Женитьба с первого взгляда

Есть небольшая проблема, которая меня очень беспокоит… Как вы думаете, нормально ли дрочить, думая о своём привлекательном друге? Особенно если мы оба мужчины? Спасибо за ваши ответы. — H31k0. Пауль не мог поверить, что он действительно только что написал это на интернет-форуме, но прямо сейчас анонимное высказывание отвлекающих мыслей показалось хорошей идеей. Худшая часть работы снова настала: он сидел один в гостиничном номере, а его единственной компанией были тревожные навязчивые мысли. Он не мог думать о чем-то кроме своих чувств, но сейчас всё снова становилось хуже. На телефон Пауля пришло несколько уведомлений: ответы и пара лайков. Что ж, если друг действительно хорош, то почему бы и нет:) Можешь скинуть его фотографию, я хочу посмотреть насколько он привлекателен:) Пиздец это мерзко, тебе должно быть стыдно! Секс — это главное, что отличает дружбу от романтических отношений, ты не должен переходить эту границу! Я бы немедленно прекратил общение, если бы это произошло. Серьезно, чувак, позови кого-нибудь на помощь. Скачайте себе тиндер, найдите девушку и горя не знайте. Это сложный вопрос, здесь нет правильного ответа… вы должны поступить так, как чувствует ваше сердце. Вы спрашивали своего друга, испытывает ли он чувства к вам? Просмотрев не самые конструктивные ответы, Пауль вздохнул и положил телефон обратно на тумбочку. Он лег на кровать, положив руки за голову. Пытаясь максимально сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться, но ничего не помогало. Что происходит? Я схожу с ума? Пауль повернулся и уткнулся лицом в подушку, пытаясь подавить жжение в глазах — он даже не был уверен, смеяться ему или плакать. Он наивно надеялся, что анонимное признание в содеянном поможет, но он наоборот чувствовал себя ещё хуже. Серьезно, чувак, позови кого-нибудь на помощь. Возможно, это был лучший совет, который он получил за всё это время. Да, ты абсолютно прав. Я чертовски мерзкий, и мне нужна помощь. Это ни к чему не приведет. В течение следующего дня ничего особенного не произошло, они практически не общались с Рихардом — тем не менее, в животе Пауля весь день был этот слишком знакомый неприятный узел. Он с трудом справлялся с едой, когда они сидели за ужином. Напряжение было таким, что его можно было резать ножом. Пиздец, блять. Как ни в чем не бывало сижу с ним и его женой в ресторане, пытаюсь вести себя нормально, хотя не могу перестать постоянно думать о нём. Обнаженном. Втайне Пауль размышлял о том, чем Рихард и его жена могли заниматься во время медового месяца. Пауль сглотнул: образы его красивого друга, ублажающего свою жену, пришли в его голову. Он вспомнил пронзительные взгляды Эммы и нежные глаза Рихарда. Или я просто надеялся, что он обратит на меня внимание? Мне нужно это закончить. Ради всех нас. Что теперь делать? Думай, Пауль, думай. Пауль встал и сам того не замечая, начал расхаживать по крошечному гостиничному номеру. Ему в голову пришла идея — не очень приятная, но он должен был взять на себя ответственность и действовать, прежде чем всё это зайдет слишком далеко. С этого момента — даже если это уже причинит ему боль — Пауль был уверен, что для них обоих будет лучше, если он откажется от этого проекта и попросит кого-нибудь другого продолжать съемки. Это уже разбивает мне сердце, но у нас есть ещё завтрашний день, чтобы попрощаться. Я должен это сделать, должен. Пауль вздохнул. Он уже представлял великолепное, недовольное лицо Рихарда перед собой, когда тот сообщал о своём решении, но он уверен, что это будет правильно. В идеале, его чувства к молодожену бы угасли, если бы они держались на расстоянии друг от друга. Возможно, у Пауля всё ещё был шанс сохранить их дружбу. Может быть, тревожные образы с бессонными ночами со временем