Дядя и наглец

Собаки в машине вели себя очень даже неплохо. Спокойно лежали и смотрели по направлению движения. Не звери, а чудо! Чего об их хозяине сказать нельзя никак. Если быть честным, то я не собирался надолго оставаться с химиком и его телохранителем в этой глуши, в двух часах езды от Москвы, для точности. Однако планы поменялись, и по официальным данным: Таймураз Гецаев улетел в отпуск, а оружейный барон – Константин, – всё также работает. Но офисных сотрудников совершенно не должно волновать почему босса нет. Он на то и босс – работает отовсюду, единственное Никита был в курсе, что я уехал, а куда – большой-большой секрет! Времяпровождение в собственном особняке, вдали от небоскрёбов, пыли и шума вполне могло сойти за неплохой отдых. Но что-то мне подсказывает, химик – пока живой, – не даст этому отдыху свершиться. Всё же в глубине души теплилась надежда, что Матвеев пару дней побесоёбит, дойдет до планки в своей наглости и успокоится. Рано или поздно это должно случится, лучше рано, конечно же. Когда я подъехал к воротам, меня ждал сюрприз: они не открывались от нажатия на пульт. Применив древнюю технику, то есть хорошенько постучав, я ничего не изменил в положении вещей. Немного озадаченный и раздражённый, ведь привык к комфорту, выхожу из машины и нажимаю кнопку вызова в домофоне. – Семь, – голос Влада звучит тут же. – Что семь? – Семь секунд вам понадобилось, чтобы додуматься позвонить в домофон, – говорит без упрёка, просто как факт. Мысленно закатываю глаза на его фразу. – Ой, я не могу! У вас тут широкоугольная камера, и ты такой чилипиздрик с большим носом! – нежданно дикий смех разносится с той стороны. – У тебя лицо такое смешное из-за искажения! – уже совсем не мысленно закатываю глаза. – Кажется уже не смешное, – то, как я нахмурил брови, не ушло от его внимания. – Прошу прощения, сейчас открою. – Ага, – радуюсь завершению его "минуты смеха". – Не каждый день увидишь грозного Гецати сверху вниз, – вновь смеётся и резко отключается. Правильно делает, иначе в него прилетела бы парочка ласковых словечек. Как только я оказываюсь за рулём, ворота медленно открываются, и я паркую машину сразу в гараже. Сперва надо собак хозяину сдать, поэтому, держа псов на поводке, поднимаюсь из подземного паркинга, оказываясь в задней части дома. Когда меня от помещения с бассейном отделяет одна только перегородка, слышу знакомые голоса и тихий плеск. Ну, класс! Кто-то полез купаться, и я сомневаюсь, что это телохранитель. Мозг подкидывает интересные ругательства и наезды, но речь заходит обо мне. Я застываю и всеми силами и не силами упрашиваю собак вести себя тихо, дабы не выдать наше нахождение. – Слушай, а ты шо, аланскому провидцу родственником приходишься? – Влад по громкости где-то совсем рядом находится. – Кому? – а Матвеев, наоборот, поодаль. Точно в бассейне с ногой зашитой плавает, паразит. – Тьфу ты, Гецати, кому ещё! – А, нет конечно, с чего бы, – посмеивается под шум воды. – А шо ты его дядькой кличешь тогда? – вопрос от Влада, и у меня замирает дыхание. – Ну-у, – тянет, – Там всё сложно. Прикол такой, если короче. Ах, значит прикол?! Приколист хренов и любимчик фортуны, до сих пор помню первую встречу, где он весь куш забрал. Может это тогда анекдот такой был? Расслабляю схмуренные брови и восстанавливаю маску на лице, выходя из