Призрачные следы

      Мью весь вечер и всю ночь мучают кошмары.              Галф уже сбился со счета, сколько раз он подрывался к кровати, чтобы вытереть мокрое от испарины лицо и мягко разбудить, продолжая уговаривать, что это всего лишь сон, но ужас в этих темных красивых глазах почему-то делает ему больно, потому что он ничем не может помочь: только вновь и вновь прикладывает к горячей коже прохладное полотенце и поит отваром, в который начал добавлять и успокаивающие травы в надежде, что это поможет лучше спать.              Утром Галф и сам чувствует себя не очень живым из-за сна урывками, но все равно радостно улыбается, когда ощущает на себе взгляд:              — О, ты проснулся! Пить?              Мью кивает и со стоном наслаждения практически присасывается к чашке, и только после этого хрипит:              — Спасибо.              Галф медленно тянется ко лбу, чтобы проверить наличие жара и чтобы парень мог отстраниться, если захочет. Но тот остается неподвижным, только смотрит на него во все глаза.              — Температуры вроде бы нет, — он с облегчением выдыхает. — Может, поешь немного? Я сварю кашу.              Тот кивает и отводит взгляд.              Он тут же все понимает:              — Сейчас.              Таз снова в деле, а Галф отворачивается, чтобы не смущать пациента: все-таки для них обоих это все еще непривычно. Зато потом он старается болтать о разных пустяках вроде проделок котов, чтобы хоть немного развеселить этого угрюмого парня. И Мью и правда еле заметно улыбается, словно давлеющая сила кошмаров на него уже не действует:              — И они не дерутся друг с другом?              Галф улыбается в ответ, отрицательно качая головой:              — Уже нет, но когда Канте только появился, то Азар сильно ревновал и мог дать лапой, чтобы отогнать от меня. Сейчас у них только соревнование, кто первый ко мне под бок уляжется. Ну или на меня.              И коты внимательно за ними наблюдают, словно понимают, что это их сейчас обсуждают. Канте вновь смелеет настолько, что забирается к Мью на постель в ноги и осторожно движется в сторону головы.              — Канте! — он голосом пытается предостеречь питомца.              Но парень поднимает руку:              — Не надо, пусть посмотрит.              Кот сначала замирает, а затем снова продолжает движение, пока не доходит до обмотанного живота, чтобы принюхаться, но затем чихает и отворачивается, чтобы лечь рядом и начать вылизываться.              Галф хмыкает:              — Ему не нравится запах мази — там много терпко пахнущих трав. Но интересно же все равно, поэтому и лезет.              Крупная жилистая рука ложится на кровать возле кота, давая себя обнюхать, а затем и вовсе зарывается в шелковистую шерстку:              — Любопытный мальчик.              Он улыбается, глядя на эту идиллическую картинку:              — Ты смотри: еще привыкнет и тоже будет на тебе ночью спать! А твою рану уж точно не стоит тревожить.              Мью пристально смотрит на своего компаньона по постели:              — Ничего, мы как-нибудь договоримся.              Но Канте приходится немного подвинуть, когда Галф садится рядом с тарелкой в руках:              — Мне тебя покормить или сам справишься?              Парень ухмыляется:              — Если моих сил хватает, чтобы ублажать кота, то и ложку я как-нибудь удержу.              Галф смотрит пристально, но потом удовлетворенно кивает, когда отмечает, что руки и правда не дрожат, а каша добирается без происшествий до рта:              — Отлично! Я тогда пока тебе отвар приготовлю.              Мью еще явно некомфортно из-за всей этой ситуации, но тот хотя бы не сопротивляется и медленный глотками после завтрака пьет настой:              — Мне кажется, или вкус какой-то другой? — поднимает глаза на него.              Галф кивает:              — Да, ночью я добавлял травы для крепкого сна, а сейчас вместо них тут ягоды — они полезны для восстановления. И вкус с ними не такой противный.              Парень кивает:              — Не такой.              Он забирает кружку и отставляет ее в сторону:              — Давай посмотрю на рану после ночи.              Мью не сопротивляется и молча откидывается на подушку, давая свое тело в полный доступ, пока Галф вновь разрезает бинты, чтобы изумленно выдохнуть:              — Это как?..              — Что такое? — парень тут же приподнимается, чтобы самому посмотреть на рану. — Ох…              И правда: ох.       Потому что та не выглядит как что-то, что зашивали еще накануне.              