Шиноби: путь чести и души

"В какой момент все стало… вот так?" – думала Юко, решившая прогуляться перед сном в надежде, что это поможет ей уснуть до восхода солнца. Ответа на свой вопрос она не могла найти уже несколько дней, но накаляющаяся обстановка заставляла извилины двигаться активнее. Впрочем, это был не единственный вопрос, на который она пыталась, но никак не могла найти ответ внутри себя. От нахлынувшего отчаяния Юко замахнулась и пнула камешек, лежавший под ногой, со всего размаху. Послышались глухие стучащие звуки удаляющегося камня о землю. И резко прекратились. Юко подняла голову – перед ней стоял Тамаки, ногой наступивший на тот самый камушек. – Тоже не в настроении? – спросил он после недолгого молчания, несмотря на потрепанный вид, его голос звучал вполне миролюбиво, но взгляд был слегка отсутствующим. – Вроде того, – Юко пожала плечами, не решаясь подойти или даже посмотреть на друга. – Ясно… – Все ещё считаешь это цирком? – она крутила в своей голове эту фразу, кажется, безостановочно после этой глупой, но, видимо, фатальной ссоры. Тамаки несколько сбил с толку такой прямолинейный вопрос. Он сделал не спеша два неуверенных шага навстречу к девочке. – Нет, не считаю. И не считал, на самом деле, – он как-то загадочно усмехнулся, – Юко, эти слова не относились к тебе… Или даже к Хару. Я тебя обидел? – Лучше о Хару подумай. Его твои слова наверняка задели, – наконец посмотрела на товарища девочка. – Знаю, – устало вздохнул блондин, – я не хотел так резко выражаться. Впрочем я и правда так думаю, но не стоило преподносить это ему в таком виде… Может и вообще промолчать надо было, но Хару… не вовремя прицепился ко мне. Очень не вовремя. – Ты извинился перед ним? – она подошла к Тамаки почти вплотную. – Мы не виделись с того дня, – бросил он, отводя взгляд. – Вам стоит поговорить… – Юко рваным движением убрала волосы, упавшие от ветра на лицо, за уши. – Да знаю я… – Тамаки становилось немного неприятно, что весь разговор с Юко сводился к Хару, как будто можно было ранить только его чувства. Внезапные воспоминания о прошлом снова нахлынули, заставляя мальчика в мгновение помрачнеть. Да, сколько он себя помнил, про его чувства никто никогда не спрашивал. Ни в команде, ни даже дома. Тамаки поднял на девочку глаза, – Юко, почему… почему только Хару? Ты не считаешь меня другом? – Ты это к чему? – вопрос Тамаки сбил ее с толку. К чему он, ведь все и так было очевидно? – считаю, конечно. И с чего ты взял, что только Хару? – Не знаю, ты так переживаешь за него, но тебе не интересно, почему я был расстроен. Ты не могла этого не заметить, – с горькой усмешкой произнёс светловолосый, он был в лёгком смятении, сам не понимая, зачем завёл этот разговор, но сейчас слова слетали с его губ прежде, чем он успевал обдумать их. – А когда ты последний раз не был расстроен? – Юко скрестила руки на груди, с вызовом смотря на Тамаки. Хотя и задумалась над тем, в чем ее обвинили, пробегаясь по воспоминаниям. – Наверное, до того, как узнал что мой отец – предатель, – как легко он это сказал. Тамаки и сам удивился, но эта мысль настолько засела в его сознании, что стала уже чем-то привычным, правда легче от этого не становилось, – да ты не паникуй, я не в укор это сказал… Просто было интересно узнать, что ты думаешь. Скажу честно, мне сейчас фигово, как никогда, – он нервно засмеялся, – может поэтому странные мысли в голову лезут? – Вот уж не знаю, что тебе там лезет… но сейчас я скажу в укор, – как же давно она хотела ему сказать то, что сейчас так просто вырывалось изо рта, – мы мысли читать не умеем. Ты уже несколько месяцев ходишь как агрессивная тень. Хоть раз сказал нам что-то? Поделился? Да ты только и делал, что отмахивался от нас. От нашей помощи. От беспокойств. Это забота у тебя такая? Или эгоизм? – она говорила на одном дыхании и только сейчас смогла сделать вдох. – Не эгоизм, – уязвленно ответил блондин, – не знаю, можно ли назвать это заботой? Я просто не хотел впутывать тебя или Хару во всё это дерьмо. И до сих пор не хочу. Это касается только меня… Ты говоришь, что отмахивался от вас? Не думал, что это так выглядит. Я уже назвал причину. Но ты… ты тоже меня отталкивала. – Когда же? – Юко вскинула бровь. – На экзамене… на миссии… Каждый раз после того, как мы наткнулись на Орочимару. – А ты давал возможность помочь тебе? Если ты не забыл, я чуть не сдохла на этом экзамене, прикрывая твою задницу! – Юко грубо ткнула в него пальцем. – Я тоже чуть не сдох на этом экзамене, если ты решила об этом поговорить, – тоже вспылил Тамаки. – Мы мериться травмами собрались? Ты сказал, что мне все равно на тебя. Неужели не ясно