Шиноби: путь чести и души

"Идёшь?" – подошла к Тамаки Мэй, но все же находясь на приличном расстоянии. Мальчик слегка, одними уголками губ, улыбнулся, благодарно кивнул и быстрым шагом подошёл к ней. Какаши тоже вернулся в их импровизированный круг. – Есть план? – обратился к Мэй джонин. – Нужно понять, куда он ушел, – девушка не стала ничего объяснять, села на колени, почти легла на землю корпусом, руками проводя по траве, сжимая ее между пальцами. Почва тут же забилась ей под ногти. Она что-то шептала, едва шевеля губами, но разобрать слова у Тамаки не получалось. Казалось, что ничего не происходило, но любой, кто способен ощущать чакру, почувствовал, как она, не человеческая в прямом смысле, смерчем сгущалась вокруг Мэй. Но она не была враждебной – сильная, величественная и неукротимая. Одна нить чакры сменялась другой, вращаясь вокруг Мэй. Нет, её не было видно, но Тамаки кожей, кровью в жилах, пульсациями в висках ощущал её. Волны то усиливались, то, наоборот, ослаблялись, кружили вокруг девушки. Потом она упала на бок. Ее тело трясло крупной дрожью, было отчетливо слышно, как она отчаянно пытается вздохнуть, как хрипло хватает воздух, как синеет и бледнеет на глазах. Тамаки не мог даже пошевелиться: неведомая до сей поры сила была настолько ужасающе могущественной, вездесущей, что не позволяла даже мысли о движении допустить. Она завораживала, остолбеняла. Но Какаши все же подошёл к Мэй. Развернул ее скрюченное тело спиной к земле, выпрямил. Через 5 минут энергия развеялась, все приняло обычный вид. Мэй встала, едва заметно пошатнулась, не позволив себе ни минуты на отдых. Сразу направилась к одной из тропинок. Тамаки, так и не понимая, что это было, посмотрел на Какаши. Тот кивнул, и они пошли за Мэй. Прошли всего лишь до начала густого леса, и капитан вновь велела остановиться. И исчезла. Тамаки уже запомнил, как это выглядит, видел не в первый раз, как девушка в буквальном смысле растворяется в воздухе. Была – и нет. Не слишком резко и внезапно, но достаточно стремительно. – У нас есть некоторое время на отдых, – Какаши сел, оперевшись на ствол дерева спиной, – не трать его впустую. Следующая остановка будет не скоро, я полагаю. Тамаки кивнул и последовала совету сенсея – плюхнулся на землю. Разговаривать не хотелось. Он был занят мыслями о предстоящей встрече с отцом. Что спросить? Что сказать? Как смотреть? Как стоять? Как себя вести… Сколько бы он не пытался представить эту встречу, ничего путного из этой затеи не выходило. Такая безысходная неизвестность очень пугала, закаляя нервы до предела. Одно он знал наверняка, что в любом случае все пойдет не по плану. Оставалось лишь морально подготовиться к этому. Мэй вернулась где-то через час. И они сразу отправились в путь. Идти было трудно. По крайней мере геннину. Усталость затмевала разум, терялась концентрация, внимание. Ноги подкашивались, когда он не обращал на них внимания. Вес тела будто увеличился, глаза слипались. Последние два дня он спал не больше 4 часов, а питание составляли ужасные на вкус пилюли. Когда он подумал о том, что Какаши и Мэй частенько живут на таком рационе, во рту скапливалась слюна. Он мысленно восхитился выдержке Мэй, которая, похоже, каким-то образом выяснила, куда им идти. И по ее виду нельзя было сказать, что она устала. Даже допустить такую мысль не удавалось. Единственное, что помогало Тамаки идти вперед – предстоящая и долгожданная встреча с отцом. Мэй куда-то шла, изредка поглядывая назад. Несколько раз она провела рукой по лицу, показывала какие-то жесты, которые понимал только Какаши. – Ты как? – к Тамаки обратился сенсей, спустя где-то два часа пути. – В норме, – коротко ответил он, – можно вопрос? – мальчик бросил взгляд на Мэй, идущую впереди метров на 5. Какаши кивнул, и он продолжил, – что сделала Мэй-сан? Откуда она знает, куда нам идти? Сенсор? – Ну… – Какаши не знал, с чего начать, потому решил и не пытаться, – Я не буду раскрывать