Город Мёртвых (City of The Dead)

      – Ты в порядке?       Его голос донёсся до меня словно издалека, с заметной задержкой между прошлым и настоящим. Мотор уже давно заглох – у нас просто кончилось топливо. Мы застряли посреди абсолютно дикой и неизвестной нам местности. Зато, теперь в полной мере могли любоваться заснеженными горами в ближайшей видимости.       – Тин?       – Да… – запоздало ответила я тихо. – Да.       – Извини, – произнёс он шёпотом. – Не знаю, что на меня нашло…       – Не бери в голову. Я же сказала, что всё в порядке.       Задумчиво покусывая саднившую губу, я сидела у него на коленях, положив голову ему на плечо, и смотрела в пустоту. Я чувствовала, как он осторожно перебирает мои волосы и корила себя за то, что когда-то подпустила его так близко. Позволила себе любить его. Мне тогда казалось, что наши невысказанные чувства будут для нас бременем… Как оказалось, всё могло быть ещё хуже, чем я тогда думала. Наши отношения, не без помощи наших же тараканов, оказались неконтролируемой здравым смыслом саморазрушающей силой. Вряд ли я ещё неделю назад могла предсказать это, но и отступать теперь было поздно. Я чувствовала зависимость от него. И только что впервые призналась в этом самой себе, с радостью подчинившись.       Том, он… Он стал нервным и немногословным. Несмотря на то, что мы уже множество раз за наш совместный путь обменивались «любезностями» и мирились – он всё чаще злился на меня по пустякам и случайно оброненным словам. Он перестал контролировать себя и всё чаще впадал в крайность. Что было тому виной? Мои ли заскоки? Напротив… Я старалась быть мягче. Правда старалась! Я чувствовала себя обязанной ему за своё спасение на крыше, из воды, за ту злосчастную яму, за всё, что произошло со мной по его заслуге и… вине. Моя самоуверенность треснула по швам и теперь в ней зияла брешь. Впав в безумие при близкой стычке с зомби, я просто и легко потеряла самоконтроль. Я понимала, что больше не могла доверять самой себе. Мне нужна была защита. Мне нужен был кто-то, кто бы смог контролировать меня, оберегать от поспешных выводов и действий… А кроме Тома у меня никого не было. А он… Он, судя по всему, тоже нуждался в помощи.       – Расскажи мне, – наконец решилась я.       – О чём?       Он прижался шероховатой щекой к моему затылку, и тепло его дыхания достигло моей кожи даже сквозь паутину спутанных волос.       – Расскажи мне о том, как ты покинул Лондон, – настойчиво пояснила я, заведомо зная, что эта тема не вызовет у него восторга.       – Не стоит, – он ощутимо напрягся.       – Расскажи мне…       Моя фраза оборвалась и повисала в холодном воздухе гнетущим предзнаменованием. Я чувствовала, что-то таилось за этой его недосказанностью, что-то, о чём он не хотел бы вспоминать и, тем более, рассказывать. Он как-то называл произошедшее в самолёте самым страшным кошмаром в его жизни. Так что же случилось там на самом деле?       – О, боже…       – Расскажи. От и до, – не отступалась я, всё ещё прижимаясь к его тёплому плечу.       – Нет, – категорично отозвался Хиддлстон.       – Ты только что просил извинить тебя… – решила я воспользоваться ситуацией. – Так вот, я соврала, что всё в порядке. Но если ты расскажешь мне, это может вполне сойти за годное извинение.       Мужчина отпрянул, тяжело выдохнул и стиснул зубы. Он вновь злился. Стало очевидным, что вместо небольшого, просто неприятного воспоминания, был задет целый пласт болезненных тем.       – Уверена? А если я начну… вести себя… неадекватно? – на полном серьёзе вдруг озадачил меня мой спутник.       – Главное, не убей меня, – не менее серьёзно попросила я. – Пожалуйста.       Обняв его за шею, я прикрыла глаза, смиряясь. Я была готова ко всему, будь то очередная вспышка агрессии, или же акт насилия. Медленно потянулись минуты молчания. Томас словно ждал, что я передумаю и попрошу его не рассказывать ни о чём. Зная, каково это, до этого дня я старалась не расспрашивать его о прошлом. Тогда это казалось неважным и совершенно не обязательным. К тому же… мне вполне хватало и моих воспоминаний. Сейчас же мне хотелось, чтобы он рассказал мне всё. Отчасти, чтобы удовлетворить моё любопытство, но в целом – чтобы понять, что не даёт ему покоя.       – В то утро… один мой друг, Эндрю, позвонил мне. Я был уже в аэропорту, – начал он нехотя, так и не дождавшись от меня помилования. – Я собирался лететь в Лос-Анджелес по делам. Люк выбрал для меня пару интересных проектов в штатах, к тому же у меня было запланировано интервью и мне стоило прибыть туда раньше.       Он помедлил, чувствуя, что я насторожилась.       – Я понимаю, для тебя это необычно слышать, но… режим карантина был введён лишь в нескольких странах. Авиасообщения с ними были прерваны. Остальной же мир жил своей жизнью, пусть и под особым положением… И да, мне нужно было работать, Тин! Не смотри на меня так…       «Они – дебилы, – хмуро прокомментировал сказанное им мой внутренний голос. – Эта зараза гуляла уже три месяца у нас в стране, а они продолжали мотаться на другой конец земли и давать интервью! Классно, правда?». Я упрямо подавила желание высказаться вслух и коротко кивнула, молча попросив его продолжать.       – В новостные ленты нередко попадали материалы о новой неизвестной эпидемии. Говорили то ли о массовом обострении у психически больных, толи о вспышке нового вида бешенства. Но всё это было так далеко от нас! Власти убеждали, что они следят за обстановкой, а потому волноваться не о чём.       «Да уж, действительно! – мрачно подумалось мне. – Следят, как нас тут всех жрут. Красавчики, чё…».       – Тут ничего удивительного. Наверное, это всё же не та информация, которую свободно выпускают в массы, – задумчиво добавил Томас. – Подумай, что бы началось? Паника. Массовая истерия. У нас же… всё было спокойно. К чему всё портить? Я понимаю, почему они не стали открыто вводить режим чрезвычайного положения, нисколько не удивлён!       Я не могла с ним не согласиться. Все, кому необходимо было об этом знать, уже знали и, наверняка, как-то действовали. Вот только говорить об этом гражданам своей страны было не обязательно. Возможно, были тревожно настроенные люди в интернете, да и более подробная информация, но Томас об этом упоминать не стал. Так что мне оставалось лишь гадать, каким образом в век интернета властям удавалось всё держать под контролем. Возможно… блокировали? А почему бы, собственно, и нет?!       – Так вот, мне позвонил Эндрю… Он был взволнован. Он что-то быстро говорил мне про свою жену, что она только что проснулась и ей очень плохо, что она не в себе. В общем… Эндрю запер её в спальне и не знал, что делать дальше. Он просил меня приехать, так как я живу недалеко от него. Я посочувствовал, но сказал, что у меня срочные дела, и я никак не могу их отложить. Посоветовал… – Томас нервно сглотнул, и нота сожаления проявилась в его голосе, – обратиться в медицинскую службу… И попросил его… ох-х… сообщить мне позже, как у них дела.       Он договорил, безбожно запинаясь. В очередной раз тяжело вздохнув, он откинул голову на подголовник. Его глаза нервно зашарили по пейзажу за окном:       – У меня было предчувствие, что Оливия не просто больна. Но я предпочёл не думать об этом и не говорить о своих предположениях другу. Я убедил себя, что всё в порядке, и они справятся, – его губы непроизвольно искривились, словно он вспомнил нечто скверное. – Ведь действительно возможно, что ничего страшного не случилось… Верно?.. – обратился он ко мне, но тут же поспешно отвернулся. – Ох-х…Я всё вижу по твоему лицу, Тин. Ты так не думаешь…       Том сморгнул, отгоняя непрошеную мысль, облизал сухие губы и быстро, сбивчиво продолжил:       – Мой агент забронировал мне билет, но при регистрации оказалось, что на моё имя забронировано два билета. Я пытался убедить сотрудника, что это ошибка и на моё имя должен быть один обычный билет до Лос-Анджелеса, а ни как не неизвестный мне чартерный рейс с пересадкой в Стокгольме! В итоге мне выдали оба билета, что странно, ибо регистрация на тот второй рейс ещё даже не началась, и разница вылета у них была на один час! Сразу после регистрации я позвонил агенту с вопросами, но выяснилось, что он не бронировал второй билет… У стойки уже было много народа, я не стал возвращаться, боялся опоздать, да и подумал, что пытаться вернуть ненужный билет уже бесполезно. Когда я ожидал рейс…       Хиддлстон помедлил, словно припоминая, точно ли всё было именно так.       – …ко мне подошёл неизвестный мне человек. Он представился, и мы пожали руки… – мужчина поморщился. – Фред? Ах, да, его звали Фред. Фамилию, к сожалению, я не запомнил. Как выяснилось, режим чрезвычайной ситуации был введён ещё ночью. Он объяснил мне сложившуюся ситуацию и сказал, что мне нужно сесть на самолёт до Стокгольма. И что… вся моя семья вылетела несколько часов назад.       – И ты… – поразилась я услышанному, старательно подавляя желание сказать нечто колкое на счёт его наивности. – То есть, ты поверил ему на слово?       – Нет, конечно, я не поверил ему! Но я позвонил – и всё это оказалось правдой! Они уже находились в Будапеште и ожидали пересадки... Я… не знаю, почему никто не предупредил меня! Меня не стали дёргать из дома, зная, что у меня всё равно назначен рейс на утро. Срочность сборов выбила меня из колеи. Я сдал багаж вообще на другой рейс! Фред оказался представителем Организации Объединённых Наций, курирующим нескольких людей, включая меня! Он даже показал мне своё чёртовое удостоверение…       Хиддлстон говорил с запалом, неукротимо жестикулируя, и в глазах его я читала много непечатных ругательств, непроизнесённых лишь в силу стремления донести до меня суть. Безвыходность. Полную абсурдность сложившейся ситуации.       – Ты понимаешь?! – с надеждой обратился он ко мне, словно оправдываясь. – Меня никто даже не спросил!       «Можно подумать, если бы спросил, ты прямо таки бы отказался!» – ехидно подметил мой внутренний голос. Я же лишь поспешно кивнула, осторожно наблюдая, как опасно расширились зрачки моего спутника:       – Я поняла тебя.       – Они даже перенаправили мой багаж! Абсолютно всё было спланировано заранее!       Он растерянно и немного нервно посмеялся, а затем замолк, уставившись на мои колени, испачканные грязью. Так. Чуя, что дело запахло жаренным и англичанин может попытаться на этом завернуть наш разговор, я, как бы между прочим, подытожила:       – И ты сел на самолёт до Стокгольма. И как же ты в итоге, скажи на милость, умудрился свалиться мне на голову?       Проморгавшись, Том таки вышел из ступора, но не смог выдавить из себя ни слова.       – Ты сел на самолёт до Стокгольма… Давай, Том!       Совершенно неожиданно у него задрожали губы и он вынужденно поджал их. Наверное, хреновый из меня был бы психиатр.       – Я не хочу об этом говорить, – отозвался он с горечью, отворачиваясь.       – Я жду, – терпеливо напомнила я.       – Ты будешь меня ненавидеть...       Томас умоляюще заглянул мне в глаза, и я увидела, как страх стремительно овладевает им. Казалось, ещё чуть-чуть и он бесславно расплачется.       – Пожалуйста, не заставляй меня…       «Так, а вот это уже интересно! – насторожилось моё чудовище. – Тин, ты правда уверенна, что хочешь выслушать его? Может… ну его?».       – Давай ты расскажешь правду, а я сама разберусь, что мне с ней делать, – смело отмахнулась я от своего внутреннего голоса.       Хиддлстон обречённо опустил взгляд и грустно усмехнулся.       – Тин…       – Чтобы ты ни рассказал мне, я пойму, – смягчила я тон, дотрагиваясь до его лица.       Аккуратно обведя багровую ссадину на острой скуле, я прижала тёплую ладонь к его прохладной щеке. Он посмотрел на меня, из последних сил набираясь решимости. Его глаза казались яркими стёклами на побледневшем и осунувшемся лице.       – Обещаешь? – с надеждой спросил он. – Пообещай мне…       Моё внутреннее чудовище заинтригованно обратилось вслух.       – Обещаю.       Я прямо таки почувствовала, как всё моё нутро продемонстрировало красочный «facepalm». А что я могла ему ответить? Нет, не обещаю, но всё равно рассказывай?! Он берёт на себя риск, делая то, о чём я прошу. Так почему бы и мне не ответить за последствия этого разговора?       «А что, если ты не сможешь сдержать это обещание?» – едко отозвался мой внутренний голос.       «Не смогу сдержать обещание и не попытаюсь его понять? – наконец-то вступила я с ним в немой диалог. – Значит, я не люблю его».       – Хорошо, – сдался Том. – Только ради тебя…       «Какая ирония...».       «О, Великий всемогущий разум, ну заткнись же ты уже!».       Меня прямо таки распирало от противоречивых эмоций и мыслей. Мне ужасно хотелось высказать всё наболевшее вслух и задавать не тактичные вопросы. Мне хотелось слушать его, и одновременно нет!       – Когда я оказался в самолёте, выяснилось, что многих людей, также как и меня, сняли с рейса и перенаправили на этот. Все вокруг тоже были в недоумении от происходящего. Салон был наполнен тревогой. Все ужасно нервничали, кто-то постоянно кому-то звонил, кто-то даже плакал, отовсюду слышались разговоры… У меня заболела голова от стоящего гомона! Я тогда ещё подумал, хорошо, что я сидел в начале салона. Я просто не представляю каково было тем, кто сидел посреди этого всеобщего невроза… Передо мной был всего один ряд кресел. Там сидела семейная пара… с ребёнком…       «И я угадаю эту мелодию с одной ноты!» – мрачно объявил мой внутренний голос, всё ещё не теряя надежды достучаться до меня.       Томас, словно боясь остановиться, говорил на одном дыхании. Он то смотрел на меня, словно убеждаясь, что я всё ещё слушаю, то вновь опускал глаза, словно стыдясь чего-то. Я же, не смотря на все старания своего второго «Я», была настроена решительно и была готова выслушать его до конца.       – Ох… Через несколько часов мы удачно приземлились в Стокгольме. Это время просто проскочило, как одно мгновение! Столько тяжёлых мыслей копошилось в моей голове! Я всё ещё не мог поверить, что возможно никогда больше не вернусь к себе домой… – наконец, он не выдержал, и его глаза заслезились. – И никогда больше не вернусь к своей прежней жизни…       Я растеряно рассматривала свои колени, не зная, как реагировать и реагировать ли вообще. Мне были вполне понятны и знакомы его мысли. Мне хотелось схватить его в охапку, успокоить и попросить не вспоминать больше ничего. Моё сердце возмущённо билось, стремясь изгнать это напущенное хладнокровие к чертям собачьим! Но я как-то держалась.       – Когда мы вновь взлетели, многие уже успокоились. Стало чуть легче… – вспоминал тем временем он. – Рядом со мной сидела женщина, она оказалась журналисткой, и мы долго беседовали на волнующую нас всех тему. Честно признаться, некоторые факты, сказанные ей, не казались мне достоверными, но я тактично молчал... Я даже вздохнул с облегчением, когда она уснула, если честно. Перелёт был очень долгим и изнуряющим, но спать я просто не мог. А потом… в один миг всё превратилось в ещё больший кошмар!       Он намеренно убрал мою руку от своего лица и растерянно сжал её в своих ладонях.       – Мужчина, сидевший впереди нас, возле иллюминатора, проснулся… Сначала мне показалось, что он словно подавился чем-то – он кашлял и сипел. Его лихорадило и трясло. Его жена пыталась его успокоить, узнать что случилось… К ним вскоре подошла стюардесса, ещё одна принесла кислородную подушку, но им сложно было оказать мужчине помощь, и она попросила его семью подняться и отойти. Женщина сидела у прохода, поэтому она встала первой и стала помогать сыну, расстегнуть ремень безопасности… И он… мужчина… он вдруг вскочил и… напал на неё. Раздался странный хруст, женщина закричала. Кровь… было очень много крови… на иллюминаторе, на одежде стоящих, везде… Везде… Я соскочил с места, оттолкнул застывшую от ужаса стюардессу и попытался… помочь женщине. Мне удалось вырвать её из… оттуда и оттащить в проход, но она уже была без сознания, поэтому просто рухнула на пол. Боже, мне было так страшно… Мальчик кричал. Я хотел бы помочь ему, но… но его ремень безопасности заел. Я… побоялся подойти и попробовать… Меня затошнило... Я не смог… я бы просто не успел…       Моя рука была мокрой от его слёз. В гулкой тишине моей головы не было ни одной дельной мысли. В ней вообще ничего не было, не смотря на то, что моё сердце неконтролируемо сжалось от жалости. В какой-то момент я просто почувствовала, что хочу выйти. Осторожно высвободив руку, я молча открыла дверь автомобиля и беспрепятственно вышла. Том не попытался остановить меня.       «Ты – трус, – нашёптывало мне это маленькое исчадие ада. – Два маленьких слова, Тин… Давай. Смелее! Развернись, загляни ему в глаза и скажи это!».       Я резко обернулась к Томасу лицом и помедлила. Он сидел всё в той же позе, боясь пошевелиться, опустив взгляд на подрагивающие руки. Несчастный, раздавленный, ожидающий моего вердикта.       «Ты – трус, – назойливо напомнил мне мой внутренний голос. – Неужели не скажешь?» Я попятилась и медленно, шаг за шагом, пошла прочь, так и не сказав ничего. Меня настигло гнетущее разочарование. В воспоминаниях всплыла его щедро покрытая кровью одежда, его растерянный взгляд… его неловкие попытки шутить и вести себя… как обычно. Вспомнились все те моменты, где обстоятельства заставляли его победить свой страх. Моя злость на него, за бездействие и неуместные ступоры. «Да-да, в один из этих моментов, он вполне мог повести себя также! – непрошено ввернул мой внутренний голос. – Бросить тебя и сбежать!» Нет, не мог, я знаю. Поёжившись от холода, я обхватила себя руками, продолжая мерить шагами дорогу. «Давай, расскажи мне о своей любви… За что ты его любишь?» Настойчиво игнорируя все выпады, я по-прежнему отказывалась вступать во внутренний диалог. Сделав ещё пару шагов, я, наконец, остановилась, уцепившись за нужную мысль.       – Давай рассуждать логически, – заговорила я вслух. – В том, как он повёл себя, нет ничего предосудительного. Он впервые увидел заражённого, впервые увидел акт подобной жестокости. Ему стало плохо… Сработал инстинкт самосохранения и его парализовало страхом.       «О, как! Защищаешь его? – глумливо поинтересовался голос. – Оправдываешь?»       – Нет, – буднично отозвалась я. – Вспоминаю специальные курсы по психофизиологии и биофизике.       Развернувшись, я поспешила обратно. В машине было на удивление тихо. Том по-прежнему сидел на своём месте, уткнувшись лицом в свои длинные ладони. Чуть потоптавшись у раскрытой двери, я неловко набросилась на него с объятиями.       – Иди ко мне…       – Тин?! – он несмело оторвал руки от лица.       – Я люблю тебя, – эти слова прозвучали от всего моего сердца.       Том сгрёб в охапку моё продрогшее тельце и уткнулся носом в плечо, судорожно вдыхая мой запах.       – Спасибо! Спасибо, милая, – он простонал, тяжело и протяжно, крепко обнимая меня.       Я подарила его голове несколько рваных поцелуев.       – Знаешь... Каждый раз, вспоминая про самолёт, – вдруг признался он, глотая слёзы, – я думаю о том, как бы ты поступила на моём месте… Встретив тебя, я не думал, что ты настолько сильная. И я думал «Да кто она такая, чтобы так вести себя со мной?!» – он отрывисто и неуверенно посмеялся. – Прости меня… Я – полный дурак! Я постоянно чувствую себя недостойным тебя. И чтобы не делал – не могу за тобой угнаться! А мне так хочется… Мне кажется, ты бы никогда не поступила также! Не сбежала бы, смогла дать отпор и спасти всех.       – Нет, – смущённо прокомментировала я. – Я бы не смогла.       – Ти-и-ин… Боже, ты же…       – В самолёт же не пускают с автоматом, – прозаично добавила я. – А без него я мало чего стою. Ты сам это знаешь...       Помедлив, Томас нестройно рассмеялся, заметив смену моего настроения.       – У тебя и сейчас его нет, однако…       – Спасибо, что напомнил, – проворчала я шутливо. – Но учти, это не повод, чтобы безнаказанно самоутверждаться за мой счёт! Я предельно ясно намекаю?       – Я понял, – стыдливо признался англичанин. – Я всё понял. Прости…

Фанфик прошёл редактуру и превратился в полноценную книгу. Новую версию истории "Город Мёртвых" вы можете найти на площадках: Литмаркет 1 том - https://litmarket.ru/books/gorod-myortvyh 2 том - https://litmarket.ru/books/gorod-myortvyh-1 ЛитРес: 1 том - https://www.litres.ru/svetlana-yakovleva-18565149/gorod-mertvyh/ 2 том - https://www.litres.ru/svetlana-yakovleva-18565149/gorod-mertvyh-2-tom/ Ridero: 1 том - https://ridero.ru/books/gorod_myortvykh/ 2 том - https://ridero.ru/books/gorod_myortvykh_1/ Буду рада вашей поддержке - оценкам и отзывам на любых площадках! :) Автор оставляет за собой право публиковать текст на сайте ficbook.net и любых других в свободном доступе