24 года ожидания

Ибо одергивает жакет, который неприятно давит на белую рубашку. Официально ему начинать еще только через десять минут, но с этими богачами себе дороже приходить минута в минуту. Лучше выйти в зал и начать не отсвечивать. Ибо сегодня подменяет друга по танцам — они оба в одной лодке относительно скромного денежного положения и лютого горения танцами, поэтому когда бро попросил подменить его в частном клубе в центре Пекина, то Ибо особо даже не раздумывал и сразу согласился. Клуб — это больше название для непосвященных. Помещение напоминает смесь библиотеки с большой гостиной, уголком бара и смежными комнатами с личными кабинетами. Ибо тут уже однажды был, представляет, как все работает. Работа реально не пыльная — делать напитки, когда к нему будут подходить, да изредка забирать стаканы, если кто-то махнет рукой. За еду и закуски отвечает отдельный персонал — никто не знает, понадобятся ли они, но небольшая команда всегда стоит на низком старте. Ибо снова критически осматривает себя в отражении двери — вроде, вес не набрал, да и массу с мышцами тоже. Почему тогда жилетка сидит настолько крепко? Может, ее постирали неудачно? Ну ничего, Ибо перетерпит. Свет в главном зале приглушенный. Ибо переделывает рабочее место под себя — кладет под руку мягкую тряпку, чуть сдвигает линию стаканов: в целом, просто пинает хуй, чтобы занять себя и хаотичные мысли. Потому что стоит только допустить хотя бы минуту простоя, как в голову сразу лезет этот чертов Сяо Чжань с его странным поведением, необычной аурой и обволакивающим голосом. — «Зеленый дракон», пожалуйста. Ибо кивает на голос, начинает смешивать абсент, мятный ликер и коньяк. И сжимает бутылку с ликером сильнее, когда слышит второй голос: — И американо, будь добр. Ибо механически кивает в ответ, заканчивает смешивать коктейль, подходит к кофемашине, отказываясь смотреть на двух и единственных посетителей клуба, ради которых сегодня тут все и работают. Это клуб не просто для своих, а для своих-своих. Для убер-своих. Ибо чувствует, как по загривку идет легкая дрожь, но он быстро собирается, успокаиваясь привычностью действий. Ему не полагается рассматривать посетителей, лучше не поднимать глаза, просто послушно выполнять указания. Но взгляд сам скользит по Сяо Чжаню, когда Ибо передает ему кофе. На Сяо Чжане сегодня темный легкий свитер со слегка закатанными рукавами. И эта обманчивая красота бьет под дых. Ибо отводит взгляд, а Сяо Чжань, кажется, даже его не замечает, обращаясь к своему собеседнику: — Ты же не сможешь опьянеть, к чему это все? Мужчина напротив, развалившийся в кожаном кресле с видом победителя, только гулко смеется, когда Ибо молча отходит: — Малыш Чжань, ты так ничему и не научился, да? Ибо старается идти ровно, не ускоряясь и не замедляясь, но от второго мужчины у него прям настолько мерзкое, отталкивающее ощущение, что хочется поскорее оказаться как можно дальше от него. Мужчина похож на шарик в своем блестящем костюме, который наверняка стоит кучу денег, но выглядит как-то клоунски, что ли. И какие могут быть дела у такого человека, как Сяо Чжань, с таким мутным типом? Ибо начинает протирать и без того идеальные стаканы, руки почему-то немного подрагивают — у Ибо такого никогда не было, что вообще происходит?! Ибо старается прислушиваться, но мужчины говорят тихо, не чтобы таиться, а просто потому что им так удобно. Ибо смотрит, как из соседней комнатки бесшумно выходит официантка с закусками, но, не получив дальше никаких пожеланий, так же тихо исчезает за дверью. Внутри клуба использовать телефоны запрещено — их сдают охраннику рядом с техническим помещением — поэтому Ибо начинает делать то, что всегда помогает в такие тихие минуты. Вспоминает движения танцев, планирует, что купить в