исчезнут и получится думать о чем-то другом. Пауль спланировал план действий на завтра: снять их обычный день, будто ничего не произошло, а когда они вернутся в Берлин, Пауль попросит своего начальника перевестись на другой проект. Возможно, это паршивые оправдания, но что ещё я могу сделать? Это лучшая альтернатива. Облегчение было не единственной эмоцией, которая свалилась на него: более того, Пауль почувствовал, как нож вонзается в его сердце, когда он подумал, что ему придется бросить Рихарда, который стал так дорог ему за время шоу. Это означало прекращение их шуток, милых улыбок и спонтанных обменов сигаретами, когда их пальцы случайно соприкасались. Больше никаких прогулок по музеям и паркам, разговоров о жизни, искусстве и любви. Это было потрясающе, но Пауль не хотел рисковать и разрушать новые отношения Рихарда своим присутствием. Он заслужил счастья и любви, а не какой-то жалкий оператор, оказавшийся на его пути и разрушивший то, о чём Рихард мечтал всю свою жизнь. После этих неприятных мыслей, Пауль решил принять холодный душ и помедитировать, используя то, чему недавно научился на занятиях для снятия стресса, в котором он постоянно жил. Вдох, выдох… alles ist gut. Ты принял правильное решение. Было уже поздно, но сеанс осознанности сумел хотя бы немного прояснить его разум, так что Пауль решил лечь спать. По крайней мере, теперь у тебя есть план. Молодец. Он лег на кровать и завернулся в пуховое одеяло, погружаясь в сладкое состояние бессознательности. Сначала кино подсознания Пауля начало прокручивать основные моменты из недавно произошедших событий в его жизни: отдельные сцены о работе, днях в Стокгольме и о том, что он собирался делать, когда вернется домой. Но медленно и неуклонно он погружался в более глубокий сон, Пауль оказался в темной комнате. Он попытался позвать кого-нибудь, но безрезультатно. Параллельно пытаясь найти выключатель, дверь или ещё хоть что-нибудь, но комната была совершенно пустой. — Охуенно, блять, — раздраженно пробормотал Пауль. Разочарование медленно превращалось в легкую панику. Что теперь делать? Как раз перед тем, как ужас смог овладеть Паулем, из ниоткуда появился свет. Но это не сильно улучшало ситуацию, всё равно было очень темно. Пауль прищурился, пытаясь вернуть зрение. — Ладно, хоть что-то. Вскоре он заметил, что из тени к нему приближается неизвестная фигура, которую он не мог опознать из-за плохого освещения, пока тот не оказался прямо перед ним. Пауль ахнул. — Рихард? — ему пришлось протереть глаза, чтобы понять, что это действительно был он. — Ты последний человек, которого я ожидал здесь увидеть. Ответом мужчины была ухмылка. Пауль не мог понять, что происходит и что здесь делает Рихард. Самым странным в этой ситуации была его внешность, которую Паулю удалось ясно разглядеть, когда он отошёл от шока. — Господи, ты выглядишь… — Пауль остановился на секунду, чтобы окинуть его взглядом с головы до ног. — …великолепно. — это было мягко сказано, но Пауль не мог подобрать ни одного слова, чтобы описать, что Рихард заставлял его чувствовать. — Ты так думаешь? — Рихард наконец заговорил. — Да, конечно… Паулю было чрезвычайно трудно скрыть своё восхищение. Он мельком заметил, что его друг любит макияж, но сейчас у Рихарда были сильно подведены глаза, в отличие от легкого макияжа, который был на нём в тот вечер, когда они встретились впервые. Кроме того, его второй глаз был белым — предположительно, Рихард был поклонником линз. Что касается одежды, на нём была длинная кожаная куртка с заклепками, массивные кожаные ботинки и обтягивающие кожаные шорты с чулками в сетку. На его руке была красная лента, а на шее — ошейник. Теперь Пауль чувствовал себя ещё меньше, чем был обычно в своей поношенной толстовке с капюшоном и мешковатых джинсах. — Danke