Есть ли жизнь на Марсе?

— Бля, как думаешь, марсиане правда зелёные, или нам пиздели все это время? Рин неожиданному ночному вопросу Шидо даже не удивляется. Тому, что он беспардонно будит в два часа ночи для уточнения цвета кожи потенциальных коренных жителей Марса, тоже. Итоши немного помятый и дезориентированный после нескольких часов сна, которые Рюсэй ему снисходительно позволил, прежде чем выдернуть из тёплой, свежо пахнущей кондиционером для белья постели и забить голову полной ерундой про загадочную инопланетную цивилизацию. Рин засомневался бы в ментальном здоровье, будь рядом с ним любой другой абстрактный человек, но это же Шидо. — Ага, а жители Луны тогда серо-буро-малиновые, — хрипит Рин и щурит один глаз, когда в лицо бьёт свет от ночника на прикроватной тумбочке, слишком яркий для отвыкших глаз, — Кончай пороть чушь, иначе я сдам тебя в психушку, таракан. — И? — И про зелёных человечков будешь рассказывать санитарам, а не мне, — заключает Рин недовольно и поворачивается на другой бок, накрывается одеялом, демонстрируя полное нежелание поддерживать пустой диалог, — Всё, спи. В спальне становится относительно тихо, только Шидо немного возится, путаясь то ли в своих хаотичных мыслях, то ли в простынях. Стрекотание сверчков, далёкий лай соседских собак и шум ветра в молодой летней листве убаюкивает Рина и вполовину не так хорошо, как руки Рюсэя, обнимающие поперёк живота. Он тычется носом между лопаток прямо поверх одеяла, пытаясь найти более удобное положение, пока наконец не замирает. Что-то в том, как Шидо держит Рина, закидывая ногу на его бедро, определённо есть. После полуночи Рюсэй становится неожиданно покладистым, а Итоши — неожиданно спокойным, как будто лунный свет и сумеречная прохлада вытягивают из сердца яд раздражения. — Скучный ты, Рин-Рин, — вздыхает Шидо. Его шёпот оседает где-то на затылке, пачкая темные волосы, когда Рюсэй вновь ёрзает в кровати. — Да уляжешься ты или нет. — Не злись, а то морщины появятся, — хихикает Рюсэй, — Кстати, у тебя тут Весы на шее. Рин хмурится, хотя Рюсэй не видит его лица, и в напряжении мимических мышц нет никакой необходимости. Мозги превращаются в жижу, потому что жутко хочется спать. — Какие ещё нахуй весы? Ты совсем тронулся? — Ну Весы. Созвездие. Только из родинок, — поясняет Шидо, и Итоши наконец понимает, что это просто очередная замысловатая ассоциация, которая доступна для понимания лишь Рюсэю и Господу Богу. Словно в подтверждение своих слов, доказывая состоятельность сказанного им бреда, он мягко целует в основание шеи, в выступающий позвонок, затем немного ниже, изображая на коже Рина ломаную линию небесного рисунка. Сотни, тысячи, десятки тысяч световых лет между реальными звёздами превращаются в секунды, разделяющие прикосновения губ Шидо. Итоши сосредотачивается на том, что чувствует. И правда Весы. — Ну и шёл бы в астрономы тогда, — фыркает Рин. — Я не променяю тебя ни на одну звёздную карту, хоть ты и ведёшь себя, как сука, — незамедлительно отвечает Шидо, довольно и сыто, как будто специально ждал, когда Итоши скажет что-нибудь подобное. — Эй, следи за словами, — говорит Рин напряжённо, защищаясь, но скорее по старой привычке, — Я вообще-то могу быть нормальным. — Ага, говори это себе почаще. Твою доброту даже «Хаббл» не разглядел бы. Рюсэй замолкает, и Рин надеется, что теперь они окончательно покончили с неловкими ночными разговорами. Он почти дремлет, когда Шидо вдруг говорит прямо ему на ухо: — Если ты спросишь моё мнение, мне кажется, что марсиане красные, — Рюсэй возвращается к обсуждению космических обитателей, игнорируя то, что Итоши явно собирается спать, — Там же много песка с высоким содержанием железа и всё такое, — не унимается Шидо. — В жопу я ебал твоё мнение по данному вопросу, — грубо отзывается Рин, потому что слушать вздор про пришельцев становится невыносимо, пусть это и Рюсэй, абсолютно невозможный и до тошноты любимый, — Сейчас задушу тебя подушкой, и ты станешь фиолетовым, как тебе такая трансформация? Шидо усмехается весело, ничего не говорит, очевидно, накапливая новые сумасшедшие идеи и предположения в своей голове. — Они серые, если что, — Рин ставит точку в этом дурацком вопросе, — А теперь заткнись и дай мне выспаться. Судя по тому, как шумно и недовольно вздыхает Рюсэй, ответ не засчитан. И всю оставшуюся ночь Итоши снятся марсиане.