Город разбитых фонарей

      Все случилось вечером. Опять вечером, будто густые чернильные сумерки прокляты, будто только в такое смутное время люди и решают родиться или умереть.       Арс совсем было задремал в кресле с книгой в руках, укутавшись в старый теплый махровый халат — несмотря на ночные заморозки, отопление все никак не давали. Тогда-то дверной звонок и зашелся истошным звоном.       Бывают минуты, когда словно бы интуиция срабатывает, чутье. Холодок в груди за секунду до катастрофы. Попов дернулся, заморгал ото сна. Поспешил к двери, уронив книгу на пол, гадая, что могло случиться. Высунул нос в подъезд, удивился:       — Привет? — и суетливо скинул цепочку.       Антон втиснулся в коридор в дутом пуховике, большом, как с чужого плеча. Ледоколом обрушил одежду с вешалки, тяжело привалился спиной к стене, прикрыв глаза. Лицо у него было марлевое, губы пересохли.       — Арс, мне помощь нужна.       Он расстегнул пуховик и стало видно, что бок у него залит кровью.       Арсений отшатнулся, больно ударившись плечом:       — Тебе «скорая» нужна! Я сейчас, я вызову.       Шастун мотнул головой.       — Нельзя в больничку. Братва на разборках сегодня, меня менты притянуть могут. Нельзя.       — Ну в смысле, нельзя? — завелся Арсений. — Ты же кровью истекаешь!       Он смотрел ошалело, не понимая этого «нельзя». «Нельзя», черт побери. И что тогда делать? Сильно пахло кровью и потом, металлический привкус разом ощутился на языке и небе. Антон несильно приложился затылком об стену. Под левым глазом у него блестела дорожка слез, они катились бесконтрольно, сами по себе.       — Я пройду в ванную? — хрипло выдохнул он и завозился.       — Иди, конечно!       Шаст уронил пуховик на пол, почти выпал в коридор, зажимая бок. Темные капельки разбивались об недавно вымытый линолеум. Кровью запахло еще острее.       — Тох, ну нельзя же так! — уже почти злился Арсений.       — Нормально, — за закрытой дверью влажно шлепнула ткань, вода звонко разбилась об раковину. Шаст полувыдохнул-полувсхлипнул.       Кажется, именно последний звук, едва слышный, приглушенный, привел Арсения в чувство. Лишние эмоции схлынули. Он бросился в комнату, перерыл антресоль, вывалив запас постельного белья, каких-то чистых тряпок и полотенец, выбрал простынь помягче, порвал длинным рывком. В два шага оказался у телефона.       Еще через пару минут постучал в ванную.       — Тоха, открой.       Дверь распахнулась, как от неловкого пинка. Антон сидел на краю ванной, весь в испарине, руки в крови. Попов потянул ему плотный ком попорченной простыни:       — Вот, прижми. И возьми мою кофту. Поедем.       — Куда? — на выдохе спросил Антон. В свете тусклой лампочки выглядел он паршиво. Бледный весь, синячищи под глазами — во.       — Зашивать тебя.       — Говорю же — нельзя.       — В больницу нельзя, я тебя услышал. Тебе помочь? Надо еще тачку умудриться поймать.       Антон не стал спорить. Прижал к боку нелепую тряпку, кое-как опустил футболку. Арс помог ему накинуть на плечи спортивную кофту на молнии.       Пуховик остался валяться в коридоре.       Казалось, бесконечно долго ловили машину на пустой потемневшей улице. Подвезти согласился лишь какой-то дед на красном, разношенном, как тапок, «Москвиче». Не иначе, решил, что грабителям взять с него нечего. А может, просто человек был хороший.       Всю дорогу Арсений шепотом уговаривал Антона немного совсем потерпеть. Самую чуточку.       Потом они медленно брели по тенистой аллее, схваченной кружевной изморозью, к неприметной двери. Антон успел прочитать казенную табличку на облупившейся стене и зашелся рваным истеричным смехом:       — Арсен, я еще живой!       — Доктор сказал в морг, значит в морг, — не моргнув глазом, отозвался Попов и заколотил в толстую деревянную дверь.       Она распахнулась, явив темный, душный, жутковатый мирок. В проеме стояла маленькая молоденькая девчушка в толстом сером свитере крупной вязки. Удивленно подняла брови.       — Окс, все потом, — обрубил Арсений.       Девушка понятливо кивнула и посторонилась, пропуская их в узкий коридор. Банный кафель на стенах был в грязных трещинах, пахло хлоркой и спиртом.       — Прямо по коридору и налево, — проинструктировала Оксана сухо.       Арсений помог Антону взгромоздиться на холодный металлический стол и стянуть сначала кофту, потом пропитавшуюся кровью и уже немного задубевшую футболку.       