укрытия. – Хозяин, забирай своё зверьё, – собаки тут же видят хозяина, рвясь вперёд, а я отпускаю поводки, улыбаясь шире своему поступку. Доберманы в считанные секунды оказываются у бортика бассейна и, раньше чем химик успевает осознать происходящее, прыгают на парня прямо в воду. Заодно пусть помоет свою животинку, нечего им грязным по моему дому шастать. Слышится какой-то вскрик, заглушённый волной и всплесками. Довольно улыбаюсь, видя как из воды только татуированные руки торчат. Слева в аккомпанемент смеётся Влад, расположившись на шезлонге в штанах и футболке, на другом стоят бокалы и бутылки с алкоголем. – Кстати, ты знал, что в воротах презабавный механизм стоит? – голову задирает, а я подмечаю, что он то выкает, то тыкает время от времени. Не определился пацан, хоть с официального общения соскочили вчера ещё. – Ты о чём? – поворачиваюсь к нему всем корпусом, лишая себя созерцания двух собак на воде. – Я, как вы заметили, убрал сигнальное и автоматическое открытия. Теперь всё тока тута! – по своему телефончику стучит. – Ну, и с компьютера доступ есть, конечно же. Та-ак, суть в чем это выходит? Никто эти ваши створочки металлические ни отсюдова, ни оттудова открыть не смогёт! Ну, в ручную типа. Там механизм преинтереснейший, с блокировкой движения! Так шо даже штурмом не возьмут, разве шо бомбами и вертолетами, – с горем пополам выдаёт мне информацию, улыбаясь своим шуткам. Сзади непрекращающийся плеск воды и крики Матвеева, что с собаками никак совладать не может. – В отчетах что-то такое читал, – чешу подбородок. – Ещё какие-то новости по теме безопасности есть? – У меня всё наблюдение и данные в телефончике. И как только машина иль человечек с любой из сторон подкарабкивается, считайте тревога воздушная – уведомление срабатывает! Слепых зон нема, я проверил, плюс там куча программ, типа ИИ по распознаванию и прочая херня. Всё работает, всё заебись! Можете быть уверены, – улыбается, гордясь собой. В ответ киваю головой, благодаря, и ухожу обратно в гараж за остальными вещами. Только успеваю открыть багажное отделение, как рядом наёмник возникает, неизменно улыбаясь. – Это всё пакетики нашей спящей принцесски? – заглядывает на заднее сиденье и присвистывает. – Причём тут спящая красавица? – самое время задаться вопросами диснеевских принцесс. – Ну как?! Диман у нас буквально в башенке заточён! – Боюсь предположить кто дракон, – достаю свой чемодан, ставя на пол. – Дракончиком быть не хочется? – глаза прищуривает. – Человеком быть хочется! – Прынцом шо ли? – смехом заливается. По всей видимости мой ответ ему совершенно не нужен, я лишь глаза закатываю, собираясь взять в другую руку пару пакетов. И в какой деревне Шепсы этого чувака откопали? Явно в украинской. Однако Влад, не переставая хихикать, открывает переднюю дверь, восторгаясь. – А вот и волшебная палочка нашей принцесски! – гитару в руки берёт, оглядывая. Меня в этот момент не заботят причинно следственные связи между принцессами и волшебными палочками, ведь те у фей и Гарри Поттеров всяких. Меня злят действия наёмника, поэтому я отставляю свою ношу и буквально выхватываю музыкальный инструмент из рук Влада. – Это я сам отнесу, займись пакетами! – бережно за гриф перехватываю одной рукой, а второй за нижнюю часть. Парень, кажется, ничуть не удивляется, лишь губы в улыбке тянет и брови изламывает.

