Город разбитых фонарей

      Оказалось, не хватит.       Ему позвонили через неделю прямо на работу, и все тот же чуть картавящий милиционер с подозрительно бандитской фамилией объявил, мол, нужно явиться на опознание.       — Но я же не видел никого, — испугался Арсений. — Я все рассказал.       — Это стандартная процедура, — устало и равнодушно пояснил мент. — Вам будет удобно явиться сегодня?       Арсению не было удобно. Но он, разумеется, явился.       — Посмотрите внимательно на подозреваемых, — инструктировали его позже в отделении. В узком коридоре пахло пылью и шелушащейся голубой краской. Арсений очень некстати задумался, есть ли у государства стратегические запасы этих отвратительных цветов: грязно-голубого, больного желтого, сопливо-зеленого? Или развал страны принесет с собой хоть что-то хорошее?       Возможно, именно из-за этих глупых мыслей он пропустил какие-то принципиально важные детали процедуры и потому, когда его ввели в кабинет, невольно шарахнулся, врезавшись плечом в милиционера. Арсений ожидал, что будет как в американском кино с гнусавым переводом: отдельная комната для подозреваемых, зеркальное стекло, надежно его скрывающее, время, чтобы вдумчиво всмотреться в бандитские лица и сказать, может быть, что он действительно кого-то видел и узнает.       Но его привели просто в кабинет, такой же тесный, как и все прежние, а от количества людей внутри, казалось, дышать и вовсе было невозможно. На стульях, составленных бок к боку, сидели трое. Один здоровенный, рыжий, с бородой, как у священника. Хмурился, но лицо было молодое совсем, пацанское. Красные пятна обсыпали щеки, словно аллергия. Второй — самый старший, с висками уже чуть тронутыми сединой. Этот возмущался в голос, сложив руки на груди:       — И долго еще? Долго нам тут еще сидеть, я спрашиваю? У меня, вообще-то, дела. Меня, вообще-то, ждут. Беспредел.       Что Арсений мог сказать со стопроцентной вероятностью — это не был таинственный знаток тупых анекдотов.       А третьим — и тут Попов остолбенел окончательно — сидел Антон. В смысле, вот тот самый придуманный Антон, о котором он писал книгу. Немного отличавшийся от фантазии в этом своем старом растянутом, будто с чужого плеча, спортивном костюме. И все же с волнистыми волосами, зализанными гелем, с проницательным и тяжелым взглядом исподлобья. Он сутулился ровно так, как видел себе Арсений, и нервно бил пяткой по полу. Попов опустил взгляд и уткнулся в печатки на пальцах и россыпь браслетов на крепких запястьях. От такого сходства брало дрожью.       — Дмитрий Темурович, — процедил мент, невежливо подталкивая Арсения в спину, — успокойтесь. Сейчас протокол составим и поедете на все четыре стороны.       — Нет, вы мне объясните, — не успокаивался «Дмитрий Темурович», — это так теперь моя милиция меня бережет?       — Да не кипишуй ты, Диман, — лениво процедила ожившая фантазия Арсения. — Тебе же сказали, ща все оформят и будет чики-пуки.       Мент едва ли не силой втиснул Арсения к стене, сам уселся по другую сторону стола и принялся заполнять бумаги.       Незнакомцы таращились на Арсения. Арсений старался не встречаться ни с кем взглядом.       — Ознакомьтесь, подпишите. Каждый.       Арсений заметил, что лейтенант передал бумагу самому старшему «Дмитрию Темуровичу». Который еще возмущался больше всех. Тот и теперь не промолчал.       — Нет, — вытаращился он, потрясая бумагой. — Ну нет, я такого не говорил.       — Ну как же не говорили, если с ваших же слов…       — Я сказал, что пришел где-то днем. Точно после часа, но не позже пяти. А тут что? Ровно в пятнадцать двадцать восемь. Я такого не говорил.       — Вас видела свидетельница из дома напротив в озвученное время, и…       — Какая свидетельница? — взвился мужик и кивнул на Арса. — Этот, что ли?       Арсений миролюбиво поднял руки и скорчил лицо, которое должно было означать, что он к происходящему никакого отношения не имеет, и оказался тут совершенно по другой причине.       — Свидетельница, которая знает вас лично, — весомо припечатал мент.       Мужик опять возмутился.       — Ладно, — прикрикнул лейтенант. — Ладно. Можете вычеркнуть из протокола все, что по вашему мнению, не соответствует действительности.       «Дмитрий Темурович» начал старательно черкать бумагу, неловко держа ее на весу. Арс неуютно поежился и снова наткнулся на взгляд «Антона», прямой, ироничный и вызывающий.       Арсений уставился в ответ. Сходство было поразительное. Попов даже задумался, не мог ли он раньше видеть этого пацана и случайно запомнить. Может быть, где-то на улице или на работе или, может быть, в трамвае. Но нет, память оставалась предательски пуста, если не считать придуманных уже сцен и, особенно, вот той, где «его» Антон утирал разбитые губы и тяжело усмехался.       А настоящий в этот момент, будто бы совершенно не смущенный пристальным взглядом, коротко подмигнул Арсению.       — Ну вот, — Темурович закончил издеваться над протоколом и размашисто расписался. — Теперь похоже на правду.       — Товарищи ваши тоже пусть подпишут, — попросил мент.       Бумага перешла сначала к неизвестному бородачу, а потом к фантазии Арсения.       — Вы свободны, — вежливо сказал Белый, указав взглядом на дверь.       Но стоило той закрыться за спинами странной троицы, лейтенант смял бумажку в ком и ловким движением отправил ее в мусорную корзину.       — А-а-а, почему?.. — не понял Арсений.       — Да филькина грамота все это, — пояснил милиционер. — Не было никакой свидетельницы, и гусь этот прекрасно все знает. Мне нужен был повод, чтобы вы смогли их внимательнее рассмотреть. Узнали кого-нибудь?       — Вы издеваетесь? — поинтересовался Арсений серьезно. — Если это настоящие бандиты, то они меня на улице найдут и убьют.       — Да какие они бандиты, — махнул рукой лейтенант. — Так, хулиганье.       Арсению аргумент убедительным не показался.       — Кроме того, вас из нападавших никто не должен был видеть.       — Возможно, и должен был... — промямлил Арсений и скомканно рассказал об инциденте с анекдотом.       — И вы молчали?!       — Да мне как-то в голову не сразу пришло, это все так быстро случилось…       — И что, вы узнали голос?       — Точно не этот, — Арс хмыкнул, — Дмитрий Темурович.       — А про других что скажете?       — Да не знаю я!       Мент тяжело вздохнул, сложил руки на груди и подался вперед. Попов с такого близкого ракурса смог разглядеть серо-зеленый цвет глаз и родинку на крыле носа.       — Арсений Сергеевич, — вкрадчиво произнес лейтенант, — сокрытие от расследования улик является уголовным преступлением. А вы определенно узнали одного из подозреваемых. Поэтому давайте не усложнять друг другу жизнь и…       — Никого я не узнал, — огрызнулся Арсений, — просто этот длинный напомнил мне одного человека.       — Длинный? Который слева сидел? Антон Андреевич, одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения. И кого же он вам напомнил?       Антон Андреевич, значит. Совпадение становилось по-настоящему жутковатым. Ну не могло так быть, не могло.       — Д-другого человека, — дрогнул Арс, заговорив. — Этого я до сегодняшнего дня в глаза не видел.       Белый осечку заметил, тяжело вздохнул, но больше давить не стал.       — Ну хорошо, не встречали и не встречали, так и запишем.       Арсений помолчал, разглядывая на стене календарь с котятами в цветах.       — Можете идти.       Он вывалился на улицу, хватнул разгоряченным ртом колкого воздуха, раскашлялся. Перед глазами так и торчал этот тощий зализанный Антон, материализовавшийся из арсеньевского воображения.       Время только-только катилось к шести, рабочий день еще не закончился, но бесполезно возвращаться обратно совсем не хотелось. Поэтому Арсений решил проявить несознательность и отправиться домой, но тут его окликнули из-за спины:       — Эй, писатель!       Попов резко обернулся. К нему упругой походкой направлялся Антон Андреевич, одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения. Смотреть на него было как-то некомфортно, но в то же время хотелось страшно. Какое-то жадное желание ухватить как можно больше деталей, запомнить каждую мелочь. То ли чтобы себя успокоить, то ли чтоб наверняка убедиться в собственном безумии. То ли чтобы в книгу украсть. Арс неуютно повел плечами, ссадины на ладонях как-то разом заныли.       