Бойся своих желаний

Вечер следующего дня. Солнце потихоньку готовилось ко сну, окрашивая поселение в золотисто-огненные оттенки. Закат в тот день был на удивление красив, будто знал что последует после того, как последние солнечные лучи коснутся высушенной от отсутствия дождей земли. Эвтида выпросила у своей подруги помощь в нанесении маски на лицо, которую всегда признавала бесполезной…сегодня же она надеялась, что та поможет ей хоть как-то украсить кожу лица и убрать следы бессонной ночи. Она хотела быть привлекательной для…него. Вроде такая очевидная мысль, а осознание пришло к девушке далеко не сразу. После произошедшего вчера Эва не смогла сомкнуть глаз. Разного рода мысли посещали ее и без того тяжелую голову и каждая из них, по итогу, поддавалась детальному анализу. В ту ночь неферут прошла все стадии: начиная с отрицания и заканчивая принятием. Отрицание: “нет, нет..этого не могло случится взаправду, не мог охотник касаться меня там и доводить до исступления”; Гнев: “Да как он вообще посмел касаться меня вот так, когда никем мне приходится. Хоть бы фиников подарил да пивом угостил, чтобы показать серьезность своих намерений”; Торг: “Ладно, я сама стояла акацией, позволила ему груди мои ласкать да слова грязные произносить; Депрессия: “А если нас кто-либо слышал? Стал свидетелем того, как эпистат пользовался невинной девушкой? Никто не посмел бы помешать, нарушить его намерения. На следующий день еще и болтать будут”; Принятие: “Мне безусловно нравилось то, что он творил. Его напористость, граничащая с нежностью, ласка его грубых рук, его твердость, которая нисколько не управляла его инстинктами взять и владеть. Он дарил наслаждение МНЕ, а после решился довериться судьбе, чтобы получить то удовольствие взамен. Совокупность всех этих факторов неимоверно льстила мне и я не стала бы сопротивляться искушению своему. Пойду завтра к эпистату, опробую всю силу его любви”. Сколько бы девушка не рефлексировала, даже на следующий день, в вечер встречи, разные образы продолжали мелькать в ее разуме. Нужно было отвлечься, успеет еще намыслиться.

***

Маска из молока и меда едва ли помогла, по мнению Эвы, хотя Дия сделала кучу комплиментов ее коже. К счастью, придумали сурьму . Несколько штрихов и макияж глаз был готов. Зачем она так наряжалась? Отчего волновалась? В последний раз волнение такое испытывала, когда накидку свою воровала в начале сезона. Точнее забирала свое по праву. Солнце уже давно сменила луна, пора бы и в путь отправляться. Помимо себя, Эвтида решила захватить с собой голубого вина, мало ли пригодится. Странно как-то ввалиться в дом с пустыми руками.

***

Вот она, дверь, пред ней. Ладони потели, руки тряслись. Тело все еще хранило влажные следы его языка и уверенные движения пальцев, глаза помнили потемневший взгляд цвета ночных вод Нила. Сомнения вмиг настигли ее. Возможно она поторопилась? Но господин дал ей целые сутки на раздумья, не подгонял ее. Решила же все ночью, не стоило сомневаться в своих намерениях. Уверенно прислонилась костяшками руки к древесине, постучалась, пока не передумала. Слишком много думать тоже было вредно. К ее сожалению, ответа не последовало. - Господин? - молчание, - если я невовремя, то не буду досаждать своим вниманием, - крикнула девушка. Дернула за ручку и та без проблем поддалась, открывая больше пространства для осмотра. Сердце забилось чаще, будто сбежать норовило. Хижина пустовала, тоскуя из-за отсутствия хозяина. Только плач тишины доминировал. Неужто передумал? Если думал, что она сбежит, то не тут то было. Протолкнувшись внутрь, поставила кувшин вина на стол и осмотрелась. Все так же чисто, как и всегда, чувствовалась дисциплина охотника. Что стоило делать? Ждать? Эва