Призрачные следы

      Агрессия из взгляда напротив почему-то уходит, и сам Мью как будто сдувается:              — Нет.              Нельзя сказать, что его не порадовал этот ответ, но на этом же проблема целиком не решается, поэтому Галф снова тянется дрожащей рукой, чтобы коснуться того, кто переживает настоящие эмоциональные качели:              — Расскажешь мне?              Явная боль на этом красивом лице почти заставляет его отшатнуться, но он из последних сил сдерживается, чтобы удержаться рядом.       Чтобы парень видел его поддержку.              — Что тебе рассказать? — голос тоже дрожит. — Я же по твоим глазам вижу, как ты к этому относишься. Ужасные монстры, которые будут убивать людей!              Галф на секунду зажмуривается, чтобы набраться сил и все-таки сказать правду, боясь, что та заставит собеседника от него отвернуться:              — Я не буду врать: меня пугает тот факт, что кто-то умрет насильственной смертью. Но кто я такой, чтобы осуждать за ненависть и желание отомстить тех, кто прошел через ад? — слезы вновь катятся по его щекам. — Я видел, Мью, как тот маг тебя истязал. Мне кажется, что я даже ощущал ту же боль, что и ты. И как я могу после этого говорить, что ты — чудовище?! Чудовище — тот, кто делал это с тобой и с другими гибридами!              Глаза напротив привычно горят ярче солнце, клыки хищно увеличены:              — И даже когда зверь берет верх над человеком?! Неужели ты не боишься его?              Он поднимает руку, чтобы бережно коснуться виска пальцами, так близко к узким вертикальным зрачкам:              — Этот зверь оберегает меня. Почему я должен его бояться? — Галф краснеет от воспоминаний, но не может не сказать этого. — Твой тигр вылизывал мою ногу, чтобы та меньше болела, а потом спал рядом, чтобы убедиться что со мной все в порядке.              Мью смотрит на него несколько невыносимо долгих секунд, а потом резко дергает на себя и отчаянно прижимает к себе так сильно, что даже немного больно. Но он не издает ни звука протеста, расплавляясь в горячих объятиях и продолжая гладить эту бедовую голову, на долю которой выпало столько тяжелых испытаний:              — Ты не чудовище, Мью! Забудь все то, что говорил тебе тот ужасный человек! Ты добрый и просто невероятный!              Прижатое к нему тело напрягается:              — И этот “добрый” собирается убивать людей.              Галф вздыхает на этот очередной вызов, даже провокацию к его гуманности:              — Почему это звучит так, что ты не очень хочешь этого делать? То, как ты отвечал тому гибриду…              Мью какое-то время молчит, но руки еле заметно поглаживают его спину:              — Я должен это сделать.              — Чтобы отомстить? — он гладит чуть взлохмаченные волосы.              — Чтобы исправить то, что было сделано.              Теперь его черед замирать, в этот раз — от удивления:              — Исправить?! Как смерть мага может что-то исправить?! — Галф чуть отстраняется, чтобы взглянуть на это нерешительное лицо.              — Я не уверен, что могу тебе об этом рассказывать…              Он с горечью кивает:              — Понимаю, это не твоя тайна. И я, наверное, вообще твой классовый враг, если так подумать.              — Ты не враг!              Горячность, с которой его перебивают, дает небольшую надежду. Поэтому Галф с отчаянием смотрит в эти невероятные глаза:              — Тогда, может, я смогу все-таки как-то помочь? Те книги…              Мью болезненно кривится:              — В них точно не будет информации о том, что случается после смерти мага. Только самоубийца будет об этом писать!              Его сердце колотится как бешеное, когда он осторожно уточняет:              — А что случается?              Парень тяжело вздыхает и прикрывает веками глаза, шепча:              — А, может, ты и прав… — а потом уже смотрит прямо в душу. — Когда маг умирает, то энергия, которую он накопил за всю свою жизнь, возвращается обратно в… круг, назовем это так.              Галф удивленно хлопает глазами, пытаясь переварить услышанное:              — Возвращается? И что с ней происходит дальше?              Мью смотрит на него ярко и пронзительно:              — Ты вообще ничего не знаешь про магический энергетический баланс?              Его уши горят от стыда:              — Я пропустил эти разделы, чтобы узнать больше о гибридах! Но я все наверстаю — правда!              Но парень явно не хочет ждать:              — Если кратко: вся магическая энергия циркулирует в мире между теми, кто к ней обращается. Если у тебя есть способности, то ты можешь взять ее и на что-то потратить — тогда она перейдет в этот предмет, но потом все равно вернется обратно “владельцу”, когда объект воздействия разрушится. И только после его смерти сила вновь вольется в общий круг.              Теперь Галф цепляется за эти широкие плечи в попытке удержаться в потоке новых знаний:              — Подожди… Я не понимаю… Если энергия все равно вернется, то зачем убивать магов? Те все равно рано или поздно умрут.              Мью невесело усмехается:              — То, что теперь маги под запретом, не значит, что они все вымерли — просто очень хорошо скрываются. Сила может очень долго продлевать жизнь своему владельцу, да и практика наставничества тоже появилась не просто так: когда маг устает от всего, то готовит преемника, чтобы передать тому не только свои знания, но и силу.              