Ренегат

      Риз стоял у раковины и старательно счищал кровь с лица. Фрея тихонько наблюдала за ним со стороны. Кэтрин, Дакасса и еще несколько крепких бойцов, включая охранников, которые до этого стерегли дверь, выслушивали сердитую речь офицера Эвона. По случаю массового убийства сержант не побоялся и не постеснялся в одиночку спуститься к ним в бар, пока четыре экипажа и коронер вместе с бригадой саперов разгребали последствия наверху.       — Взять бы вас да оформить по всем правилам, — сержант Эвон свирепо оглядел молчаливых громил, которые, имея совершенно бандитский вид, умудрялись строить искренне невинные лица. Комичность ситуации граничила с абсурдом. — У меня и без ваших разборок забот хватает.       — Никаких разборок, — ответил Дакасса. — Мы никого не тронули. И нас никто не трогал.       — А двенадцать трупов напротив вас, видимо, сами собой образовались, — фыркнул сержант и почесал переносицу. — Так и напишу в рапорте.       — Мы сами в шоке, — изобразил растерянность коренастый охранник. — Все тихо было, и тут бац! Стрельба, крики! Глядь, а там ни одной живой души, одни мертвяки на солнце греются.       — Харе кривляться, — бросил Эвон. — Была бы задача вас подтянуть, давно бы уже скучали на нарах. К тому же кто тут постарался, угадать нетрудно.       Сержант кинул взгляд на Риза, который тем временем отмывал локоть аугметической руки.       — Они сами пришли, — вдумчиво проговорил он, не оборачиваясь.       — Заткнись. Тебя здесь по официальной версии вообще не было. Капитан сказал, чтобы обошлось без лишних задержаний. Так что будь добр, сдрисни отсюда как можно незаметней вместе со своим… Как ты их там называешь? Варфрейм? Делом займись, в общем, сам знаешь каким.       Офицер повернулся обратно к Дакассе:       — Ваша удача, что никто из этих упырей не успел перейти на эту сторону улицы. Сделайте одолжение: в следующий раз постарайтесь прикопать всех без лишнего шума. А повестки на дачу показаний по текущему делу получите как-нибудь потом. Если доживете.       Эвон вышел за дверь и поднялся к остальным полицейским.       — Хорошо, что я догадался кровь у порога подтереть… — выдохнул коренастый охранник.       — Ублюдки недотраханные, — выругалась Кэтрин, закрывая ногой шторку ниши, в которой у нее лежал дробовик. — Это ведь были люди того пижона? Слишком хорошее оружие для таких отбросов.       — Скорее всего, — отозвался Дакасса. — Похоже, он надумал обезглавить нас. Наверняка в других местах его люди уже на низком старте. Но представление, которое устроил им наш старый друг, должно настроить его на более лирический лад.       Все присутствующие устремили взгляды на Риза. Некоторые прибывшие с Дакассой люди и охранники бара смотрели на него как на сверхъестественное существо из легенд. Другие явно побаивались.       Чего греха таить, Риз сам испытывал легкий мандраж после прилива адреналина — убить столько вооруженных людей с помощью одного лишь ножа и без какой-либо защиты ему довелось впервые за всю его долгую практику. Гораздо большее предпочтение он отдавал огнестрельному оружию.       Закончив смывать кровь с аугметики, Риз произнес:       — Они лишь попались под руку. Я в ваших делах не участвую. Дальше вы сами.       — А что за дело, о котором говорил легавый? — спросила Кэтрин.       — То же самое, о котором я тебе рассказывал, — ответил Риз, осмотрел пятна крови на рубашке и решил оставить все как есть. Искать замену или заниматься стиркой у него не было ни времени, ни желания. — Ничего полезного я у Войтека не узнал. Придется действовать по старой схеме. Мне нужны точные координаты укрытий твоего брата, а еще машина, чтобы до них доехать.       — У тебя же есть корабль.       — Ну да, есть. А у Гринир есть зенитки. Проще и безопасней будет по земле. У вас есть что-нибудь, что способно ездить по песку и не глохнуть?       — Надо спросить у Виктора, — подсказал Дакасса. — И про машину, и про укрытия. Он неоднократно ездил за каньоны, так что должен все там знать.       — Вот и спросите, — решила Кэтрин. — Проведешь их по тоннелю. Заодно проверь все наши точки и склады. Не могли на нас совершить налет только в одном месте.       — О других нападениях мне пока не докладывали, — отметил Дакасса. — Но осторожность не повредит. Грэн, идешь с нами. Остальные — остаетесь тут.       Долговязый охранник со впалыми глазами сделал шаг вперед.       — Что насчет частот? — добавил Риз. — Как я узнаю, если Марек вдруг выйдет на связь?       — Узнаешь, — сказала Кэтрин. — Как до тебя дозвониться, я в курсе.       Дакасса зашел за стойку бара, открыл дверь в служебное помещение и достал оттуда ветровку.       — Накинь, — сказал он Ризу. — Надо будет пройтись по улице. Твой варфрейм обязательно привлечет внимание, но по крайней мере ты не будешь выглядеть так, словно только что зарезал дюжину человек.       Риз возражать не стал. Он поймал брошенную ему ветровку и надел ее, после чего взял лежащий возле Фреи Регулятор и встретился с ней взглядами.       — Спасибо, что присмотрела, — сказал он ей вполголоса, схватил со стола кепку с очками и кивком позвал следовать за Дакассой.       Вход в тоннель оказался за той же дверью. Спрятанный под полом люк открывал доступ к крутой лестнице. При спуске лучше всего было хвататься за что-то рукой, чтобы случайно не упасть. Внутри не работал свет — Дакасса включил фонарик.       Потолок был достаточно высоким, чтобы не пригибаться. По пути встретилась пара ответвлений, но Дакасса сказал, что они были мало того что тупиковыми, так еще и заминированными. На случай, если на хвосте окажутся недоброжелатели.       — Пришлось позаимствовать кое-какие бумаги, чтобы прокопать все мимо коммуникаций, — поведал он, пока шел во главе их маленькой колонны.       В отсутствии Кэтрин Риз воспользовался моментом и перешел к одному из главных вопросов:       — Ты, случаем, не знаешь, зачем Марек поперся в пустыню две недели назад?       — Наверное, для того, чтобы проконтролировать поставку и удостовериться, что у самого поставщика не возникнет желания изменить условия договора? В детали меня не посвящали. Моя работа ограничивается этим городом.       Риз достаточно хорошо знал его манеру речи. На языке Дакассы эти слова означали не что иное, как: «Мне не поручали рассказывать все подробности, так что придется тебе довольствоваться только тем, что действительно может помочь».       Из тоннеля они поднялись в соседнее здание. Выход находился, судя по пыли, в давно заброшенной прачечной на цокольном этаже. Там дежурил один из бойцов, поглядывая в окошко у самого потолка.       Мужик при появлении Дакассы тут же выпрямился, но говорить ничего не стал. Как и Дакасса не удостоил его приветствием.       Лицо сторожа удивленно вытянулось, когда вслед за Ризом вышла Фрея. Затем он брезгливо нахмурился, когда последним из люка выбрался Грэн. Была ли у них какая-то вражда или личная неприязнь, оставалось только гадать.       — Здесь я вас покину, — Дакасса развернулся лицом к Ризу. — Нужно заняться подготовкой к новым налетам. Грэн, отведешь их к Виктору, потом свяжешься со мной.       Дакасса поднялся по ступенькам и напоследок бросил:       — Выходите через пару минут после меня.       — Хорошо, — ответил ему Риз и как следует присмотрелся к попутчику. — Давно ты у них на службе?       Ответ тощего охранника с невыразительными, стеклянными глазами был довольно странным: он просто пожал плечами.