присела на край кровати и провела своей маленькой ладошкой по немыслимых размеров кровати. Слоновая кость…конечно у человека такого ранга была возможность спать не на древесине. Кровать была высокая, мягкие подушки. Обычные люди предпочитали спать на камне. Одеяло было толстым и теплым, возможно, промерзал эпистат в холодные ночи. Все, что она сейчас видела, было такой редкостью среди ее народа. И она, конечно же, никогда не могла позволить себе даже посмотреть в сторону подобного. Статус Амена пугал ее. - Любопытная, - послышался голос у входа, - совсем страх потеряла без спроса входить? - то не было гневом или раздражением, скорее, обычным любопытством. - У тебя, господин, открыто было. Да и что мне страшиться после того, как ласки твоей познала? Знаю, что не тронешь. В ответ мужчина лишь ухмыльнулся и прошел внутрь. - Извини, неферут, что не застала меня. Работа эпистатом требует незамедлительных решений в любое время дня и ночи. Надеюсь понимаешь. Давно ожидаешь? - Нет, господин. Только пришла. Вина принесла, если пожелаешь расслабиться. Послышался тихий вздох и клинок опустился на стол рядом с кувшином. Амен был слишком расслаблен, это читалось в каждом его движении. Эва никогда еще не видела его в таком состоянии. - Тело мое требует купальни, надеюсь найдешь чем заняться. Я приготовил тебе подарок, посмотри его в сундуке. Выделяется, не перепутаешь. Он не стал дожидаться ответа и отправился прочь. Эвтида сразу же подбежала к сундуку, ведомая любопытством. Открыв его, обнаружила золотой анклет, на концах которого плясали два лазурита. Это точно было ей, он лежал поверх “серых” и ничем непримечательных вещей эпистата. Выделялся, будто блеск луны на темном небе. Мысль о цене выбила из нее весь воздух, дышать стало невыносимо. Она не знала как понимать этот акт щедрости в ее сторону. Он решил оплатить ей как жрице любви? Хотел пользоваться ей на постоянной основе? Спустя некоторое время он вернулся. Весь воздух моментально пропитался гранатом и миртом. Значит в этот раз помощь ее не понадобилась. Заприметил подарок в руках ее да на лице негодование, промолвил: - Не додумывай. То просто акт моего внимания, приятно захотел сделать. Не более, - подошел к ней ближе и уперся плечом о стену хижины. - Почему же сейчас, а не раньше? - Наши отношения имели совершенно иной уровень, чтоб разбрасываться золотом. Тогда считал тебя несносной и дурной, - нахмурил брови, продолжая пристально смотреть. Девушке невольно захотелось поправить прядь волос, что она и сделала. - А сейчас что поменялось? Последовала пауза длиною в вечность. Она уж подумала, что проигнорировать ее решил, но взгляда так и не отвел. Гипнотизирует им, коршун. - Эвтида, я не собираюсь ничего тебе говорить. Думаю, действия мои куда более значимые. И показывают куда больше, чем какие-то слова. Девушка положила анклет на стол и поднялась на ноги, приближаясь к эпистату. Сердце никак не могло угомониться, ей хотелось подавить то волнение и легкое головокружение от противоречивых чувств. С одной стороны, ей хотелось ударить его и попросить оставить навсегда, больше не подходить. Но с другой...более сладкой стороны…она уже хотела сесть на его лицо и показать, что она тоже что-то значит, что не надо с ней так говорить. Он будто прочитал второе на ее лице. - Девочка моя, ты невыносима. Будешь продолжать так смотреть, захочу овладеть прямо здесь, на полу. Те слова остановили ее на полушаге. Его прямолинейность выбивала из нее всю спесь и ей это совершенно не нравилось. Куда делась вся ее уверенность? Не суждено ей было найти ответ на этот вопрос, эпистат уже настиг ее и с легкостью, подняв, опустил на свои бедра, придерживая под ягодицы. Короткая юбка вмиг задралась