магазине, прикидывает, все ли в порядке с курсовой. Из раздумий его выводит оклик от мужчины с тяжелой аурой: — Подай стакан воды! Ибо по тону чувствует, что не стоит уточнять ни температуру, ни то, газированная ли вода нужна или простая. Достает с полки бутилированную воду запредельного качества, переливает ее в стакан и несет поднос, убеждая себя, что все в порядке. В этот раз внимание мужчины настигает его заранее — тот следит за тем, как Ибо подходит, тянет руку к воде, чтобы поставить ее на стол, а потом перехватывает запястье Ибо. Ибо видит боковым зрением, как на мгновение меняет позу Сяо Чжань, но потом снова расслабляется, как ни в чем не бывало. Что ж. Ибо умеет обращаться с самыми сложными клиентами. Если что, то всегда можно уйти — его друг первым его похвалит, если Ибо решит постоять за себя мирным способом сваливания от приставучих клиентов. — Кто это у нас тут такой? Мужчина, которого Ибо мысленно прозывает Яйцо — из-за странной формы черепа — продолжает держать его руку, слегка проводя ею вперед, заставляя Ибо подойти еще ближе к небольшому столику. Ибо теперь стоит почти спиной к Сяо Чжаню. Ибо не знает, хорошо это или плохо, а потому наконец-то поднимает взгляд на мужчину перед собой. Тот странно приподнял губу, как будто оценивает жеребца, но не для себя, а как будто кому-то в подарок. Внутри пробегает холодок, но Ибо выдерживает изучающий взгляд. — Неплохо, неплохо. Ибо делает полшага назад, но окольцовывающие пальцы продолжают его держать, словно наручники. Что за наваждение такое? У Ибо после придурка из лифта и без того остались синяки, так теперь и тут, видимо, то же самое. До появления Сяо Чжаня жизнь Ибо была куда стабильнее. Ибо решает не поддаваться на провокации: — Что-нибудь еще? Чудо, что вопрос получается почти ровным, а не сочащимся ядом или издевкой. Агрессивных и самовлюбленных богачей лучше не дразнить. Мужчина наконец-то отпускает руку Ибо и карикатурно похлопывает себе пальцем по губе: — Хм-м-м, что-нибудь еще… Надо подумать. Потом Яйцо переводит взгляд на Сяо Чжаня и спрашивает с какой-то непонятной эмоцией, окрашивающей вопрос: — Что скажешь, малыш Сяо? Хочу ли я что-нибудь еще? Ибо чувствует, как Сяо Чжань меняет позу, видимо, чтобы лучше видеть собеседника, а потом отвечает ленивым, спокойным тоном: — Хватит играться, Лао Лун. Мы сюда пришли не мальчиков лапать. Ибо видит, как будто ему подсветили софитом, мгновение, когда Яйцо перед ним из любопытно-провоцирующего старикана превращается в жестокого и злорадствующего садиста. Это настолько яркое ощущение от незнакомого человека, что Ибо делает еще шажок назад, полностью готовясь свалить отсюда нафиг, пусть даже его никогда больше не возьмут сюда барменом, но блин, это слишком крипово. А потом, еще до того, как Ибо наталкивается на кресло за собой, его разворачивают с тошнотворной скоростью, от которой кружится голова, и вот он стоит, прижатый спиной к пухлому пузу Лао, блядь, Луна, ощущая, как что-то острое касается его горла. Ибо пытается сглотнуть, но от этого острый предмет только царапает тонкую кожу. Ибо пытается успокоиться, вглядываясь в Сяо Чжаня перед собой, чтобы понять, что вообще происходит, и никак не может заставить сердце биться тише. Сяо Чжань продолжает сидеть так, как и раньше — нога на ногу, как будто перед ним каждый день берут — что, в заложники? — невинных барменов. Потом он тянется к своей небольшой сумке, которая все это время, оказывается, была у его ноги, медленно достает оттуда какой-то небольшой предмет — и все это время Ибо пытается дышать как можно осторожнее, потому что царапина саднит, а мужчина сзади держит его настолько крепко, что он должен быть минимум олимпийским чемпионом по борьбе. Сяо Чжань откидывается в кресле обратно, продолжая вращать предмет в ладони. Ибо