Путь к надежде / Stages of Hope

      Ремус Люпин проснулся ранним утром, задолго до восхода солнца, и ощутил тепло своей жены, лежащей рядом. Первым его порывом было вскочить и бежать, ведь именно так он и поступал последние два дня, с тех пор как в Хогвартсе появились путешественники. Но тут он вспомнил, что сегодня торопиться было некуда: никаких атак на рассвете не запланировано, а Северус обещал присмотреть за Гермионой с утра.              Часы показывали, что ещё не было семи. Со вздохом Ремус откинулся на обратно на подушки. Годы преподавания приучили его к ранним подъёмам, но он не упускал шанса пожаловаться на это за завтраком в Большом зале.              Но не сегодня. Сегодня он был даже рад, что проснулся раньше всех, что его жена и большая часть жителей замка всё ещё спят. Ведь у него наконец-то появилось время подумать.              Или хотя бы свободно вздохнуть.              Ремус знал, что близкие люди считают его характер весьма непростым, хотя они никогда не жаловались и не делали ему замечаний. Он и сам осознавал, что был тревожным, что ему нужно было всё держать под контролем и он был склонен обдумывать всё по многу раз.              Ремусу не хватало слов, чтобы объяснить друзьям свою осторожность, и они были слишком разными, чтобы понять его. Сириус был готов ввязаться в любую заварушку, стоило ему уловить намёк на развлечение. У Северуса был острый ум, и он мог за доли секунды проанализировать любую ситуацию и подстроиться под неё. А его любимая жена не признавала никаких авторитетов, могла перехватить инициативу у кого угодно и стать лидером. Со стороны казалось, что ей это давалось так же легко, как дышать.              Но ни у кого из них не было зверя, притаившегося за спиной, зверя, который только и ждал момента, чтобы взять верх и разрушить его жизнь.              Вздохнув и безуспешно попытавшись забрать у жены одеяло, Ремус снова устроился в постели.              Вся эта ситуация просто выбивала его из колеи. Путешественники обрушились на них как снег на голову, и их сразу закружило в водовороте событий. Ребята рассказали им о крестражах, и у них наконец-то появился реальный шанс закончить бесконечную войну с Волан-де-Мортом. Закончить и победить.              Но волновало Ремуса не только это. Рассказы путешественников заставили его задуматься о том, что вся его жизнь могла сложиться совсем иначе. Их дружбу и свой брак он воспринимал как что-то само собой разумеющееся, а оказалось, что это не более чем цепь случайных совпадений. И эта мысль была просто ударом под дых.       

***

      Ремус помнил свою первую встречу с друзьями так отчётливо, как будто это произошло только вчера. Они столкнулись в поезде: Лили и Северус были такими же напуганными, как и он сам, а Сириус был в ужасе от ожиданий семьи, которые ему нужно было оправдать. Он помнил, как все они нервничали в ожидании распределения в тот вечер, как долго Лили спорила с Распределяющей шляпой, уговаривая отправить её вместе с Северусом на Слизерин, потому что хотела быть рядом со своим единственным другом.              С тёплой улыбкой он вспоминал, как пытался утешить Лили, как он ходил с ней на встречи с Северусом и Сириусом только для того, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Как между ними зарождалась дружба. И как зимой на их первом курсе они узнали о Волан-де-Морте и начинающейся войне. И о том, что их факультеты были по разные стороны баррикад.              Они ещё и подружиться-то толком не успели, были скорее знакомыми с разных факультетов, их объединяла только крепкая дружба Северуса и Лили. Но уже тогда они понимали, что, как представителям Гриффиндора и Слизерина, им придётся выбирать между факультетом и друзьями.              Как-то вечером, вытерпев очередной день бесконечных издёвок от гриффиндорцев, Лили заявила:              – Им не удастся разрушить нашу дружбу! – обращалась она пока, конечно, больше к Северусу. – Я этого не допущу. Мы навсегда останемся друзьями, и им просто придётся смириться с этим.              Тогда Лили была худенькой рыжей болтливой девчонкой, но в её словах было столько убеждённости и горячности, что Ремус сразу же ей поверил.              – Мы не можем просто стоять на своём и ждать, что все остальные отстанут от нас, – не согласился с ней Северус.              