от напора разведенных в стороны ног. - Правильно ли понял тебя, что не против разделить со мной ложе? Горячая кожа ладоней прошлась по не менее разгоряченной коже ягодиц. Молоко и мед…прекрасное сочетание. Эва ничего не ответила, лишь дыхание ее участилось, а глаза прикрылись от томной ласки. В следующее мгновение почувствовала полный страсти шлепок, только после до ее ушей дошел низких вибраций голос. - Не смей более молчать, когда вопрос задаю. Помни, кто тебя спрашивает. - Даже в такой ситуации кичишься своим положением? Какой же стыд, эпистат, - еще один шлепок, куда сильнее предыдущего. - Потому что беру я, а не ты. В этой ситуации ты даже больше уязвима, чем обычно. Например, сейчас твое открытое естество прижимается к моему телу. Его губы, изогнутые в улыбке, прошлись легким поцелуем по ее подбородку. - Хотел сказать, ты вчера испачкала мои штаны, когда яростно терлась своей влажностью о мое колено. Есть слова в свое оправдание? - Дааа, - простонала Эвтида. - Я слушаю. - Ты меня правильно понял, господин. Открыв глаза, неферут сделала первый шаг навстречу их страсти. Она прижалась своими губами к его и протяжно простонала прямо ему в рот. Раз он не церемонился, она тоже не стала. Руки змеями прошлись по широким плечам, прежде чем схватиться замком у затылка. Ее опьяняло абсолютно все: начиная с запаха его тела и заканчивая прикосновениями его рук к ее коже, током пробивающие дорогу к возбуждению. Впрочем, он не собирался сдаваться. С напором языка раскрыл губы и проник в ее рот. Язык его проходился по зубам, сам же, не стесняясь своего возбуждения, стонал и рычал. Освободив девичий рот из своего плена, два пальца заменили губы, неистово врываясь в глубину и не позволяя его закрыть. - Какой у тебя маленький ротик. Мои пальцы еле вмещаются в него. Как же в нем может уместиться вся та дерзость, что выливаешь на меня? Эва догоняла его в той гонке, обхватила губами пальцы и начала посасывать, проходилась языком вдоль фаланг и вакуумом продвигала их дальше к горлу. Амену это безумно нравилось, судя по тому как сильно зрачки его расширились, занимая почти все пространство радужки. - С этого момента, я тебе больше не господин и не эпистат. Ты знаешь мое имя, будь добра звать меня так, как с рожденья нарекли. Мужчина понес неферут на ни с кем не разделенное ложе, отрывая влажные от слюны пальцы. Влага с руки переместилась на ягодицу, так близко от эпицентра удовольствия, буквально один теб и он смог бы смешать слюну с влагой ее возбуждения. Однако тот предпочел бросить ту на кровать. Из-за задравшейся юбки, неферут предстала пред ним во всей своей красе. Он бросил взгляд на возбужденную, покрасневшую, налитую кровью женскую плоть и больше не смог его отвести. - Эвтида, ты прекрасна. Ничто еще так не манило попробовать. Амен склонился над ее вульвой и без зазрения совести провел языком вдоль складок, что заставило ее закричать от новой порции возбуждения, прошедшей по позвоночнику. Тот не мог не почувствовать сокращение мышц, которое выталкивало новую порцию влаги. Спустился языком вниз, достиг входа во влагалище и протолкнул его как можно глубже, начиная иметь ее страстно и безжалостно. Правильно, Эвтида, он хочет, чтобы ты кричала. - Поласкай себя для меня. На мгновение стрельнул взглядом на ее лицо и вернулся к своему УЖЕ любимому делу, вкушая соки, будто воду непивший несколько дней. Эва сразу послушалась его, поместив указательный и средний палец на свой клитор. Мужчина не мог не отвлечься и не посмотреть на место соприкосновения ее руки и горошины нервов. Не удержал в себе утробный рык, член болезненно дернулся и попросил коснуться его, что тот и сделал через ткань своих штанов. Следующим, что он предпринял - это