Женитьба с первого взгляда

Сердцебиение Пауля было оглушительным. Он продолжал тяжело дышать, пытаясь осознать, что только что произошло — и самое страшное, что будет дальше. Рихард поцеловал меня. Он блять поцеловал меня. Я не могу в это поверить. Пронзительный взгляд Эммы отрезвил Пауля. — Ты вообще слышишь меня? — спросила она. — Я понятия не имею, что ты задумал, но убирайся из нашей жизни! У неё есть полное право злиться на меня. Я во всём виноват. Она права, — мысленно повторил Пауль. Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но безуспешно. Ему было тяжело подобрать слова которые могли бы облегчить ситуацию и обратить вспять то, что произошло. Пауль сглотнул и попытался избежать всё ещё устремленного на него взгляда Эммы. Он всегда презирал тех, кто флиртовал с уже занятыми людьми — и к своему ужасу, сам превратился в такого человека: не только флиртовал, но и предпринимал действия. Это было далеко за рамками дозволенного. Я влюблен в твоего мужа. Он поцеловал меня и понятия не имею, что блять происходит в моей жизни. Мне очень жаль, но это правда. Ударь меня, если хочешь. Мне уже всё равно. Когда Эмма подошла ближе, не прерывая зрительного контакта, Пауль начал невнятно бормотать, — Т-ты в-возможно, права. — Прекрати нести чушь, — сказала Эмма и усмехнулась. — Я не собираюсь тебя жалеть. Ты разрушаешь наши жизни. Он мой, ты должен знать своё место. Пауль кивнул и быстро взглянул на Рихарда, который всё ещё сидел на мокром асфальте, уставившись вдаль пустыми, опухшими глазами. Было трудно понять, осознавал ли он, что происходит или его психика на мгновение отключилась из-за панической атаки. Пауль не мог не признать, насколько Рихард был великолепен даже в таком состоянии. Он не хотел придерживаться своего плана по уходу с шоу, но выбора не было. Как сказала Эмма: Пауль должен оставить их в покое и закончить всё это, пока не поздно. — Тебе больше не нужно беспокоиться из-за меня. Я решил уволиться. Так будет лучше для всех, потому что, видимо, я только мешаю вам жить. На красивом, но презрительном лице Эммы промелькнуло замешательство. Она подняла руку и на мгновение Пауль представил, как она вонзит свои длинные ногти в его шею, — Опять эти оправдания, о чём ты говоришь? — она вскинула руки в воздух и закричала, — Ты испортил мне медовый месяц! Пауль выпрямил спину, но всё ещё был ниже Эммы. Он собирался пояснить ей свои планы, но его прервал Рихард. — Подождите, прекратите, вы оба, — сказал Рихард таким слабым голосом, что его было едва слышно. — Просто, блять, прекратите. Эмма, успокойся, — он повернулся, чтобы посмотреть на Пауля, их взгляды встретились на мгновение, прежде чем Пауль склонил голову и прикусил нижнюю губу. — Он не сделал ничего плохого. Если кто-то в чем-то здесь и виноват, то это я, — на удивление четко заявил Рихард. Пауль и Эмма застыли на своих местах, когда Рихард повторил, — Это не его вина, он не сделал ничего плохого, — он попытался встать, но был всё ещё слишком слаб, поэтому плюхнулся на прежнее место, тихо выругавшись. Собравшись с силами, Эмма подбежала к нему и присела на корточки. — В чём дело, милый, скажи мне, пожалуйста. Что ты имеешь в виду? Когда Рихард покачал головой и ничего не ответил, Эмма была близка к тому, чтобы сойти с ума. — Пожалуйста, ты можешь объяснить мне, что здесь происходит! — крикнула она в отчаянии. Внезапно они услышали громкое восклицание наконец-то нашедшего их гида. — Herre God! Он подбежал к ним и тяжело дыша, спросил, — Что происходит? — он ничего не мог понять, все выглядели слишком озадаченно, — Ребята, всё в порядке? Что-то случилось? Гид остановился перед Рихардом и присмотревшись к нему более внимательно, он понял, что что-то не так, — Господи, ты ужасно выглядишь, — сказал он. — Бедняга, с тобой всё в порядке? Рихард всё ещё не в состоянии говорить, он выглядел так, будто был готов разрыдаться в любую минуту. Эмма встала. — Я тоже не