Путь к надежде / Stages of Hope

      Всё было хорошо, Рождество прошло чудесно. Атмосфера в поместье была такой доброжелательной, гармоничной и умиротворённой, что Лили совсем забыла, как бывает непросто с Гарри и его друзьями. Она даже позволила себе расслабиться.              И, конечно же, стоило ей это сделать, как всё пошло прахом.              Они сидели за завтраком или, если бы такое маггловское понятие было в ходу в мире волшебников, за бранчем. Невилл и Луна ещё не до конца проснулись – они танцевали всю ночь напролёт, – Гермиона сидела и наслаждалась чаем с кексом, а все остальные были заняты обсуждением вчерашнего бала во всех мельчайших подробностях.              Нарцисса однажды сообщила утомлённым тоном, что обмен впечатлениями о событиях был такой же важной частью общественной жизни, как и сами события. Лили же считала, что это те же самые сплетни, только названы по-другому, но это нисколько не мешало ей ими наслаждаться. Она была не так хороша, как Сириус, который, казалось, знал все мрачные и страшные тайны каждой чистокровной семьи, но она отлично умела подмечать детали. Поэтому разразившаяся драма застала её врасплох посреди бурного обсуждения неудачного наряда миссис Перивинкл.              – У меня появилась идея, – заявил Гарри, ворвавшись в комнату.              Его глаза лихорадочно блестели, и даже если бы Невилл не протянул «О-о-о» с другого конца стола, Лили всё равно бы догадалась, что это плохой знак.              – У меня тоже, – сказала Гермиона и решительно захлопнула «Войну и мир» (она выбирала очень странные книги для лёгкого чтения). – Я считаю, что мы можем измерить относительное магическое расположение нашего мира относительно этого мира во время следующего перехода как своего рода «частоту» пространственной относительности. Нам нужно только…              – Да-да, я не сомневаюсь, что это крайне увлекательно, Гермиона, – отмахнулся от неё Гарри. – Но послушай: у меня появилась идея! Я не знаю, почему мне это раньше не пришло в голову, но это решает все наши проблемы, и это ужасно просто!              То, с каким беспокойством Гермиона и Невилл смотрели на него, подсказало Лили, что его идеи, особенно «простые», не предвещали ничего хорошего.              – Рассказывай, Гарри, – в голосе Невилла звучала покорность судьбе.              На лице Гарри появился почти что детский восторг. Он активно жестикулировал, как будто эти движения могли придать его словам больше смысла… или смягчить удар.              – Значит, я тут подумал, что в нашем мире осталось только два крестража, плюс я и Волан-де-Морт. Скорее всего, он уже забрал чашу из хранилища Беллы, так что, чтобы достать её и Нагайну, потребуется хитрость, а не сила. С этой работой и один человек справится, поэтому я и подумал: а почему бы не сделать её работой для одного человека официально? Нам всё равно нужен только мой шрам, чтобы найти правильный мир, так что нет причин, по которым вы трое не могли бы…              Его прервали прежде, чем он успел закончить предложение, но все всё равно поняли, что он собирался сказать.              – Не смей, – ледяным тоном ответила Гермиона. – Не смей, Гарри. Это такая же наша битва, как и твоя.              Смысл его слов медленно доходил до расслабленного разума Лили. Так вот чем была для него прошлая ночь? Он увидел своих друзей счастливыми или, по крайней мере, довольными и решил их отпустить? Понимал ли он вообще, насколько это было нелепо? Какие монстры сказали ему, что его ценность зависит от его готовности пожертвовать собой?              Атмосфера за столом, такая непринужденная ещё пару минут назад, стала удушливой и нервной, как будто собиралась гроза.              – Я знаю, Гермиона! – запротестовал Гарри и вскинул ладони, как будто защищаясь от её гнева. – Не думай, что я этого не понимаю! Вы трое бесценны, и я бы не справился без вас, но остался один последний рывок, и сделать его мне бы было легче, если бы я знал, что вы в безопасности!              – Нет, чёрт возьми! – вмешался Невилл, его голова была опущена, как у быка, готового к атаке, и мышцы на шее напряглись. – Ты не можешь нас прогнать, Гарри. Мы тебе не позволим.              Драко удивлённо уставился на него. Вообще-то, они все уставились.              