***

      Грэн провел их практически до окраины города. По крайней мере, это было окраиной раньше, насколько Риз помнил.       Дом Виктора представлял собой бетонное одноэтажное строение со светлым выгоревшим фасадом и маленькими окнами. Дальше по дороге располагались огороженные территории со строительной техникой и мастерские по ее обслуживанию.       Грэн открыл незапертую дверь наружного тамбура и постучался во вторую. Риз остановился рядом с ним. Уже при приближении слух уловил приглушенную ругань. Фрея предпочла остаться вне зоны видимости хозяина дома и отошла в сторону.       Дверь перед ними распахнулась резко. Открыл ее парень с темными, витиеватыми волосами и в белой майке. Не успел он оглядеть гостей, как тут же вздрогнул.       — Твою мать… — выдохнул он. — Чего тебе, Грэн?       — Твой пикап еще на ходу? — отозвался охранник.       — Э-э-э! — возмутился парень. — Нет у меня времени из дома пропадать. К тому же не готово еще ничего. А это кто?       — Риз, — представился он, протягивая руку.       — Риз так Риз, — произнес парень, отвечая на приветствие уверенной, крепкой хваткой. — Я Виктор. Ничего себе, перчатка навороченная. И пистолет мое почтение. А чего у тебя рубашка грязная? Тебя че, били?       Только Риз собрался ответить, как из соседней комнаты донесся недовольный женский голос.       — Заткнись нахуй! — во все горло рявкнул вглубь дома Виктор и снова заговорил приветливым тоном. — Чай с хабаком будете?       Интонация у него менялась мгновенно, но нервные подергивания лица выдавали весь стресс.       — Нам нужна машина, — напомнил Риз. — И еще координаты всех убежищ Марека, которые ты знаешь.       — Дакасса послал нас к тебе, — добавил Грэн.       — А-а… — протянул Виктор. — То есть я могу остаться? Секунду… Не понял. А зачем вам нычки? Это вы, что ли, Марека искать поедете? Не слыхали, что с предыдущими мужиками стало?       Пока Грэн терпеливо излагал ему ситуацию, Риз молча развернулся, вышел из тамбура и обошел дом. Фрея последовала за ним.       Дверь гаража на заднем дворе была распахнута. В тени, в окружении ящиков с инструментами стоял внедорожник с открытым багажником. Корпус был выкрашен в однотонный красно-песочный цвет. На бампере красовалась исцарапанная рама с дополнительными фарами и лебедкой, а на протекторах шин выступали ребра для лучшего сцепления с рыхлым грунтом.       На таком действительно можно было преодолеть не один десяток километров пустыни.       В это же время Виктор вышел во двор через заднюю дверь дома. Он прямо на ходу что-то рассказывал Грэну, оправдывался, пока вдруг не увидел Фрею и не обомлел. Сигарета, которую он только-только закусил, выпала из раскрытого рта.       Виктор повернулся к Грэну и скованными, прерывистыми движениями стал указывать на Риза.       — Так это этот?.. Который… этими… управляет. Это он? Тот самый?!       Риз подошел к нему:       — Машина на ходу?       Виктор все пытался собраться с мыслями.       — Машина? Пять минут делов. И поедет. Да. Сейчас ключи принесу…       Парень ушел обратно в дом, откуда снова раздалась отборная ругань.       — Курить рядом с ребенком! — кричал Виктор. — Пиздец, блять, ебанулась в край!       Риз переглянулся с охранником и покачал головой, улыбнувшись:       — Видимо, не вовремя мы пришли.       — Семьянин, — констатировал Грэн.       — Бедный ребенок, — вздохнула Фрея.