из моих действий, что это не так? Если бы это было иначе, Я бы тебе ничего не сказала про "цирк". – Да что вы оба прицепились к этому слову, – нервно вскинул голову Тамаки, затем перевёл взгляд на Юко, ещё ближе шагнув к ней, – Юко, это уже становится нелепым. Наш разговор. Ты тоже не видишь, как я отношусь к тебе. Я очень… очень боюсь, что однажды в опасной ситуации не смогу защитить кого-то близкого. Буду говорить прямо, хорошо? – Да уж будь добр, – едко ответила девочка. – Я воспитан в семье капитана АНБУ, понимаешь? Мой отец обращал на меня внимание, только когда тренировал. Он был помешан на репутации семьи, на том, чтобы его сын был лучшим во всём. И он всегда ставил выполнение заданий на первое место, он учил меня, что значит быть шиноби – никаких друзей, проявлений чувств, слабостей… Ты знаешь, что вы с Хару – не первая моя команда? Я всё ещё не могу забыть выражения лиц моих бывших товарищей, – Тамаки говорил возбуждённо, словно что-то внутри сорвалось, и ему просто необходимо было высказать всё, что накипело внутри за столько времени, всё, что он ни разу никому не говорил, – И даже тогда, когда они… погибли… мой отец отругал меня за то, что я не справился с заданием. А потом… – он сжал челюсть, выдыхая, – потом он просто бросил мою маму умирать на чертовом задании, но он даже не закончил миссию. Он просто бросил маму, меня… И ушел. И я понятия не имею, с какой целью! Я не хочу быть таким, как он… Но он не заметит меня, пока я не превзойду его. Поэтому мне нужно стать сильнее, чтобы не повторять ошибок прошлого. – Я… – после долгого молчания наконец выдавила из себя Юко, – Я не знала… извини, – она отвела взгляд в пол, не решаясь теперь смотреть на друга. – Нет… ты меня тоже прости, – как непривычно было произносить эти слова, – я не привык делиться с кем-то своими проблемами, – ему стало неловко, и он тоже отвел взгляд. – Ты говорил об этом сенсею?.. – А… вот это как раз причина того, почему я вспылил в прошлый раз… Какаши знал обо всём. Но почему-то они с Третьим решили меня не посвящать в это. Он сказал, что не хотели давать неполную информацию, но по мне так, это всё равно утаивание правды. Меня это злит, – ровным тоном ответил блондин, затем добавил, – так что к тебе и Хару мои слова про цирк не относились. – Вот как… это объясняет… но не оправдывает. – Я и не пытаюсь оправдаться. Если бы не понимал, что задел кого-то, то даже не пытался бы заговорить… – Тамаки помолчал, рассматривая небо, – Мы давно не разговаривали, да? Кажется, целую вечность. – Ага… – Юко лишь на мгновение бросила на него взгляд и продолжила разглядывать землю. – Вчера я разговаривал с капитаном Анбу, ведущей дело моего отца, – внезапно продолжил Тамаки, – Этот разговор многое прояснил… Хотя некоторые вещи так и остались загадками. Я, наверное, никогда не пойму своего отца. Он разговаривал с Мэй-сан. Он больше не шиноби Конохи. – Кажется, это наименьшее, что могло ему достаться… – Да. Я тоже так подумал, – пожал плечами Тамаки, повернувшись к Юко, он вздохнул, – ладно… хватит о моём отце. Теперь ты знаешь всё. – Спасибо, что рассказал… и что я могу больше не надумывать… мир? – девочка робко протянула руку. – Мир, – блондин нежно сжал её. *** Гулкий коридор, в котором был слышен каждый шаг. Но она не собиралась скрываться. Наоборот. Она хотела, чтобы слышали, как она идет. И к кому. Белая бесформенная маска скрывала ее лицо. Вместо привычной для нее цветного ханьфу – снаряжение и виднеющаяся на плече татуировка, вместо распущенных или ажурно уложенных волос – собранные в тугой хвост на затылке. Восстановление далось непросто, даже тяжелее, чем обычно. И прошлое задание тоже. Но отступать не в ее характере. Она дала слово ребенку… – Мэй, – тихий мужской, старческий голос, доносившийся из-за спины, облаченной в красное. Она села на одно колено и склонила голову. – Что с делом Кейташи Хаттори? – без лишних отступлений и формальностей, но с требуемым уважением спросила она. – Закрыто. Как и положено. – Я должна помочь мальчику. Ему нужен отец. – Зачем тебе это? – Хочу узнать правду, – помолчав, добавила, – это все под мою личную ответственность. И вы знаете, чем я занимаюсь последние три года… Я за любую информацию уцепиться готова. – Думаешь, что тебе что-то удастся найти? О Кейташи? – Нет. Но вдруг… И этот ребенок. Я пообещала. – Тебя может погубить твоя мягкость, Мэй. – Вероятно, – согласилась девушка. – Тебе нужен будет отряд. Есть кто на примете? – Есть, но сначала мне нужно поработать одной. Хочу проверить несколько предположений. И найти нужную для дела информацию. – Как скажешь. Но ответственность за это неси сама. И не в форме