Руки Гарри были всё ещё подняты, но теперь он выставил их вперёд, как будто пытался надавить на воздух перед собой. Как будто перед ним была стена, которую он мог сдвинуть, если бы приложил достаточно усилий, и за ней его друзья увидели смысл его слов.              – Да просто подумайте об этом! Вам же здесь нравится! Люди, которых вы знали и любили, здесь всё ещё живы, и, есть шанс, что вы сможете полюбить их снова. Здесь есть магические существа, которых ты можешь изучить, Луна, растения, которые ты можешь вырастить, Невилл, библиотеки, которые ты можешь исследовать, Гермиона, а наш дом – всего лишь выжженная земля. У вас здесь может быть настоящая жизнь!              – Как и у тебя! – отрезал Невилл. – Но ты даже не рассматриваешь возможность здесь остаться.              Гарри отмахнулся от него.              – Со мной всё по-другому, ты же знаешь. Я должен вернуться туда.              – Как и мы, – по тону Невилла было ясно, что он не собирается менять своего мнения. – Мы нужны тебе. Неважно, что ты скажешь, мы тебя не оставим.              – Гарри, это не твой последний ужин, – резко сказала Луна. – И мы не спим. Мы не сомкнём глаз, пока всё не закончится.              Лили видела, что для Невилла и Луны разговор был окончен. Они не уступят. И по тому, как Невилл устало прикрыл глаза, и тому, что даже Луна проявила раздражение, она поняла, что это не был их первый спор на подобную тему.              Нисколько не убеждённый их настроем, Гарри начал злиться.              – Не будьте идиотами, – сказал он. – Вы, может, думаете, что защищать меня – это ваша работа, но, если я говорю, что ваша работа выполнена, значит, так и есть.              Лили обвела взглядом стол, чтобы понять, как её друзья реагировали на происходящее. Драко был обеспокоен, Нарцисса оценивающим взглядом смотрела на путешественников. А Сириус и Северус с каждой минутой выглядели всё более возмущёнными. То, что Гарри ставил под сомнение преданность своих друзей, было для них худшим оскорблением, которое мог бы нанести друг.              И она могла понять, как больно, должно быть, звучат его слова для остальных. Она бы даже согласилась с их гневом, если бы не помнила то время, когда она сама была в отчаянии, измучена и страдала от боли, и идея оттолкнуть всех внезапно показалась разумной. Даже заманчивой.              После того, как у неё умер ребёнок и внутренности превратились в зону боевых действий, она никого не хотела видеть в больнице. Когда её выписали, Ремус ждал в коридоре рядом с палатой, у него были покрасневшие глаза и потухший взгляд. Она попыталась оттолкнуть его, потому что он уже и так был на грани, а она ничем не могла ему помочь, только утащить за собой в пучину отчаяния.              «Это моя проблема, – сказала она ему, – и я сама с ней разберусь, мне просто нужно немного времени». Сказала, что, возможно, после всего произошедшего, продолжать отношения – не самая хорошая идея, и ему лучше строить своё будущее без неё. Она – великодушно, как ей казалось, – предложила ему уйти, думая, что оказывает ему услугу. Она предпочла не слышать, когда он сказал: «Он был и моим сыном тоже».              Ей потребовались годы, чтобы понять, какую сильную боль она ему причинила, чтобы осознать, что переживать общее горе в одиночку, закрываясь в себе, было просто ещё одним видом эгоизма.              И сейчас в Гарри она видела тот же отчаянный эгоизм, то же глупое желание защитить других, замкнувшись в себе, а боль Ремуса – в Невилле и Луне.              Но лицо Гермионы было жёстким, непроницаемым, она стояла, упершись руками в стол, и была неподвижна, как скала.              – Ты ошибаешься, – тихо сказала она. – Ты не имеешь права решать за меня, выполнена моя работа или нет. Ты даже не имеешь права говорить мне, в чём именно заключается моя работа, Гарри.              Напряжение, висевшее в воздухе, буквально ощущалось кожей, как волны жара, гнева и бешенства.              Но Гарри стоял на своём.              – Я втянул тебя в это. Ты просто помогаешь мне. И я сам могу решить, когда твоя помощь мне больше не потребуется, Гермиона. И я решил. Твоя помощь мне больше не нужна. Оставайся здесь. Остальное я сделаю сам.              – Я просто помогаю тебе? – голос Гермионы стал надломленным и пронзительным.              Она больше не была похожа на ту сдержанную и опасную девушку, какую они видели раньше. Это было уродливо, ужасно и очень реально.              – Ты бы не пережил свой первый год в Хогвартсе без меня, Гарри. Да, возможно, изначально я ввязалась во всё это из-за тебя, но не пытайся мне тут сказать, что ты справишься без меня! Я задаю направление, а ты атакуешь, разве это не твои слова? Что в тебе такого особенного, что ты можешь отмахнуться от нас, повинуясь своему капризу?              Глаза Гарри потемнели.              – Я Избранный, – ответил он.              На мгновение показалось, что Гермиона сейчас ему врежет.              – А я самая умная, – прошипела она. – Так что прекрати нести эту чушь и скажи мне, в чём на самом деле дело!              Он открыл рот, чтобы возразить, но даже знаний Лили о Гермионе было достаточно, чтобы понять, что это бесполезно. Поэтому он избрал другую стратегию или, возможно, просто сдался и решил сказать правду. Его голос стал умоляющим, и это ранило Лили в самое сердце.              – Сделай это ради меня, – прошептал он. – Пожалуйста. Останься здесь, в безопасности. Мне это очень нужно, Гермиона.              – Нет, – Гермиона всё ещё была в ярости и не собиралась отступать.              – Я ужасно сильно хочу, чтобы ты осталась здесь и была счастлива. Это нужно мне гораздо больше, чем твоя помощь там. Пожалуйста, неужели ты не можешь этого понять?              – Счастлива? – резко переспросила Гермиона. – Мы не были «счастливы» уже много лет, Гарри. «Счастье» здесь вообще не при чём.              – Не там, – тихо согласился Гарри. – Не… дома. Там всё разрушено. Но здесь? Ты здесь многого могла бы достичь, Гермиона!              Она резко взмахнула рукой в нетерпении.              – Я та, кто я есть, Гарри. Ничто этого не изменит.              Гарри не замечал её гнева. Его взгляд был устремлен вдаль, в будущее, которое он вообразил для неё. Он видел только Гермиону из своих фантазий, а не эту, реальную.              – Да, я знаю, но подумай о своих возможностях! Конечно, поначалу ты будешь скучать по мне, но как только привыкнешь…              Окна в столовой начали дрожать. На столе загремели тарелки и столовые приборы. Напряжение в комнате возросло до почти невыносимого уровня.              – И что, по-твоему, произойдет, Гарри? – закричала Гермиона. – Ты вернёшься в наш мир, а я просто… буду жить дальше? Встречу симпатичного парня, выйду замуж, рожу пару-тройку детей и буду работать в Министерстве? Ты не можешь быть настолько наивным!              – Конечно, нет, Гермиона! Но у тебя есть шанс на хорошую жизнь. Я хочу убедиться, что ты…              – Да не будет у меня никакой хорошей жизни без тебя! Я не позволю тебе бросить меня, как это сделали все остальные!              Теперь она тяжело дышала, и больше не могла держать себя в руках. Её несло, и она не могла остановиться. Лили видела, что даже Невилл смотрит на неё с беспокойством.              Гарри только вздохнул.              – Давай поговорим начистоту, – сказал он, как будто Гермиона была маленьким ребёнком, который тупо упирался.              Нечеловеческая усталость, отражавшаяся на его лице, ранила почти так же сильно, как и покорность судьбе в его голосе.              – Я уже сломлен. Уже слишком поздно. Даже если пророчество… Даже если бы всё было не так, как есть сейчас, я сломлен настолько, что никогда не смогу исцелиться. Но ты сможешь! Ты – единственная часть нашего трио – меня, тебя и Рона, – которая переживёт войну и будет жить дальше. Ты сильнее меня, Гермиона, ты всегда была сильнее, я это знаю!              На мгновение за столом воцарилась мёртвая тишина. Они, должно быть, представляли собой странную картину, размышляла Лили краем сознания, стоя и сидя, как восковые фигуры, застывшие между этим кошмаром и воспоминаниями о приятном завтраке.              Затем Гермиона горько усмехнулась, как будто тот факт, что её друг считал себя сломленным, она находила забавным. Лили не знала, что ранило её больше – его безумные умоляющие глаза или её мрачное веселье.              – Но разве ты не понимаешь, Гарри? – устало спросила она. – Я так же сломлена, как и ты. Я в таком же отчаянии. Я живу только ради тебя. И, учитывая, всё происходящее, я думаю, у меня появится огромное искушение отправиться в ближайший лагерь Пожирателей смерти безоружной, как только ты умрешь.              «Нет, – выдохнула Лили про себя. – Нет, нет, нет, всё должно быть не так! Никто не должен задумываться о таких вещах в их возрасте. То, что они говорят такие вещи и говорят их всерьёз, это же просто бред. Мир, в котором они обсуждают такое всерьёз, просто не должен существовать!»              Они не могут продолжать вот так разбивать моё сердце.              Гарри уставился на Гермиону так, словно увидел её в первый раз. За прошедшую неделю Лили видела столько выражений на его лице, столько перемен настроения, замечала столько вещей, которым не место в жизни молодого парня, но такого страха ещё не было. И это было чудовищно.              – Нет, ты не можешь, – тупо сказал он. – Я тебе не разрешаю. Я… Так не должно быть. Я готов сделать то, что необходимо, но мне нужно знать, что вы будете живы и счастливы, и в порядке, все вы, все трое, мне нужно знать…              – Но я не в порядке! – Гермиона горячо перебила его. – Я не счастлива и не в порядке – я в полном раздрае. Мои родители в Австралии, и я стёрла их воспоминания. У меня остались только Луна, Невилл и ты. И всё!              – Родители, чьи воспоминания она стёрла? – прошептал Сириус рядом с Лили, но он явно разговаривал сам с собой. Или, может быть, ему просто было нужно услышать хоть что-то, кроме слов, которые произносили эти двое, которые убивали друг друга. Лили проигнорировала его.              – Но это только пока, – Гарри всё ещё пытался её переспорить, он не смотрел на неё, и завеса волос скрыла его лицо, когда он опустил голову. – Но ведь есть будущее! Как только я уйду…              – Как только ты уйдешь, то что? – закричала Гермиона. – Скажи мне, что такого прекрасного ждёт меня? Одиночество? Кошмары? Полная неспособность жить в нормальном обществе? Скажи мне, чего я должна здесь ждать с нетерпением, потому что я действительно не понимаю, Гарри!              Последовало долгое молчание. Когда Гарри поднял на неё взгляд, по его лицу текли слёзы.              – Но я делаю это ради тебя, – прошептал он.              Она снова усмехнулась.              – А я – ради тебя, – тихо сказала она. – И только мы есть друг у друга. Не покидай меня, пока тебе не придётся.              Гарри отрицательно покачал головой, дико затряс ею. Было ли его поведение побочным эффектом Феликса, вызванным стрессом, или он просто достиг края, но в его глазах плескалось безумие.              – Но так не должно быть! – прошептал он. – Я… Есть хорошее и плохое, верно? Судьба? И с тех пор, как я услышал пророчество, я знал, что у меня не будет другого выхода, и воспоминания Снейпа были предельно ясными… Я понимаю это, я не дурак, я знаю, что со мной случится. Но должен же быть равноценный обмен. Так должно быть, и если такой будет моя жизнь, если это всё, что я могу получить, тогда хорошие вещи должны происходить с кем-то другим! У кого-то должен быть этот счастливый конец, которого у меня никогда не будет, и я знаю, что это будешь ты, я знаю это, потому что ты заслуживаешь этого, Гермиона, ты заслуживаешь этого…              – Нет, Гарри, – перебила его Гермиона, и слезы покатились по её щекам. – Я не думаю, что у кого-то из нас будет счастливый конец. Это не та история.              Он снова покачал головой и поднял руки, словно защищаясь от правды.              – Этого не может быть, – яростно возразил он. – Этого не может быть. Мне нужно убедиться, что с тобой всё будет в порядке, Гермиона. Мне нужно знать, что после того, как столько людей умерли из-за меня, после всех людей, которых я убил… Мне нужно знать, что, по крайней мере, мне удастся спасти тебя.              Гермиона схватила его руку и крепко её сжала. Сквозь слёзы она улыбнулась ему. В её улыбке было сожаление.              – Я бы без колебаний отдала за тебя свою жизнь, Гарри Поттер, – тихо сказала она. – Но есть вещи, которые даже я не могу сделать ради тебя.              И Гарри, который ещё несколько минут назад спокойно размышлял о том, чтобы пожертвовать собой ради них, встретил её взгляд дикими от ужаса глазами, затем развернулся и выбежал из комнаты.