***

      Пока Виктор был занят тем, что быстро что-то собирал под капотом, лязгал и щелкал инструментами, Риз осматривал место водителя. Фрея пыталась с комфортом разместиться на соседнем пассажирском сидении. В конечном итоге она пришла к тому, что положила руки на колени.       — Надеюсь, кондиционер тут исправен, — недоверчиво произнес Риз, берясь за ручку переключения передач.       — Все должно работать! — откликнулся Виктор. — Кстати, ты вообще знаешь, как такие машины водить?       — Доводилось пару раз ездить чем-то подобном. Управлять космическим кораблем намного сложнее.       — Э-э-э, не совсем! — воскликнул Виктор. — Ехать по дюнам — это тебе не летать! В космосе дорога всегда одного типа, а на земле всякое может быть. Песок и грязь очень коварные. Забуксуешь, дашь лишний газ и сядешь на пузо. Это целая наука, тут знать надо!       — Включить третью передачу, раскачаться и выехать? — предположил Риз.       — Примерно так. Но могут быть нюансы. В них весь дьявол, — Виктор бросил на металлический столик трещоточный ключ и взял отвертку. — А если какая неисправность вылезет? К примеру, повалит дым из радиатора, и машина встанет. Что тогда делать будешь?       — С машиной — что получится, — ответил Риз. — Но это в твоих интересах, чтобы никакая поломка не «вылезла» в ближайшие двадцать четыре часа.       Виктор выглянул из-за капота, потупил взгляд и вернулся к работе.       — Понял. Был бы дурак — не понял бы.       На выходе из гаража появился Грэн. Он обступил Виктора и подошел к открытой двери водителя.       — Переговорил с Дакассой. Сказал мне ехать с вами.       Риз прищурил правый глаз. Учитывая, как с Мареком все может обернуться самым нехорошим для него образом, пропажа надсмотрщика в таком случае вызовет еще больше вопросов.       — Это еще зачем?       Грэн пожал плечами:       — Сказал, подмога не помешает.       — Сомневаюсь.       Виктор в очередной раз отвлекся от работы и стал с опаской поглядывать на участников разговора.       — Дело твое, — произнес Грэн. — Но Дакасса — умный человек. На твоем месте я бы прислушался к его советам.       Риз ему ничего не ответил. Он сверлил его взглядом, пока Грэн в конце концов не развернулся и не ушел.       Закончив с двигателем, Виктор хлопнул капотом, победно отряхнул руки и спросил:       — Так вы че, с Кэтрин так и не помирились?       Риз набрал воздуха в грудь, схватился за ручку над головой и вылез из машины.       — Понял-понял, — Виктор попятился. — Язык мой — враг мой.       — Еда и вода в дорогу есть?       — Конечно есть! Это и не только это. Кстати, точняк!       Виктор полез в задний карман штанов, вытащил папку со сложенной несколько раз бумажной картой и стал разворачивать.       — Вот, быстро наметил все наши нычки. Мне бы за такое башку оторвали за ненадобностью, потому как в ней все держать положено, но раз такой случай… Мы люди понимающие, всегда на выручку боссу прийти готовы. Смотри, объезжать каньоны Азура лучше всего с этой стороны…