schön, — ответил Рихард после паузы и сделал шаг ближе, взглянув на дрожащего Пауля разноцветными глазами. — Ты помнишь, что я сказал тебе на днях в музее? — он развел руками и развернулся. — Я всегда хотел одеваться именно так. Не просто как скучный парень из офиса. Мрачная готическая эстетика всегда очаровывала меня, наконец-то я могу быть собой. — Вау… ты просто сногсшибателен, — прошептал Пауль и получил довольный кивок от своего друга. — Как дела у моего Паули? — спросил Рихард и начал ходить вокруг него. — Какие планы на вечер? Застыв на месте, Пауль пробормотал: — Я… я в порядке, вроде. — он чуть не подпрыгнул, когда Рихард слегка сдавил его плечо. — Но… Я всё ещё ничего не понимаю. Рихард остановился прямо за спиной Пауля и обвил его руками — теперь это становилось неприятно напряженным. — Чего именно ты не понимаешь? — спросил Рихард. Теперь Паулю было трудно отдышаться. — М-мы… мы не должны этого делать… — А почему бы и нет? — Рихард выдохнул прямо над ухом Пауля. — У тебя е-есть жена… Я должен уйти… это всё моя вина, нам не следовало общаться. Я разрушу твою жизнь. Я разрушу то, о чем ты мечтал всю свою жизнь… — Ты ни в чём не виноват и ты ничего не испортишь, наоборот, — сказал Рихард уверенным тоном. К ужасу Пауля, он на этом не остановился, а начал осыпать поцелуями его шею, бормоча: — Я знаю, чем ты занимался, Паули. Ты не сможешь спрятаться от меня. Ты не сможешь устоять передо мной. Признай это. — П-признать что? — удалось сказать Паулю из последних сил. — Это… это неправильно. Это ужасно неправильно… — Я знаю, что ты дрочил, думая обо мне, — сказал Рихард хриплым голосом, не потрудившись скрыть своё возбуждение. — Я-я… — Всё в порядке, я польщен, — в этот момент Рихард начал снимать толстовку Пауля одной рукой, в то время как другая была расположена тревожно низко на теле Пауля. — Ты тоже думаешь, что здесь немного… жарко? — спросил Рихард и сжал задницу другого мужчины. На глаза Пауля навернулись слезы. Противоречиво было то, что в глубине души он наслаждался этим, хотя прекрасно знал, что так не должно быть. — П-пожалуйста, не делай этого, ты уже женат на женщине… ты должен проводить время с ней, а не со мной. — К чёрту мою жену, я хочу тебя. Только тебя. Ты снишься мне каждую гребаную ночь. — Рихард повернул Пауля лицом к себе. — Или ты этого не хочешь? — Хочу, но… — Пауль не мог ничего сказать. Рихард прошептал: — Только между нами, когда мы занимались сексом с моей женой я представлял не её… — Пожалуйста, я не хочу разрушать нашу дружбу, — пытался умолять Пауль. Но Рихард просто проигнорировал его, когда сказал: — Я представлял тебя под собой. Выкрикивающего моё имя. — Нет, блять, остановись пожалуйста, я умоляю тебя, — это был его собственный крик, который пробудил Пауля от ужасающе приятного сна. — Остановись… пожалуйста, остановись… Обливаясь потом, Пауль сел на кровать и закрыл лицо руками. — Что блять происходит, что блять, это не может быть правдой, — захныкал он. — Это не может быть гребаной правдой, как мне избавиться от этого… Всё ещё дрожа, на грани паники, Пауль снова пошёл в душ. Он включил максимально холодную воду, насколько это было возможно и протирал себя мочалкой будто это могло помочь стереть его грязные мысли. После возвращения из душа он сел на пол и крепко обнял себя. Он снова чувствовал себя пятилетним ребенком, которому снились кошмары и он в агонии звал маму на помощь. Но на этот раз единственным, кто мог успокоить его в этом ужасе, был он сам. — Всё в порядке, всё в порядке, это был всего лишь сон, — повторял он. — Всё в порядке, завтра я покончу с этим. Я клянусь. Я должен покончить с этим. Я знаю, что я должен это делать, придерживайся плана, не облажайся, пожалуйста.

***

Фобия: чрезмерный постоянный страх перед определенной ситуацией или объектом.

