угол и деталь. Это ему не его квартира, где ничего кроме черноты сплошной нет. – Что ешь, дядь? – подходит ближе, заглядывая в тарелку. Личные границы явно не про него, это мы уже выяснили. – Суп на плите, тарелки в том ящике, приборы слева, – пальцем вожу по названным местам, облегчая химику поиск. – Спасибо, – ковыляет к кухонному островку. Благодарность от наглеца слышать непривычно, но каждый раз он это с какой-то искренностью говорит, что ли. Обычно, люди не задумываясь обыденное слово произносят, кидая на ветер, а Матвеев будто вкладывает душу, попутно ресницами хлопая очаровательно. Налив себе суп, парень усаживается напротив, принимаясь жадно поглощать еду. – Тебе бы ногу обработать и замотать по новой, – забота непрошеная из меня лезет, Константин аж удивляется. – После душа займусь, я сегодня набегался просто, вот и кровит, – между ложками супа по короткой фразе вставляет. – Слушай, а почему у тебя везде растений куча? И в офисе, и в ресторане, и здесь? Что за приверженность? – в голосе его искренний интерес угадывается. – А ты значит в моём ресторане был? – голову поднимаю, смотря на парня с издёвкой. – Был, – признаётся неохотно, понимая что ляпнул лишнего. – Всегда нравились леса и горы, а Москва славится серостью и пылью. Наверное поэтому, – плечами пожимаю и встаю, дабы помыть посуду. – Доброй ночи! – забираю пиджак и, неоглядываясь на парня, покидаю столовую. Захожу в некогда хозяйскую спальню и в гардеробе забираю вещи – сколько в руках поместится. Сил выбирать комнату для сна совершенно нет, поэтому открываю дверь в ближайшую, отделанную в светло-зелёных тонах. Педантичность Таймураза заставляет аккуратно развесить вещи, а сегодняшний костюм сложить в корзину для грязного белья, что в ванной находится. Водные процедуры занимают не так много времени, и вот я уже валюсь на чистую простынь, откидывая одеяло. Пока разбираюсь с выключателем, дабы в комнате наступила полная темнота, вспоминаю, что завтра надо ехать обратно – разгребать дела. Но как только спальня погружается в сумерки, веки от усталости сами собой закрываются, даруя сон.

***

Утро встречает легким солнечным светом из окна поодаль. Беру телефон с тумбочки и тот оглашает время: полдевятого. За годы тренировок никакие будильники мне не нужны, чтобы вставать в одно и тоже время. Переворачиваюсь на спину, готовясь вставать, но на второй половине кровати замечаю чей-то силуэт. Резким движением достаю нож из пространства между матрасом и корпусом кровати, второй рукой перехватываю потенциального противника, приставляя к горлу остриё. – Дядь, ты чё с дуба рухнул? – лениво открывает глаза, посматривая на лезвие возле своей кожи. Тут же убираю оружие, вставая с кровати. – Ты что тут, блять, делаешь? – даже у вечно всё контролирующего Гецати сносит башню. Конкретно так сносит, настолько, что появляется мысль зарезать наглеца, и моим страданиям придёт конец. – Да что ты разорался с утра пораньше? – пальцами веки трёт, полуусаживаясь. – Я задал вполне конкретный вопрос и требую ответа! – без зазрения совести позволяю себе грубый тон с повышенной интонацией. – Я ошибся с выбором кровати, эта оказывается мягче, – по простому разводит руками и выбирается из под одеяла. Химик либо мерзляк, либо хер знает кто, ведь спит в футболке и шортах. А может он специально спектакль разыграл, придя сюда пять минут назад? Хотя на хорошего актера не смахивает, вид у него достаточно заспанный. Сдержать в себе эмоции оказывается легче, видимо иммунитет успел выработаться. Выпроваживать Матвеева из комнаты нет смысла, он слишком наглый, да и сам вскоре выйдет. Разворачиваюсь от милой картины и закрываюсь в ванной. Холодная вода пробуждает окончательно и собирает мысли в одну кучу, заставляя вспоминать про планы на сегодняшний день. – Ты там долго, нет? – легкий стук в дверь и знакомый голос. От его наглости и собственного удивления замираю с зубной щеткой во рту. – В каждой гостевой есть ванная, выбирай любую, – также кричу через дверь, заканчивая утренние процедуры. Выходя из уборной, ожидаю увидеть пустую комнату, но удача последний месяц явно не на моей стороне. В кресле, закинув ногу на ногу, сидит Матвеев. Завидев меня, подскакивает, прыгая на одной ноге до ванной. Мне остается лишь отойти в сторону, придержать дверь, а после закрыть. В ответ тихое "спасибо" раздаётся, на что я тяжело вздыхаю. Пока я проверяю почту, химик выходит из ванной и, будто с каким-то вызовом, смотрит на меня. Вновь обессиленно вздыхаю, не понимая чего от меня