***

      Из города пришлось выезжать совсем с другой стороны, нежели с той, где пролегал основной маршрут — так было безопасней. Влиться в транспортный поток на юго-запад не составило труда.       Ни один солдат ни на одном из КПП Гринир не обратил внимания на проезжающий пикап на фоне сотни других автомобилей и грузовиков. Для надежности Фрея опустила спинку кресла, насколько это было возможно, и приняла полулежачее положение, чтобы ее не было видно в окнах. Благо небольшой объем свободного пространства за сиденьями позволял это делать. Там же и поместились выданные Виктором припасы, которых должно было хватить на день.       Наблюдая за активным трафиком, Риз пришел к выводу, что если бы где-то в соседнем населенном пункте проходили бы боевые действия, то и новости об этом разлетелись бы очень быстро. В том числе вести о заражении. Уже этот факт немного обнадеживал.       С другой стороны, такой поток людей будет нести серьезнейшую угрозу, если дела пойдут совсем плохо. Жесткие карантинные меры превратят все примыкающие к Маргеру шоссе в дороги смерти.       Когда в зеркалах заднего вида остались лишь дымы индустриальных районов города, Риз свернул по ответвлению на восток. Еще через несколько километров он нашел поворот на грунтовую дорогу, которую Виктор отметил на карте.       Колеса стали поднимать облака пыли. Вокруг не было ни одной машины. Сай, который следил за окружающей обстановкой с большой высоты, подтвердил через коммуникатор, что впереди на ближайшем участке было абсолютно чисто.       Подслушав разговор, Фрея поднялась и заново подрегулировала спинку кресла. Риз тем временем мысленно проклинал последними словами солнце, которое стало светить ему прямо в лицо.       — Понятия не имею, куда делись козырьки, — проворчал он, опуская кепку еще ниже. — Не удивлюсь, если их оторвали Гринир при досмотре.       Фрея разговор не поддержала.       На протяжении получаса машину изрядно потряхивало. Потом им пришлось съехать с проторенной дороги. Риз тут же сбавил газ, как только почувствовал, что колеса забуксовали по рыхлому реголиту.       Вдалеке слева можно было увидеть скалистые образования, которые тянулись вдоль тех самых каньонов Азура. Первым делом Риз предположил, что это могли быть высохшие когда-то русла рек, однако на карте они больше напоминали огромную рану от когтей. Количество укромных мест, наверное, превышало все разумные пределы. Весьма неплохой вариант, чтобы спрятаться и от воздушной разведки, и от песчаной бури. Контрабандисты наверняка облюбовали бы те места. Вот только баз Гринир там было столько, что клоны разве что друг у друга на головах не стояли. Поэтому и приходилось объезжать их десятой дорогой.       Еще через несколько минут Риз отпустил педаль газа и позволил машине плавно остановиться у подножья холма, поверхность которого была испещрена крупными валунами, торчащими из песка.       Риз сверился с картой. Поняв, что подъем неизбежен, так как вокруг местность была еще более труднопроходимой, он шумно выдохнул и убрал папку обратно. Таким образом он морально готовился покинуть комфортную прохладу кабины — нужно было разведать, с какой стороны тут вообще можно проехать и при этом не разбить дно машины о камни.       — Я сейчас, — с этими словами Риз вылез наружу.       Солнце находилось в зените. При том, что Марс вращался вокруг него на большем расстоянии, нежели Земля, песок накалялся здесь ничуть не хуже. Риз успел изрядно вспотеть, пока поднимался на холм — за весь свой прошлый визит в Маргер он так и не привык к местному климату.       «Красоты твоего родного мира очень притягательны, — мысленно обратился Риз к своему призраку. — Но я понятия не имею, как вы тут жили и воевали. Тащили на себе припасы, оружие и еще какую-то броню».       «Передвигались мы преимущественно ночью — ответила ему Лилиен. — И все комплекты брони, которые мы носили, были сделаны еще до войны с Орокин. В них была довольно простая и надежная система охлаждения».       «Завидую».       Осмотрев холм с вершины и наметив в голове более-менее приемлемый маршрут, он в один скачок через Бездну вернулся к машине. Конечно, из-за треклятого потустороннего крика это было неприятно, но лучше так.       — Ну нахер… — Риз уселся на место водителя и захлопнул за собой дверь. После этого глянул на Фрею, нервно усмехаясь: — Я уже говорил, что ненавижу жару?       Не получив ответа и на этот раз, он хмыкнул и плавно надавил на педаль газа. Машина подалась вперед и уверенно взобралась на первые приплюснутые камни.       Подъем прошел без проблем, и дальнейший спуск уже не представил сложностей.       — Какая-то ты тихая в последнее время, — отметил Риз. — Даже больше обычного.       — У меня был брат, — внезапно сказала Фрея, глядя в окно.       Риз сбавил скорость и обратил к ней заинтересованный взгляд.       — Старая память вернулась? — спросил он.       — Только часть… Пока тебя не было, Кэтрин говорила и о тебе, и о своем брате. Тогда я вспомнила, что у меня он тоже был. А сейчас… Это странно, но я до сих пор не могу вспомнить его лица.       Фрея отвернулась от окна и уставилась в точку на бардачке перед собой.       — Я помню боль. Помню, что он успокаивал меня. Уже тогда надо мной делали эксперименты. Над ним тоже.       Фрея посмотрела Ризу в глаза.       — Нам заменяли части тела, — ровным тоном произнесла она.       — Вас сделали подопытными, — мрачно произнес Риз. — И заставили убивать других людей на потеху публике.       Фрея легонько кивнула.       — Подожди, — сказала она. — Откуда ты?..       Риз вернул взгляд на дорогу.       — Догадался, — пожал он плечами. — В старых архивах указано, что к Дитатус прилетал один из Орокин на их проклятые кровавые игры. Подумал, что именно тогда тебя могли заметить и забрать, чтобы превратить в варфрейма.       — Что еще ты узнал? — спросила Фрея. — Только честно.       — На этом — все. Ничего больше не удалось достать. Не рассказывал я это потому, что не хотел, чтобы все плохое, что случилось в твоей жизни, разом догнало тебя. Тебе и так пришлось нелегко. Решил, что лучше дать тебе время.       Он сознательно умолчал, что Сарина могла иметь косвенное к этому отношение — вряд ли это вообще стоило рассказывать.       Фрея тоже стала смотреть вперед. Между ними ненадолго повисло молчание.       — Не представляю, как в одном человеке может быть столько сочувствия, — сказала она. — И при этом столько звериной жестокости. Хотя и я тоже не отстаю…       — Приходится как-то вертеться, — только и ответил Риз. Затем подумал и добавил: — Ты была хорошим человеком в прошлой жизни, это нетрудно заметить. Все поступки, которые тебя терзают, ты вряд ли сможешь забыть. С этим можно только научиться жить и стараться делать то, что необходимо.       — А почему не «то, что считаешь правильным»? — поинтересовалась она.       — С этим все куда сложнее.       К разговору внезапно подключился цефалон.       — Удалось перехватить новую информацию, — объявил Сай в коммуникатор. Фрея повернула голову — очевидно, она тоже его слышала. — На военной базе Гринир ожидается прибытие генерала Саргаса Рука.       Риз резко затормозил. Машина проскользила по песку несколько метров прежде, чем остановиться.       Сосредоточенно сжав губы, он стал обдумывать услышанное в голове. Затем нажал на кнопку коммуникатора:       — Когда?       — В ближайшие двадцать четыре часа.       — Насколько это плохо? — задала вопрос Фрея.       Риз посмотрел на нее и заговорил очень серьезным голосом.       — По моему опыту, как только Гринир сталкиваются с заражением, они сразу подгоняют тяжелую артиллерию. А Саргас Рук должен был заниматься обороной колец Сатурна. Это военно-космический флот: чертовы Галлеоны и вся их огневая мощь, — вдобавок Риз пересказал ей информацию о сбитом корабле, чтобы внести больше ясности, после чего обратился к цефалону: — Сай, у тебя есть данные, где сейчас Гринир ведут бои?       — Никак нет. Но команды о передвижениях, которые удается перехватить, указывают о большой активности как в зоне поисков, так и далеко на севере. Как удастся перехватить подробности, сразу сообщу.       Слишком расплывчато. Но цефалону вряд ли удалось бы узнать больше. Полет высоко в небе и пассивный прием сигналов — по сути своей лишь подглядывание в замочную скважину, за которой скрыта целая планетарная сеть. Прямое подключение к одному из узлов связи могло бы помочь, но для этого нужно провести целую операцию.       — Север… — Риз задумался. — Если настоящие проблемы у них там, то что они ищут здесь?       — Меня другое волнует, — сказала Фрея. — Если корабль сбили аж целых две недели назад, почему вирус стал проявляться только сейчас?       — Не знаю. Разве что он выпал из трюма, когда корабль подбили, или его намеренно сбросили, чтобы наработки не погибли в огне. Когда вокруг одни дюны, заражать ему некого, да и на таком солнце вирус не особо активен. Как ни крути, а у меня и Техноцита есть кое-что общее: мы оба ненавидим высокие температуры. Наверное, при падении произошла разгерметизация груза, к нему подошел поисковый отряд и вот тебе здрасьте. И еще Марек… За каким-то местным бандитом клоны не стали бы охотиться. Видимо, он тоже что-то ухватил и не отдает, раз его найти так долго не могут.       — И раз Гринир вызвали подкрепление… — произнесла Фрея. — Значит, дела с первым грузом у них пошли плохо.       — Хуже некуда, — ответил Риз и вдавил педаль газа.