Окраина Берлина, 2003

Быть пятнадцатилетним подростком в компании мальчиков, полных тестостерона и юношеского высокомерия, было неестественно для Рихарда, который не хотел, чтобы его чувствительность была кем-либо замечена. В то время как другие мальчики интересовались спортом, видеоиграми и сексом, Рихард предпочитал погружаться в музыку, искусство и фильмы. К сожалению, было только два варианта: либо ты будешь собой и покажешь свою уязвимость, приняв риск подвергнуться издевательствам, либо ты скроешь свою истинную сущность, присоединишься к банде парней и будешь защищён. Поколебавшись, Рихард выбрал второе — в школе он видел, к чему может привести слишком открытое самовыражение. Что-то в этот серый осенний день побудило Рихарда к тому, чтобы присоединиться к так называемым друзьям, хотя на самом деле он предпочел бы попрактиковаться игре на гитаре. Рихард старался не отставать от других парней. Он уже устал, но пытался не показывать этого. — Риш, поторопись! — крикнул Клаус, лидер группы. — У нас нет столько времени! — Я бегу… — Рихард тяжело дышал и пытался бежать максимально быстро, насколько мог. Клаус покачал головой и прошептал другим мальчикам вокруг него: — Вечно опаздывает… — Почему мы вообще приняли его в компанию? — спросил Эрик. Он перешёл на шёпот, чтобы Рихард не услышал, — Я почти уверен, что он гребаный педик. — он кивнул в его сторону, «посмотри на него». — Педик или нет, мы покажем ему, как себя вести, — прошептал Клаус Эрику, прежде чем Рихард подошел к ним. — Пойдёмте! Они добрались до места назначения: закрытого заводского района, который пережил свои лучшие дни во времена расцвета ГДР. — Вот мы и пришли, все готовы? — спросил Клаус и повернулся лицом к другим парням. Вопрос был больше похож на формальность, чем на то, что его волновало мнение компании. Все хором согласились, за исключением одного. — Риш, серьезно, ты что, слабак? — Хьюго, еще один преданный последователь своего кумира Клауса, издевался. — Трус! — он начал подражать кудахтанью цыплят, другие мальчики присоединились к нему. — Трус, трус! Щеки Рихарда стали напоминать по цвету приготовленного лобстера, ему пришлось моргнуть, чтобы сдержать слезы унижения — последнее, что он хотел сделать, это разрыдаться перед ними. Если бы это произошло, всё было бы потеряно: Рихард Цвен Круспе, без сомнения, был бы объявлен слабаком и полным неудачником до конца своих дней. — Я-я не трус, — пробормотал он и вытер глаза, прикусив нижнюю губу. — Я иду с вами. Клаус подошел практически вплотную к Рихарду и сказал: — Wunderbar. Тогда чего мы ждем? Когда Клаус отступил, Рихард облегченно вздохнул. Он был уверен, что если бы мальчик слишком долго дышал ему прямо в лицо, он бы упал в обморок. При таком тесном контакте можно было отчетливо заметить, как не высоко ценилась гигиена полости рта в этой компании. На фабрику было легко проникнуть через главный вход с огромными табличками — Achtung! Kein Zutritt, — которые были сломаны. Казалось, никого это не волновало кроме Рихарда, который продолжал оглядываться, когда они зашли на территорию. — Ребята, вы думаете, это хорошая идея? — заикаясь, проговорил он и сглотнул. — Что, если нас кто-нибудь поймает? В таком случае мы же проведем остаток наших дней в заключении. Клаус повернулся и подошел к Рихарду, вскоре снова оказавшись прямо перед ним, стараясь выглядеть как можно более устрашающе. Для пятнадцатилетнего подростка Клаус был высоким и хорошо сложенным, поэтому ему пришлось смотреть на Рихарда сверху вниз, когда он прошипел: — Знаешь что? Я думал, ты может быть ещё на что-то сгодишься, но теперь вижу, ты настоящий трус. — Я не трус, но может быть, это не очень хорошая идея. Подумай об этом. Что, если кто-нибудь придёт? Тогда у нас реально будут проблемы, верно? Пока Рихард пытался избежать пронзительных голубых глаз Клауса, лидер группы продолжал на него таращиться. — Тогда докажи это, — на его лице мгновенно появилась неприятная ухмылка. — Докажи, что ты не трус, тогда мы тебе поверим. — остальные парни позади