Город разбитых фонарей

      В дверь истерично колотили. Арсений, задремавший только под утро, неловко вскочил, запутавшись в одеяле, судорожно заоглядывался. Часы показывали девять.       Как был, встрепанный ото сна, в сползающих пижамных штанах, он бросился к двери.       — Кто там? — хрипло спросил Арсений, выглядывая в глазок. На лестничной клетке угрожающе толпились пять размытых фигур. Хотя бы не милиция, и на том спасибо. Сердце немного отпустило, но, впрочем, ненадолго.       Дверь снова затряслась.       — Вы кто? — повторил Арс.       — Открывай, — приказали снаружи.       — Да что-то как-то не хочется, — отозвался Арсений.       — Мужик, по-хорошему открой. Разговор есть.       — Вас там пятеро, вот и разговаривайте, — не дрогнул Попов.       Один из незнакомцев пнул несчастную дверь. Второй схватил его за плечо.       — Макар, давай без беспредела. Арсений Сергеевич, нам надо поговорить с Антоном, мы его друзья.       — Друзья двери не выламывают, — проворчал Арс, но, вздохнув, принялся возиться с замками.       Его тут же технично оттеснили внутрь. Арсений узнал Макара — мощного, рыжего детину из отделения. Он, без лишних команд, пошел осматривать комнаты.       — Эй, — хмуро возмутился Арс. — Разуйтесь хоть.       Макар оглянулся на мужика, который, очевидно, был за главного. Тот коротко кивнул. Рыжий вернулся, скинул кроссовки. Остальные тоже неловко принялись разуваться.       — На всех тапочек не хватит, — предупредил Арс, поправляя штаны и отступая в комнату.       — Ничего страшного, — заговорил все тот же мужик. — Мы ненадолго. Простите за беспокойство. Меня зовут Стас. Стас Шеминов.       Он выглядел… обычным. Ровесником Арсения, может быть немного младше, уже начавшим понемногу лысеть. Обычная одежда, темная немаркая рубашка, набрякшие мешки под глазами. Такого можно встретить в метро, в магазине, на улице.       — Арсений, — зачем-то представился Арс, а Шеминов просто молча пожал ему руку.       — Мы поговорим с Антоном немного, — сказал Стас. Он как будто бы спрашивал, но на самом деле утверждал.       — Прямо по коридору, последняя дверь. Только он спит, наверное.       — Ничего страшного.       Попов едва не хмыкнул вслух. Естественно, «ничего страшного». Когда вот так приходят всем отрядом, в целом, совершенно неважно, спит ли тот, за кем пришли, или нет.       Антон не спал. Лыбился Макару, усевшемуся на край кровати, приветственно махнул Стасу и остальным парням, которых Попов не знал.       Арс, оставшись в коридоре, с недовольством сложил руки на груди и привалился лопатками к стене. Внутри тяжело ворочались ревность и зависть.       Он знал про братву Антона, разумеется, про его друзей, но все равно раньше весь Шаст будто бы принадлежал ему одному. Это ему Тоха улыбался и говорил, что все хорошо. А тут взялись эти непонятные, чужие ему, Арсению, люди, которым вчера, посреди ночи на окровавленного и измученного Антона было плевать. Вчера они были заняты своими делами, а сегодня Шаст вдруг полностью стал их, с потрохами.       — Ну рассказывай, Антошка, — улыбаясь скомандовал Стас, — что у тебя приключилось?       Антон пересказал историю, которую Арсений слышал вчера.       — Нехорошо, конечно, — задумчиво подвел итог Шеминов. — Нехорошо-о-о. Не хотелось бы с чеченами ругаться, но с Ибрагимом я поговорю, конечно. Не дело на наших пацанов наезжать. Да, Тоха?       Антон разулыбался, энергично кивнул.       — Ну и славно. Значит, возьмем «обезбольные» биты и объясним товарищам популярно, почему нельзя путать политику и блядство. Теперь решить надо, где тебе кантоваться. Поищем новое жилье обязательно. Что-нибудь поспокойнее. Потише.       — Пусть Антон здесь остается, — подал голос Арс и сам испугался. Но отступать было поздно, все уже уставились на него, поэтому пришлось продолжать: — За раной присматривать надо, да и вообще. Пусть остается.       — Ну что вы, Арсений Сергеевич, — елейно улыбнулся Шеминов. — Мы не хотим вас беспокоить.       — Никакого беспокойства, — отозвался Арс и, невежливо повернувшись спиной, отправился на кухню.       Он набрал воды в чайник, поставил его на плиту. Не то, чтобы Попов собирался быть гостеприимным с непрошеными гостями — не собирался — просто обычная кухонная суета возвращала жизни реальность. Поставить чайник, смахнуть невидимые крошки со стола, поправить чашки на полке, вернуть ложки-вилки из сушилки в скрипучий шкафчик.       В дверь кухни вежливо стукнули. Арс вскинулся.       — Арсений Сергеевич, — заговорил Шеминов серьезно, — если вы и правда не против, чтобы Антон ближайшие месяц-полтора у вас пожил, вы нас очень выручите. Сейчас такой шум поднимется из-за его глупости.       — Я же сказал, пусть остается. Сколько надо. Мне не жалко, места хватает.       — Вот и славно, — Стас улыбнулся и достал из кармана плотную стопку наличных. Рубли, доллары в ней были вперемешку. Помятые, невольно заметил Арсений.       — Деньги вот на первое время.       — Мне не нужны ваши деньги, — спокойно ответил Попов.       Шеминов удивился:       — Ну как же. Расходы, питание, лекарства.       — Мне не нужны, — у Арсения в голосе звякнула сталь, — ваши деньги.       Стас нахмурился, будто бы разом растерял всю доброжелательность.       — Как говорится, дают — бери, но как знаете, Арсений Сергеевич, — и спрятал деньги обратно в карман.       Арс сложил руки на груди и никак это не прокомментировал.       — Присматривайте за Антошкой, — напоследок добавил Стас. — Он у нас мальчик проблемный.       — Я заметил, — неприязненно и холодно отозвался Арс. — Если в следующий раз решите его навестить, будьте добры, сначала позвоните. Телефон в справочнике найдете.       — Конечно, конечно, — покивал Шеминов.       Визитеры ушли, оставив за собой беспорядок в прихожей и развороченную груду домашних тапочек. Арсений запер замки, набросил цепочку, принялся наводить порядок. Сердце тяжело стучало где-то в горле. В мыслях билось истошное напуганное: «Господи, во что я ввязался, зачем оно мне надо вообще было», но тут из-за спины раздалось негромкое:       — Арсюх?       Он оглянулся. Антон стоял в коридоре. Нелепый, растрепанный, в одних трусах. Щурился, улыбался немного неловко.       — Все ровно, Арсюх?       Арс улыбнулся:       — Все хорошо. Чай пошли пить. Расскажешь, кто это был?       Антон отмахнулся:       — Да пацаны мои с папой, ничего такого. Беспокоятся.       — С папой?       — Ну, со Стасом.       Арсений разогнулся, уставился в недоумении:       — Не сильно он молод, тебе отцом быть?       Шаст заржал, снова схватившись за бок:       — Ну блин, Арсюх, ну не в смысле батя. Он у нас главный. Значит, «папа». Понял?       Попов вздохнул:       — Братья, папа. Нездоровое какое-то отношение у вас к семье, Шаст.       — Да потому что мы и есть семья. Такая семья, которую мы сами себе выбрали. Получше, чем по крови.       Арсений решил промолчать.