чужие секреты – хорошая идея. Но скажу так… Она не сенсор в том понимании, в котором ты думаешь. Это на другом уровне. Но эффект, в общем-то, один. Мэй, – теперь он обратился к девушке, – сколько нас разделяло? – Не больше 4 часов. Мы в хорошем темпе идем, – не оборачиваясь ответила она, потому говорить пришлось на повышенном тоне, – скоро догнать должны. Через полчаса капитан приказал остановиться. Тамаки, тяжело дыша, рухнул на спину, чтобы дать телу хоть немного отдохнуть. Какаши себе этого не позволил, просто оперся на дерево. А Мэй снова исчезла. – В Анбу все такие? – спросил Тамаки, все ещё пытавшийся отдышаться. – Такие – это какие? – Какаши мог много чего рассказать о Мэй. Чем она похожа, чем отличается, какой она была до, какой стала… но он прекрасно знал, что она не будет в восторге, если о ней будут знать слишком много. При всей своей добродушности, Мэй была закрыта от всех. – Даже не знаю, как это назвать, – Тамаки пришлось помолчать, чтобы сформулировать, – что такого делают с людьми в Анбу, чтобы они становились настолько выносливыми. Во всех смыслах. – В Анбу – ничего, – отстраненно говорил Какаши, смотря в сторону, где до этого стояла Мэй, – Миссии, которые они выполняют. Они закаляют. И не столько телесно. – Терпеть? – уточнил мальчик. – В каком-то роде. Тамаки ожидал немного другого ответа на свой вопрос, но этот, в целом, его удовлетворил. Хотя он, если подумать, приблизительно такого и ожидал. В конце-концов, то, что ему вскользь рассказывал отец о своей работе, вполне себе складывалось с тем, что он видит сейчас. Идти долго, быстро и без перерывов. Это тогда казалось чем-то либо очень далеким, либо легче, чем оказалось на самом деле. Он думал, что то, как его воспитывали, позволит ему быть готовым к любым миссиям: привередливым в еде он не был, да и на выносливость никогда не жаловался. Реальность оказалась более суровой. Мэй вернулась быстрее, чем в тот раз. Ее не было, может, минут двадцать. Когда ее тело приобрело привычную человеческую форму, девушка легко пошатнулась. Но в лице изменений Тамаки не заметил – счел это эффектом после использования техники. Сделал вывод: техника точно требует много чакры, но к ее последствиям Мэй давно привыкла и знала, как справляться. Захотелось научиться такому же самообладанию, как у нее и сэнсея. Желательно, как у них вместе взятых. Тамаки лишь краем глаза уловил, как Какаши вскинул голову, смотря на Мэй, она кивнула. В чем был смысл такого безмолвного кивающего диалога? Но тут же они снова последовали за Мэй, кажется, еще в более резвом темпе. Напряжение, которое и без того витало в воздухе с момента, как они ушли от храма, теперь было почти осязаемым. Никто из них не знал, что ожидать от Кейташи, на что на самом деле он способен сейчас, на что пойдет, чего он вообще хочет. И в случае, если что-то пойдет не так, как хотелось бы, Какаши был наготове. Мэй влезать в бойню не планировала. А Тамаки старался в принципе не думать о таком варианте исхода событий, хотя и понимал, насколько он реалистичен. Мэй выставила правую руку в сторону и замерла. Какаши и Тамаки, следующие за ней, тоже остановились. Жестом она показала подойти поближе, второе движение направила вниз. Тамаки проследил за ее рукой. Зубы его сжались так, что казалось, этот лязгк услышали все. Мужчина средних лет с светлыми взъерошенными волосами стоял между деревьями чуть поодаль от тропинки, сложив руки на груди. Он не отдыхал – ждал. Явно не слишком долго, отметил про себя Какаши, видя, как его грудная клетка ещё не вполне естественно вздымается. Все трое коротко переглянулись, затем молодые люди обратили свой взгляд на Мэй, а она – на Кейташи. – Похоже, бегство – не вариант, – под ними раздался тяжёлый мужской голос, – слезайте. После секундной нерешительности Тамаки спрыгнул с дерева первый, но подходить ближе не торопился. Мэй и Какаши мгновенно последовали за ним, остановились немного поодаль сбоку, но всё