Анбу. – Поняла. Я не подведу, – Мэй встала и поклонилась, быстрым шагом направилась из кабинета Хокаге. Но ручку потянули по ту сторону двери. – Вызывали, Хокаге-сама? – в проёме появился Какаши. Он без труда узнал маску, за которой скрывалось лицо жрицы, – привет. – Здравствуй, – как же она была рада, что ее лицо скрыто маской, и он его не видит… Какаши отошёл в сторону, пропуская ее. Но Мэй все равно задела его плечом, выходя из двери. Она предпочла быстрее скрыться, растворившись в воздухе, – как глупо… – пронеслось в голове, и она тут же отбросила эти мысли. Слишком много времени прошло. Какаши лишь на мгновение задержал взгляд на месте, где только что растворилась девушка. Это вызвало легкое чувство ностальгии. Эта картина всегда завораживала его, а сейчас спустя почти три года выглядела еще волшебнее. Но джонин быстро переключился на свои обязанности и стал внимательно слушать указания Третьего о новой миссии для команды номер 5. Двое из команды ждали за дверью своего сенсея, чтобы войти и узнать, для чего их вызвали. И конечно Мэй прошла мимо них, но никто из команды не узнал ее, лишь больше прижались к стене, чтобы не помешать девушке. – Наверное, она невероятно сильный шиноби, – сказал Хару, когда девушка скрылась из виду, – Я тоже буду служить в Анбу. И буду полезным деревне. – Для этого много работать нужно, – обратилась к другу Юко, потом скривилась, – да и миссии у них… не очень-то человечные. – Знаю… Тамаки с нами не пойдет? Ему, вроде, восстановиться ещё нужно. – Вероятно. Он бы был здесь. По коридору послышались шаги. На Тамаки было не похоже. Его шаги они бы узнали, эти же были незначительными. Из-за поворота вышла красноволосая девочка, которую и Хару, и Юко знали. – Привет, Химэ, – поздоровалась Юко, протягивая руку. – Привет! – намного дружелюбнее, чем на экзамене улыбнулась девочка, – тебя, вроде, назначили чунином? Поздравляю! – абсолютно искренне и без скрытой зависти она обняла Юко. Та кивнула, – И тебе привет, Хару. – Привет, – немного стыдливо он отвернул голову. Боль от позорного поражения ещё не утихла… – а ты чего тут? – Меня рекомендовали для какой-то миссии. С вами, – без лишнего хвастовства, но с явной гордостью сказала Химэ, уперевшись кулаками в бока, – У вас, вроде, третий временно вышел из строя. – Типа того, – сухо ответил Хару. Дверь открылась, и детей пригласили пройти в кабинет. – Итак, – начал Хокаге, – у вас будет… нестандартное задание. К нам обратился один художник – Макото Фукудо. Он отправляется на выставку и боится, что его картины похитят по дороге. Макото пойдет одной дорогой, а вы, обратившись художником, вместе с его грузом – другой. Остальное он расскажет на месте. Завтра утром выходите в путь. – Всего лишь сопроводить? – расстроился Хару. – Привлекая как можно больше внимания. – М… – промычал Хару, понимая, что миссия уже не такая уж и скучная. Юко и Химэ вопросов не задавали, слушали. Какаши уточнил несколько моментов и деталей, а затем команда покинула кабинет хокаге. Какаши объявил о выходе в 8 утра. Утром Хару, как и всегда, пришел вовремя. Как и Химэ. Только спустя час на месте оказалась Юко. – У вас это считается нормальным?! – вспылила Химэ, когда девочка села на землю рядом с Хару. – Ты о чем? – за столько месяцев работы в команде они уже перестали придавать значение опозданиям. – Где Какаши-сенсей? Мы должны были выйти час назад! – ее лицо наливалось краской. – Успокойся. И сядь, – сонно сказала Юко, – через час придет. – Что? Это. Как? – от такого спокойствия и принятия пепельноволосой девочки она, кажется, потеряла связь с речевым аппаратом. – Это нормально. Сядь и жди. Спорить Химэ больше не стала. Через полтора часа Какаши действительно пришел, и команда наконец-то отправилась в путь. До место встречи с заказчиком было около двух дней ходьбы. – Как я рад, – мужчина средних лет с взъерошенными темными волосами до плеч лихорадочно перемещался по комнате из угла в угол, периодически складывая вещи в большой рюкзак, – как рад, что вы пришли! Это ужасно, просто ужасно! – Макото-сама, – обратился к художнику Какаши, – успокойтесь, пожалуйста, и объясните внятно, что случилось. – Нечеловеческое! Ужасное событие! Ах, – он схватился за голову и сполз по стене, – а если бы я не знал… конец! Конец карьеры! – громко простонал Макото, – Они напали! – тут же он подскочил к Хару, злобно оскалившись, отчего тот дернулся, – они хотели украсть! Лишить меня моего состояния. Моих картин! – огляделся по сторонам и отошёл от мальчика, снова направив взгляд на джонина, – две недели назад на мою мастерскую напали. Если бы я не хранил свои картины в секретном месте, их бы сожгли