***

      Поездка к ближайшему обозначенному на карте убежищу прошла без происшествий. Другое дело, что поиски на этом ожидаемо не закончились. Углубление, сокрытое в широкой трещине каменистой породы, хорошо скрывалось изгибами расщелины. Солнце, судя по всему, могло осветить его всего на несколько минут за день. Внутри оказалось пусто: ни припасов, ни раций, ничего. Только лежащий пыльный тент указывал на то, что здесь были люди.       На пути к следующей точке прямо на открытой местности попалась весьма тревожная находка: остов сгоревшего пикапа. Почерневший кузов был испещрен пулевыми отверстиями. Находившийся на месте водителя скелет тоже нес на себе свидетельства плотного обстрела. Погибший оказался всего один. Определить, когда именно судьба настигла этого человека, Ризу не удалось, а все следы на песке давно замело.       Ухо востро заставляла держать еще одна неприятная деталь: их машина тоже оставляла следы. И сколько пройдет времени прежде, чем они исчезнут, и насколько догадливыми окажутся патрули Гринир, которые их могут заметить… Вопрос оставался открытым.       Во втором укрытии, которое тоже было спрятано в скальных образованиях, но чуть более заметней, царил полнейший беспорядок. Пустые сломанные ящики и расстрелянное оборудование для налаживания связи. Здесь явно побывали Гринир. Внутри лежало несколько гильз, но вокруг не было ни одного тела. На камнях также не было сколов, которые могли бы указывать на перестрелку.       Сай тем временем внимательно следил за обстановкой с воздуха. Никаких предупреждений от него не поступало.       «Нам пока везет, — подумал Риз. — Видимо, солдаты достаточно тщательно прошерстили эти места и вернутся сюда, только когда их поиски пойдут по второму, третьему или какой у них там круг».       Это было второе убежище. Осталось проверить еще два.

***

      Мотылек ползал за Сариной практически все время, в какой части корабля она бы ни находилась. Довольно странное поведение при наличии работающих крыльев. Летать он умел и несколько раз уже это показывал. Но Сарина заметила, что он будто бы опасался летать рядом с ней, чтобы случайно не ранить.       Порезов она не боялась благодаря прочной оболочке. Поэтому, когда мотылек вновь начал энергично перебирать лапками по полу, стараясь успеть за ней, она взяла его на руку и посадила себе на плечо. Мотылек сидел спокойно и наблюдал, как она проверяла разобранные части Тайберона в кузнице.       Обычные мотыльки, как и все прочие насекомые, жили преимущественно рефлексами, однако конкретно этот оказался довольно социальным. И явно хотел внимания. Одно только это наводило на мысли о весьма не специфичной для Техноцита природе. Совсем не похоже на коллективный разум роя, да и внешность была все-таки ближе к исходному облику.       Мотылек в целом выглядел как результат чьих-то кропотливых трудов над штаммом. Вряд ли для сражений. Конечно, его крылья были весьма острыми, но выбор такого маленького, хрупкого существа и придание ему самостоятельности и эмпатии казались нехарактерными ни для Орокин, ни для Корпуса.       Сарина отвлеклась от работы над оружием и вновь подставила руку, чтобы мотылек мог зацепиться за пальцы.       — Что-то в тебе совсем не так… — вдумчиво проговорила она, разглядывая его.       Мотылек в ответ лишь смотрел на нее глазами-бусинками и шевелил усиками. Затем он неуверенно затрепыхал крыльями и попытался спуститься к станку — что-то другое привлекло его интерес.       Сарина опустила руку и усадила его на край Кузницы. Мотылек подполз к затвору Тайберона, ухватился жвалами за железку и попытался стащить ее со стола. Сарина кражу пресекла. Мотылек начал издавать недовольный писк, тщетно пытаясь вырвать запчасть из ее хватки.       — А вот следить за тобой все-таки нужно, — прокомментировала она.