понимаю, что происходит, я его жена, — она специально сделала ударение на последнем слове, Пауль закатил глаза. Гид и Эмма начали засыпать Рихарда вопросами. Что случилось? Тебе нужно ехать в больницу? Кто-то причинил тебе боль? Что мы можем сделать? Тебе нужно что-нибудь поесть или выпить? Всей этой болтовни было слишком много. — Вы можете просто блять, оставить меня в покое! — крикнул Рихард, в то время как Пауль заметно съежился. Рихард сжал руки в кулаки, его глаза горели разочарованием. — Вы понятия не имеете, что я сейчас чувствую, пожалуйста, не лезьте не в свое дело! Когда Рихард осознал, что он только что выпалил, у него внутри словно что-то оборвалось, он закрыл лицо руками, начиная плакать. — Когда всё это закончится… Эмма и гид отступили назад и пробормотали невнятные извинения, Пауль знал, что это его шанс. Бросив последний взгляд, он струсил и просто ушел не сказав ни слова. Он чувствовал, как его сердце разбилось на тысячу маленьких осколков, но он не мог быть эгоистом. Рихард заслуживал лучшего. Блять, блять. Почему я влюбился в него? Столько людей в этом мире, почему именно в него? Нахуй всё это. Нахуй эмоции. Нахуй мою жизнь. Нахуй Рихарда, нахуй Эмму. Нахуй это шоу и этот город. Когда Пауль убедился, что находится на безопасном от всех расстоянии, он свернул в темный переулок и плюхнулся рядом с мусорным баком. Закрыв лицо руками, он начал безудержно рыдать. — Блять, блять, сука блять! — выругался он вслух. — Я ненавижу себя! Такой пиздец — и только по его вине. Он проклинал тот момент, когда согласился взяться за эту работу.

***

Дождливые дни в Берлине закончились, уступая место знойной летней жаре, совершенно не соответствующей мрачному настроению Пауля. Два дня назад он прилетел домой, довольный тем, что в самолете ему досталось место подальше от пары. Но избегать их вечно было невозможно. Самолет приземлился в Берлине и Пауль вздохнул с облегчением. «Спасибо за полет с Lufthansa. Мы желаем вам приятного пребывания в Берлине и будем рады видеть вас снова!» Пауль взял свой рюкзак и собрался на выход из самолета. Проходя мимо Эммы и Рихарда, он молча кивнул. К его ужасу, сразу за ним никого не было и конечно Рихард решил встать прямо за его спиной. Scheisse. Пауль дрожал, но надеялся, что его трепет незаметен — он буквально чувствовал дыхание Рихарда у своего затылка. На улице Пауль попытался ускользнуть, но Рихард был быстрее и упрямее. — Подожди! — кричал Рихард и бежал за Паулем, который просто начал идти быстрее. Уже было невозможно скрыть тот факт, что он намеренно избегал Рихарда. Однако Рихарду удалось догнать его и схватить за руку, заставив оператора взаимодействовать с ним. — Господи, я думал, что потеряю тебя. Что происходит? Пауль сглотнул и посмотрел на него, как испуганный кролик на голодного волка. — Н-ничего, почему? — он пытался делать вид, что всё хорошо. — Ты почти не разговаривал со мной последние дни, — сказал Рихард и крепче сжал руку Пауля. — Пожалуйста, поговори со мной. Любой признак того, что ты не просто пустая оболочка… Я скучаю по тебе, — в его голосе были умоляющие нотки. — Даже если ты расстроен из-за меня, это нормально. Скажи хоть что-то… Пауль покачал головой. — Мне нечего сказать. — Почему ты так думаешь? — спросил Рихард и наклонил голову. Пауль был раздражен, когда короткая мысль «блять, почему он такой милый», — промелькнула в его голове. Отпустив руку Рихарда, Пауль заявил, — Послушай, всё намного сложнее, чем ты думаешь. Тебя ждёт жена, так что ты… — Что это за чушь про то, что ты уходишь от нас? — прервал Рихард, его голос немного дрогнул. — Это правда? Я знаю, что возможно, зашел слишком далеко, но мне нужно, чтобы ты знал… — Рихард, ты стал мне очень дорог, но я не могу быть эгоистом. Я хочу, чтобы ты прожил свою жизнь счастливо. Поверь, для нас обоих будет лучше, если я уйду. Эмма получила свой багаж и направлялась к ним. Рихард снова взял Пауля за руку и