вместе с моей мастерской! Я боюсь, что они желают подкараулить меня… напасть! И разграбить мою повозку, с которой я еду на выставку! – Кто-то – это? – Бездарь! Неиначе. Очередной бездарь, завидующий моему таланту и успеху! Желает вытеснить меня. Отправить в небытие! – Он художник? – встряла Юко. – Художник? – Макото медленно подошёл к девочке, наклонился, – вы, вероятно, ничего не понимаете в искусстве, если называете таких подлых людей художниками! – Нам сообщили, что у вас есть план. – План? О… – как же перекосило его лицо от хитрого оскала злобного гения, – Это феерия – не план! Вы, – Макото ткнул в них пальцем, – пойдете с моими картинами, а я, – он окинул глазами всех присутствующих, – да! Я пойду с вами. Нам нужно, – он мигом очутился за спиной Хару, размахивая руками, – чтобы он нас увидел. Чтобы напал! – резкий топот ногой об пол заставил Хару немного вздрогнуть, – вы проучите его громил, или кто там с этим недоумком может быть, и сопроводите меня к месту выставки. А я – посмотрю в глаза этому… этому гнилому человеку и глупцу! Гениально! Как же гениально и умно! – Весьма, – едва слышно пробурчала Юко, закатывая глаза, потом повысила голос, – сколько громил? Кто они, вам известно? – Я художник, а не сыщик! – он поправил бант на груди, – вечером выходим. Я не могу опоздать на выставку всей моей жизни! – У вас хотя бы есть предположение, кто это может быть? – спросила Юко. – Любой неудачник, маленькая девочка, – он потрепал ее волосы, чем вызвал ужасное отвращение, – любой самонадеянный кретин! – он продолжал держать руку на голове Юко, и ей пришлось самой выползти из под нее. Она, конечно, ростом не удалась, но роль подставки ей не нравилась. *** Вечером этого же дня команда вместе с Макото покинула его дом вместе с картинами в большой повозке. Скрываться никто не пытался: шиноби ожидали, когда на дорогу выйдут обещанные громилы, но за 12 часов пути все было спокойно. Дорога по расчетам должна была занять около 5 дней. К вечеру следующего дня ребята и вовсе засомневались в правдивости слов воодушевленного своими идеями художника. За проведённые в его компании уже почти сутки все порядком утомились от его перепадов настроения и внезапных монологов о "высоком". В голове была лишь одна мысль: либо все настоящие творцы (как характеризовал себя сам Макото) обладают таким странным мышлением, либо же их заказчик просто безумный, превозносящий свое достоинство до небес, человек. В любом случае, кем бы он ни был, они должны были хорошо позаботиться о нём на этом задании, хоть это и удручало. – Юко, он меня пугает, – как можно тише произнёс темноволосый мальчик, украдкой оглядываясь на художника. – Если он еще раз, – так же тихо ответила девочка, – тронет меня… Я сломаю ему нос. – Жестоко… – Юко кивнула в ответ и жестом показала, что направляется к сенсею. – Какаши-сенсей, – обратилась она, – а это… – она указала на без умолку говорящего на этот раз с Химэ Макото, – можно как-то заставить помолчать полчасика? – Боюсь, – безучастно начал Какаши, – его тонкое душевное устройство не переживет твоей грубости. – И вы туда же?.. – разочарованно пробухтела девочка. – Шучу. Но он хорошо привлекает внимание. Быстрее разберемся, быстрее он дойдет. – Справедливо… – расстроенная итогом переговоров Юко вернулась к Хару. Когда "небо накрыло темной полупрозрачной вуалью", как выразился художник, команда остановилась, чтобы разбить лагерь. В это время Макото рассказывал душещипательную историю картины, которая пришла ему в голову, о том, что каждый вечер небесная вдова плачет об утрате своего возлюбленного и накидывает на мир почерневшую от горя старую свадебную фату, а звезды – это её застывшие слезы, превратившиеся в сияющий жемчуг… Что это была за "небесная вдова" никто, разумеется, не знал. – Я даже не знаю, завидовать его фантазии или нет. Это какое-то безумие, хотя должна признать, немного интересно, – прокомментировала Химэ, сидящая между Юко и Хару возле большого дерева. Роль собеседника на этот раз досталась их сенсею, поэтому ребята могли немного перевести дух и посидеть в спокойной обстановке. Впрочем, Какаши тоже не пришлось долго страдать, ведь вскоре Макото заявил, что теперь у него траур – ему стало грустно от этого сюжета – и ему нужно побыть одному. – Какаши-сенсей, – обратился к учителю Хару, когда тот подошёл к ребятам, – а если на нас так никто и не нападёт? – Значит, не нападет. И мы пойдем обратно, – спокойно ответил джонин. – У вас есть предложения на этот счёт? – обратилась к капитану команды Химэ. – Он, конечно, оригинальный клиент, но на выдумщика не похож. – То есть на нас могут напасть? – переспросила