Призрачные следы

      Несколько теней окружают Мью, лиц снова не разобрать:              — Ты же понимаешь, что у нас нет другого выхода?              — Понимаю, — тот выглядит одновременно отчаянным и нерешительным.              — Тогда к чему все эти вопросы? Я вижу, что ты сомневаешься.              — Может…              — Или ты не уверен в нас? Или не видел собственными глазами, как это работает?!              — Видел, — парень решительно сжимает губы в тонкую полоску. — И я сказал, что я в деле.              — Тогда откуда сомнение? Ты же понимаешь, что мы это делаем ради нашей великой цели.              Глаза Мью знакомо загораются желтым — кажется, его зверю очень нравится то, что происходит:              — Да. И я сделаю все, что нужно.              Рука опускается на предплечье, и когти на ней дают понять, что конечность принадлежит не человеку:              — Ты все делаешь правильно, брат. И ты это знаешь.              Рука парня ложится сверху в универсальном знаке поддержки и одобрения:              — Да.              В этот раз Галф просыпается не из-за страха за Мью, а от странной тоски, которая выедает его грудь посильнее кислоты. Да, при этом есть и тревога, потому что в его снах все лица, кроме парня, для него почему-то скрыты, но даже этого хватает, чтобы понять: тот ввязался во что-то опасное ради других гибридов.              Он бросает взгляд в окно: солнце только-только появляется за горизонтом, можно еще поспать, раз временно заготовка трав приостановлена из-за травмированной ноги. Но сна уже ни в одном глазу, зато волнения — выше крыши.              И страха, что он ничем не сможет помочь.              — Мяу! — Азар смотрит на него своими большими светлыми глазами, не понимая, почему хозяин проснулся, но не гладит этого прекрасного котика.              Галф на это усмехается и запускает руку в теплое доверчиво подставленное пузико:              — Избаловал я вас с Канте!              А перед глазами — темная сладкая ночь, когда он вот так же гладит большого красивого тигра, который вот-вот может попасть в беду. Да, он ничего не знает, что происходит между гибридами и что те задумали, но четко ощущает, что это сулит много проблем одному конкретному оборотню.              Именно поэтому Галф совсем вяло передвигается по дому, кормя мохнатых иждивенцев и себя тоже, правда, совсем немного, потому что аппетита вообще нет. Но вот чай с травами он все-таки выпивает полностью, потому что без его большой кошки нога вновь начинает пульсировать болью, а это значит, что надо снимать воспаление более привычным способом.              Поэтому сразу после завтрака Галф располагается на кровати с банкой мази в руках и бинтами, чтобы нанести лекарство на связки и мышцы и плотно их обмотать:              — Сапожник без сапог, — он усмехается, видя интерес Канте к длинным полосам ткани, но ловко вытягивает их из загребущих лапок. — Правда? Других лечу, а сам вот о себе позаботиться не могу.              — И правда: нельзя оставить ни на минуту.              Тихий знакомый голос заставляет его вздрогнуть сначала от неожиданности, а потом уже от радости:              — Мью! Я и не слышал, как ты пришел! — и укоризненно смотрит на котов, которые уже вьются у ног второго любимого человека. — А вы могли бы и предупредить, засранцы! У вас же слух острее, чем у меня!              В ответ Галф получает лишь недоуменные взгляды трех пар кошачьих глаз и острозубую улыбку парня:              — Видимо, они уже считают меня своим. Да, негодники?              Коты совершенно бессовестно подставляют под большие руки животы, ничуть не стесняясь своего предательства. Но Мью поднимается с корточек, чтобы сделать несколько шагов и дать понять, что заметил его манипуляции на постели:              — Сильно болит?              Очень хочется вновь накрыться с головой одеялом, но Галф — смелый мальчик, который смотрит прямо в красивые желтые глаза:              — Уже лучше, правда.              Теперь рука касается его забинтованной ноги — этот жар он ощущает даже через ткань:              — Теперь тебе не нужно будет напрягать ее, раз я вернулся — так быстрее заживет.              Да, возможно с растяжением ему и правда помогут. А вот что делать с его кровеносной системой, которая сходит с ума в присутствии этого не-человека и гонит красную жидкость куда-то в область бедер?              Уши его тоже горят, когда Галф все-таки натягивает одеяло на себя, чтобы прикрыться хотя бы ниже пояса:              — Я уже нормально передвигаюсь, правда. Еще пара дней — и буду как новенький.              — Не надо мне врать, — вертикальные зрачки становятся совсем узкими, словно зверь злится. — Я же чувствую, что тебе больно.              — Это как? — он теряется. — Ты рукой это можешь уловить?              Мью хмыкает:              — Что-то вроде этого. Я не знаю, как это работает, но я как будто вижу температуру твоего тела там, где есть воспаление. И в области растяжения оно светится красным.              