В те времена он был тощим маленьким параноиком, ходил вечно сгорбленный и с сальными волосами. Он всегда был настороже, почти никому не доверял, ожидал, что в любую минуту у него всё могут отнять, поэтому ни к чему не привязывался.              Северус оглядел их разношёрстную компанию, в которую входили его лучшая и единственная подруга Лили, вечно ухмыляющийся Сириус и тихий неприметный Ремус, и произнёс:              – Если мы хотим, чтобы всё получилось, то нам нужен план.              Сириус недоверчиво уставился на своего нового соседа по комнате.              – Не будь таким мрачным и унылым, Снейпи, – сказал он. – Если мы хотим быть друзьями, то просто возьмём и будем. Им придётся смириться, или мы будем доводить их розыгрышами, пока они не сдадутся.              Ремус аж опешил от такой самоуверенности. Для него даже сама возможность учиться в Хогвартсе была чудом, в которое сложно было поверить. А уж то, что у него могут появиться друзья, настоящие, с которыми можно пройти вместе и огонь, и воду… О таком он только в книжках читал. Но если они действительно хотят с ним дружить…       – У нас есть два варианта, – тихо предложил он, боясь, что они не послушают, и в то же время надеясь на это.              Он непроизвольно вздрогнул, когда на него уставились три пары глаз. Может, ему лучше признаться, кто он такой на самом деле, до того, как они к нему привяжутся? Может, ему лучше уйти из школы и вернуться на домашнее обучение?       – Какие варианты? – спросила Лили, как будто и правда хотела узнать его мнение.              Ремус собрал всё своё мужество и продолжил.              – Мы можем дружить открыто, но тогда не избежать вражды с нашими факультетами…              Они все видели, что из этого выйдет: сегодня за завтраком Лили всю блузку обрызгали тыквенным соком.              – Или мы можем дружить тайно, а на людях притворяться, что ненавидим друг друга. Тогда они оставят нас в покое.              Ремус думал, что для него это не составит труда, он хорошо умел притворяться. Но почему-то от этой мысли ему стало грустно.              Ремус поднял голову и увидел, что Северус смотрит на него своими чёрными глазами очень пристально и очень заинтересованно. Он запоздало понял, что план с тайной дружбой был уж слишком слизеринским. И настоящий гриффиндорец, какой, несомненно, была Лили, никогда был такого не предложил.              Как и ожидалось, Лили запротестовала. Громко. Пока её не перебил Северус:              – Или мы могли бы попытаться поменять образ мышления наших факультетов, пока они нас не примут.              Все уставились на него.              – Нам придётся быть коварными и хитрыми. И нам не удастся изменить их мнение за одну неделю, это потребует времени. Но если мы сможем убедить их, что представители других факультетов тоже чего-то стоят, например, что гриффиндорцы могут быть умными, а слизеринцы храбрыми, тогда…              – Это будет величайшая шутка всех времен! – вмешался довольный Сириус. – Мы навсегда изменим Хогвартс прямо у них под носом!              Какими же юными и наивными они были! Если бы они знали, как будет трудно, стали бы они ввязываться в эту авантюру? Если бы знали о вековой вражде между их факультетами, стали бы вообще пытаться? Но они были шайкой изгоев, которые не хотели расставаться с первой настоящей дружбой, так что мы никогда не узнаем.              А вдруг бы они закончили, как эти путешественники – втянутыми в чудовищную войну, вынужденными справляться с ситуациями, которых нормальные подростки не должны были даже видеть? Он снова вспомнил холодную безжалостность, с которой Гарри и Гермиона вели бой, и то, как Невилл и Луна легко отмахнулись от травм, полученных в плену. Могла ли их дружба стать такой же – всего лишь костылём, спасательным кругом для сломанных и циничных людей, которые больше не ждут от жизни ничего хорошего?              Эта мысль всколыхнула его память, подняла на поверхность другие, более мрачные воспоминания, и вдруг лежать ему стало невыносимо. Он повернулся, нежно поцеловал Лили, которая так и не проснулась, в лоб и поднялся с кровати.              