красноволосая девочка. – Могут. Но вряд ли это шиноби. Хотя, кто знает? Химэ сглотнула. Ей лишь однажды приходилось сталкиваться в реальном бою на миссиях. И перспектива встречи с врагами, с одной стороны, будоражила ее воображение, как она храбро спасает этих двоих от прямого удара, как эффектно уклоняется от кунаев и сюрикенов… но с другой стороны, идея того, что биться придется на смерть ее абсолютно не вдохновляла. Но все же доказать свою силу и компетентность хотелось. В первую очередь Юко, которой она проиграла на экзамене. Во вторую – их сенсею. Хару доказывать было нечего, он ей проиграл. Ну и себе, конечно, Химэ хотела показать, чему научилась после экзамена. Хару, всё это время наблюдавший за красноволосой девочкой, хотел было сказать, чтобы она не переживала, потому что их сенсей – настоящий профи своего дела, но в последний момент передумал, вспомнив поражение на экзамене – от него эти слова будут звучать глупо. Он лишь громко вздохнул, однако Химэ заметила непонятные ей взгляды мальчика. – Тебе что-то нужно? – Чего? – с недоумением спросил Хару, чем вызвал лёгкую волну раздражения красноволосой. – Ты во мне дыру уже прожег. Чего нужно? – Да ничего мне не нужно. Что пристала? – вслед за Химэ брюнет также повысил голос. – Не я же дыру в человеке сверлю! – вспылила было девочка, но тут же постаралась успокоиться, – ай… забей. Но не смотри на меня! – Больно надо, – картинно отвернулся Хару. – Заткнитесь хотя бы вы, – не выдержала Юко. Кажется, постоянный гул голосов выводил ее из себя больше, чем она могла подумать. В первый раз она задумалась о том, что молчаливый Тамаки, делающий своё дело на миссиях, был очень даже комфортным напарником, ну… если, конечно, не учитывать его перепады настроения в последнее время… Но Юко быстро откинула от себя эти мысли и сосредоточила внимание на приятной тишине. Таким образом прошли еще одни сутки, от чего Хару и Химэ откровенно заскучали. Пару раз они поссорились без внятной причины, ещё один раз дело дошло чуть ли не до драки, но гневный взгляд Какаши заставил обоих заткнуться, как миленьких. Что тут скажешь, таков устрашающий авторитет Копирующего ниндзя… На третий день у Хару и Юко обострилась и без того активная паранойя: любое движение, ветер, лужица, тень казались враждебными. Несколько кунаев безрезультатно улетели в кусты. Говор Макото наконец-то стал белым шумом, перестал доставать. И даже скрип тележки, запряженной двумя не слишком активными лошадьми, казалось, стала тише скрипеть. – Стоп! – Закричала Юко, которая шла перед повозкой. Команда заняла боевые позиции, Макото, как его научил Какаши, заполз под повозку и закрыл голову руками. Юко медленно подошла к дереву, что росло по правую руку от тракта, присмотрелась ещё раз. В этот раз ей действительно не показалось, – ловушка, – заключила Юко. – Сможешь снять? – уточнил Какаши. – Думаю да, – Юко проводилась около 5 минут с заготовленной ловушкой, – готово. Должна была выстрелить. Скорее всего, в коня. Хотели замедлить, видимо. Или припугнуть. – В округе больше не видать, – объявил Какаши, – идём дальше. Разъяснять дальнейшие действия уже не понадобилось. Ребята уже с некоторым опытом на миссиях прекрасно всё сами понимали: вести себя естественно, продолжая путь, при этом быть начеку, так как совсем скоро их ждёт встреча с недоброжелателями. Оставалось лишь справиться с волнением, а это было как раз-таки самой непростой задачей. Особенно для Хару. Но бросив короткий взгляд на Химэ, он понял, что тревога одолевает не его одного. Почему-то от вида её сжатых челюстей, немного выпученных губ и уж слишком нахмуренных бровей ему захотелось улыбнуться. Это его успокаивало. Хару снова направил сосредоточенный взгляд перед собой, а руку держал наготове около набедренной повязки. Сам он задумался о том, что, наверное, ещё ни разу не ощущал на миссии рядом такого же "живого" человека. Он настолько привык, что все его товарищи всегда чётко знали, что им нужно делать, и с уверенностью выполняли эти действия, что сейчас, замечая, как Химэ нервно сглатывает и постоянно крутит глазами из стороны в стороны, он уже не чувствовал себя каким-то неправильным или трусливым. Быть может через это все проходят, но просто кому-то удается лучше скрывать? – Хватит зубами скрипеть, – легонько толкнула его Юко. – Впереди, – так же тихо сказал Хару, указывая вперёд пальцем. На горизонте показался мужчина средних лет, груженный большим рюкзаком. Он направлялся навстречу им, вверх по тракту. – Стой, – крикнул Какаши, тоже обративший внимание на незнакомого путника, – кто идёт? – Не пужайте, люди добрые, – мужчина примирительно поднял руки вверх, – Китори меня звать. Я домой иду, с берегу верхнего. – По тракту? – А где ж ещё? Тут вона люди ходят. А по тропинкам боязно – убьют или ограбют. – Иди своей дорогой, – Какаши жестом показал продолжать путь. Кажется, все одновременно выдохнули, продолжив движение. Из повозки раздалось невнятное ворчание художника о том, что “ходят тут всякие, пугают…”. Юко лишь проводила напряженным взглядом путника и отвернулась, но через несколько секунд ее взгляд уже зацепился за Какаши-сенсея, который резко повернулся в то же мгновение и крикнул: “Всем назад!”