Галф в полном восторге:              — Вау! Да ты можешь быть врачом-диагностом!              Но лукавая усмешка лишает его дыхания:              — И другие… возбужденные области я тоже вижу.              Ему понадобилось несколько секунд, чтобы в полной мере осознать все возможности такой способности и захотеть провалиться сквозь землю, теперь уж накрываясь одеялом с головой и отворачиваясь:              — Боже, как стыдно! Не смотри на меня!              Теперь Мью, уже не скрываясь, смеется:              — Не переживай! Это работает только с тобой!              — Отлично успокоил — ничего не скажешь! Что позориться предстоит только мне! — он зарывается лицом в подушку, желая умереть со стыда.              — Тело в отличие от языка никогда не врет.              Рука гладит его по голове якобы в попытке успокоить, но эффект ровно обратный: Галф краснеет еще больше:              — Я никогда не встану с этой кровати!              — Посмотрим, как ты запоешь, когда я приготовлю тушеную оленину с картошкой. Коты уже пытаются вскрыть мою сумку с мясом, поэтому надо поспешить, чтобы мы не остались без обеда.              Он какое-то время размышляет над своей сложной судьбой, а потом все-таки оборачивается и высовывает из-под одеяла один глаз:              — Ты будешь готовить?              — У тебя есть сомнения в моих кулинарных способностях? — Мью вообще не выглядит смущенным, выкладывая мясо на стол возле печи.              Галф вспоминает недавние попытки парня что-то приготовить и громко фыркает от смеха:              — Ничуть! Кухня в твоем полном распоряжении. Где что лежит, ты и так знаешь.              Какое-то время он полутайком наблюдает за тем, как Мью сражается с продуктами, посудой и растопкой печи. Но когда котелок отправляется томиться, то все-таки выбирается из своего уютного кокона, чтобы его тут же подхватили на руки и заставили задыхаться от щемящей радости:              — Ты куда это собрался? Вижу же, что нога пульсирует красным.              Галф неожиданно для самого себя обвивает шею руками в отчаянных объятиях:              — Не делай этого, Мью, пожалуйста!              Это мощное тело замирает:              — О чем ты?              — Не делай то, о чем вы договорились! — он буквально вжимается в каменную грудь. — Я не знаю, что вы задумали, но это точно что-то нехорошее!              Парень молчит, оставаясь неподвижным столбом в его руках, а потом и вовсе опускает его обратно на кровать, чтобы впиться в лицо жутким взглядом испуганной и одновременно разъяренной кошки:              — Что ты об этом знаешь?! Откуда?! Ты следил за мной?!              Он впивается пальцами в плечи, не желая прерывать контакт и умоляя ему поверить:              — Нет, конечно нет! Как я могу за тобой угнаться с больной ногой?              — Тогда откуда?.. — лицо Мью немного смягчается, но все еще выглядит пугающим.              Галф старается не цепляться за него так сильно, чтобы не делать больно, но и отпустить не может, потому что боится, что тот тут же уйдет:              — Мои сны. Я продолжаю видеть тебя в них.              — И что ты видел? — голос звучит тихо, почти спокойно, но в нем столько скрытой угрозы, что невозможно это не почувствовать.              Он дрожит:              — Ничего определенного. Только что ты согласился что-то делать, о чем вы договаривались. Я не видел ни одного лица, кроме твоего, но я понял, что это были другие гибриды. Я прав?              Мью молчит, словно сомневается, что стоит отвечать на этот вопрос, но потом все же кивает:              — Да.              Галф не знает, вправе ли он задавать вопросы, но пробует, умоляюще глядя в эти пугающие глаза:              — О чем вы договорились? Ты можешь мне рассказать? Я постараюсь тебе помочь…              — Помочь? — это словно парень буквально злобно выплевывает. — Ты поможешь мне?!              — Ну да, — он теряется из-за такой агрессии, потому что не привык видеть Мью таким. — Просто я знаю, что тебе нельзя этого делать!              — Просто знаешь?! — тот выглядит так, как будто на грани истерики. — Да что ты можешь знать о том, что происходило годами?!              Его лицо вновь пылает:              — Я читал…              — Читал! — Мью перебивает его. — А было ли в твоих замечательных книгах то, что маги делали с гибридами?!              Слезы наворачиваются на глазах от воспоминаний, а его шепот еле слышен:              — Да. И это ужасно…              — Что же, — парень отодвигается от него и вызывающе ухмыляется. — Тогда ты поможешь мне убивать магов?              — Убивать? — его губы еле шевелятся от страха осознания.              — Да, убивать, — Мью приближается словно для поцелуя, но в ярко-желтых глазах горит лишь ненависть. — Око за око. Слышал о таком?              Галф с трудом сглатывает, чтобы прохрипеть свой вопрос:              — Меня ты тоже убьешь?