сказал, — Пожалуйста, не бросай меня. Несмотря на то, насколько приятной была близость, Паулю пришлось отстраниться — последнее, чего он хотел — это ещё одной ссоры с женой Рихарда. — Мне очень жаль. Прости, что испортил тебе медовый месяц. Я поговорю со своим начальством, вам найдут нового оператора как можно скорее. Не обращая внимания на неприятные ощущения в груди, вызванные болью другого мужчины, Пауль просто сказал свои последние слова, — Это было потрясающее путешествие, но… прощай, Рихард. Рихард посмотрел на Пауля сияющими глазами. — Не… не делай этого… Но его мольбы остались без внимания: Пауль развернулся, оставив Рихарда стоять в одиночестве, прежде чем к нему подошла Эмма. Пауль не знал, что было дальше — и даже не хотел знать. Для него, для них — всё было кончено. Пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний, Пауль вошел в телестудию. Мысленно он обвинял во всём это глупое шоу. Поприветствовав пару своих коллег, Пауль направился в кабинет продюсера герра Хартманна. Он настоял, чтобы оператор приехал, как только вернется в Берлин. Пауль постучал в дверь и был встречен неопределенным восклицанием — он предположил, что это приглашение войти. — Guten Morgen, — пробормотал Пауль своему начальнику пытаясь скрыть свою усталость. В последнее время он почти не спал — это было заметно как по его внешности, так и по голосу. — Ах, Ландерс, guten morgen! — неожиданно весело воскликнул он. — С возвращением, как прошла ваша поездка? Пауль вошел в кабинет, но продолжал стоять. — Я думаю, это было… терпимо. — он пожал плечами и попытался не смотреть в любопытные глаза. — Это превосходно! — ответил Хартманн. К облегчению Пауля, его начальник был либо туп, либо сильно занят, чтобы не задавать дальнейших вопросов. Продюсер указал на стул перед собой. — Пожалуйста, присаживайся, нам нужно многое обсудить. Когда Пауль сел воцарилось неловкое молчание. Он разглядывал стены, надеясь, что сможет уйти отсюда как можно скорее. Прекрасно понимая, что с Хартманном не просто иметь дело и новости, которые оператор собирался сообщить, ему явно не понравятся. Хартманн снял очки и откинулся на спинку стула, положив руки за голову. — Прежде чем ты уехал, я сказал, что хочу видеть всё, что происходит во время медового месяца. Почему ты ничего не прислал? Пауль громко сглотнул. Блять, делай вид, что ты забыл… — Это были… выходные, поэтому не хотел вас беспокоить. Забыл. — Паули, — сказал продюсер слишком интимным тоном, как будто они были лучшими друзьями. — Ты знаешь, не имеет значения, какое сейчас время дня или недели, если есть какой-нибудь сочный материал. — этот мужчина был бóльшим сплетником, чем персонажи «Секса в большом городе», сколько бы он ни пытался это отрицать. Приподнимая бровь, Пауль спросил: — Что именно вы подразумеваете под словом «сочный», — он прочистил горло. — Во время их медового месяца не произошло ничего особенного. И мне, конечно, не разрешают присутствовать в их спальне, так что… — Скандал, драма, юмор, что угодно! — Хартманн закричал и вскинул руки в воздух. — Людям нравится наблюдать за конфликтом, находясь в безопасности у себя дома на диване. Кстати, говоря об этом, эпизод с женитьбой этого э-э-э… как звали того готического парня, которого ты снимал? — Рихард Круспе, — имя, от которого у Пауля по спине бежали мурашки. Хартманн щелкнул пальцами. — Да, точно, он! Вчера показали эпизод, как этот парень женится и угадай, что! Не уверен, хочу ли я это знать. — Что? Наклонившись ближе к Паулю, Хартманн сверкнул загадочной улыбкой на своём кривом лице. У него был золотой передний зуб, который напомнил Паулю какого-то злодея из Джеймса Бонда. — Рейтинги никогда не были такими высокими! — он встал и казалось вот-вот начнет прыгать от радости. — Я понятия не имею, как тебе удалось это сделать, но материал был великолепным! Поздравляю! Пауль почесал затылок. — Ну, спасибо… — Нам нужно больше материала от этого парня