него захихикали. Рихарда начало трясти. — Как? Клаус огляделся и продолжал смотреть на самое высокое здание в округе. Он указал на него и спросил, — Видишь ту башню? — Рихард кивнул, и Клаус продолжил, — Если ты заберёшься на вершину, мы обещаем, что больше никогда не будем называть тебя трусом. — Хорошо, я сделаю это, — с трудом согласился Рихард. Он был достаточно умён, чтобы понимать, что это очень опасно, шёл дождь, лестницы которые вели на башню могли рухнуть в любую минуту, они были не только ржавыми, но и скользкими. Поскольку другим вариантом было вечно называться трусом, у него не было выбора. Другие мальчики молчали, не болея за своего друга, наблюдая, как он начинает подниматься. — Beeil dich, du Schwul, у нас нет времени! — услышал Рихард, но не хотел оборачиваться, чтобы посмотреть кто это крикнул. Рихард сглотнул и закрыл глаза, его ладони сжали хрупкие перила, как будто это был его последний шанс на спасение. Ты сделаешь это, ты сделаешь это, — мысленно подбадривал он себя, но страх оставался. Просто продолжай идти, рано или поздно ты будешь наверху. Ты сделаешь это, просто доверяй себе. Он убрал мокрые волосы с глаз на затылок, глубоко вздохнул и продолжил подниматься. Медленно и неуверенно он приближался к вершине башни. Я не могу поверить, я почти сделал это. Ему даже удалось улыбнуться. В конце концов, я не трус. Дождь сменился моросью. — Вау, он сейчас сделает это, — восхищались парни снизу. Они не могли поверить, что самый маленький и слабый из них способен на такой смелый поступок. Если бы он поднялся на вершину, то заслужил бы уважение на всю оставшуюся жизнь. Но надежда на успех пропала слишком быстро, чтобы её можно было начать праздновать: когда Рихард достиг последней ступеньки, почти готовый заорать: — Смотрите, ублюдки, я сделал это! — он услышал треск под ногами. Блять, блять. Это очень плохо. Как он и предполагал, сбылись его худшие опасения: ржавая ступенька обрушилась прямо под его ногами. Он пытался ухватиться за что-то, но не мог откладывать тот факт, что собирался упасть с огромной высоты. Нет. Этого не может быть… Всё происходило как в ускоренном фильме: следующее, что Рихард осознал, это приземление и удар обо что-то, за которым последовала пронзительная боль в спине, охватившая всё его тело. Он не мог двигаться, и вскоре погрузился во тьму, до него доходили только приглушенные крики на фоне. Я что, только что умер?

Стокгольм, 2020

— И это в прогнозе называется «тепло и солнечно»? — с горечью спросил Рихард, глядя на серое небо, которое не выглядело многообещающим. Он не мог уснуть всю ночь, старые воспоминания не давали ему покоя, пасмурная погода идеально отражала его и без того мрачное настроение. Но ты не хочешь быть трусом, — эхом звучало в его голове все эти годы. — Откуда мне было знать, что прогноз может нам соврать, — защищалась Эмма. — Ты пойдешь со мной? Они остановились и Эмма вопросительно посмотрела на мужа. Рихард опустил голову и коротко ответил: — Да, у меня нет выбора. Эмма взяла Рихарда за руки и ободряюще улыбнулась. — Риш, дорогой, пожалуйста, будь честен со мной. Мы всё ещё можем вернуться, это абсолютно нормально. Рихард кивнул и снова посмотрел в изумрудно-зеленые глаза своей жены, полные предвкушения. Я не собираюсь её разочаровывать. — Давай сделаем это. — он нервно усмехнулся. — Кто знает, вдруг мне так сильно понравится, что ты не сможешь потом меня вытащить отсюда. — Вот это настрой, — сказала Эмма и легонько поцеловала мужа в щеку. — Пошли, нужно поторопиться, если мы хотим догнать остальных участников группы! За ними стоял оператор, намеренно соблюдая вежливую дистанцию. Он не хотел встречаться с глазами Рихарда, поскольку не думал, что заслуживает какого-либо чувства сострадания после того, что его воображение сотворило прошлой ночью. Он пытался вести себя как ни в чем не бывало: сохранить свою профессиональную роль, которую должен был выполнять с самого начала. Рихард, который не мог проникнуть в мысли Пауля, не понимал, что происходит и был обеспокоен