Призрачные следы

      В этот раз не нужно скрываться, чтобы не задеть чужие чувства, но все равно его руки дрожат от волнения, когда открывают заветный сундук и берут одну из многих книг. Галф уже листал ее ранее, когда пытался узнать хоть что-то о гибридах, но теперь на его плечах лежит такая большая ответственность, что они невольно опускаются под этой тяжестью.              Поэтому он поднимает неуверенный взгляд на Мью, который стоит рядом с ним:              — Если хочешь, то я могу читать где-то в другом месте, чтобы…              Чтобы что?       Не раздражать?       Не бередить раны, которые никогда не затянутся?              Кончик носа парня как-то по-звериному дергается, словно его обладатель принюхивается и еле заметно кривится, но:              — Не надо. Да, мне не нравится их запах, потому что слишком много плохих воспоминаний с ним связано. Но я понимаю, зачем ты это делаешь — поэтому зверь тоже рано или поздно успокоится.              Призрачные уши, которые еле заметно проступают, нервно дергаются, как и хвост, который буквально хлещет своего хозяина по бедрам, заставляя Галфа нахмуриться и отложить книгу в сторону подальше:              — А если его успокоить?              Желтые глаза смотрят на него, не моргая:              — Как?              Он осторожно протягивает руку, стараясь не делать резких движений, и хлопает по матрасу возле себя:              — Как котика. Чтобы было тепло и комфортно.              Мью сомневается — это видно по меняющим свой размер зрачкам, но в итоге все же садится рядом с ним, замирая напряженным столбиком. И тогда Галф чуть смелеет и давит ладонью парню на плечо, намекая лечь полностью и предлагая свои колени в качестве подушки.              Окаменевшее от напряжения тело больно давит, но это не имеет значения, когда его рука зарывается в темные волосы, мягко их перебирая:              — А они осязаемые?              — Кто? — Мью еле слышно уточняет, но не отстраняется.              — Уши, хвост. Когда ты еще человек, — пальцы аккуратно проходятся между призрачными ушками, так и не решаясь коснуться.              Ему плохо видно, но кажется, что чьи-то щеки заалели:              — Когда я рядом с тобой, то они как будто сильнее проявляются.              — Могу я?.. — его голос неуверенно обрывается, так и не заканчивая предложение.              Но плечи на его коленях чуть расслабляются, словно давая позволение:              — Да.              Галф бережно касается кончиком пальца бархатной кромки уха, готовый в любой момент отдернуть руку, и чуть слышно скулит от восторга:              — Вау…              Ухо смешно дергается в сопровождении смущенного шепота:              — Щекотно…              — Прости!              Он готов уже отстраниться, как шея призывно изгибается, демонстрируя полный доступ на затылок и макушку:              — Можешь потрогать еще, если хочешь.              — Хочу!              Слово срывается с губ быстрее, чем Галф это осознает, но Мью хотя бы не видит красноту еще щек. Зато теперь он может обеими руками зарываться в густые и немного жесткие волосы, массируя голову, чтобы затем обхватить большими и указательными пальцами теплые вельветовые черно-желтые уши и легко потереть.              Он замирает в ужасе от своей такой вольности, но Мью не вырывается и никак не выражает свой протест, поэтому Галф осторожно продолжает массировать, пока наконец комфортное мурчание не достигает его ушей. Он улыбается:              — Приятно?              — Мрррр…              Это звучит как что-то среднее между тарахтением кошки и довольным человеком, но смысл все равно понятен. Поэтому Галф уже больше не сдерживает себя, наслаждаясь тактильными ощущениями и радуясь, что этот большой котик немного расслабится.              Наверное, минут через 10 он останавливается и наклоняется вперед, чтобы рассмотреть лицо парня:              — Все в порядке?              Но тот не отвечает по весьма существенной причине: крепко спит на его коленях, обхватив их руками для надежности — и от этого зрелища его сердце плавится и стекает куда-то в область живота. Галф смелеет настолько, что проходится ладонью по почти безмятежному лицу, разглаживая последние морщинки:              — Так устал…              Он не знает, спал ли Мью вообще за последние два дня, но выглядит тот и правда изможденным. Поэтому кто Галф такой, чтобы мешать тому набираться сил?              Но сидеть вот так долго не получится — у него уже начинает затекать спина, поэтому он медленно опускается на матрас, стараясь не двигать ногами. Но этот большой кошак как-то все равно это чувствует, потому что что-то недовольно бормочет себе под нос и вытягивается вместе с ним, практически сворачиваясь клубочком, правда, в человеческом виде.              Теперь голова с прелестными ушками, которые чуть дергаются во сне, лежит у него под боком, немного щекотно согревая дыханием даже сквозь ткань рубашки, но отодвинуться Галф не успевает, потому что тяжелая рука опускается на его талию, буквально фиксируя на месте и пресекая все попытки отстраниться. И почему-то от этого жеста накрывает спокойствием и уверенностью: его защищают.              