Галф не большой эксперт в порезах, но все-таки даже ему понятно, что так плотно стянуться плоть только за одну ночь не могла. Еще немного — и можно снимать швы. Он поднимает ошарашенный взгляд на парня:              — Мои мази, конечно, хвалят, но на такое они точно не способны.              В голове — куча всяких мыслей, но они спотыкаются о то, каким изумленным выглядит Мью:              — Я ничего не понимаю…              Галф аккуратно пальпирует живот возле шва:              — Больно?              — Нет, — тот отрицательно качает головой, а потом сам себя поправляет. — Почти нет.              — А должно быть очень больно, — он пристально смотрит на уже не бледное лицо. — У тебя были разрезаны мышцы, и нужно много времени, чтобы они срослись и восстановились.              Мью кивает:              — Я понимаю. А твои травы?..              Галф озадаченно трет лоб рукой:              — Они, конечно, помогают заживлению и снимают воспаление, но за ночь ничто не может вот так вылечить, кроме…              Два испуганных взгляда встречаются, и ему даже не нужно договаривать, чтобы парень понял, о чем речь.       Магия.       Опасная и почти везде запрещенная.              И капельки холодного пота катятся по его напряженной спине: вдруг Мью все-таки услышал, как тот кузнец оговорился и назвал его ведьмой?! Тогда парень имеет полное право донести на него и получить хорошую награду за выявление того, кто промышляет магическими штуками.              Его губы еле шевелятся от страха:              — Я не делал ничего такого, правда. Это обычные травы и мази, я уже несколько лет использую эти рецепты.              Мью медленно кивает:              — Понятно…              И это молчание настолько жуткое, что хочется кричать от ужаса, но Галф старается не подавать вида, поэтому дрожащими руками промакивает наполовину зажившую рану и вновь накладывает мазь, а затем затягивает бинтом, даже не успевая смутиться:              — Вот так. И, мне кажется, ты можешь начинать двигаться, раз рана… — и он просто кивает на то, что еще вчера вселяло отчаяние.              Парень прикусывает губы и вновь кивает, а он сам встает с кровати, чтобы дать возможность немного сместиться. Затаив дыхание, Галф наблюдает за тем, как Мью осторожно двигает ногами еще на постели, а затем спускает их на пол, и изумленно охает, когда его пациент встает, пусть и немного шатаясь:              — Офигеть! — и тут же подхватывает парня под локоть, когда тот начинает слегка заваливаться. — Осторожно. Болит?              Тот шепчет:              — Почти не болит, только как будто слабый очень.              Ему нечего ответить на тот факт, что от его лекарств глубокая резаная рана затянулась меньше чем за сутки. Поэтому он уточняет:              — Хочешь прилечь? Или…              Мью смотрит на него во все глаза:              — А можно я посижу с тобой за столом?              — Ох, да, конечно! — Галф помогает парню дойти до стула и сесть. — Еще настоя? Воды?              Тот почему-то краснеет:              — А можно еще каши? Есть хочу просто ужасно, хотя еще пять минут назад был сыт.              — Да… — он накладывает в миску двойную порцию, а еще добавляет большой кусок ветчины, который был спасен от загребущих лапок Азара. — Вот, держи.              Аппетит Мью и правда поражает: еда почти мгновенно исчезает с тарелки, а на него смотрят довольные глаза:              — Спасибо! Очень вкусно!              Галф сидит рядом, и ему-то как раз кусок в горло не лезет, поэтому он спрашивает то, что откладывал на потом, когда пациент поправится. Но момент настал гораздо раньше, чем он мог себе это представить:              — Может, нужно кому-то сообщить, что ты тут? Ну, чтобы семья не волновалась. Я могу сходить в деревню, а сельчане часто ездят в другие города…              Но Мью качает головой:              — Не надо, у меня никого нет.              — Ох, прости, мне очень жаль, — Галф всегда чувствует неуютно, когда напрямую сталкивается с чужим горем, хотя сам сирота уже давно.              — Не стоит. Я просто не помню, есть ли у меня хоть кто-то, — тот равнодушно пожимает плечами. — Лет пять назад очнулся в лесу возле одного селенья, но не помню, что было до этого, и с тех пор выживаю, как могу. Если есть руки, то работа везде найдется.              Он невольно залипает на больших ладонях с мозолями, а потом понимает, что это неприлично вот так рассматривать, поэтому поднимает глаза на парня, который смотрит на него очень внимательно:              — Да, понимаю.              Но это совсем не так.       Галф вот вообще ни хрена не понимает, что происходит и что дальше ему делать.