дернул две половины ее юбки в разные стороны, с громким треском порвал ее и откинул в сторону окна. Сила, с которой возможно такое сотворить, должна быть безмерной. - Господин, ты что натворил? Неужто с нагими ягодицами пойду к себе? - В эту ночь она тебе не понадобится, непокорная. Не отвлекайся от дела. Будоражишь меня. И как я просил называть меня? - Амен? - то ли утверждение, то ли вопрос вырвался с ее уст. Его имя слилось с ее стоном стоило ей вновь прикоснуться к себе, что прозвучало будто музыка для его ушей. - Молодец, девочка. Будешь покорной, милость мою познаешь. Потянувшись к ее ушку, прошептал и провел языком по раковине, захватывая мочку зубами и оттягивая. Благодаря этому, навис над ней, устроился между ног, позволяя почувствовать тяжесть своего тела. Толкнулся бедрами, чтобы ощутила, наконец, серьезность его намерений. Эвтида, в свою очередь, погрузилась в бездну предвкушения. - Этого ты добивалась, неугомонная? Своими действиями сделала судьбе одолжение. Теперь лежишь под эпистатом, течешь и взглядом умоляешь, - толкнулся в ее сторону еще раз, - снова штаны мне пачкаешь, придется урок преподать. Эва не могла выдерживать такого напора, вульва требовала избавиться от ощущения напряжения, хоть ногтями сдирай, лишь бы почувствовала разрядку. Провела коготками по груди, касаясь, как оказалось, чувствительных сосков мужчины. Поддалась вперед и языком вкусила глубину рубца. Ее волновали мысли о том, где именно он мог его получить. - Я ожидала чего угодно, только не напора твоего. Он только больше будоражит меня изнутри, сгореть готова. - Так давай гореть вместе. Он позволил ей рукой опуститься с груди на свой пах, ощущая неаккуратное сжатие, показывающее насколько сильно девушка нетерпимой была. Даже на фоне члена та казалась крошечной и хрупкой. Везде большой, везде могучий. Несмотря на преграду в виде ткани, она могла чувствовать выпуклость его вен. Должно быть кожа там настолько же мягкая и нежная, как и на его груди. А возможно еще нежнее. Ей неистово хотелось подтвердить свои предположения. Эва дернула штаны вниз, высвобождая мужское естество на волю. То соблазнительно покачивалось из стороны в сторону, как бы радуясь тому, что наконец "нарушили его покой". Она чуть не подавилась откуда-то взявшейся слюной, вздох восхищения заполнил комнату. Прикоснувшись к красной головке и ощущая предэякулят, провела по ней круговым движением. Сжала ее в своей ладони и провела вниз. Мужчина инстинктивно двинулся в руку. Он не предпринимал никаких действий, лишь наблюдал за соединением ее ладони на его члене, нависая на руках, двигая лишь бедрами. - Нравится? - прошептал себе под нос. - Не могу дождаться, как сожму тебя внутри. Издав вздох предвкушения, Амен убрал руку, стянул ногами штаны на пол и одним легким движением перевернул ее на живот. Разорвав еще и топ, получил новую порцию недовольного мычания. - Разведи для меня ноги, чтобы видеть тебя лучше мог и ягодицы приподними. Одни только слова его помогали выделяться еще больше тягучей жидкости. Она чувствовалась, стекая по ногам и капая на дорогую постель. Эва послушалась его, согнув руки в локтях и выгибаясь, словно кошка, подставляя своего естество ему на растерзание. - Всегда так течешь? - пальцы коснулись половых губ и провели вдоль вульвы вверх вниз. - Н…нееет, господин. Твое возбуждение представляю, сделать ничего не могу, - прижалась поближе к его руке. - Пробовала себя? Твой вкус словно финик, что окунули в мед. Слаще не бывает. Собрав побольше влаги, протянул руку к лицу ее. Даже спрашивать не стал, заполнил рот ее. - Соси, чтобы слышал. Комнату заполнили звуки причмокивания. Ощутив вкус свой на языке, ногами задрожала. Ощущение имеет, будто взорвется