Его голова начинает болеть от усилий что-то понять:              — А как вам поможет то, что энергия вернется обратно в круг?! Все равно ее кто-нибудь оттуда извлечет.              Рука скользит по его шее, поднимаясь выше, пока большой палец не касается губ, как бы запечатывая их:              — А о том, что я дальше тебе скажу, не должен знать никто. Понимаешь?              Он с готовностью трясет головой: понимает. И растворяется в горящем золотом отчаянном взгляде:              — Мы до сих пор не знаем, как это работает — может, дело в том, что сила применялась на ком-то живом, что изначально было строжайше запрещено. Но после смерти мага возрождаются те гибриды, которых он уничтожил.              Ему не хватает воздуха, поэтому его грудная клетка рвано поднимается и опускается в попытках дышать более-менее размеренно, но Галф не может отвести взгляда от излучающего одновременно безысходность и надежду лица:              — Возрождаются?.. Но как?..              Мью медленно кивает:              — Понимаю, звучит совершенно нереально. Это выяснили совершенно случайно, когда один из… наших во время пыток вырвался и убил своего создателя, что не получалось раньше ни у кого. И это дало нам надежду, что все еще можно поправить и вернуть тех, кто умер в мучениях.              Он не помнит своих родителей, потому что остался сиротой очень рано, а родственники сразу дали понять, что терпят его только до тех пор, пока Галф не в состоянии себя прокормить. А дальше — скатертью дорога, выживай, как можешь. Вот он и выживал, изучая травы и их смеси, пока не прибился к этой деревне травником.              Поэтому ему, наверное, полностью не понять острой тоски по тем, кто считается родичем по крови. Но у гибридов все совершенно по-другому — он видит это по неизбывной боли в этих желтых глазах: по тем, кто ушел.       По тем, кто незаслуженно страдал.              Галф всхлипывает и вытирает слезы тыльной стороной ладони:              — Это невероятно! Это… — слов у него уже не хватает, чтобы выразить все свои эмоции.              Мью криво улыбается:              — Теперь ты понимаешь, почему это для нас так важно? Тех, кто каким-то чудом выжил, совсем мало. У нас всех одно общее горе и одна заветная мечта: дать шанс на жизнь тем, кто стал жертвой экспериментов. В этом есть какая-то горькая ирония: в качестве второй сущности маги выбирали редких, чаще всего даже вымерших животных, чтобы сделать наш потенциал максимальным. А теперь мы боремся за то, чтобы не быть стертыми с лица земли, как было с теми, кто стал частью нас. Это как призрачные следы на воде, которые через мгновение исчезнут — и у нас есть только эта секунда, чтобы ею воспользоваться.              Но остается еще один вопрос, который никак не находит ответа в его голове:              — А как вы узнаете, кого из магов нужно… найти? Не все же создавали гибридов, — он запинается и тихо добавляет. — Наверное.              — Никак, — в голосе вновь звучит сталь, от которой становится больно. — Каждый из них перед страхом смерти будет клясться и божиться, что никогда не работал с гибридами, но веры никому из них нет.              Дрожь начинает сотрясать его тело:              — Вы убиваете всех подряд…              Веки опускаются, прикрывая глаза в молчаливом согласии, и боль прошивает грудную клетку в попытке передышать это.              — Но как же невинные…              Узкие вертикальные зрачки вновь гипнотизируют его:              — А как же невинные гибриды, которые были замучены до смерти? Про них никто из этих магов не думал?              — Я… Я не знаю… — Галф растерян, потому что у него и правда нет ответа на этот сложный моральный вопрос. — Может, они хотели этому помешать, но у них не получилось? Или они просто не знали?              По тому, как дернулись лицевые мышцы парня, он понимает, что попал в цель — это то, что заставляет Мью сомневаться. Поэтому он нервно хватает ладонь, сжимая ее в попытке достучаться:              — Мью, давай я попробую!              — Попробуешь что? — тот смотрит на него с усталостью, словно эта вспышка вытянула из него все силы.              — Попробую найти вариант, как вам помочь! — Галф лихорадочно растирает словно окаменевшие чужие руки. — Пожалуйста! Я только начал читать эти книги — может, в них будет какая-то подсказка?              — Это бесполезно, — голос звучит безжизненно и как-то обреченно. — Если бы была какая-то лазейка, то мы бы точно уже о ней знали.              — Но у вас в союзниках не было мага, — он выкладывает свой последний козырь, а потом смущается от своей самоуверенности под удивленным взглядом. — Ладно, я никакой не маг, но какие-то способности у меня есть, раз я могу прочитать эти книги.              — Да, не было, — Мью словно нехотя соглашается.              И Галф понимает, что победа близка, поэтому умоляюще смотрит на это настороженное лицо:              — Пожалуйста, дай мне шанс! От этого точно хуже не будет!              Вновь томительные секунды ожидания ощущаются как вечность, но его сердце готово пробить грудь от радости, когда веки вновь опускаются, обозначая поражение в этой словесной битве:              — Хорошо, давай попробуем.