. Послышался звон металла и затем взрыв в нескольких метрах от команды. Хару и Химэ лишь и успели отскочить на пару шагов подальше от ударной волны, с восхищением наблюдая, как Какаши удалось так быстро отразить атаку в виде летящего в них куная со взрывной печатью. Юко в это время уже оказалась рядом с Макото, помогая ему залезть под повозку в безопасности. С дерева по левую руку от повозки спрыгнули ещё двое человек в маске и с налобным протектором. Символы дети не узнали. Тут же все окружение в радиусе 5 метром оказалось в густом дыму. – Вот и показались, – прорычала Химэ, пытаясь в этом тумане разглядеть хоть что-то, но безуспешно. – Хитро они это с “путником” придумали, – подрагивающим голосом прокмментировал Хару, повернувшись спиной к красноволосой девочке, он напряженно всматривался в другую сторону, – это все-таки шиноби… – Хару, не отвлекайся, – крикнул Какаши. Через секунду в ребят полетели сюрикены, которые они сумели отбить почти вслепую. Эти действия немного отрезвили брюнета, придав некоторую уверенность в своих силах. Рядом внезапно появилась Юко и порывом целенаправленной струи ветра значительно развеяла дымку. – Справа! – раздался голос новоиспеченного чунина. С указанного ею направление прямо в повозку направлялся внушительный огненный поток. Хару быстро среагировал и, сложив печати, отразил атаку водной стихией. Правда теперь обзор закрывал ещё и пар, но он не успел помешать шиноби листа. Какаши решил не вмешиваться в бой, пока этого не потребует ситуация. Он остался рядом с повозкой, чтобы в случае чего защитить картины Макото и его самого. Юко осмотрелась. "На деревьях сидят", – едва успела подумать она. Земля под ногам разверзлась, чтобы поглотить ее заживо, но стоило ей схлопнуться, Юко уже была на одной из веток деревьев. Левым глазом заметила шиноби в тканевой маске на лице, держащий печать земляной стихии. Резко напрягла все тело и так же резко расслабила. Оказалась за спиной противника. И точным ударом с разворота, только появившись на месте, пробила ему шею кунаем. Тот успел лишь схватиться за горло и упал. Юко успела заметить, как маска на его лице тут же пропиталась кровью в районе рта. Но к ее удивлению ничего не почувствовала, ничего не ёкнуло в сердце – пустота. Пока Юко разбиралась с одним из напавших шиноби, Хару и Химэ продолжали стоять спиной к спине, высматривая оставшихся и пытаясь определить их количество, но стоило отдать им должное – никого было не видно. – Нужно, чтобы я могла ухватиться за них. Сможешь зафиксировать, когда попадутся? – шепотом спросила девочка. – Как? – Не тупи, дурень! – она подсунула ему в набедеренную сумку леску. – Попробую, – кивнул Хару. Наконец из кустов с обочины выбежал шиноби в маске. Он быстро сложил печати и направил небольшое огненные шары в подростков. Хару мгновенно среагировал и сложил печати водной техники, пуская струю изо рта, потушил все. Лёгким движением выхватив кунай правой рукой, побежал к противнику. Тот, готовясь к ближней атаке, не успел увернуться, когда кунай, брошенный мальчиком левой рукой, прилетел ему в плечо. И тут же испарился. – Клон? – Сверху! – в этот же момент крикнула Химэ. Хару успел отпрыгнуть в сторону, на его прежнее место упали 3 куная с взрывными печатями и тут же взорвались, сам шиноби оказался прямо перед Хару, вступая с ним в ближний бой. Химэ пыталась разглядеть ещё одного шиноби, зная, что их как минимум трое. И он не заставил себя ждать – оказался за ней, намереваясь зарезать девочку. Но та оказалась намного проворнее, чем он думал: юная куноичи схватил его за руку, в которой был кунай, потянула за нее, утаскивая вперёд, из-за чего тот потерял равновесие и стал падать. Химэ ловко проскользнула под этой рукой так, чтобы оказаться с внешней ее стороны, подтолкнула противника, и он, так и не сумев совладать с ситуацией, упал на землю. Девочка безжалостно вывернула его руку за спину. Послышался рваный крик. Она заломила и вторую руку. Крик повторился. Она грубо села на него сверху и слегка дрожащими руками завязала руки на спине леской, которая при любом шевелении