тем, что оператор вёл себя замкнуто и отстранённо. Был ли Пауль из-за чего-то зол? Что-то случилось? Что-то произошло в его личной жизни? Я должен поговорить с ним позже, когда мы покончим с этим дерьмом. Как я рад, что он поехал с нами. После прогулок по городу они добрались до главной площади, которая была местом встречи. Там уже собралось много людей, и теперь, когда это должно было произойти, Рихард заметил, как у него пересыхает во рту, а руки потеют. Ему пришлось вытереть их о штаны, надеясь, что никто не заметит его нарастающей паники. Ты сделаешь это. Ты сделаешь это. — God morgon! — воскликнул спортивного вида парень, предположительно гид. — Я рад видеть вас всех сегодня! Как вы, возможно, заметили, погода нам не благоприятствует, но давайте не позволим этому обстоятельству всё испортить. Сейчас я расскажу детали… Рихард пропустил мимо ушей всю информацию от гида. Он продолжал смотреть на спортивного блондина, но не мог понять, что тот рассказывает. Рихард был слишком занят попытками сохранить нормальный вид, несмотря на то, что внутри него царило полное смятение, смесь страха и тревоги, а также намек на предвкушение чего-то плохого. — Так что, в случае чрезвычайной ситуации, просто позовите меня или Стину… Однако Рихард смог уловить только одно словосочетание. Чрезвычайная ситуация? Его сердце пропустило удар. Это же должно быть абсолютно безопасно, верно? Тогда какого черта он говорит о чрезвычайной ситуации? Зачем я подписался на это? — В общем это всё! Есть ещё вопросы? — Гид посмотрел на группу, но никто ничего не ответил: пришло время начинать. Рихард был уверен, что время замедлилось и ему приходилось концентрироваться на каждом своём шаге. — Всё в порядке, дорогой? — спросила Эмма. — Просто держись рядом со мной и гидом, всё будет хорошо. Вид оттуда будет потрясающим! — П-почему он говорил о чрезвычайной ситуации? — спросил Рихард дрожащим голосом, который он больше не мог скрывать. — Есть ли что-то, о чём нам следует беспокоиться? Я не понимаю, почему он сначала сказал, что это абсолютно безопасно, а затем начал говорить о том, что что-то может пойти не так. Ты смотрела какую-нибудь статистику о том, сколько людей… получили здесь травмы или погибли? — Это были всего лишь инструкции по технике безопасности, это не значит, что возникнет реальная чрезвычайная ситуация. Вероятность практически нулевая. — Эмма улыбнулась и попыталась разрядить напряженное настроение своего мужа. — Но если тебе так хочется, мы всё ещё можем вернуться и это совершенно нормально. Ты пойдёшь со мной? Ричард изучал свои заляпанные грязью походные ботинки, когда ответил: — Я пойду с тобой. Я всегда выполняю свои обещания. Когда нужно было начать залезать на крышу, Пауль больше не мог сохранять дистанцию с парой. Он также собирался принять участие в восхождении, поскольку продюсер хотел «аутентичности», что означало, что он должен быть как можно ближе к молодоженам, участвуя в их жизни во время шоу. С этого момента Паулю пришлось сменить свою обычную камеру на GoPro, поскольку брать серьезное оборудование на крыши было слишком рискованно. Раскладывая свои вещи, он взглянул на Рихарда, который выглядел неважно — он был бледнее обычного. — Всё в порядке? — спросил Пауль, впервые за этот день обращаясь к нему. — Д-да, — ответил Рихард не очень убедительно. — он прочистил горло. — Я просто… очень плохо спал. — пожав плечами и сверкнув фальшивой улыбкой, он добавил, — Не беспокойся. Пауль открыл рот, собираясь задать дополнительные вопросы, когда их прервал гид. — Идем! Веселитесь и наслаждайтесь видом, даже несмотря на небольшой дождь! По крайней мере, сегодня нет тумана. На самом деле, это напоминает мне одну историю, когда я работал в Ирландии… — Гид не мог прекратить нести свой бред. Группа начала набирать высоту, а Рихард всё ещё колебался. Эмма была счастлива, как маленькая девочка в кондитерской, которая не заметила, что её муж сразу же отстал. Она много путешествовала, поэтому ей это не доставляло трудностей. Рихард оглянулся, неуверенный, стоит