хотят. – Я сегодня в Москву, буду вечером. На улицу не выходить, дом не громить, с чужими людьми не контактировать, – повторяю запреты, а парень в считанные секунды рядом оказывается, сидя на кровати. – А заедешь в мою квартиру, пожалуйста? – тон просящий, что я от него никогда не слышал. – Это такой способ по устранению меня же? Если Башаров твой адрес знает, то там весь этаж наверняка бомбами напичкан уже и слежка ведётся. Нет, спасибо, откажусь! – посмеиваюсь. – Я вчера камеры смотрел и с людьми возле подъезда общался. Никто там не появлялся! Забери Хэна и Джи, пожалуйста-пожалуйста! – ладони в молящем жесте складывает. – Кого? – Доберманов! Они же там одни совсем! – Ничего страшного, сам рассказывал, что корм и вода автоматически пополняются. С голода не умрут, – собираюсь встать и уйти, закончив разговор. Однако мою руку бесцеремонно хватают две ладошки, усаживая обратно. – Пожалуйста! Хэн и Джи совсем одичают, и еще неизвестно надолго ли я тут, – просит почти шепотом. Я же на уловки не поддаюсь, стоя на своём. – Кость! Умоляю! Ко-остя! – тянет моё имя, а я в глаза ему смотрю. Это оказалось роковой ошибкой. Я моментально тону в его карих омутах, будто находясь в гипнозе, слышу еле слышный и протяжный голос, так сладко зовущий меня по имени. Если Таймураза легко убедить, то Константина куда сложнее. В данной ситуации Гецати оказывается бессильным, плывя на какой-то своей волне, и, кажется, выдавая лёгкую улыбку. – Ладно. Но почему я? Шепс справился бы гораздо лучше. Твои псы меня загрызут за милую душу, – этап торгов. – Олега они не видели, а ты в квартире был. И мои псы не кусаются! Джи так вообще милашка! – любовно и с огнями в глазах рассказывает о питомцах. – Так ты их заберёшь? – опять в глаза смотрит, хлопая ресницами и забавно поднимая брови. – Заберу, – минуя стадию депрессии, сразу перехожу к принятию. – Ура! Спасибо! Ты лучший! – почти кричит и неожиданно обнимает, стискивая своими расписанными ручонками. Пока Гецати делает вид что протестует против контакта, Гецаев внутри довольно урчит, сам не зная от чего. То ли от обвивающих тонких рук, то ли от наглеца, что в кои-то веки не бесит и не выводит из себя. – Всё, не знаю как ты, но я пошел завтракать, – встаю и выхожу из спальни, оставляя Матвеева одного. Но не успеваю даже ступить на первую ступеньку лестницы, как на весь этаж раздаётся громкий крик-просьба. Я даже вздрогнул в ежечасье. – Дядь, принеси трость! Скинуться со второго этажа кажется прекрасной идеей, но, шумно выдохнув, иду в "хозяйскую" спальню, дабы найти трость наглеца. Почему именно мне он свалился на голову?

***

Подъезжая к дому Матвеева, заранее проверяю свои ножи и пистолет на быстрый доступ. Недалеко стоит тот же Гелендваген с теми же ребятами. Завидев меня, выскакивает один рослый парень с кепкой надвинутой на лицо и, незаметно кивнув мне, следует по пятам. Перед тем как открыть дверь квартиры, он дополнительно проверяет на наличие взрывных устройств и только потом отмыкает кучу замков. В жилище химика я оказался один, тот парень остался сторожить дверь. От кого – вопрос открытый. Не успев сделать и пару шагов, я услышал лай, а после увидел двух несущихся на меня доберманов. Сказать, что стало страшно – ничего не сказать. – Джи, Хэн! Сидеть! – вовремя вспомнив наставления юнца по усмирению питомцев, выкрикиваю клички и команду. Собаки послушно садятся возле моих ног. Озираюсь в прихожей, ища поводки и прочие аксессуары для породистых чудищ, что с интересом головами крутят, наблюдая. Но ни шлеек, ни намордников я не нахожу. Ругаясь под нос, захожу в телеграм, набираю Матвеева. – Алло, где поводки? – вопрос с порога буквально. Дальше коврика в прихожей я так и не ушел, будучи остановлен черными тушами. – О, ты уже там? Отлично! Зайди в комнату справа от ванной, – у парня в голосе радость сплошная. – А я по-твоему знаю где ванная? – Поищи! От слов химика задыхаюсь в возмущении, однако аккуратно протискиваясь между собак, вторично командуя им сидеть, открываю дверь за дверью пока не натыкаюсь на небольшую комнатку с большими лежанками. – Зашёл, дальше? – осматриваю тёмное помещение, что даже многочисленные светильники не спасают. Погреб, блять. – Во встроенном шкафу мешок с кормом, забери его, а на полках сверху намордники и шлейки. О, возьми им еще игрушек! – Ты издеваешься? Я тебе не грузовое такси, – тру переносицу, видя пятидесятикилограммовый мешок. – Ну, Кость! – пользуется запрещённым приёмом, ведь от того, как он моё имя тянет, внутри всё