Поэтому можно ненадолго прикрыть глаза и немного подремать, раз не только его ночь сегодня была беспокойной. И лишь из-под ресниц он успевает рассмотреть перед тем, как провалиться в сон, как длинный пушистый хвост ловко обвивает его ногу, словно заявляя свои права.              И просыпается Галф от того, что становится невыносимо жарко. Он ерзает, пытается перекатиться на прохладную сторону матраса, но тепло следует за ним, буквально укутывая собой. Поэтому глаза все-таки приходится приоткрыть, чтобы удивленно охнуть: теперь на нем лежит не только рука и хвост, но один наглый кошак закинул на его бедро свою ногу и буквально улегся на него сверху, довольно сопя куда-то в область шеи.              Будить парня совсем не хочется, но его желудок начинает сводить от голода — и Галф подозревает, что не одному ему нужно подкрепиться, поэтому бережно касается чуть опухшего от сна лица:              — Мью… Просыпайся…              Тот забавно хмурится и чмокает губами, зарываясь лицом в руку, но не собирается открывать глаза. Галф уже привычным жестом пробегается по волосам, чуть приглаживая их, и все-таки вновь потирает самые мягкие в мире ушки, пытаясь разбудить:              — Эй, вставай… Надо поесть. Мы так и не попробовали то, что ты приготовил.              Ярко-желтый глаз чуть приоткрывается:              — Не уверен, что это съедобно.              Голос звучит хрипло, но вполне по-человечески, без этих низких урчащих ноток, поэтому Галф смелеет и трогает пальцем кончик носа:              — А я вот уверен. Давай поедим?              Мью забавно трясет головой, потягивается, но все-таки встает с матраса с поистине кошачьей грацией, чтобы потом вновь подхватить его на руки:              — Тогда не жалуйся, если будет невкусно — я тебя предупреждал!              Он вскрикивает и потом заливисто хохочет, обхватывая шею руками, потому что парень решает взбодрить его и немного “уронить”, но успевает словить и вновь прижать к себе:              — Мью!!! Что ты творишь!              Тот улыбается довольным котиком и несет его к столу, чтобы достать из печки котелок, в котором несколько часов томилась вкуснейшее рагу. Галф даже стонет от удовольствия, когда отправляет первую ложку в рот:              — Невероятно вкусно! Я назначаю тебя главным поваром с этого момента!              Парень хмыкает, но не отнекивается, поэтому они достаточно быстро съедают свои порции. Пока его помощник убирает грязную посуду, Галф облокачивается на стол и укладывает подбородок на руки, наблюдая за ним:              — Так и привыкнуть недолго…              — К чему? — тот оглядывается на него через плечо, намывая тарелки в тазу с водой.              Он вздыхает:              — К тому, что на руках носят, еду готовят. Заботятся. А вот уйдешь ты, и опять я превращусь в слугу этих двух шерстяных задниц.              Мью молчит и продолжает мыть посуду, но, когда ставит последнюю тарелку сушиться, то оборачивается, чтобы вновь загипнотизировать ярко-желтыми глазами:              — Но пока ты можешь этим наслаждаться.              Да, между ними еще столько вопросов и так мало ответов.              Получится ли у Галфа хоть чем-то помочь.       Сможет ли Мью уговорить остальных гибридов прислушаться.       И что с ними обоими будет дальше.              Но это все — потом, а сейчас он с трепетом прижимается к теплой груди, когда его вновь несут к кровати на руках, но Галф кладет руку на плечо, останавливая:              — Давай на твой матрас — там удобнее.              Мью молча повинуется и даже придвигает к нему ближе сундук, чтобы он сам смог выбрать книгу. Галф берет ту самую, которую он начинал читать, и приподнимает подушку, чтобы опереться на нее спиной, но при этом немного двигается в сторону:              — Давай сюда.              Парень недоуменно поднимает брови:              — Зачем? Я все равно не вижу, что там написано.              — Я буду тебе читать вслух, чтобы ты тоже знал, что я изучаю.              И он задыхается от безудержно-яркой радости, которая полыхает в этих красивых глазах, когда Мью невыносимо завораживающим и каким-то кошачьим движением опускается рядом, чтобы прижаться к его плечу и мурлыкнуть:              — Вот так?              У него перед глазами расплывается текст, потому что тот, кто рядом с ним, привлекает куда больше, но Галф откашливается и сосредотачивается на первом абзаце:              — “Способности к магии являются врожденными, но иногда они могут проявляться не сразу”…              Но закончить предложение не успевает, потому что тело рядом с ним почему-то напрягается. Галф тут же прекращает читать и с испугом поворачивает голову:              — Что случилось?              Зрачки превратились в узкую полоску, обрамленную золотом радужки, а хвост нервно дергается возле бедра, когда Мью удивленно тянет:              — Я тоже это вижу.              — Что? — он все еще ничего не понимает.              — Текст в этой книге. Когда вот так. Рядом с тобой.