Оксана глянула, поморщившись:       — Резаная рана, не очень глубокая. Ложитесь. Простите, стол холодный. Сейчас может быть больно. Хорошо. Внутренние органы не задеты.       Оксана соорудила тампон, что-то проговаривая себе под нос.       — У меня обезболивающего нет, — сказала она громче, обращаясь к Арсению. — Моим оно уже не надо.       — Я сгоняю, — отозвался Арс. — Что нужно?       — Больной, аллергия на лекарства есть?       — Не знаю, — отозвался Антон растеряно.       — Зубы с лидокаином рвать не приходилось?       — Неа.       — Ладно, будем надеяться, что подойдет. Арс, возьми ампулы, два процента. Шприцы не бери, у меня есть. И кровь с себя смой, туалет дальше по коридору.       — Хорошо, — кивнул Попов. Четкие инструкции ему были по душе, была какая-то надежда, что за ними — помощь знающего человека, и что Шастун не откинется прямо в процедурной. Арсению хотелось мчаться в аптеку быстрее собственного страха, чтобы холодный воздух прочистил легкие от стоялого воздуха морга. Но здравый смысл победил, и сначала он отправился старательно отмывать руки от крови. Вода была ледяная, кран натужно гудел и плевался брызгами. Из треснувшего, по краю заляпанного зеркала, висящего на голой стене, пялился бледный сумасшедший с покрасневшими глазами. Арс умыл лицо, до боли растер щеки. Не хотелось, чтоб в аптеке его приняли за наркомана. Нужен ли наркоманам лидокаин? Попов не знал.       Вернувшегося из аптеки Арсения встретили громкий мат Антона и хохот Оксаны.       — Гляжу, времени даром не теряете?       Оксана отмахнулась:       — Обезбол нашел?       — Да, — Арс вывалил купленное на столик.       — Славно, как раз кровь остановилась. Антон, ты у нас нормальный взрослый или тревожный? — деловито поинтересовалась Окс.       — А какая разница?       — Инструкции советуют тревожным взрослым провести дополнительную анестезию.       — Тревожный! Пиздец, какой тревожный!       — Очень жаль. Обезболивающего для наружного применения у меня все равно нет.       — Эй!       — Тох, я тебе гематогенку купил, — подал голос Арсений. — Будешь себя хорошо вести, получишь в награду.       Антон поменялся в лице:       — Какую, нахер, гематогенку?       — С ежиком, — не растерялся Арс.       — Фу!       Окс снова засмеялась и пощелкала по шприцу, привычным жестом прогоняя пузырьки воздуха.       — Так, все, собрались, — скомандовала она. — Арс, выйди прочь, ты нервируешь пациента. Антон, не дергайся, больно не будет.       — Мне уже больно!       — Ну вот сейчас и перестанет.       — Ай!       — Тише, тише.       — Чего меня все затыкают? Не хочу я быть тише!       Арсений уходить не стал. Уселся на стул на рассохшихся ножках у двери, откинул макушку к стене, прикрыл глаза. Звуки раздавались странные: шуршание, звяканье, хрусткий звон стекла, сопение Антона. Шаст, вроде как, умирать не собирался, и потому ужас, который Арс все это время будто бы и не замечал толком, начал отступать. Проблема была в том, что приходило на его место, накрывая давящим, тошнотворным осадком.       Изнутри колотило. Отчаяние жрало Попова — это была его вина. Это все была его вина. Это он, подчиняясь законам дурацких книг и требованиям редотдела, засунул персонажа Антона в передрягу и тем самым призвал беду. Не могло это быть совпадением. Стоило Арсению забыть про тревожность и немного расслабиться, и вот, пожалуйста. Как только книжный Антон пролил кровь, тут же задело реального. И кровь эта была на руках Арсения. И литературно, и вполне себе буквально, забилась под ногти безымянного и мизинца бурой каймой, просто так не вычистить.       — Зашьешь меня крестиком? — донеслось до Арсения, и ему стало одновременно смешно и жутко. Вот кого, кажется, совсем не беспокоила возможная и неожиданная смерть. Вот кто не знал ни о каком мистическом сходстве шабашного детектива с реальной жизнью, не представлял, что Антон, заточенный в буквах, имел связь с живым Шастуном. Безумие.       — Антон, будешь мешать, я на тебе сердечко вышью.       — Главное, чтобы не член.       — Фу, Антон!       — Прости.       Арсений сорвался в мелкий судорожный смех.       — Арсюш, — ласково попросила Оксана, — если у тебя истерика, будь душкой, сам в себя водой плесни, а то у меня руки заняты.       Она коротко щелкнула ножничками.       — Прости, получилось не очень ровно, — извинилась Окс, принимаясь за уборку, — у меня рука пока не очень набита, я на мертвых тренируюсь. Но они не дергаются, в отличие от некоторых.       — Заебись все, — отозвался Антон, все еще бледный и в испарине, не особо расположенный покидать металлический стол.       — Арс, можно тебя на секундочку? — позвала Оксана, как-то угрожающе звякнув своей посудинкой.       Что-то в ее тоне Арсению очень сильно не понравилось. Они вышли в полутемный, после процедурной, коридор.       — Ты же говорил, тебе для книги? — негромко, но выразительно поинтересовалась она.       — Для книги, — эхом подтвердил Арсений.       — У меня там на столе, — Оксана выразительно ткнула пальцем в сторону дверного проема, — совершенно точно не персонаж книги.       Арсений снова захлебнулся коротким истеричным смешком.       — Это просто совпадение.       — Совпадение? Арсюш, совпадение — это когда покупаешь лотерейный билетик и тысячу выигрываешь. А когда сначала про виды ранений спрашиваешь и как быстро человек теряет кровь, а через пару часов притаскиваешь приятеля в крови с ног до головы — это неприятности, а не совпадение. У тебя проблемы? Связался не с теми людьми? Тебе нужна помощь?       — У меня все хорошо, — успокоил Арс, погладив Оксану по плечу, — все в порядке. Мне ничего не угрожает.       Окс недоверчиво покачала головой, но больше ничего говорить не стала. Ясно было, что не поверила. Во-первых, Арсений говорил ровно как человек, который скрывает неприятности, а во-вторых, он ведь действительно притащил раненого человека. Объяснять, что у него книжка писалась пророческая, уж тем более не хотелось.       В этот момент из процедурной медленно выбрался Антон, с омерзением поправляя на ходу футболку, взявшуюся жесткой коркой от крови, и разговор окончательно накрылся.       — Я могу тебе дать рубашку, — с сомнением сказала Оксана. — Но она с трупа.       — Не надо, — передернуло Антона. — Как-нибудь так доберусь.       — Я так и подумала.

***

      — Шаст, ты мне вот что объясни, — попросил Арсений, притащив в комнату большую чашку крепкого чая с лимоном, — как ты вообще в этих своих бандитских делах выжил? Мы знакомы без году неделя, а тебя уже избили и пырнули. Каким чудом ты дожил до своих лет?       Антон с перевязкой на весь бок слабо зашевелился в подушках.       — Иди ты, — фыркнул он, усаживаясь ровнее. — Все у меня ровно. И вообще, это не разборки были.       — А что? Ветчина на бутерброд решила дать сдачи?       Шаст заржал и тут же заохал, хватаясь за бок. Арс поставил чашку на табуретку, сел рядом. Каким-то безотчетным жестом поправил одеяло.       — Расскажешь, что случилось? — спросил он серьезнее.       — Да хуйня на пустом месте, — поморщился Антон. — Дебила я кусок.       В целом, все события из жизни Шастуна, свидетелем которых Арс успел стать, можно было начинать с этой фразы. Но Арсений промолчал.       — Возвращался в гостишку, а там на лестнице зверье девчонок избивало. Ну, шлюх, которые этажом ниже. Я в душе не ебу, что у них там случилось, но на весь подъезд крики, кровища, девки голые визжат.       Он замолчал. Насупился.       — И ты заступился? — тихо переспросил Арс.       — Ну типа, — с неохотой отозвался Антон. — Лярвы в хату убежали и заперлись. Чеченов я успокоил, но один, сука, нож достать успел. Пырнул меня. Короче, я его с лестницы спустил, спиздил куртку, чтобы людей на улице не пугать и дал деру. Сначала думал к Позу сунуться, он же доктор, хоть и зубной, но Поз сейчас в Воронеже. У него после прошлого раза жена детей забрала и домой уехала, ну а он за ней мириться. Наверное, с дел соскакивать будет. А больше мне не к кому идти. Пацаны на разборках, я им с дыркой в боку только помешаю. Я бы не пришел, Арс, если бы не такая жопа.       — Тох, — Арсений поймал холодные пальцы, мягко сжал, — даже не думай беспокоиться. Ты все правильно сделал. Я всегда тебе помогу. Ладно?       Антон мотнул головой. Глаза у него слипались. Хорошо даже, что он успел их прикрыть и не видел лица Попова. Страшно подумать, что он на нем мог прочитать.       — Спи, — посоветовал Арс, рассеянно поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Тебе отдыхать надо.       Шаст пробурчал что-то невнятное про чай и, кажется, гематогенку, но веки у него стали совсем тяжелые и через пару минут он мирно засопел. Арсений сидел еще битых два часа, слушая тихое дыхание, не отпуская расслабленные мягкие пальцы Антона.       Думал обо всем, что угодно, кроме того, как же сильно он попал.