наслаждением без каких-либо движений, лишь силой мыслей. Рука в прямом смысле владела ее ртом, в то время как другая переместилась на клитор. Надавливая и массируя, собирая возбуждение, пробует сам. Жаль она не видит, как закатывает глаза в экстазе, в буквальном смысле пьет ее. А член его в то время касается бедра и слегка подрагивает. - Что скажешь, моя неферут? Сок любого плода будет меркнуть на фоне твоего. Один только запах как манит. Амен не прекращал врываться в рот ее своими пальцами. В то же время, взял свое естество под головку и подставил ко входу. Дальше не продвигался, лишь слегка подразнивал, спускался ею вниз к клитору, проводил вокруг него, надавливал на половые губы и поднимался им к колечку сжатых мышц ануса. Он не преследовал цели пугать ее, лишь доводил до исступления, чтобы молить начала. Эва еще больше выгнулась, всем своим движением требовала овладеть ей. Начала раскачивать бедрами. - Чего желает непокорная? Хочу услышать, - достает пальцы из ее рта, как бы позволяя вылететь словам. - Тебя, господин, - раздался сильный шлепок, - Амееен. - О чем конкретно молвишь? Вот он я, держи, - один палец проникает глубоко в нее, вызывая очередной стон Эвы. - Мало мне пальца, член хочу, молю, сейчас с ума сойду. Овладей мной наконец, покажи любовь свою. - Настолько мокрая, что никаких проблем возникнуть не должно. Палец моментально заменился членом. Вошел резко на всю длину, бесцеремонно врываясь внутрь, за что получил награду в виде сжатия мышц вокруг. Крик удовольствия вырвался из ее уст, а ладонь легла на талию, сжимая кожу до покраснений. На удивление, тот не стал рьяно двигаться, лишь лениво качал бедрами, полностью выходил и заново вгонял, не мог справиться с фактом, что слишком узкой для него была. Эвтида же умирала от волн экстаза, окутывающих все ее нутро. Она больше не желала терпеть то напряжение, исходящее от клитора и отравляющее всю ее: от пальцев ног, до сердца. Завела руку между ног, накрывая горошину сверху, и того хватило ей, чтобы забиться в конвульсиях удовольствия, сжимая Амена еще сильнее, подталкивая того ближе к своему концу. Толчки того стали быстрее, не устраивала скорость медленная. - Какая, - толчок, - ты, - второй, - быстрая, - третий, - не успел и глазом моргнуть. Эва ничего не слышала, пытаясь вернуться в разумное состояние. Голова ее упала на подушки, не в силах сопротивляться земному притяжению. Лишь ягодицы взвились вверх, открывая мужчине доступ к новому углу проникновения. Ей оставалось лишь скулить и хныкать от того как хорошо ей было. Слишком хорошо, что новая волна начала разливаться внизу живота. Амен резко вышел и нагнулся, чтобы провести языком по месту соединения их тел мгновения назад, довольно замычал и схватился двумя руками, разводя ягодицы в стороны. - А этот вкус по душе мне более. Чувствую смесь тебя и своего предэякулята. Моя горечь лишь слегка оттенила сладость твоего наслаждения, делая его не таким приторным. - Как гранат и мирт, - заключила Эва. - Верно, Эвтида. В этот момент в груди девушки поселилось какое-то подозрительное тепло, которое та с усилием постаралась проигнорировать. Не заметила, как тот с кровати встал. Поднялась с живота на колени и поползла к господину хитрой кошкой, рассматривая красоту его наготы. Наконец у нее есть возможность это сделать. Его член стоял колом, влага ее наслаждения блестела на привлекательно выпирающих венах, сетка которых шла вдоль всего ствола. Небольшая дорожка белесых волос на лобке идеально сочеталась с цветом его кожи. Шрамы, будто родимые пятна, прекрасно дополняли его, не портили. Изначально внешность его пугала Эву до смерти, сейчас же понимала какой красотой наделил его Ра. Та внешность никоим образом не являлась