***

      В этот раз Риз приказал цефалону проверить наличие признаков биологической жизни. При приближении к двум последним, наиболее отдаленным убежищам, Сай никого не обнаружил. Риз надеялся найти хотя бы трупы, но в итоге не было даже их. Ничего кроме запустения и покрытых пылью тентов обнаружить не удалось.       — Черти драли бы этого Марека… Не мог сдохнуть в каком-нибудь переулке, так нет, ему надо взлезть в историю, которая может спалить всю планету.       Риз стоял перед дверью заведенной машины и всерьез обдумывал прекратить свою «экспедицию». Выданную Дакассой ветровку он выбросил, ибо под лучами палящего солнца она нагревалась сильнее, чем белая рубашка с высохшими пятнами крови. Впрочем, и без ветровки за весь день пота натекло с Риза, по ощущениям, на пару литров минимум.       Жара настолько утомила его, что при встрече с каким-нибудь отрядом Гринир Риз не иронично подумывал объявить им, кто он, и послать в известном направлении. Настолько сильно ему не хотелось вступать в схватку, уклоняться, стрелять, делать какие-то резкие движения…       С вероятностью девяносто девять и девять процентов в него просто начнут стрелять, однако он все равно не отказался бы попытать удачу. А кондиционер в машине работал с каждым часом все хуже и хуже.       — Что теперь? — Фрея все четыре раза ходила вместе с ним осматривать укрытия. Так что сейчас она стояла за спиной у Риза, в тени нависающей багровой скалы.       Едва открыв дверь машины, как он тут же захлопнул ее обратно.       — Хрен с ним, — сказал Риз и взобрался к ней по камням, чтобы тоже встать в тень. Машину, конечно, неплохо было бы припарковать, где не светило солнце. Но вся тень, как назло, раскинулась там, где пикап просто стукнулся бы бампером о камни, выступающие на полметра из реголита, и никуда бы больше не поехал. — Только время теряем. Сай, будь добр, просканируй всю округу, насколько хватит сенсоров. Если в течение часа ничего похожее на убежище с живыми людьми не найдешь, то просто вернись и подбери нас. Посмотрим, что там на севере происходит.       — Принял к исполнению, — отозвался цефалон. — Но предупреждаю, за это время я не смогу отслеживать обстановку вокруг вас.       — Переживем, — Риз опустился на землю и прислонился спиной к скале. — Лети давай.       Фрея села рядом с ним.       Солнце тем временем клонилось к закату. Только при виде этого до Риза дошло, что он не спал уже больше суток. А впереди еще столько работы…       — Честное слово, — пробубнил он, закрыв глаза. — Лучше уж мороз в минус восемьдесят на каком-нибудь спутнике Юпитера, чем эта жара. В холод хотя бы есть шанс согреться.       — Ты умеешь дышать огнем, — напомнила Фрея. — Тебе проще согреваться, чем другим.       Риз вяло усмехнулся.       — Возможно, — согласился он.       — Довольно странно.       — Что именно?       — Другие Тенно так умеют? — спросила она. — Дышать огнем.       Риз неохотно открыл глаза.       — Да черт их знает, — ответил он. — Я знал всего троих. Что там со способностями Бездны у остальных, мне неведомо.       — Когда ты… скачешь между измерениями или используешь луч, кажется, что конкретно с тобой ничего не происходит. А когда выдыхаешь огонь, у тебя глаза меняются.       — Побочный эффект, — Риз пожал плечами. — Все равно ощущения примерно одинаковые. За исключением того, будто ты горящие угли в рот набираешь и пытаешься их поскорее выплюнуть.       — Да уж, не самое приятное чувство, — в голос Фреи прокралась нотка веселья.       — Стоит думать, — ответил он и вновь прикрыл глаза.