Пока Ремус принимал душ и одевался, он прокручивал в голове события последних дней снова и снова, выискивая пропущенные крупицы информации, пытаясь выстроить логические связи, но безуспешно. В конце концов он признал, что они слишком мало знают о путешественниках – об их прошлом, их мире и их взаимоотношениях – чтобы внятно объяснить их безумное поведение.              А ещё он прекрасно понимал, что, если всё будет продолжаться в том же духе, что и последние два дня, им не удастся узнать больше. И даже более того: как только он встретится ребятами, они снова втянут его в водоворот своего безумства, после чего он снова останется разбитым и совершенно без сил. А единственный способ узнать всё то, что ему нужно для оценки ситуации, – это разумный, спокойный разговор с ними, и он вряд ли когда-нибудь случится.              Северус попытался вывести их на разговор, но Гермиона его переиграла, перетянув на свою сторону, даже не предложив ничего важного взамен. Директор, вероятно, знал о них гораздо больше, но, кажется, не собирался посвящать остальных. И хотя Невилл показался Ремусу самым здравомыслящим, но и на него не стоило рассчитывать – он был таким же скрытным, как и его чокнутые друзья.              Как бы ему хотелось просто усадить кого-нибудь из них и заставить отвечать на его вопросы!              – Ничего другого не остаётся, – рассеянно пробормотал он себе под нос и наклонился, чтобы завязать шнурки на ботинках.              Чтобы защитить своих друзей и жену и каким–то образом взять ситуацию под контроль, ему придётся сделать то, что больше всего противоречит его натуре – окунуться в происходящее с головой и попытаться разобраться по ходу дела.              Но несмотря на всю его решимость, Ремус не ожидал, что окунуться ему придётся так быстро. Только он собрался выйти из комнаты и открыл дверь, как обнаружил улыбающуюся Луну Лавгуд, ожидающую его прямо за ней.              – А вот и вы, – воскликнула она, как будто они договорились встретиться здесь в 7.30 утра.              – Да, – растерянно ответил он. – А почему ты здесь?              – Чтобы составить вам компанию, конечно же! – радостно ответила она. – И чтобы отвлечь вас от забот. Я отлично умею отвлекать!              Ремус много чего мог бы на это ответить, и все его мысли были нелестными. Так что он просто ошеломлённо на неё уставился. Он уже чувствовал себя озадаченным, а ведь ещё не успел выйти из комнаты. Не слишком многообещающее начало.              – А разве тебе не нужно помочь своим друзьям? Гермиона, наверное, уже в библиотеке? Ты не присоединишься к ней за исследованиями? – осторожно спросил он.               И, наконец, шагнул наружу из своего безопасного места. Луна тут же пристроилась к нему, как будто они всю жизнь ходили вместе на завтрак.              На самом деле ему хотелось спросить: «Почему ты пристала ко мне, странная девчонка?» Но он был слишком вежливым, чтобы сказать это вслух.              Она перекинула копну светлых волос через плечо, посмотрела на него своими проницательными глазами и улыбнулась, как будто прекрасно расслышала его мысль.              – У меня самая важная работа, – призналась она ему и загадочно постучала пальцем по своему носу. – Но это секрет.              «В их компании появилась девчонка, ещё более сумасшедшая, чем Гарри, и, конечно же, она решила подружиться именно со мной», – в отчаянии подумал Ремус. Но он был хорошим преподавателем и терпеливым человеком, иногда даже слишком терпеливым. Поэтому он ответил:              – Ладно, тогда расскажи мне, чем я могу тебе помочь.              – О, вы уже помогаете, – таинственно ответила Луна.              И, кажется, она решила, что с ним ужасно скучно и обратила своё внимание на замок. И начала с ним разговаривать.              – Кажется, ты немного замёрзла, – сказала она одной стен. – Жаль, что у меня нет хорошего тёплого гобелена!              – Клянусь, ты выше, чем в моём мире! – она посмотрела на потолок, а затем обратилась к картинам.              – Ты знаешь, что ты восхитительная? – прошептала она картине, на которой был изображён пейзаж и не было ни одной человеческой фигуры, которая могла бы ответить. – Как бы мне хотелось, чтобы ты была крошечной и поместилась в мой карман! Я бы забрала тебя с собой! О, и тебя тоже! Ты такой очаровательный!              