не видно, что там такое. Вроде, что-то мелькает. Не сказать, что его это волнует. Он тут, блядь, может сдохнуть. Какого?!!! Сяо Чжань подает голос, замедляя движения с загадочным предметом: — Ты ведь это хочешь? К чему вся эта… — Сяо Чжань тяжело вздыхает, наконец поднимая равнодушный взгляд на Ибо, — … пыль. Мужчина за Ибо смеется скрипучим смехом, противно вибрируя Ибо в спину. Ибо жмурится, а потом снова открывает глаза, смотря на Сяо Чжаня, потому что Ибо срочно нужен какой-то якорь, ему нужно хоть что-то, чтобы не сойти с ума от безумия происходящего. Ибо чувствует, как хватка на его животе немного смещается, поднимаясь выше, ко второй руке, которая продолжает щекотать ему шею чем-то острым. — Ц, ц, ц, малыш, малыш, — Яйцо мерзко цокает и говорит тихо и зло, — ты забыл, что всем твоим трюкам, всем уловкам тебя научил я? Кого ты пытаешься обмануть? Глаза у Сяо Чжаня сужаются, теряют показушную мягкость. Сяо Чжань подается вперед, даже не обращая внимания на вдох Ибо, когда Яйцо за спиной вцепляется в него еще крепче: — Лао Лун, я сделаю тебе предложение только один раз, — Сяо Чжань протягивает вперед блестящий предмет, и Ибо с удивлением понимает, что это заколка для галстука, причем та, которую он, вроде, уже видел на Сяо Чжане. — Ты идешь на нарушение договора. Тут везде камеры. Мнение совета будет на моей стороне. Теперь ты можешь либо подчиниться мне и, в знак доброй воли, принять этот дар, либо я сделаю то, что должно. Ибо нихуя не понимает, о чем речь. Кроме того, что он вдруг оказался разменной монетой каких-то безумных богачей. Яйцо сзади меняет положение ног, отталкивая тяжелое кресло и вставая устойчивее: — Щенок, тебе совсем кровь в голову ударила, если ты думаешь, что я когда-нибудь склоню перед тобой голову. Даже ради этой побрякушки. Да и вообще, — Яйцо делает пару шагов назад, волоча Ибо за собой, — ты не в позиции торговаться. Просто кидай свою хрень мне, и, может, мы поговорим, что делать с твоим мальчиком. У Ибо по телу проходит дрожь омерзения от того, как Яйцо произносит «мальчик» — как будто он измазал Ибо в липкой грязи, просто сказав одно слово. Сяо Чжань переводит взгляд на Ибо — впервые за весь вечер — отчего Яйцо сзади довольно хмыкает. Ибо хочет что-то ему сказать, но острый предмет царапает ему кожу в новом месте, заставив непроизвольно ойкнуть. Взгляд Сяо Чжаня темнеет, а потом он, продолжая смотреть на Ибо со всем своим вниманием, говорит: — Ибо, закрой глаза. Ибо хочет спросить «что?», но он физически уже не может говорить, только сипеть, потому что вторая рука урода поднялась выше и давит с новой силой. Яйцо сзади снова смеется: — Вы только посмотрите, как романтично. Если ты думаешь, что можешь справиться со мной, щенок, то молоко на губах не обсох… Ибо жмурит глаза скорее от смазанного движения перед собой, чем выполняя просьбу Сяо Чжаня, а потом он слышит мерзкий булькающий звук за собой, ощущает брызги на шее и то, как пропало давление удушающей руки. Ибо оседает на пол, где его ловит Сяо Чжань, гладящий его по волосам и проводящий теплыми ладонями по плечам, спине, шее, словно пытаясь стереть мерзкие прикосновения. Ибо жмурится, видит перед собой опрокинутый столик, воду, льющуюся из стакана воды на темнеющий от этого светлый ковер. Ибо ощущает аромат парфюма Сяо Чжаня, что-то довольно попсовое, что Ибо наверняка нюхал в магазине, когда год назад выбирал себе подарок на день рождения. Ибо отказывается воспринимать все остальное. Он тяжело дышит, позволяет себя обнять со спины — и, наверное, хорошо, что Сяо Чжань переписывает ощущения с пугающих на приятные. Ибо заторможенно думает, что еще чуть-чуть и он бы каждый раз вздрагивал, если бы к нему кто-то подходил сзади. Но теперь нет, он ощущает, как Сяо Чжань сидит рядом с ним на полу, гладит