ему продолжать идти или нет. — Всё в полном порядке, я за тобой, — сказал Пауль, терпеливо ожидая следующего шага Рихарда. — Не торопись. Рихард усмехнулся. — Только между нами, я немного нервничаю, поэтому прости за медлительность. Пауль кивнул. — Alles ist gut. Присутствие Пауля и успокаивающие слова, сказанные его мелодичным голосом, смогли настолько отвлечь Рихарда, что им удалось добраться до первой крыши намного быстрее, чем он ожидал. Они сильно отставали от группы, но их это не беспокоило. Остановившись и посмотрев вдаль, Пауль сказал, — Вау, это потрясающе! Мне нужно прийти сюда как-нибудь в другой раз со своей камерой. Рихард подошел к нему, но понял, что совершил ошибку, когда посмотрел вниз на оживленные улицы. Он сразу вспомнил о самом серьёзном несчастном случае в его жизни, он сжал руки в кулаки, одновременно стиснув зубы. Ржавый звук ломающейся под ногами ступеньки эхом отдавался в его голове. Когда Рихард некоторое время ничего не отвечал, Пауль повернулся и почувствовал, что что-то не так. — Рихард? — Я-я н-не… — начал Рихард, но не смог нормально договорить. Собственное сердцебиение создавало тревожный саундтрек с вновь пережитым ржавым шумом из инцидента в подростковом возрасте. Холодный пот выступил у него на лбу, и он был уверен, что все будут смеяться над ним. Трус. Трус. Трус. Педик! — обвиняющие голоса повторялись. Ёбанный трус! Schwul! Момент, когда он упал с той башни, теперь казался абсолютно реальным. Когда перед глазами промелькнула вся его короткая жизнь, Рихард был уверен, что тогда умрет — и был уверен, что это повторится сейчас. — Я… Я умру, — сказал Рихард отстраненным голосом. — О чём… о чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спросил Пауль и поднял бровь. — Ты болен? — Я умру, Пауль, — повторил Рихард и с трудом перевел дыхание. — Я умру, блять, это была плохая идея, я трус, я умру… — неразборчиво пробормотал он. Рихард упал на колени на мокрую металлическую крышу и закрыл лицо руками. Он начал неудержимо рыдать. — Я умру, я умру… — полностью смущенный, он чувствовал себя таким же беспомощным, каким был, когда ему было пятнадцать и все постоянно обзывали его. На секунду Пауль тоже почти начал паниковать, но сумел собраться — он знал, что должен действовать сейчас, ради него. Твёрдым, но нежным голосом он сказал, — Давай уходить отсюда. Он обнял Рихарда за талию и повёл вниз по лестнице. Рихарда трясло так сильно, что Паулю пришлось крепко прижимать его к себе. Изо всех сил он пытался не думать о своих причудливых эротических снах с Рихардом в главной роли. Про себя Пауль некоторое время задавался вопросом, что произошло. Он сказал что-то не так? Что вызвало это в Рихарде? Внезапно Пауль вспомнил то, что Рихард говорил им вчера за ужином. — На самом деле… Я боюсь высоты. Мне никогда не нравилась высота, — Рихард сказал это таким беспечным тоном, что Пауль не предал этому значения, но теперь его паника начала обретать смысл: кусочки головоломки встали на свои места, когда Пауль понял, что Рихард имел в виду вчера. Бедняга. Я здесь ради тебя, так что не волнуйся, — подумал Пауль, но промолчал. Сейчас ему нужно было сосредоточиться. Пауль отодвинул свои эмоции и смущение в сторону и сосредоточился только на одной цели: помочь своему другу, который был на грани тяжелой панической атаки. Спустившись вниз, теперь полностью отставая от остальной группы, они спрятались в небольшом переулке неподалеку. Пауль позаботился о том, чтобы вокруг них не было любопытных глаз. Его знания о том, как бороться с приступами паники, были поверхностными, но он знал, что жертва должна быть в безопасности и спокойствии. Рихард всё ещё всхлипывал и дрожал, поэтому Пауль накинул свою куртку на его плечи. Несмотря на то, что он всё ещё был напуган своим сном, Пауль взял его за руку и сказал, — Рихард, посмотри на меня. Когда Рихард поднял голову и посмотрел на своего друга красными опухшими глазами, Пауль продолжил: — Всё будет хорошо. Я здесь, с тобой. Я никуда не уйду. — затем он ободряюще сжал руку