трепещет. – Ладно-ладно! Что ещё надо? Я второй раз сюда не поеду, – начинаю ногой футболить различные игрушки разбросанные по полу, чтобы в единую кучу их собрать. – Зайди в мою спальню, – не успевает продолжить, как я его перебиваю. – Вот только в твоих трусах я еще не рылся! – но в названную комнату направляюсь. – Я бы и твои позаимствовал, но они будут слишком большими! – мысленный отсчёт до семи помогает мне не среагировать на едкую фразу химика. – Так что брать? – с интересом рассматриваю комнату Матвеева, что словно надвое поделена. С одной стороны кровать и шкаф, а в другом углу стол с компьютером, несколько гитар, барабанная установка и прочая музыкальная хероборина. – Гитару! – У тебя запястье повреждено, какая гитара? – Черная с наклейкой Христа, – в ответ не сдерживаю тцаканья. – Я не это имел ввиду! – Не переживай за мою руку, лучше пару медиаторов возьми, – из трубки голос ни на грамм уверенности не теряет. Нахожу нужную гитару и аккуратно отставляю её к двери. На столе обнаруживается несколько маленьких треугольников, они отправляются в карман моих джинсов. – Надеюсь всё? – Не угадал! – по тону химика легко догадаться, что тот сейчас в широчайшей улыбке расплылся. Вновь выводит из себя своими выходками, так еще и радуется! – В шкафу шорты и футболки, возьми побольше. Там же худи черное. В ящиках снизу трусы и носки, – я близок к тому, чтобы сбросить звонок и вычеркнуть этого человека не только из списка контактов, но и своей жизни. – Вам пакетик от Prada, или ЦУМ сойдёт? – неприкрыто язвлю, замечая кучу брендовых пакетов возле стены. – От Prada будет в самый раз! – Обломитесь, есть только ЦУМ и Louis Vuitton! – посмеиваюсь в трубку, сгребая пакеты к шкафу. – Ладно, говори, что еще нужно и я буду собирать, одной рукой не удобно, – немного раздражённо выходит, ведь Матвеев уже перечислил больше, чем влезет в багажник. – Да в принципе всё, наверное... А в магазин заедешь? – последнее предложение куда тише произносит, боясь моего гнева. – В какой, блять, тебе ещё магазин? – гнев всё же вырывается. – Продуктовый. Давай я тебе списочек напишу, а ты сам разберёшься, окей? – всё моё естество уже в бешенстве. Не хватало ещё курьером подрабатывать. Но отчего-то отвечаю согласием. – Спасибо! Жди список, пока! – отключается, оставляя меня стоять посреди чужой спальни. Тяжело вздыхать после разговора с химиком вошло в какую-то отвратительную привычку. По-другому никак. Быстро кидаю ранее названные вещи в пакеты, не забывая проклинать Матвеева. Но к сбору трусов подхожу ответственно, выбирая наиболее цветастые и идиотские. Ни как не в отместку! Уверен, покупая нижнее бельё с хот-догами и бургерами, парень думал исключительно об удобстве. Гитара с пакетами отправляется в прихожую, где, к моему глубокому удивлению, до сих пор сидят собаки. Их хозяину не мешало бы поучиться у своих питомцев усидчивости и послушанию. Следом доволакиваю до двери мешок корма, сдавая его и пакеты с собачьими приблудами наёмнику. Потом наведываюсь в ванную, для того чтобы сполоснуть руки. И отчего-то сгребаю все тюбики и баночки со скляночками в ещё один пакет. Пусть Матвеев порадуется. Когда приходит время покидать чужое жилье, тогда и настаёт час контакта со зверьём. С опаской подхожу к одному доберману, садясь на корточки, и цепляю карабин за ошейник. – Ты у нас Джи, милашка значит? Таковым не выглядишь, если честно, – на кожаной полоске выгравированы иероглиф и русская кличка. – А ты Хэн, надо полагать, – проделываю ту же манипуляцию со второй собакой. – Если я одену на вас намордники, вы же не будете против? – приближаю аксессуар к морде, но в ответ тихое рычание слышу. – Понял, – защита летит в ближайший пакет, а доберманы у меня на поводке. – На выход, мальчики! Представители семейства псовых спокойной выходят из квартиры, я лишь успеваю взять оставшиеся пакеты. Теперь меня волнует вопрос их перевозки. Чувствую с чистым и целым салоном машины стоит попрощаться, ведь собаки вряд ли будут сидеть на полу. Так уж и быть, полежат на креслах, охраняя нижестоящие хозяйские шмотки. Мешок и пара пакетов уместились в багажнике, рядом с моим чемоданом, собранным в обед в моей квартире, а гитару, зная о хрупкости музыкального инструмента и ценности для триста шестьдесят шестого, я уместил на пассажирском сиденье. Перед тем как выехать с парковки, захожу в чат с Матвеевым. Тот уже накатал не маленький списочек и даже указал ближайшие к дому крупные магазины. Говорят, наглость – второе счастье. Тогда Дима наисчастливейший человек.