ласково, что-то бормочет. Ибо опирается руками о мягкий ворс ковра, медленно встает, позволяя Сяо Чжаню себе помочь, а потом поворачивается, приходя в себя, и спрашивает, выплескивая весь ужас произошедшего в гневный вопрос: — Что это вообще было? Сяо Чжань уже держит его руками за щеки, не давая оглядываться. Ибо начинает вырываться — не столько из рук, сколько из сдерживающего хвата. Он должен знать, должен понять, что здесь произошло. Сяо Чжань встает близко к Ибо, блокируя ему вид назад, и шепчет: — Ибо, прости меня, пожалуйста. Я все объясню. Ибо пытается усмехнуться, но, оказывается, это сложно сделать, когда твои щеки сжимают ладонями. Ибо дергает чужие руки вниз, Сяо Чжань позволяет это, продолжая стоять слишком близко. Ибо повторяет: — Что. Это. Было? Сяо Чжань морщится, но делает шаг в сторону. Ибо морально готовится увидеть раненого человека, может, даже убитого, но вместо этого видит какой-то гребаный непонятный серый предмет. Сяо Чжань делает шаг в сторону, позволяя Ибо подойти к бесформенной куче на полу. Ибо садится на корточки, не до конца понимая, что видит, тянется пальцем, касается серой дымки и отскакивает, когда она рассыпается пеплом на пол, словно до этого она еще держала остатки формы, но Ибо ее потревожил, и теперь видит только серую кучу на полу. Сяо Чжань за плечи приподнимает Ибо, отводит в сторону, оглядывается и продолжает его вести сначала к барному закутку, а потом дальше, к подсобке, где все переодеваются. Усаживает Ибо на скамейку, которая стоит посреди комнаты, дожидается, пока Ибо расстегнет давящий жакет, бросает внимательные взгляды на шею, а потом берет Ибо за две руки, как какой-нибудь врач, который будет сейчас сообщать грустную весть, и начинает свой рассказ: — Ибо, как ты понял, я — вампир. Ибо на автомате кивает головой, потом выдергивает руки — Сяо Чжань позволяет им выскользнуть из своих ладоней — и хмурится: — То есть? Нет, ничего такого я не понял. Сяо Чжань тоже хмурится в ответ, пытаясь настроиться на повествовательную волну: — Ну, ты понял, когда я со сверхчеловеческой скоростью бросился на Лао Луна и перерезал ему глотку… — Сяо Чжань немного замедляется со словами, ловя ошалелый взгляд Ибо, и почти с сожалением завершает мысль, —… ногтями. Ибо моргает в ответ, потом чуточку склоняет голову на бок: — В смысле? Сяо Чжань, сидящий перед ним на корточках оглядывается, подтягивает к себе пластиковый белый стул, усаживается на него, и ласково уточняет: — Что именно? Ибо раздраженно морщит лицо: — Да всё! Что значит — вампир? Как в фильмах? Ибо подносит пальцы ко рту, шевелит ими, пытаясь, видимо, изобразить клыки. Сяо Чжань кивает в ответ, потом машет головой отрицательно, затем растерянно запускает пятерню в волосы: — Да, но не совсем. Просто я еще не обычный вампир. Ибо передразнивающе и якобы с пониманием тянет в ответ: — О-о-о, не обычный! Сяо Чжань колко смотрит на Ибо, словно бросая вызов: — Да, Ибо, не такой, как все. Черт, прозвучит как будто я хвастаюсь, но я один такой. Ибо устало хмыкает в ответ, Сяо Чжань стонет, потому что ну какого фига все постоянно идет не так? — Ибо, послушай, правда. Не важно, какой я там вампир. Ибо фоново шепчет, пародируя: — Конечно, не важно. Сяо Чжань продолжает, понимая, что парень в шоке, а информацию додать надо, раз уж начал: — Прости, что так на тебя все вываливаю, но поскольку ты стал свидетелем… — Сяо Чжань пытается поймать взгляд Ибо, тот как раз смотрел на лампочку на потолке, а потом на угол шкафчиков. — Я планировал рассказать тебе уже потом, плавно. Ибо дергается и смотрит на Сяо Чжаня тяжелым взглядом: — Когда потом? Что планировал? Вопросы звучат тревожно, хлещут, как ядовитые веточки. Сяо Чжань понимает, что впервые за вечер Ибо действительно раздражен, а не просто напуган