Последнюю фразу она адресовала одним из многочисленных доспехов, выстроившихся вдоль коридора. Ремус мог бы поклясться, что доспехи пытались отползти от девушки. Очень, очень медленно.              Сам Ремус пытался молча сносить её монолог, уговаривая себя, что лучше пусть она общается с замком, чем с ним. Но через пять минут, когда они уже приближались к Большому залу, а её энтузиазм никак не иссякал, он решил, что пришло время хоть что-то сказать.              – Ты же понимаешь, что они тебе не ответят, – заметил он, пытаясь спрятать своё раздражение за здравым смыслом. – И неважно, как сильно ты будешь стараться.              Луна одарила его обаятельной улыбкой.              – Вы не можете знать наверняка, профессор, – серьёзно ответила она. – Если ты будешь разговаривать со всем подряд, то ответ может прийти откуда угодно. Откуда угодно.              В Большом зале они встретили Невилла, который сидел на том же самом стуле, что и вчера, и казалось, что он и не уходил. И не переставал есть.              В перерыве между поглощением тостов и овсянки он сообщил им, что Гермиона отправилась в библиотеку ещё час назад. И что Гарри отправился вместе с ней, чтобы подготовить своё выступление для вечернего собрания Ордена. Сердце Ремуса сжалось. Он почему-то был уверен, что от лица путешественников будет говорить именно Невилл. Тогда у них появился бы реальный шанс на вменяемую речь. Но Невилл, преданный до глубины души, конечно же оставил эту важную роль своему безумному другу и лидеру.              – Луна, отнеси, пожалуйста, Гермионе что-нибудь поесть, – попросил Невилл, допил остатки чая и встал. – Я не думаю, что она вообще завтракала. Я бы сам отнёс, но хочу покопаться в школьном инвентаре и поискать приличные мётлы. Хочу вечерком полетать с Гарри, прежде чем мы отправимся в Комнату.              Луна кивнула. А Ремус впал в уныние. Он снова упустил свой шанс поговорить со здравомыслящим человеком.              – Ему ещё не раз придётся оказаться на пороге смерти, прежде чем сможет уцелеть при встрече со злобным змеем, – заявила Луна, уселась на стул и потянулась к яичнице. – Не волнуйся за меня, Невилл. Мы с Ремусом отлично проведём время.              Ремус так и не понял, когда он успел вызваться нянчиться с этой девчонкой?              Невилл хитро ухмыльнулся, как будто знал что-то такое, чего не знал сам Ремус (наверное, какой сложный день его ждёт), наклонился и нежно поцеловал Луну. Ремус этого вообще не ожидал!              – Ты великолепно справишься, любимая. Впрочем, как всегда, – сказал он ей, и она снова кивнула.              – Ну разумеется, – довольно согласилась она. – Пока!       

***

             – Так у вас с Невиллом отношения? – осторожно спросил Ремус.              Они уже шли в библиотеку. Ну он шёл, а Луна бежала вприпрыжку, размахивая корзинкой с завтраком Гермионы, словно была маленькой безобидной девчушкой.              – У всех людей есть отношения, все люди связаны, – беззаботно ответила Луна. – Связи повсюду. Люди втайне растят связи у себя в груди, а затем выпускают их на волю.              – А-а-а, – протянул Ремус.              – Да, профессор, это очень важно понять, – согласилась Луна.              Её взгляд снова блуждал по коридорам, иногда останавливаясь то на стенах, то на полах, а то и просто в воздухе, изучая что-то невидимое для Ремуса. Он морально готовился к очередному сеансу разговоров с замком, как вдруг Луна резко остановилась и повернулась. Всё её внимание обратилось к нему, её голубые глаза изучали его, пронзали насквозь. Удивительно неприятное чувство.              – Однажды, давным-давно, – медленно произнесла она на полном серьёзе, и Ремусу захотелось застонать от разочарования. У него не было времени на сказки! Ему нужно было побольше узнать об этих ребятах. Но разве путешественники хоть сколько-нибудь заботились об их нуждах?              – Однажды, давным-давно жили-были четверо ребят. Первый мальчик был одинок, а жаба была его единственным другом. Другой мальчик вырос в океане рыжих волос, но так и не научился плавать. Третьего мальчика прятали в чулане. Четвёртой была девочка, которая укрылась в заколдованном замке, построенном из книг. Когда они были готовы выпустить свои сердца наружу из груди, они отправились в странствие. И в пути встретили друг друга.              