же спереди мальчика. Напряжение ощущалось буквально всеми клетками разгоряченных после долгой погони тел шиноби. – Он тоже здесь? Я удивлён, – Кейташи говорил четко и абсолютно ровно. По его интонации было сложно понять, какие эмоции и смысл он вкладывает в слова. Но обращался он исключительно к Какаши, игнорируя подростка. – О-отец… – всё же выдавил из себя Тамаки, устремив взгляд в холодные глаза родителя. – Не мямли, – теперь эти глаза наконец смотрели прямо на него, – я же говорил: не мямли, если хочешь, чтобы тебя услышали. Мэй предусмотрительно молчала, но стояла расслабленно несмотря на складывающуюся ситуацию. Единственное, что было напряжено – рука, лежащая около набедренной повязки. Светловолосый ничего не ответил, лишь сильнее сжал челюсти. "Он никогда не изменится..." – с досадой подумал Тамаки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы не позволить обиде сжечь его изнутри и вернуть самообладание. Тамаки решительно пошел навстречу Кейташи и, остановившись в паре шагов от него, с презрением произнес: – Хорошо. Тогда я не буду церемониться с тобой, отец, и просто спрошу прямо. Какого чёрта ты просил умирать маму и записался в отступники? Бровь Кейташи заметно вздернулась вверх при последней фразе сына, но через секунду он уже нахмурился и сомкнул губы в плотную линию, что говорило о крайнем неудовольствии. – Следи за словами, Тамаки. Я просил тебя говорить чётко, а не быть грубым. – А я хочу быть честным. Ты просто не заслуживаешь того, чтобы я с тобой разговаривал вежливо, – стальным голосом ответил светловолосый. Он и сам не понимал, откуда в нём вдруг взялась эта смелость, но сейчас даже не хотелось думать об этом. Вид отца вызывал в Тамаки одно лишь чувство злости. – Твое субъективное восприятие не имеет смысла и ничем не подкрепляется, Тамаки, – немного надавливая на голос, сказал Кейташи. – Ответь на вопрос, – идти на укор отцу после такой интонации было чертовски сложно, но путей отступления уже не было. – Какаши Хатаке, ты привёл сюда моего сына в надежде, что мы с ним душевно поговорим, и я сдамся? – бывший капитан Анбу всё так же размеренно говорил, лишь в холодных глазах, направленных сейчас на копирующего ниндзя, читалась усмешка, – Глупый, наивный для шиноби поступок. – Не Какаши, – вступилась Мэй. В конце-концов это была ее миссия тогда, – ты не сдержал клятву, Кейташи. И ты знаешь, что за это полагается. – Прошу, не вмешивайтесь, Мэй-сан, – снова возник Тамаки, – а ты уходишь от темы, отец! – прорычал он. – Ни капли не повзрослел за это время, – с явным разочарованием в голосе произнёс Кейташи. – А мне плевать, что ты думаешь. Ответь на вопрос. Ради чего ты бросил маму?! – Бросил? – мужчина до скрипа стиснул зубы, морщины между бровями стали более явными, – Я выбрал то, что обязан был. Если бы ты был истинным шиноби, ты бы понимал это, – он говорил сквозь зубы. Вдохнул и резко выдохнул. Только потом продолжил. – А ты ещё сопляк. – Ты позволил ей умереть! – едва сдерживая всю ту бурю эмоций, что боролись в нем, крикнул Тамаки. – Я вернулся за ней! – так же ответил его отец, – Я хотел спасти ее. Но она была уже мертва… – кулаки невольно сжались в попытке подавить гнев. – Бред собачий! Жалкие отговорки! – всё же сорвался мальчик, – Ты говоришь о понятии истинного шиноби, но сам ни капли не соответствуешь ему. Ты просто свои интересы поставил выше жизни мамы… Как ты мог?! Я.. Я никогда тебя не прощу! – Тамаки! Достаточно… – в первый раз Кейташи повысил голос, и в первый раз мальчик заметил, как дрогнул голос отца. Тамаки замер, тяжело дыша. Столько слов остались ещё невысказанными, но такой вид отца застал его врасплох. Он точно уловил, как взгляд родителя смягчился, хоть и на долю секунды. – Ты хотя бы сожалеешь? – Такого исхода я хотел меньше всего на свете, Тамаки. – Тогда почему… – Ты просто не понимаешь, – отрезал Кейташи. – Так объясни! Объясни, чтобы я понял, – отчаянно крикнул Тамаки, – мне тяжело