***

      — Самая жопа, — сказал Шаст, задумчиво почесывая небритую щеку, — что все мои вещи в гостинице остались. Шмотки, бабки — вообще все.       — Ну, вещи мои можешь взять. Маловаты, конечно, будут, но на первое время пойдет.       — Не, хуйня, Арсюх. У тебя и так проблем от меня полная жопа. Еще не хватало… Да и бабла жалко.       Арс пожал плечами.       — Как знаешь.       — Очухаюсь немного, пару дней, буквально, и мотнусь кабанчиком, заберу все.       — С ума сошел?       Арсений вытаращился на Антона во все глаза:       — Тебе же сказали не соваться.       — Ой, не кипишуй, — отмахнулся Шастун. — Стас преувеличивает. Кому я нахер нужен? Загляну, возьму барахло и свалю.       — Шаст, а если нужен? Ты же сказал, что кого-то там с лестницы спустил.       — Ну не прям спустил, — надулся Антон. — Просто толкнул, а он упал.       — Шаст…       — Чо Шаст? Чо сразу Шаст?       Арс уже знал, что скажет дальше. Буквально чувствовал, как непрошенные звуки формируются где-то в пересохшей глотке. Кухонька вдруг будто бы сжалась, стала маленькая, узкая. Слова повисли в воздухе, как в янтаре:       — Давай, я съезжу, заберу.       — Арс…       — Что? — загорячился Арсений, не давая себе передумать. — Меня вообще никто не знает, выгляжу обычно. Мало ли, приехал в город, снял дешевую гостиницу. Никто ничего не заподозрит!       Антон вдруг глянул так остро, пронзительно, аж до самой печенки пробрал. Он стал очень похож на ту фантазию, что когда-то самая первая пришла к Арсению: хмурый взгляд, недобро искривившися уголок губ.       — А тебе что с этого? — тон его понизился, голос стал серьезным.       — Мне? — моргнул Арсений. — Мне не придется снова искать, где тебя латать, если что. Окс помогла, конечно, но вряд ли она подастся в швеи на регулярной основе.       — Зачем тебе вообще мне помогать?       Хороший это был вопрос. Очень правильный. Тот самый, который не мешало бы и самому Арсению себе задать: зачем ему лезть в неприятности ради Антона? Зачем впускать в квартиру, давать возможность пересидеть, помогать с вещами, втравливая себя еще в большие неприятности? Зачем таскать его, окровавленного, зашиваться, общаться с его братвой, лезть на рожон? Зачем вообще цепляться за этого странного, смешного, вихрастого? Сразу почему-то вспомнились родители. Мать бы с ума сошла, узнай, что Арсений в бабушкиной квартире бандита укрывает.       Ответ на все это был предельно простой, вот только озвучивать его Арсений ох как не хотел.       — Потому что мы теперь друзья? — пожал он плечами. — А друзья так и поступают. Помогают друг другу. Ты вот в свое время не сдал меня своим бандерлогам, и я тебе за это очень сильно благодарен.       — Ничего бы они тебе не сделали, — фыркнул Антон. — Стасяо не дурак, нахуй ты ему не нужон. А меня пристроил, чтобы от разборок держать подальше.       Арсений снова пожал плечами:       — Это ты так думаешь. Пристрелить меня тоже, наверное, было бы не самой большой проблемой с его стороны.       — Тебе-то откуда знать? — снова прищурился Антон.       Арсений рассмеялся.       — Мне в издательстве так сказали.       Шастун пожевал губу.       — Знаешь, — проговорил он наконец очень медленно, — мне все сильнее кажется, что я что-то очень упускаю из вида. И никак не пойму, что именно. Что-то в тебе, Арсений…       — Ты чего-о? — удивился Попов, в недоумении захлопав глазами. — Ты чего, Шаст? Если хочешь знать, мне охренеть как страшно во все это вписываться. И в гостиницу эту твою ехать тоже страшно. Но страшнее, что тебя, дурака, там убьют, ни за что. Понятно тебе?       — Никто меня не убьет, — захорохорился Антон, тут же отвлекаясь. На что Арсений и надеялся.