***

Вечер совершенно незаметно наступает, пока я сижу в кабинете и разбираюсь с документами. Деревянный стол освещается закатным солнцем и я понимаю, что хватит себя мучить, пора ужинать. Откидываюсь на спинке кресла и даже прокручиваюсь по кругу, задерживая взгляд на панно из камня. Красивая деталь с красивым освещением. Строгость и в тоже время загадочность. За целый день, что парни были предоставлены сами себе, они соизволили заняться готовкой. Результат их совместных усилий лежал передо мной на тарелке: овощное рагу и тушённый кролик. Странно, что замороженные стейки были проигнорированы, я то думал химик любитель мяса. А тут... Кролик. Спасибо, что не веган, иначе я бы с ума свихнулся. Ужинал я в одиночестве. Матвеев возился с собаками, ища для их кормушки, что я купил в магазине, лучший угол, а Влад был неподалёку, резвясь с доберманами. Рагу с несчастным кроликом было проглоченно и незамеченно. Может из-за легкости пищи, а может из-за того, что параллельно я играл в онлайн карты. Мыть посуду никто из нас троих явно не любил, поэтому грязную посуду отправляю в посудомойку, где неплохой такой склад уже образовался. Пройдя в гостиную и усевшись на диван, я совершенно точно осознал, что делать мне здесь нечего. До ужаса скучно и тошно. Спать – рано, фильм или сериал – не то, как вариант поискать интересную книгу в шкафу, вдруг что понравится. Наверное именно по этой причине я не совался в особняк лишний раз. Этот дом – жилплощадь с вбуханными в нее деньгами, прихоть, роскошь. Есть лишние деньги? Вкладывай в недвижимость! За этими размышлениями я даже не услышал стук трости и не увидел появившегося химика передо мной. – Задумался, дядь? – смотрит на меня прямым взглядом, я голову поднимаю, чтобы рассмотреть его карие омуты. – Задумался, – тяну, сильнее разваливаясь на диване и запрокидывая руки на спинку. – Ну да, с самим собой в шахматы сложно играть, – кивает на журнальный столик где доска стоит с расставленными фигурами. Впрочем замечаю ее только сейчас. – Я не играл, – спокойно наблюдаю как парень усаживается на диван, что под прямым углом продолжается. Химик неизменно в шортах и футболке, но уже в тех, что я из его квартиры привёз. На руке резинка, неужто волосы в хвост собирает? – Проигрывал? – улыбается, бровями играя. – Нет, вообще не играл, – поправляю складку на своей футболке и вновь смеряю взглядом парня, что радостен как никогда. – Так давай сыграем! – ногу перебинтованную вытягивает и начинает пешки возвращать на законные места. Я тем временем придвигаясь ближе и присоединяюсь к расставлению фигур. После беру по одной пешке каждого цвета и мешаю в руках, предлагая химику на выбор один из кулаков. – Белые, ты первый ходишь, – разворачиваю доску в нужную позицию. – А можно я черными? – нижнюю губу поджимает, озвучивая просьбу, которая мне не понятна. – В смысле? – бровь поднимаю. – Мне чёрный цвет больше нравится! – доску разворачивает к себе черными фигурами. – А зачем жеребьёвку делали тогда? – нахожусь в недоумении. Что Таймураз, что Константин всегда придерживаются написанного или каких-либо условий. – Ну, пожалуйста! Что изменится? – мне вновь начинает казаться, что Матвеев меня бесить вздумал всяческими уловками. Однако просьба искренняя, даже без намека, и я сдаюсь. – Ладно, – вздыхаю и хожу пешкой, вспоминая наиболее выигрышные стратегии и готовя мозг к рассуждениям. Мне кажется партия с Матвеевым выйдет интересной. – Слушай, а почему тебя аланским провидцем называют? – рукой подбородок подпирает. А я понимаю, что не зря их разговор с Владом подслушал. – Я потомок древних аланов, а провидец... – Вспоминаю девушку, что это прозвище мне придумала много лет назад. – Я поставляю оружие и могу предугадать где и насколько крупный конфликт