Ремус уставился на неё. О чём, чёрт возьми, она говорила?              – Их волшебное путешествие вело их в волшебный замок, где они должны были повстречать свою настоящую семью, и, конечно же, они были взволнованы. Но они не знали, что этот путь ведёт их навстречу чудовищу. Страшное чудовище годами выжидало и скрывалось, и пряталось в лесах, и выискивало нежные юные сердца, чтобы растерзать их. И пока их путешествие вело их всё ближе и ближе к волшебному месту, монстр следовал за ними по пятам.              На пути четверо ребят повстречали ещё двух девочек. Одна из них была седьмой дочерью седьмого сына, а другая могла видеть вещи, невидимые больше никому. Над ними обеими смеялись, и они были очень одиноки, но в их груди тоже росли сердца. Поэтому, когда они встретили четверых друзей, они не испугались. Они ведь не знали, что всем сердцам суждено было разбиться, понимаешь?              Луна снова улыбнулась ему, но от боли в её глазах у Ремуса самого заныло в груди. И он уже был не против стоять посреди коридора и слушать её нелепую историю.              – Но потом пришло чудовище. Оно пыхтело и ревело, рычало и бушевало, пока волшебный замок не разлетелся на куски. А все мальчики и девочки взлетели в воздух, кубарем покатились и остались лежать на траве, как сломанные куклы. И чудовище, топая, подошло к трём мальчикам и трём девочкам и страшным голосом прокричало: «Я – Великое Злое Чудовище, и вы шестеро не выстоите против меня! Я сожрал ваших родителей, я сожрал ваших братьев и сестер, я сожрал ваших друзей, и вы тоже не сможете меня остановить! У вас не хватит могущества!»              Улыбка Луны потускнела.              Ремусу захотелось узнать, кто же рассказал ей эту историю и что она значила для неё. Он размышлял, стоит ли её прерывать. Но Луна подняла голову, и он увидел взгляд в её глазах, свирепый и гордый, и понял, что очень важно её дослушать.              – Мальчик, чьим единственным другом была жаба, поднялся и гордо выпрямился. Он освободил своё сердце, и его сердце было полно силы. «Я буду с тобой бороться, хоть я всего лишь маленький мальчик», – сказал он.              – Мальчик, выросший в океане рыжих волос, поднялся и гордо выпрямился. Он освободил своё сердце, и его сердце было полно верности. «Я никогда не оставлю своих друзей», – сказал он.              – Девочка, которая была седьмой дочерью седьмого сына, поднялась и гордо выпрямилась. Она освободила своё сердце, и её сердце было полно мужества. «Я никогда не перестану бороться с тобой», – сказала она.              – Девочка, которая могла видеть вещи, невидимые больше никому, поднялась и гордо выпрямилась. Она освободила своё сердце, и её сердце было сердцем видящей. «Я вижу тебя насквозь и никогда не забуду, что ты сделал с нами», – сказала она.              – Девочка, которая жила в заколдованном замке, построенном из книг, поднялась и гордо выпрямилась. Она освободила своё сердце, и её сердце было полно мудрости. «Я обману тебя. Вся твоя сила падёт перед моим хитроумием», – сказала она.              – Но чудовище просто рассмеялось. Оно схватило все их сердца и разбило два. Чудовище разбило бы все сердца, но вперёд шагнул последний мальчик.              – Нет, – сказал он и гордо выпрямился. Он освободил своё сердце, и его сердце было соткано из великой любви. Такой огромной любви мир никогда не видел прежде. «Любовь погубит тебя, чудовище. И мы умрём вместе!» – сказал мальчик и обнял чудовище, несмотря на его ужасные зубы и когти. Любовь его сердца разгорелась в тысячу раз сильнее, чем солнце, и они умерли вместе.              История закончилась так же внезапно, как и началась. Луна стояла молча и рассеянно раскачивала корзинку в руке. Она не казалась огорчённой или обеспокоенной. Ремус удивлялся, как её история могла растрогать его до глубины души и оставить её саму такой безмятежной.              – Луна, что ты пытаешься мне сказать? – осторожно спросил Ремус, надеясь, что на этот раз она даст ему ясный, понятный ответ.              Надежда, конечно же, была напрасной.              – Хорошо, что я не Красная Шапочка, – спокойно ответила она, отвернулась и снова начала рассматривать коридор. – Иначе у нас были бы серьёзные проблемы, Большой и Страшный Серый Волк!