***

      В целом, план был предельно прост: приехать в гостиницу, забрать вещи, уйти — и все это не вызывая подозрений. Легче легкого, что уж.       Арсений добрался до Сенной на метро, благо, ехать недалеко. Шагнул с эскалатора сразу в бурлящую толпой площадь, свернул в тесные переулки, как сказал Антон. Мимо ларька с шавермой, ремонта одежды и кабака. В кармане в кулаке был крепко сжат ключ с обычным самым дешевым пластмассовым брелоком и нацарапанной цифрой 6.       Перед дверью Арс еще раз медленно выдохнул и шагнул в сумрачную прохладу подъезда.       На лестничной площадке между этажами собрался целый консилиум. Трое лузгали семечки на тесном подоконнике подъездного окна, сипевшего сквозняком, еще двое курили, сидя на ступеньках. В спортивных костюмах, небритые, но коротко стриженные. Один с разбитым багровым лицом. Бетонный пол был замыт кое-как, в углах блестело мелкое стекольное крошево.       Арсению перегородили путь. Он вежливо поднял брови:       — Господа, пройти можно?       Проигнорировав его, один из громил спросил избитого:       — Этот?       Тот помотал башкой.       — Куда идешь? — это уже относилось к Арсению.       — В гостиницу, — сжато отозвался он. — Мне бы вещи забрать, поезд скоро.       — Что-то я не видел тебя тут раньше…       — Вагит, да пусти ты его. Видишь же, лох какой-то.       Еще один злобный внимательный взгляд. Арсений едва заметно сглотнул. Сжал в карманах взмокшие ладони.       — Проходи.       Арс проскользнул наверх по лестнице и не останавливался, пока не добрался до железной двери, отгородившей гостиницу от подъезда. Вдавил пластмассовую кнопку звонка. Дождался, пока лязгнут тяжелые замки. Показал ключ девчонке-администратору, уже готовый рассказать заготовленную историю, но она только равнодушно выдула огромный розовый пузырь из жвачки и вернулась к стойке, где ее ждал раскрытый журнал мод.       Арс отпер комнату, зашел внутрь. На всякий случай защелкнул за собой шпингалет. Огляделся. Мда. Зато сразу стало понятно, почему Антон долго спорил, а потом сумбурно и путано извинялся, что у него не убрано.       Комната выглядела так, будто в ее центре поставили простую тряпичную спортивную сумку, а она вдруг начала извергаться, словно взбесившийся вулкан. Смятые футболки, водолазки и части спортивного костюма валялись рядом с сумкой, на стульях, просто на полу. Кровать, которую никто не думал заправить, горбилась комом одеяла.       — Ну ты и свинья, Шаст, — буркнул Арсений под нос и принялся собирать вещи, складывая их аккуратными стопками. Последним делом, как проинструктировал Антон, он приподнял тяжелый матрас и вытащил несколько стопок купюр: потолще рублей, потоньше — долларов. Сумма была не столь впечатляющей, как та, которой размахивал Шеминов, и все же это было много денег. Очень много денег.       Часть валюты Арсений засунул под ремень брюк, ближе к телу, на случай, если милиция в метро решит устроить досмотр. Рубли сунул в кошелек, оставшееся — во внутренний карман пальто к паспорту. Поправил матрас, натянул простынь. Сдался и заправил еще и постель. Теперь комната выглядела как необжитая, если не считать мусора в ведре у двери и мелких бумажек, раскиданных по столу. Арсений сгреб их все в кучу, наскоро порвал на мелкие кусочки на всякий случай и выбросил. Все, кроме одной, на которой чернилами была нарисована смешная рожица: совсем по-детски «палка-палка-огуречик» и короткая подпись рядом «Арс». Эту бумажку он сложил в крохотный квадратик и сунул в карман. Пусть будет. На память.       Еще раз заглянул во все углы и шкафы, убедился, что ничего не забыл, подхватил сумку и пошел прочь. Оставил ключи на стойке, улыбнувшись девице, но та и взгляда от журнала не подняла.       На лестнице его не задерживали. Уличный воздух упоительно пах осенью и последними солнечными лучами.