будет. Все просто, ничего мистического, – пожимаю плечами. – Интересно, а откуда оно пошло? – спрашивает аккуратно, а я понимаю, что если ворошить прошлое, то до конца. – Марьяну Романову знаешь? Леса которая рубит. – Даже в Китае пересекались, – кивает. – Она же гуманистка до мозга костей, на меня за деятельность обиду пожизненную держит, – вспоминаю эту шикарную женщину с не менее прекрасными глазами, которые когда-то меня пленили. – Может и гуманистка, но не патриотка! – возмущается, кривя носом отчего-то. – Деревья то она братьям китайцам продаёт! – озвучивает факт, а я уже следующую фразу в ее защиту хочу сказать, как Матвеев меня перебивает. – Всё, я не хочу о ней, бесит как и напыщенная Райдос! – зеркалит мой ход, выдвигая также пешку вперёд. – А где Влад? – искусно перевожу тему. – В охранную будку уходил, проверять что-то, – после его ответа сразу продумываю следующие свои ходы и, что самое важное, возможности оппонента. – Кстати, почему ты не сказал про бассейн и зал? – в меня летит новый вопрос после моего хода. – А с твоей ногой только купаться и тренироваться! – рассматриваю лицо напротив, что в задумчивость брови нахмурило. – А ты беспокоишься, дядь? – веселеет мгновенно, улыбаясь одним уголком губ. Себе я такой же вопрос задаю, однако ответ получаю быстро, даже слишком. Да, это беспокойство. Почему-то меня волнует жизнь и состояние этого щенка, что недавно извращенцем меня окрестил. Но о том дне я забываю, как о недоразумении, стараясь как можно холоднее и тяжелее маску нацепить. – Может ты еще и про рояль на втором этаже не знаешь? – игнорирую вопрос Матвеева. – Серьёзно? Правда есть? – чуть ли не в ладоши хлопает. – Ты дом вообще осматривал? – в парне напротив все чаще ребенок угадывается в своем веселье и ребячестве. – Не-а, предлагаешь экскурсию? – на его фразу лишь глаза закатываю. И рукой намекаю на продолжение шахматной партии. – Но поплавал я сегодня отлично! – Да, со своими псами причём! – вышло немного агрессивно, хотя таков посыл и был. – А мне показалось, вы неплохо поладили, – всё же делает ход конём, заставляя меня вновь просчитывать действия и неопределённо хмыкнуть. – Кстати, спасибо. И за собак, и за одежду, и за Киндеры, – глазами мой взгляд ищет, так и наталкивая взглянуть в его карию бездну. Всё же глаза у него очаровательны и по-своему привлекательны. Особенно в полумраке гостиной, солнце ведь зашло, а в комнате горит скромный торшер возле другого конца дивана. Не смею дольше задерживать свои взгляд и внимание на лице и исполосованной шее и задаю очередной вопрос, что возник еще при первом прочтении списка покупок. – Ты серьёзно их ешь? Я думал это шутка какая-то, – смотрю на доску, дабы правильно походить и выстроить оборону. – Обожаю просто! Какие могут быть шутки? – даже не смотрит на фигуры, не прекращая сверлить меня взглядом с едва приподнятыми бровями. Его мимика очень легко считывается и заставляет верить в искренность любых слов. – Ну ты же любишь меня из себя выводить, – с гордостью отвечаю на немигающий взгляд, включаясь в своенравную игру. – Много на себя берёшь, дядь! – улыбается, обнажая верхний ряд зубов и разрывает контакт, смотря теперь уже на фигуры. – Ты уже походил, да? – отвечаю коротким кивком. Внимательно наблюдаю за озадаченным лицом химика и думаю, что тот непременно сделает ход ферзём – самый выигрышный вариант в его случае. Но нет, длинные пальцы берут ладью и неуверенно переставляют её на несколько клеток. Теперь я по-настоящему озадачен. Парень заболтался, что ли? – Ладья не так ходит, – поправляю химика, а тот в удивлении глаза распахивает. – А как? – вопрос в лоб без капли стеснения, и удивлённых лиц в этой комнате становится на одно больше. – Подожди, ты что играть не умеешь? – прищуриваюсь, пока