***

      Теперь сердце стучит ровно. Опыт и концентрация позволяют унять приступ волнения. Дыхание медленное.       Пальцы мягко обхватывают рукоять винтовки. Рядом установлена маленькая метеостанция, не больше ладони. Приходится оторвать взгляд от прицела, чтобы вновь удостовериться в отсутствии ветра. Левый глаз утратил способность видеть более года назад из-за отслоения сетчатки — долгие годы стрельбы из крупнокалиберной винтовки неизбежно сказываются на здоровье. Главное, что правый все еще видит. Остальное не имеет значения. Ничего больше не имеет значения: ни боль от ритуальных порезов на шее, ни грядущая смерть.       Отца давно нет в живых. Но все его уроки и наставления намертво отпечатались в мышечной памяти. Если удача будет на их стороне и настанет момент — промаха не случится. Несмотря на ледяное спокойствие, внутри ощущается горечь и сожаление.       Если бы он только мог узреть этот момент.       На границе видимости в искажениях миража показывается плывущий над барханами кортеж. В окружении мелких кораблей охраны красуется баржа длиной не меньше двух сотен метров. Золотые детали каркаса чуть ли не светятся под лучами солнца на фоне корпуса цвета слоновой кости. Наверное, так он называется в среде влиятельных ублюдков. Доводилось слышать.       Один из Орокин удостоил завоеванный мир своим присутствием. Впервые за более чем четверть века. Смерть одного из семерых не разрушит Империю и вряд ли даже пошатнет ее. Главным было возмездие — единственная вещь, ради которой боролся погибающий народ.       Все, кто вызвался на эту операцию, понимали, что это путь в один конец. А вызвались все. В стороне не остался никто.       — Сейчас, — звучит из рации твердый голос.       Через прицел видно, как на фоне золотого корабля возникает черное облако взрыва. Через полторы секунды еще одно и еще. Защитное поле идет рябью, но наиболее близкие к разрывам суда сопровождения начинают заниматься огнем, пораженные осколками.       Часть эскорта, подобно хищной стае, уходит врассыпную и набирает скорость, поворачивая носы и стволы турелей в сторону единственного танка. Тот неумолимо посылает снаряд за снарядом с дистанции в несколько километров — совсем иной уровень «диверсии», чем тот, к которому привыкли оккупационные власти.       Раньше таких машин войны были десятки тысяч. Сейчас в редких, не найденных врагами арсеналах глубокой консервации — меньше двадцати на всю планету. И вот настало время пробудиться одному, чтобы пустить кровь убийце миллиардов.       Вытянутая «золотая» баржа начинает закладывать поворот в попытке уйти из-под жестокого обстрела. Приближается. В прицеле становится видна инкрустация из ярких символов на гладких обводах.       Ливень снарядов заставляет кормовую проекцию щита моргать. Затем щит лопается мощным хлопком.       Пять снарядов последовательно друг за другом влетают в область двигателей и безжалостно разрывают их на горящие обломки. Шестой и седьмой снаряды пролетают мимо — транспорт Орокин падает и поднимает целую бурю пыли, оставляя широкую борозду на песке.       «Слишком близко ко мне, — проносится в голове мысль при виде поверженного гиганта. — Придется участвовать в зачистке. Зато снайперам на других местах в самый раз».       Из рации звучат приказы отрядам. Стоящий вдали танк прекращает обстрел и вступает в заведомо проигрышный бой с подскочившими канонерками. Трассы тяжелого пулемета сплетаются с яркими лучами мезонных орудий.       Те корабли сопровождения, которые остались со своим хозяином, начинают гибнуть во вспышках взрывов кумулятивных ракет. Турели канонерок тут же находят стрелков по инверсионным следам и короткими активациями мезонных лазеров выжигают сразу несколько расчетов.       Приходится поставить винтовку сошками на камень и сесть на одно колено, чтобы опустить ствол. В прицеле возникает одна из остановившихся канонерок, затем — силуэт стрелка турели, прикрытого сзади затемненным бронированным стеклом. Выдох. Палец плавно давит на спуск.       Винтовка с яростным грохотом лягается в плечо. Подтверждением попадания становится задранный к небу ствол орудия. Эхо выстрела теряется в канонаде винтовок и пулеметов подоспевших внизу соратников. Звучат новые пуски ракет.       Сердце стучит ровно. Рука заученным движением отодвигает затвор и досылает новый патрон.       В прицеле показывается вторая носовая турель. Перед взором оказывается лобовая броня и свечение готовых к разрядке конденсаторов.       Рывок назад, луч проносится в считанных сантиметрах и рассекает твердую породу скалы. Приходится срочно менять позицию. Левая рука придерживает винтовку, во все стороны летят камни, стучат о панцирную броню и больно бьют в ладонь, которая прикрывает голову. Срезанная мезонным орудием скала рушится.       Удается спуститься на противоположную сторону. Канонерка взмывает в воздух. Пролетает дальше, не сворачивает — хочет отлететь и развернуться, чтобы отстреляться в спину занявших укрытие «мятежников». От дна корабля отскакивают пули, боковые турели стреляют в ответ. Рядом проносится ракета. Мимо.       Спина упирается в скалу, приклад — в плечо. Руки вскидывают винтовку, а затем медленно опускают вслед за отдаляющиеся целью. Упреждение минимальное. Выстрел.       Бронебойно-зажигательный патрон выводит из строя двигатель, тот испускает густой черный дым, но у канонерки в запасе остается еще два. Это не собьет ее, но хотя бы замедлит.       Пространство вокруг разбитой баржи почти очищено от врагов, но всего на минуту. Два оставшихся корабля сопровождения держат дистанцию, стараются отстреливать нападающих издалека, и еще около шести летят на полной скорости со стороны уничтоженного танка. А сколько еще поднято по тревоге, и представить трудно.       Пока солдаты поднимают пусковые установки павших и готовятся встречать врага, команда подрывников несет пробивной заряд к закрытой бело-золотой аппарели.       Руки опускают винтовку сошками на скалистый выступ — прикрывать своих. Прицел на верхней палубе, откуда может начаться обстрел.       Звучат хлопки. Десятки, сотни. На фоне синего неба возникают россыпи летящих точек.       — Ложись! — успевает крикнуть кто-то.       Гранаты, выпущенные по периметру баржи, мгновенно детонируют при столкновении с землей. Головокружительный вихрь боли и огня обрывается падением.       Тело немеет. Перед глазами песок. Кровь. Исцарапанная пластина защиты предплечья. Следы характерные. Орокин любят использовать тонкие лезвия в качестве поражающих элементов: врезаются глубоко, и очень трудно потом вытащить.       «У этих сукиных детей даже мины обязаны быть с выдумкой».       В пелене дыма и пыли с корабля спрыгивают фигуры с мечами. На голове каждого виден шлем, напоминающий блюдце. Воины быстро настигают тех, кто еще на ногах. Пули их не останавливают.       Даксы.       