оставляла на его кистях глубокие порезы. Химэ сложила печати, рывком перевернула его на спину и положила руки на грудь врага. Он закряхтел, глаза его выкатились, и отключился. Девочка сразу же поспешила к Хару. Он в это время старался не увеличивать дистанцию боя с врагом, не позволяя ему отдалиться даже для атаки среднего порядка. Он ждал. Ждал, пока либо Химэ закончит со вторым, либо удобного момента для водяной атаки. Один удар Хару все же пропустил, из-за чего ему пришлось самому отпрыгнуть от шиноби. Тот тут же этим воспользовался и создал клона. Они оба стали складывать печати. Хару уловил, что печати оригинала и клона различались, но чего ожидать так и не понимал, пока техника не была использована: клон вызвал сильный порыв ветра, а оригинал – огненную волну. И все это направилось на Хару. Легкое касание. Где-то в районе плеча. Округлая поверхность под ногами. Мальчик оглянулся, сзади была Юко, вовремя подоспевшая к другу. Сейчас они стояли на дереве. Хару кивком поблагодарил ее. – Химэ? – Внизу. – У этого больше запасы чакры и две стихии. Но он нужен нам живым, – стальной голос Юко заставлял генина сосредоточиться и действовать максимально точно. Хару не стал уточнять, что случилось с третьим шиноби. – Есть план? – Отвлеките его с Химэ. Я отключу. Мне нужно время, – Хару кивнул. Перенос двух человек – задача не самая простая, когда ты делаешь это осознанно, а не в порыве ярости или безысходности. Хару создал клона и вместе с ним напал на шиноби. К нему тут же подключилась Химэ. Поток воды и следом удар Химэ – клона не стало. “3 раза одна и 1 раз с Хару… Почему так быстро?” – разозлилась было на себя Юко, но потом, проанализировав, перестала. Кажется, у нее только что впервые получилось абсолютно осознанно переместиться 4 раза подряд. В нужный момент. В нужное место. Без эмоций. Только расчет. Она усмехнулась и продолжила наблюдать за боем сверху. Химэ попала ногой прямо по подбородку. Пока тот приходил в себя, Хару с Химэ взялись за противоположные края лески и, прокрутив несколько раз вокруг шиноби, резко стянули. Одежда на нем прорезалась, когда он попытался пошевелиться. Юко спрыгнула с ветки и подошла к обездвиженному шиноби. Тот, посмотрев на нее, мерзко скривил рожу. Ноги его не были связаны леской, и он попытался пнуть девочку, почти вплотную подошедшую к нему. Но она в момент удара испарилась и оказалась за спиной, руками оперлась на его плечи так, что сама осталась в воздухе (роста ей все равно бы не хватило), что заставило его тут же опереться на обе ноги, чтобы не потерять равновесие. С размаху Юко пнула его одновременно обеими ногами под колено. Раздался хруст. Его сменил ужасающе громкий ор. Юко в тот же момент отпустила его и встала на землю. Шиноби упал на бок, продолжая то кряхтеть, то стонать и периодически слабо разборчивая ругань предназначалась Юко. Наконец, к подросткам подошел Какаши. Точнее, его клон. На всякий случай оригинал остался у повозки. – Кто вас нанял? – спросил он, нависая над лежащим шиноби. – Пошел ты, знаешь куда? – прорычал тот. – Я спросил, – начал джонин, наступив ему на ногу перед коленными суставом и выслушав несколько секундный ор, – кто ваш заказчик. – Мы, может и не из Конохи! Но о чести знаем! – продолжал кричать наемник. – Хару, Химэ, туже и надежнее, – Какаши указал на леску. Дети кивнули и начали исполнять приказ. Какаши грубо перевернул его к себе лицом, когда ребята закончили. И оба замерли. – Что происходит? – спросила Химэ. – Гендзюцу, – ответил Хару. – Идите к повозке. Думаю, Макото потребуется моральная поддержка, – посмеялась Юко. – А ты? – На всякий случай здесь пока останусь. Хару с Химэ кивнули, мысленно поблагодарив Юко за то, что им не придется наблюдать за этим допросом. И одновременно удивились выдержке девочки. Или это все же бессердечность? – Она заслуженно стала чунином, – тихо сказала Химэ, когда они немного отошли от места событий. Хару кивнул. Сейчас, спустя время, он стал понимать, что тогда, на экзамене, он бы ни за что не прошел дальше. Пришло осознание того, что, несмотря на все те страшные миссии, в которых они оказывались прежде, не заставили его повзрослеть. Он, как маленький ребенок, прятался за спины других и дрожал от страха. И на экзамене было также. Тамаки и Юко – вот та причина, почему он дошел до поединков, а не заблудился и не сгинул на болоте. Ни кто-то другой причина его неудач. Только он сам. Сейчас все будет иначе… – Тот жив, – бросила взгляд на лежачего на спине шиноби Химэ, – я к нему. Он может проснуться в любой момент. – Я думал, ты убила его, – удивился было Хару. – Я чакру запечатала, а не убила. Но эффект временный, – и