Матвеев руки за спину заводит и опирается на них, принимая более расслабленную позу. – Нет, – признание ошарашивает. – А зачем предложил? – вот и зачем время только тратил на этого показушника? Начинаю закипать. Одним словом: наглец. – А ты зачем согласился в мою квартиру съездить? – вопросом на вопрос, и губу закусывает. – Чтобы ты мне мозги окончательно не вынес! –полубоком разворачиваюсь, устремляя весь гнев на химика через свои глаза. – Какой ты скучный! Я вот из-за интереса, – тоже полубоком сидит, довольно улыбаясь. – К шахматам? – пытаюсь совладать со своими эмоциями, вроде получается если неотрывно на лицо напротив смотреть. – К тебе, дядь! Всё что передо мной – красивое лицо с хитрой улыбкой и карими глазами. Зрение акцентируется на скулах, носу, губах и вновь на глазах. От них не оторваться и это сродни проклятия. Мне кажется, что прошла вечность – на деле не более двух секунд. Мне кажется это сон, но таких реалистичных я ещё не видел. Парень за эти две проклятые секунды успел слезть со своего места и невиданным образом перескочить мне на колени, буквально. И за не менее проклятые мгновения прижаться губами в поцелуе. Его руки на моей шее, его бедра на моих, а мой мозг закипает от невозможности. Я оторопел, ошалел, что угодно и не угодно, но вновь чувствовать его мягкие пухлые губы – сродни эйфории. Из ступора выхожу, как только мокрый и юркий язык проводит по моей нижней губе, явно желая забраться куда глубже. Я разрешаю, приоткрывая рот, выдавая вздох то ли облегчения, то ли радости. Теперь мои руки прижимаются к горячей коже, что исписанна черными линиями до конца жизни. Мой разум затуманен, я пьян. Одно прикосновение губ в требовательном и напористом поцелуе – и я мгновенно опьянён, такого эффекта никакая рюмка алкоголя не даст. Кажется, что Матвеев нагло соврал, что не торчит. Кажется, что в его крови и слюне не плохая доза наркоты, которая теперь действует и на меня, заставляяя перебирать чёрные волосы на макушке и отодвигать длинные пряди челки как можно дальше от лиц. Воздуха мало, настолько, что шумно дышать носом не помогает ни мне, ни Матвееву. А жадно перехватывать кислород ртом – не хватает времени. Сейчас наши губы и языки не разрывны, они в едином адском костре сплелись, а огонь, как мы знаем, един. – Влад... Он может нас увидеть... – остановка случилась, первое что пришло мне в голову это нахождение наёмника в доме. – Ему бабло платят, скажем молчать – замолчит, увидит чего лишнего – унесёт в могилу, – шепчет прямо в губы, держа меня ладонями за подбородок. Дима невероятен, но сейчас... Сейчас по-особенному. Сидя на мне, возвышается, из-за чего склоняет голову и весьма ощутимо опаляет тяжёлым дыханием мою щеку. Смотреть глаза в глаза – пытка, особенно в вечернем сумраке, когда тени чересчур привлекательно падают на острые черты. Несдержанность – редкая моя черта, однако сейчас – единственное, что осталось. Притягиваю за шею, пальцами чувствуя каждый позвонок, а ртом накрываю припухшие и красные губы, что манят и влекут. Дима подобен китайскому фарфору – тонок, изящен и дорог. Неприлично дорог и бескрайне ценен. Даже касаться сейчас к нему, прижимая ближе – опасно. Китайцы старались, вымешивая чистейшую белую глину для создания полупрозрачного фарфора. Как ни странно, парню идеально подходит сравнение: красивая белая кожа с росписью тату. Императоры бы подрались. Мы вновь нехотя отрываемся друг от друга, поочередно разлепляя веки и не отрывая взора от лица человека напротив. Губы в миллиметре, но прекраснейшая пытка не сможет продолжаться если мы не наберём в легкие воздуха. "Перед смертью не надышишься", – бред считаю я. Передо мной явно лицо моей смерти, и дышать я не хочу вовсе. – И я извращенец? – шепчу, ведя