Один сносит голову раненому прямо впереди. Обращает взгляд. Идет быстрым шагом, заносит меч. Всем видом показывает, что для него это не более чем казнь.       Зубы скрипят от усилий при попытке встать, затем из горла вырывается крик ярости. Руки подхватывают боком упавшую винтовку и направляют на врага. За стволом тянется шлейф песка.       Движения Дакса столь быстрые, что глаз едва улавливает их. Он подставляет клинок под углом, чтобы отразить выстрел. Воин на миг исчезает за дульным пламенем.       Зажигательный состав пули взрывается бурей искр, а сердечник проламывает меч и броню. Дакс валится на спину.       Раны берут свое, и запал гнева быстро угасает. Ноги подкашивает слабость. Удается усидеть. Во рту привкус крови. Пальцы машинально обхватывают рукоять затвор. Тот не сдвигается. Заклинил намертво. Да и много толку от громоздкой винтовки в ближнем бою?       Мутный взгляд замечает следующего Дакса. Тот уже не медлит с ударом.       Тело само направляет винтовку, которая больше никогда не выстрелит. Слишком поздно, чтобы тянуться до пистолета.       «Просто сдохни сам, ладно?»       Если Великий Змей не солгал, то за границей этого мира ее ждет другой.       Но вместо того чтобы отсечь голову, Дакс клинком отбивает ствол винтовки в сторону. Воин вырывает оружие из некрепкой хватки и ударом ноги валит лицом в раскаленный песок. Прижимает между лопаток и заламывает руки.       «Разумеется… Плен. Ублюдок…»       Стрельбы на фоне становится все меньше. Слышится лязг возвращаемого в ножны меча. С пояса исчезает пистолет, а затем и нож.       Дакс силой заставляет подняться на ноги. Ведет мимо тел поверженных братьев по оружию. Взгляд бездумно задерживается на каждом из них. В памяти всплывают имена, но на душе они не оставляют горьких следов, как это было раньше. Разум давно устал от вопросов, на которые не существовало ответов.       «Ради чего все это?» — как раз из таких. Ответ каждый придумывал себе сам. Для золотых господ это было завоевание жизненного пространства. Для их слуг — кара за неповиновение. Для тех, кто сражался против них, — война за выживание.       Но одно сомнений не вызывает. Ради чего не требуется задавать вопросы и искать ответы. Самое простое с точки зрения цифр и сухой логики.       Империю им не победить. Их дети не родятся, не вырастут и они не заведут своих детей. Их всех убьют. Орокин об этом позаботятся.       В один момент Дакс бьет по ноге, заставляет опуститься на колени и приставляет к шее короткий меч. Рядом другие воины ставят на колени еще четверых пленных.       Рампа сбитой баржи со скрипом раскрывается. В окружении телохранителей выходит один из Орокинской Семерки собственной персоной. Высокий, с кожей странного оттенка голубого с серым. На голове золотой венок, на груди — панцирь с рельефным рисунком мышц. Правую, непропорционально длинную руку, частично прикрытую белым атласом, он держит ровно, изображая из себя аристократа. Глаза цвета латуни излучают пренебрежение, словно он только что не был на волосок от смерти. Шаг медленный, выверенный.       Но бесстрастному взгляду снайпера не интересна эта напускная величественность. Кормовая часть корабля позади Орокин объята пожаром. Черный дым устремляется в небо и колышется, только если рядом пролетает корабль сопровождения.       Ветра по-прежнему нет. Идеальные условия для выстрела.       «Ну давай. Тебе же кровь из носу надо покрасоваться перед побежденными. Как иначе ты умаслишь свою побитую гордость?»       В проеме открытой аппарели робко показываются люди в дорогих одеждах — знать и прочие прихлебатели, которых «великодушный» правитель взял с собой, чтобы показать результаты многолетней работы по приведению Марса к миру.       Очень наглядная получилась демонстрация.       Орокин окидывает взором поле битвы, закрывает лицо от палящего солнца, растягивая момент. И только затем обращает внимание на пленных.       — Вот так и заканчивается… — не успевает он раскрыть пасть, как сбоку от его головы возникает яркая вспышка. Столпившаяся у выхода знать вскрикивает от ужаса.       Осколки пули поднимают фонтаны песка. В воздухе возникают голубоватые очертания персонального щита. До ушей доносится далекое эхо выстрела.       Пока владыку обступают Даксы, заслоняя его своими телами, сам Орокин даже не пригибается, хотя он на голову выше всех окружающих. Бросив мимолетный взгляд на компактное устройство на поясе, он наблюдает, как пара канонерок подлетают к позиции стрелка и разносят ее в пыль.       — Любой мятеж, — скучающим тоном заканчивает фразу Орокин.       — Исполнитель Баллас, — обращается к нему телохранитель. — Вам лучше покинуть открытое пространство. Здесь слишком опасно.       Орокин его игнорирует.       Один из стоящих на коленях пленников цедит что-то под нос. Другому совсем плохо от ран, и не падает он только благодаря Даксу.       Взгляд исполнителя проходит мимо них, словно не замечая, но в один момент останавливается. Подходит ближе. В латунных глазах, в которых с трудом проглядываются зрачки, загорается искра любопытства.       — Ты не кажешься разочарованной, — говорит Баллас.       Кожу на шее холодит острый клинок. Одно показное движение может избавить от нужды разговаривать с Орокин — на эту гротескную пародию на человека даже смотреть противно.       — Теперь я знаю твое имя, — срывается с языка. — Мне этого достаточно. Ты можешь прожить еще хоть тысячу лет, но смерть рано или поздно приберет тебя. И вот тогда по ту сторону мы встретимся вновь. Ты ведь это понимаешь?       Среди знати раздаются тревожные шепотки. Некоторые показывают пальцем, словно узнают пленницу. До них наверняка доходили слухи о последователях Кхита и их жестоких ритуалах. Конечно, ведь как ни старайся, а вырезанные под корень поселения и выставленные на показ тела очень сложно не заметить.       — Нет, — улыбается Баллас. — Я ничего не смыслю в ваших варварских суевериях. Но мы действительно еще встретимся. Только не на другой стороне. А раньше. Гораздо раньше.

***

      — Риз…       Открыв глаза, он увидел, как Фрея толкала его в плечо. А затем услышал голос цефалона из коммуникатора в ухе.       — Я обнаружил большой металлический объект под горой, — доложил Сай. — В шести километрах на восток. Засек слабые биологические сигналы. Через твердую породу сканеры плохо видят, но это определенно люди.       — Понял… — отряхнув колени, Риз поднялся на ноги.       Солнце практически скрылось за горизонтом, наступали сумерки. Мысли с трудом приходили в порядок. В голове все еще был свеж образ Орокин и его поганой улыбки. Странный сон. И до боли правдоподобный.       Или это был не просто сон?       «Да, милый, — прошептала Лилиен. — Это был мой последний бой. То, что я выудила из остатков своей памяти, как-то добралось и до тебя. Не беспокойся. Сконцентрируйся на деле. А мне нужно осмыслить увиденное…»