или удивлен. Причем злость Ибо сейчас направлена лично на Сяо Чжаня. Сяо Чжань и сам сейчас себя ругает на чем свет стоит. Но сначала надо помочь Ибо, объяснить всё. Это первостепенное. Сяо Чжань выпрямляется на стульчике, который скрипит от движения, и, выдерживая взгляд Ибо, выкладывает все, как есть: — Я древний вампир, который сумел получить дар найти свою любовь, — на этих словах Ибо подозрительно щурится, видимо, чуя, куда дует ветерок признаний. — Когда этот человек родится, вернее, когда родился, у меня снова начало биться сердце. Что невозможно. Сяо Чжань сжимает ладони в кулаки, словно сдерживая себя от того, чтобы схватить Ибо за руки. Почему-то это кажется сейчас таким важным, таким необходимым. Рассказать все через физический контакт, а не через нелепые, бессмысленные слова. Ибо бросает взгляд на руки Сяо Чжаня, потом поднимает взгляд на лицо: — И? Это не самая обнадеживающая просьба о продолжении, но Сяо Чжань берет себя в руки и рассказывает дальше: — Этот человек, естественно, ты. Не так Сяо Чжань себе представлял это признание, ой, не так. Ибо сидит с нечитаемым лицом, ждет, когда Сяо Чжань закончит. Впервые за долгие годы Сяо Чжань чувствует, как ноет его сердце, как давит на грудную клетку, как тяжело становится дышать. — Лао Лун обратил меня против воли, а потом, когда я отказался ему присягать, обрек меня на медленное умирание, бросив без укрепления связи. Черт, не важно. Сегодня мы с ним встретились, чтобы обсудить будущий сбор собрания. Черт, это тоже не имеет значения. Сяо Чжань вцепляется пальцами в линию пластика стула под бедрами, держит его крепко, пытаясь собраться и просто говорить дальше, несмотря на безэмоционального Ибо, который смотрит на него пустым взглядом: — Он как-то почуял, что ты мой человек. Захотел меня шантажировать. Получить, ну ты видел, мы ее называем Дар линии, но сейчас артефакт выглядит как заколка для галстука, — Сяо Чжань говорит непривычно быстро для себя, слишком быстро нанизывая слова в предложениях, путаясь в том, что он сказал из важного, а что забыл. — Я пообещал ее ему, если бы он отпустил тебя. Я бы тогда погиб, потому что последние двадцать четыре года я связан с этим артефактом, а если бы он сменил владельца, то… В общем, так как он пошел против правил общины, а у меня были бы доказательства, то смыть этот позор он мог бы только присягнув мне, вступив в услужение. Чего он делать бы не стал, поэтому я… Сяо Чжань роняет голову, слыша только как в ушах шумит пульс. Когда Ибо говорит, голос у него ровный, но самую малость сиплый, как будто он им целый день не пользовался: — А почему он так себя… Ибо не договаривает. Сяо Чжань смотрит исподлобья с жалкой улыбкой: — Почему он так меня дразнил, да, Ибо? Почему бросил мне вызов? — Сяо Чжань снова теребит волосы рукой, в этот раз садясь на бедном скрипящем стуле почти расслабленно, как будто тело только сейчас поверило, что опасность миновала. — Все очень просто, Ибо. Потому что я в разы слабее его. Ибо смотрит несколько секунд на Сяо Чжаня, открывает рот, чтобы спросить, но Сяо Чжаню почему-то слишком больно слышать этот вопрос от Ибо, как будто оно не очевидно, поэтому Сяо Чжань перебивает Ибо, не дав ему даже начать: — Я не мог не спасти тебя, Ибо. Ну или хотя бы умер, стараясь. У меня просто не было никакого другого варианта. Я был готов на что угодно ради тебя. Сяо Чжаню аж дурно от того, как пошло это звучит, но он говорит это ровно, как если бы озвучивал прогноз погоды. Потому что это сухие факты. Это не признание в любви. Это просто то, что есть. Ибо дышит громче, чем до этого, сглатывает, потом роняет голову и начинает оттирать невидимое пятно на коленке: — Ага. Сяо Чжаню хочется взвыть, потому что, да, сегодня он получает «ага» в ответ на самое сокровенное признание о