пальцами по нежной и гладкой щеке. – Конечно, кто бьёт, а потом целует? – вглядывается будто в душу, а может и глубже. – Значит против бдсм игрищ? – усмехаюсь, немного склоняя голову вбок. – Почему же, очень за, – зеркалит мой жест. – Тогда не было оговорено стоп слово... Парень явно своим острым и длинным языком хочет продолжить разговор, вставить парочку фраз, что без сарказма не обойдутся, но я нетерпелив. Затыкаю фонтан звуков своим языком, теперь полностью проявляя инициативу и беря верх. Дима лишь сильнее вжимается, льнёт как губами к губам, так и грудью к груди, даже бёдрами елозит, стараясь быть ближе, дальше, глубже. – А подружка не заревнует? – отчего-то та блондинка вспоминается. Хотя на неё мне прямо сейчас плевать с высокой колокольни. – Вот именно – подружка! Потом как-нибудь расскажу, если волнует, – шипит прямо в лицо, ведь я вновь разорвал необходимые прикосновения. – Давно ты таким разговорчивым стал? – грозный рык и между нашими лица ни миллиметра. Он одно сплошное сумасшествие, что голову вскружило за полсекунды. Каждое его касание – фейрверк, нет, вулкан. Сплошной взрыв эмоций. Каждый его требовательный жест языком – приказ, коему только подчиниться можно. Каждый раз когда он сминает или слегка прикусывает мою губу – относит моё существо в астрал или космос. Димы много и слишком мало одновременно. Он эфемерно разлился в пространстве, пропитывая каждую молекулу, и также он – это горяче-жгучие прикосновение губ и ощущение ладоней на своей шее вместе с тяжестью тела на ногах. Он везде и только тут. Он вне рамок и границ. Матвеев слегка отстраняется, легко касаясь моих губ на последок и слезает с моих ног, не переставая улыбаться своей прекраснейшей улыбкой. А у меня в голове опять туман, будто белый дым нарочно пытается вытеснить только что произошедшее. – Думаю, мне пора, – прищуривается, кидая многозначительный взгляд и очень быстро ускакивает на одной ноге, только пятка сверкает в белом носке. Принять его побег тяжело, ещё тяжелее принять собственный стояк. Если он хочет не моей смерти, то явно нарывается на кое-что похуже, но явно слаще.

***

После произошедшего как никогда захотелось закурить. В своей комнате я обошёлся открытым окном и двумя сигаретами – что уже редкость. Мыслей было много и они не давали покоя. Вечерний душ и уже пора спать. Ни Матвеева, ни Влада я больше не видел. По углам спрятались и сидят, что ли? У меня много эмоций и много ощущений, в том числе лёгкое пощипывание губ, что ощущается как нечто божественное. С неожиданным порывом химика пришлось быстро смириться, ведь понять его натуру мне, кажется, не суждено. Проверяю мессенджеры, пару раз играю в дурака и наконец выключаю свет в комнате. Однако в самый последний момент встаю, чтобы закрыть дверь на щеколду – незваные гости мне не нужны, хотя из-за последних событий очень хочется. Но нет. Никакого больше совместного сна – верх неприличия без предупреждения заваливаться в чужую комнату. Однако для наглеца это обыденность, а не дикость. Как только я закрываю веки, перед глазами начинает мельтешить кареглазый образ с соблазнительными губами и узорчатой шеей. Он определённо прекрасен, и я определённо на нём свихнулся. Чудные картинки прерывает стук в дверь. Приходится встать и открыть полночному гостю, кто это – даже гадать не надо. – Чё ты закрылся? Пусти! – пытается мимо моей руки проскользнуть, что путь преграждает. – И что это значит? – губы дует, смотря снизу вверх, в разрез с недавней ситуацией. – А то и значит, я с тобой в постели спать не буду! – устало тру глаза, показывая сонливость, но на самом то деле пытаюсь быстрее перестроиться к отсутствию освещения и лишний раз полюбоваться парнем. – Ну это то в постели... – ухмыляется. – А что если я сделаю так?