Антон миролюбиво улыбался, сигарета помаргивала тлеющим огоньком в сумерках, но у Арсения пробежала по загривку холодная волна мурашек. Он не верил такому внезапному дружелюбию. Возможно, потому что писал историю вот об этом самом человеке, остановившемся в паре шагов. Возможно, потому что прекрасно помнил, как легко тот сшиб его с ног и ткнул носом в асфальт.       — Чо, как дела, писатель?       — Пойдет, — кривовато ухмыльнулся Арсений, мечтая оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Пусть бы даже на работе.       — Значит, свидетелем по делу проходишь?       — Нет, — Арс соврал быстрее, чем успел подумать. — Это другое.       — И что же? — совершенно не повелся добродушно ухмыляющийся Антон.       — Личное.       Они помолчали. Сигарета вспыхивала короткой невнятной морзянкой с каждой затяжкой. Попову становилось все неуютнее, и дело было вовсе не в холодном пробирающем ветре. Неправильно все это было. Странно. Не предвещало ничего хорошего.       — Я ничего не сказал им, — проговорил он, наконец, отводя взгляд. — Про тебя.       — Ой, — неожиданно буднично фыркнул Антон, — да похер вообще, все равно никто ничего не докажет.       Арс в удивлении приподнял брови. Он-то был уверен, ему сейчас предъявят, что задницу свою притащил в отделение. Что брякнул лишнего, хоть и не брякал ничего.       — Чего тебе тогда надо?       Антон усмехнулся.       — Никогда живых писателей не видел, веришь?       — Про мертвых даже спрашивать не хочу.       Антон расхохотался. Смеялся он открыто, ярко, запрокидывая голову.       — Портреты в классе литературы сойдут? — уточнил он.       Арсений великодушно пожал плечом.       — Не совсем я и писатель, — признался он. — Так, халтурка подвернулась, вот и пишу.       По лицу Антона было сложно сказать, насколько его это разочаровало. Он собрал слюну на языке и сплюнул в сторону:       — А о чем? — уточнил, снова затягиваясь.       — Детектив. На двенадцать авторских листов.       — Двенадцать листов? — вытаращился Антон. — Это что за детектив такой? В детский журнал «Юный следопыт»?       — Авторских листов. Это много, — заверил Арсений, но, кажется, неубедительно.       — Так о чем?       «О тебе», — чуть не ляпнул Арсений, но на деле прикусил язык и делано развел руками:       — Ну знаешь, убийства, перестрелки, бандитские дела.       — Круто! Дашь почитать?       «Вот уж вряд ли».       — Разве что, когда закончу.       — А это долго?       Казалось, ему и правда любопытно. Арсений почти поверил.       — Ну, какое-то время.       — Понятно. Ну ты тогда хоть имя скажи, чтобы я знал, кого в киоске «Союзпечати» спрашивать.       — Спрашивай новый детектив Данилы Коренного, — посоветовал Арс.       — А ты — это он?!       Попов фыркнул.       — Нет, конечно. Говорю же, у меня просто заказ на книгу. Халтура.       Лицо Антона вытянулось.       — Хочешь сказать, это все не он написал?       Арсений снова неопределенно повел плечами, но комментировать никак не стал.       — Ладно, — сказал Антон. — Коренной, так Коренной. Тебя-то как зовут?       — Ты сейчас это выясняешь, чтобы потом у дружков своих пробить, — догадался Арсений и сразу же по лицу Антона понял, что попал в точку. Ну нельзя же бандиту так врать-то не уметь, Господи.       — Вовсе нет, — попытался выкрутиться Антон. — Простая вежливость. Меня вот Шаст зовут.       — Как?       — Шаст. Ну это от фамилии. Шастун.       А, ну да. Странное имя на шипящий звук, именно так кто-то и окликнул Антона в темноте подворотни. Шаст.       — А вообще я Антон, — он протянул ладонь для рукопожатия, и Арсению не оставалось ничего другого, как пожать ее:       — Арсений. Попов.       — Ого.       — Что?       — Красивое имя. Арсениев я знаю не больше, чем живых писателей.       Ладонь у Антона оказалась неожиданно теплая, а сам он снова так искренне дружелюбно улыбнулся, что Арсу страшно захотелось ему поверить.       — Ладно, Арсений. Бывай.       — Что, даже не будешь мне угрожать? — все-таки набрался смелости уточнить Попов.       — А зачем? — просто пожал плечами Шаст. — Я же вижу, ты мужик нормальный. Не долдон какой.       — Кто?       — Ну, не чепушила, — растерялся тот. — Не лох, короче. Свой, в доску.       — Ну спасибо, — фыркнул Арсений. — Очень приятно.       — Херня вопрос, — радостно не понял иронии Антон и, бросив окурок, шаркающе размазал его по асфальту, крутанулся на пятках и ушел, оставив Арсения там же, где застал.