девочка ушла к пораженному противнику. Примерно через полчаса клон Какаши рядом с Юко заговорил вновь: – Кто вас нанял? – Я… скажу, – едва шевеля губами произнес шиноби, – Кимиморо Утано. – Кто он? Зачем? Что хотел? Что обещал? – отсекал Какаши. – Из этих… Из творческих. В детали не вдавался. Сказал, что будет художник. Будет повозка. Вероятно, с охраной. Но он не уточнял, что с такой… Это же просто дети. Что вы делаете с ними такое в Конохе? – явно бодрее заговорил шиноби, отходя от гендзюцу. Но временами постанывал от боли. Юко выбила ему оба колена. – Какая цель миссии? – все так же безэмоционально спрашивал Какаши. – Устранить повозку вместе с содержимым. В идеале выкрасть. Художника убить. – Где заказчик? – Велел в стране Солнца ждать. В столице. – Ясно, – Какаши наконец встал прямо. – Что теперь со мной будет? Убьете? – Нет, – презрительно ответил джонин, – это не входит в наше задание, – и клон исчез, – мы уходим! – скомандовал уже оригинал. И команда с трясущимся от страха, возбуждения и чувства сладостной победы Макото. Он потребовал от детей в красках пересказать им бой. От Юко ничего добиться не получилось: она говорила сухо и совершенно непонятно для художника. От Химэ и Хару толку тоже было мало поначалу. Но несколько наводящих вопросов разбудили в них воспоминания, и они вполне подробно, но "недостаточно красочно и поэтично, грубо и просто" рассказали Макото, что происходило, пока он ответственно выполнял свою работу – прятался под повозкой. – Господин Макото, – обратился Хару, – Кимиморо Утано – кто он? – Этот наглец и сумасшедший индюк? – снова вскипел художник при упоминании этого имени, – уже никто! Весь мир узнает, что этот "художник" хотел сделать! Не видать ему больше ни одной приличной выставки и высокого общества! А я считал его другом… петух старый! – Ого, – не сдержался Хару. Но художник даже не обратил внимания, продолжая возмущаться. *** – Ура! Столица страны Солнца! Я! И мои картины! – громогласно воскликнул Макото, стоило им войти в город, – спасибо, шиноби Конохи! Благодаря вам искусство будет жить и развиваться! Наконец-то художник ушёл, оставив щедрое вознаграждение. Обратная дорога прошла в тишине, лишь изредка они перебрасывались парой фраз. – Какаши-сенсей, – подошла к джонину Юко, когда они вышли из кабинета Хокаге, – вы намеренно не встревали в бой, да? – Намеренно, – усмехнулся он. – И… – Юко пыталась подобрать более деликатные слова, но потом бросила это занятие, – как мы справились? – Вы живы и невредимы. Свои косяки сами знаете, – уклончиво было начал Какаши, но заключил, – Я вами доволен. В ответ Юко улыбнулась. Затем её окликнул звонкий голос и рядом образовалась красноволосая куноичи. – Юко, было приятно с тобой поработать, – улыбнулась Химэ и протянула руку, – ты заслуженно стала Чунином. После этого задания я отчетливо в этом убедилась. Юко удивило такое признание девочки, но она, немного помедлив, пожала руку в ответ, добавив дружелюбным тоном: – Спасибо. Я тоже считаю тебя сильным шиноби, Химэ. Хару смотрел на эту картину издалека. Сейчас ему не хотелось говорить что-то или обращать на себя внимание. Слова, сказанные Тамаки сгоряча, последняя миссия и то, как действовали на ней Юко и Химэ, убедили его в том, что ему и вправду предстоит ещё многому научиться. Поэтому больше не хотелось разбрасываться словами, хотелось просто тренироваться и становиться лучше, и он уже с нетерпением ждал следующей тренировки. Хару спокойно попрощался с Химэ и Юко и ушёл домой. Впереди ребят ждали несколько дней отдыха… Которые пролетели слишком быстро. Особенно для Юко. Ей стоило огромных усилий разлепить глаза ранним утром после очередной бессонницы и поднять себя с кровати. Она пошла на кухню, чтобы порадовать себя каким-нибудь особенно вкусным завтраком, но, опершись на подоконник, замерла. Юко снова закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что ей снилось на этот раз. В голове была какая-то каша: то фиолетовое небо над головой, а если посмотреть по сторонам – вместо ожидаемой травы росли какие-то невнятные лысые кустарники, покрытые колючками, то она ходила по воздуху, не имея возможности наступить на землю, то наоборот, не могла от нее отлипнуть и распластанной лежала на синем песке. И точно было что-то ещё, но обрывки никак не складывались в картинку. Удовольствия такие окружения не приносили. Когда Юко открыла глаза, с ужасом обнаружила, что уснула стоя и уже опаздывает на тренировку. Вкусный завтрак пришлось отложить до лучших времён – она наспех затолкала в себя с вечера приготовленный и уже остывший рис, пока мылась, сварилось яйцо, его она доедала уже вне дома.