Круспе и его жены. Все в восторге! Кажется, они лучшая пара сезона, — теперь Хартманн сел на стол. Он скрестил ноги и положил руку под подбородок, внимательно изучая оператора. — Никто не знает их так хорошо, как ты. Что бы ты ни делал, ты делаешь это идеально. Мы должны продолжать! Мы должны полностью сосредоточиться на этом парне Круспе! В нём есть что-то, что очаровывает зрителей, — он неожиданно по-девчачьи хихикнул и едва слышным голосом добавил, — Может быть, он уже настолько облажался, что люди захотят узнать о нём ещё больше. У меня есть для тебя идеальное задание… Всё становилось хуже, чем Пауль ожидал. У него даже не было возможности высказаться из-за энтузиазма своего начальника. Хартманн просто продолжал ухмыляться как идиот и указывал на Пауля. — Я хочу, чтобы ты подобрался как можно ближе к этому Круспе и раскопал скелеты из его прошлого, — прошептал он и усмехнулся. — Детские травмы, тайные любовники, что угодно. Публика жаждет этого! — Я не буду этого делать, — заявил Пауль твердым голосом и встал, — Я знаю, что шоу-бизнес жесток, но это слишком, даже для тебя. Ухмылка исчезла с лица Хартманна — он был человеком, который привык получать то, что хочет. Он раздраженно вздохнул. — Послушай, Ландерс, я даю тебе гораздо больше свободы, чем кому-либо на этом канале, так что ты должен быть мне благодарен! Я могу сию секунду отправить тебя обратно на детское шоу, если ты не будешь выполнять мои поручения! — Мне, блять, всё равно, — сказал Пауль и скрестил руки на груди. — В первую очередь, я пришел сюда, чтобы сообщить вам, что хочу уйти из этого проекта, так что найдите себе кого-нибудь другого, чтобы преследовать этого беднягу. Он и так уже достаточно настрадался. Продюсер округлил глаза. — Ты… ты что? — Я сказал, что хочу уйти из этого проекта, — заявил Пауль, даже не моргнув глазом. — У меня есть на это полное право. — Какого черта именно сейчас, когда мы вот-вот побьем рекорды? — Хартманн встал и начал расхаживать по кабинету. Он остановился всего в нескольких сантиметрах от лица оператора и ткнул в него пальцем. — Ландерс, это не шутка, мы пахали месяцами и теперь, когда наши рейтинги наконец взлетели, ты не можешь просто уйти, когда захочешь! Ты мой и если я говорю, что ты должен подобраться как можно ближе к этому гребаному Круспи, или как там его зовут, ты должен это сделать! — Его зовут Рихард Круспе, — сказал Пауль сквозь зубы, — И вы прекрасно знаете, что у меня есть право выбирать, где я хочу работать. Сейчас мне не нравится Санта Барбара, в которую вы превращаете шоу. Кроме того, я не ладил с Рихардом и его женой, поэтому я хочу перевода. Хартманн саркастически фыркнул. — Перевода куда? — Куда угодно. Хоть в это грёбаное детское шоу, но я больше и близко не подойду к этим двоим. Хартманн снова сел за стол и прикрыв глаза, помассировал свои виски. — Ландерс, я никогда раньше не видел тебя таким. Что, чёрт возьми, произошло в Стокгольме? — Это не твоё дело. Хартманн открыл глаза и посмотрел на оператора. — Я твой начальник, так что извини меня, маленькая принцесса, но всё это моё дело. — Пауль всегда был одним из его лучших и сговорчивых сотрудников, поэтому продюсер не мог понять, что происходит. — Что тебя так расстроило? И не смей говорить, что у тебя ничего нет с медового месяца. И канал, и журнал Bild готовы выложить целое состояние за этот материал… Пауль достал из сумки камеру с рабочим ноутбуком и почти швырнул их на стол. — Вот эти гребаные кадры, но я больше не буду продолжать. Затем Пауль решил, что пора уходить. Скорее всего, это был конец его карьеры на этом канале, но ему было наплевать — Хартманн заслужил, чтобы его хотя бы раз в жизни поставили на место. — Ландерс, последнее предупреждение, ты можешь… Продемонстрировав самый грубый жест рукой, известный в западном мире, Пауль захлопнул дверь — стеклянные стены вздрогнули, когда он выходил из офиса. Впервые в жизни Хартманн потерял дар речи.