том, кто он, что для него значит Ибо, и как легко его можно победить. Хотя если учесть, что Ибо чуть не погиб — и из-за Сяо Чжаня, пусть и косвенно — это «ага» еще даже щедрая реакция со стороны Ибо. Сяо Чжань вздыхает, потом поднимается со стула: — Ибо, прости, что втянул тебя в это. Сяо Чжань не думает, что когда-нибудь сможет себе простить такую безалаберность, не сможет забыть, как решил в моменте, что Лао Лун ни о чем не догадается и что безопаснее продолжать притворяться, что Сяо Чжань не знает Ибо. Какой же он дурак! Ибо не реагирует на слова Сяо Чжаня, продолжая проводить пальцем по черной ткани брюк, погрузившись в свои мысли. Сяо Чжань оглядывается, находит взглядом рюкзак Ибо, подбирает его со стола. — Ибо, тебе надо отдохнуть. Иди домой. Мы потом еще поговорим. Я отвечу на все твои вопросы. Главное, что теперь ты в безопасности. Ибо вскидывает голову, забирает рюкзак: — Ты уверен? Сяо Чжань улыбается в ответ горько, но говорит то, что нужно услышать Ибо, хотя оно и звучит как бахвальство: — Я получил силу Лао Луна, вернул то, что он отказался мне дать триста лет назад. Теперь я один из сильнейших вампиров на земле, Ибо. Ибо поднимается, поравнявшись с Сяо Чжанем, надевает рюкзак на плечо и, наклонившись к Сяо Чжаню близко-близко, говорит тихо: — Вау, Сяо Чжань, никакой скромности! А потом смеется тихо и идет к охране забрать свой телефон. У двери оборачивается, смотрит на идеального, но взволнованного Сяо Чжаня рядом с белым пластиковым стулом, и грозно уточняет: — С тебя нормальный разговор, — потом замирает, немного трясет головой, словно устаканивая все, что услышал. — Думаю, мой телефон ты раздобудешь и без моей помощи, о самый сильный вампир на планете Земля! Сяо Чжань видит, как у Ибо немного дрожат губы, пока он старается не улыбнуться. Сяо Чжань чувствует, как кровь бушует по венам, потому что Ибо ему почти улыбнулся. А потом находит в себе силы притворно строго крикнуть в ответ: — Один из! Один из самых сильных, Ибо! Ибо только машет рукой на прощанье, не оглядываясь. Мол, какие мелочи. Сяо Чжань опускается на хилый скрипучий стул и думает — и действительно, ничего особенного, подумаешь! Сяо Чжань достает из кармана телефон, смотрит на него несколько секунд, задумавшись, а потом набирает начальника личной охраны: — Помнишь, я тебе сказал собрать информацию на Ибо, но мне не показывать? Ага. Да, пришли все, что у тебя есть. Хотя нет, пришли только основное. Спасибо. Сяо Чжань убирает телефон в карман, возвращается в главный зал, подбирает с пола заколку, стряхивает с нее пепел своего врага, и убирает в карман. Проверяет входящие сообщения, находит нужный телефон и, не раздумывая, набирает: — Ибо, это твой древний друг. Напиши, как приедешь домой. Ответ приходит, когда Сяо Чжань садится в машину: — Ты мне не мамочка, чтобы я давал тебе отчет. Сяо Чжань закатывает глаза, усаживаясь на заднее сиденье. Телефон вибрирует новым текстом: — Я бы пошутил про папочку, но это даже хуже, чем вкус Яйца в одежде. Сяо Чжань мимолетно зависает, а потом беззвучно смеется и быстро печатает ответ: — Хорошо, что Лао Лун не дожил до того, чтобы узнать, как ты его назвал. А потом добавляет: — Хорошо, что он вообще не дожил. Ибо присылает неуместно радостный смайлик с первым пальцем вверх, а потом еще текстом: — Ага. Сяо Чжань смотрит на это «ага», чувствует, как что-то внутри теплеет, отогревается. Потому что это совсем другое «ага», не то, которое он заслужил до этого. А уже доверительное. Дающее надежду. Сяо Чжань откидывается на кожаном сиденье, зажмуривает глаза и просто дышит. Сердце бьется мерно и ровно — хотя бы потому, что где-то теперь в безопасности так же четко и ровно бьется сердце самого ценного для Сяо Чжаня человека. А со всем остальным они как-нибудь да разберутся.