Рихарда. — Ты запаниковал, мы спустились. Теперь мы в безопасности, так что ничего страшного. Твоя нервная система слишком остро реагирует, и тебя это напугало. Всё в порядке. Ты не один. Просто останься со мной. — Я-я такой неудачник… — Рихард продолжал всхлипывать. — Я… Я надеюсь, это не покажут по телевизору. Все будут надо мной смеяться. Пауль покачал головой. — Ты не неудачник, не смей говорить подобные вещи. И это не покажут по телевизору. — интуитивно в его голове возникла идея. — Давай я помогу тебе с дыханием, просто повторяй за мной, хорошо? Когда Рихард едва заметно кивнул, Пауль начал, — Вдох, один, два, три, выдох, один, два, три… Они некоторое время повторяли этот процесс, когда Пауль заметил, что Рихард снова может нормально дышать. — Ты отлично справился. Я горжусь тобой. Тем не менее, Рихард выглядел обеспокоено. Паулю снова стало не по себе, когда разум начал восхищаться его глазами, после того как самый тяжелый этап паники миновал. Черт возьми. Должен ли я сказать ему? Ни в коем случае, сейчас не обо мне. Сосредоточься, — подумал Пауль и всё ещё продолжал молча поглаживать руку Рихарда. В конце концов Рихард нарушил напряженную тишину, — Пауль… — Д-д… — заикнулся мужчина, когда его оторвали от своих мыслей, и прочистил горло. — Да… — Я-я хочу тебе кое-что сказать. Мне нужно… кое в чём признаться. Пауль сглотнул, но скрыл свою нервозность. Что бы ни было дальше, он должен был сохранять спокойствие, ради Рихарда. — Ты можешь рассказать мне всё. Риэард вздохнул и после короткой паузы слёзы снова начали обжигать его глаза. — Пожалуйста… не ненавидь меня. Подсознательно Пауль наклонился ближе к Рихарду. — Я никогда не смог бы возненавидеть тебя. Что ты… Его слова были прерваны, когда Рихард без предупреждения прижался своими влажными и прохладными губами к другому мужчине. Пауль не мог ответить, он просто продолжал стоять на коленях. Он был похож на статую, внезапно забыв, что должен делать человек, когда кто-то целует его. Итак, это было то, что ему нужно было мне сказать. То. Что. Чёрт возьми. Когда они отстранились друг от друга, Рихард выглядел так, словно увидел привидение, когда до него дошло, что он натворил. Он ничего не сказал, когда Пауль резко встал и отошел. — Ч-что только что произошло? — пробормотал Пауль, широко раскрыв глаза от шока. — Что? Как? Прежде чем что-либо удалось объяснить, знакомый женский голос прервал их, — Рихард, Рихард! Они оба обернулись посмотреть, кто идет, и мгновенно Эмма оказалась рядом с ними, полностью игнорируя присутствие Пауля, когда опустилась на колени рядом со своим мужем. — Рихард, слава Богу, что происходит, с тобой всё в порядке? — сказала она, с трудом сдерживая рыдания. — Милый, ответь мне! Что случилось? Когда Эмма заключила мужа в объятия, Рихард всё ещё смотрел на сбитого с толку Пауля перед ним умоляющими глазами, полными боли. Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Пауль так сильно хотел заключить Рихарда в объятия, выложить всё, показать, как сильно он о нём заботился — но, конечно, он не мог этого сделать. Пиздец блять. Лучше всего было бы оставить пару наедине, но он не мог сдвинуться с места, не в силах больше отдавать приказы своим ногам. Когда Эмма отлипла от Рихарда, она некоторое время недоумевала, почему он никак не отреагировал: ни физически, ни словесно. Она повернула голову, чтобы посмотреть за свою спину, куда, казалось, пристально смотрел Рихард. Сначала, находясь в шоке, Эмма не поняла, что Пауль присутствовал и смотрел на них всё это время. Она таращилась на оператора, её красивые изумрудные глаза теперь сузились от ненависти. Пауль не мог не подумать, что сейчас она похожа на змею. — Ты. Ты сделал это с ним, — прошипела Эмма, её голос источал яд. Она указала на Пауля, словно была готова разорвать беднягу на части одним своим взглядом. — Это твоя вина. Ты лезешь в его голову. Ты выглядишь таким невинным, но я знаю, что ты что-то задумал. Затем она встала и решительно заявила, — Я позабочусь о том, чтобы это закончилось здесь и сейчас.