проклятием, если только для нее, ведь погибнет рано или поздно, не сможет боле жить с переполненным сосудом ее чувств. Добравшись до естества, неферут подняла глаза свои на него и облизнула губы, с намеком на то, что делать собралась. Прочитав мысли в ее карих, голубые потемнели, а рот открылся в немом стоне. - Смелая девочка, раньше никогда не был одарен подобными ласками. Он не принуждал ее, ожидал пока сама сделает первый шаг. И она сделала: коснулась лишь губами увеличенной от предвкушения головки, руки положила на свои колени. Величина его роста не ощущалась так, как обычно, благодаря высоте его ложа. Эва спокойно могла прикоснуться к нему, не испытывая каких-либо неудобств. Осмелела, в ход пустила язык, медленно принимающий участие в этой игре. Она ощущала тот самый вкус «граната и мирта», о котором говорил господин и потихоньку сходила с ума, вновь заполняя влагой пространство между ног. Открыла рот и позволила ей проскользнуть внутрь, смыкая губы у ее основания. Решила вкусить лишь головку, оставить остальное на сладкое. Амен застонал. Совсем тихо, лишь себе под нос, зато как он звучал…грубо, хрипло…будто боготворил ее и ее старания, что отзывалось болезненным напряжением в ее естестве. Именно в этот момент он поклонялся ей, стоял на коленях, пусть и в душе своей, а не в реальности. Схватил за волосы и слегка толкнулся, принимая жар ее вокруг себя. - Извини, если перейду черту. Стараюсь оставаться хладнокровным. Как можно делать это, когда жаром своим опаляешь. Тот толкнулся еще раз, но уже увереннее. Эва была не против, старалась принять его как можно глубже, помогая ему языком. Головка касалась ее горла, молила принять ее, обнять и не отпускать, но у девушки никак не получалось, как бы она ни старалась. Лишь слезами наполнились глаза да стекали вниз по одаренным румянцем щекам. Амен же не сводил с нее взгляда, наблюдал за ртом ее, как бедняк за куском мяса да облизывал пересохшие от учащенного дыхания губы. Изредка закатывал глаза, как только горло ее сокращалось от постороннего предмета. Везде узкая, везде идеальная. Почувствовав излишнее напряжение в мужском естестве, Эвтида в последний раз прошлась языком по отверстию на головке и отдалилась. Облокотилась на спинку кровати и поманила эпистата пальцем. - Сюда иди, Амен. Возьми меня будто в последний раз. Расставила ноги в стороны и демонстративно провела рукой по увлажненной вульве в надежде привлечь его внимание. Тот тянуть не стал. Потянул ее на себя, занял место у стены и посадил на свое желание, снова полностью заполняя ее. В этот раз нежиться не стал. Схватил за бедра своими ручищами и толкнулся. Характерный шлепок влажных тел заполнил все пространство комнаты. Потом еще раз и еще. Эва наклонилась, чтобы тот мог укусить ее сосок и помогала довести себя и его до сумасшествия, покачиваясь бедрами на его окрепшем органе. С каждой секундой он, кажись, становился все больше и больше. - Еще немного, моя бесстрашная, и моя Ка отправится в Иалу . Хочу еще раз твою пульсацию вокруг меня. С этими словами рука его переместилась на клитор девичий, а губы присосались к шее, оставляя багровые следы на медовой коже. Ей хватило несколько движений, чтобы с новым стоном и закатанными глазами в который раз взорваться на мужчине. Амен резко вышел из ее влагалища, позволяя семени их страсти окропиться на чувствительной коже ягодиц. Девушка даже не против была, когда почувствовала его, стекающее вниз и все больше въедающееся в кожу. С каждым мгновением, то проникало куда глубже, в каждую клеточку ее удовлетворенного тела. Теперь она не сможет отмыться от него. Та и не захочет. Пожелает лишь его быть, любовь дарить да удовольствие. Кстати, голубое вино так и не пригодилось.