тебя ненавидеть. Но я просто не могу понять тебя, и простить не могу. – Это дело касается только нашего клана, Тамаки, – при этих словах он с очевидным презрением обвел глазами Какаши и Мэй, давая понять подростку, что он не собирается делиться никакой информацией при “чужих”. – Говори, – прорычал светловолосый. – Однажды ты обязательно поймёшь меня. Но сейчас ты просто ещё не готов. Ты еще слишком наивен и неопытен для этого. Но то, что я тебе подарю, станет началом новой жизни, Тамаки. Началом нового распорядка, вот увидишь. – Да о чем ты, черт побери?! – Я не буду с тобой разговаривать об этом сейчас. Ты не достоин такого знания. Поэтому тренируйся изо всех сил. Ты должен стать лучшим шиноби, чтобы принять свое предназначение. Иначе смерть Рики будет напрасной. Она тоже хотела этого… – Нет! Замолчи! Не смей трогать маму… Не перекладывай на меня ответственность за свои непоправимые ошибки, – Тамаки совсем не понимал слов отца. Казалось, впервые отец так прямо говорил с ним, но при этом так ловко ничего не рассказывал. Он чувствовал, как им снова и снова манипулируют, он уже не разбирал где искренность, а где хитрость. Всё слилось в одну непонятную картину, от вида которой Тамаки уже тошнило. – Нет… нет. Нет! С меня хватит. Я больше не собираюсь подчиняться тебе. Я больше не твоя кукла, не твоя воля! Меня задолбали твои приказы! Я вообще тебя не понимаю! Твои речи звучат совсем неубедительно! – Ты бы сначала хотя бы экзамен на Чуунина сдал, прежде чем высказывать мне подобное. Это позорно, Тамаки, позорно для Хаттори провалить такой экзамен. Какаши и Мэй не встревали в разговор, не переглядывались. Они следили за каждым движением, каждым вздохом и словом Кейташи, за позой и интонациями Тамаки. Если один решится броситься на другого – они смогут среагировать до того, как кто-то из них действительно успеет напасть. – Ты пытаешься унизить меня, – после небольшой паузы для вдоха и выдоха начал Тамаки, все ещё держа кулаки крепко сжатыми, – чтобы что? Так ты пытаешься сделать меня сильнее? – Когда-нибудь ты поймёшь, почему я говорю то, что говорю и почему я делаю то, что делаю, – казалось, Кейташи стал чуть спокойнее, – В тебе сейчас бьётся юношеский максимализм. Если он не погубит тебя, ты обязательно поймёшь. Тамаки ничего не ответил, но зрительного контакта не прервал. Повисла долгая вязкая тишина. Тамаки казалось, что что бы он не сказал сейчас будет отвергнуто одним единственным аргументом: “Ты не достоин”. Он пытался построить предложение так, чтобы его нельзя было так опровергнуть, но ничего не выходило. Узнал ли он все, что хотел? – Тамаки не мог ответить себе на этот вопрос. Он опустил голову. Мэй, восприняв это как конец, двинулась в сторону Кейташи. Тамаки услышал в этой тишине каждый шорох, который издавала земля от шагов девушки. И продолжал стоять неподвижно, когда она встала перед ним. Отметил про себя, что Какаши все ещё стоит сзади. – Кейташи, – Мэй протянула руку вперёд ладонью вверх, – верни свиток. И сдайся. Ты нарушил закон. – Я лишь забрал то, что принадлежит мне, – слишком безучастно сказал бывший капитан Анбу. – Мы все ещё можем решить этот вопрос мирно, – девушка неуклонно держала руку протянутой. – Не тебе угрожать мне, девочка без звания. – Я не одна, – она посмотрела на Кейташи из-под лобья. – Прячешься? – усмехнулся он, отворачиваясь от Мэй, смотря куда-то в небо. – Прячусь, – согласилась она, опустив руку. Она успела уловить, как Кейташи бросил на нее взгляд, как одна его рука устремилась в ее сторону, а вторая – к его телу, прежде, чем юркнула в бок. Почувствовала волну воздуха рядом с плечом, который был вызван не достигшем цели ударом кулака. Услышала быстрые шаги за спиной. Когда выпрямилась, увидела периферийным зрением, как летит кунай в сторону Кейташи. Мэй знала, что сейчас пользы Какаши она сейчас не принесет, будет лишь мешать. Она двумя большими шагами преодолела расстояние между ней и Тамаки, который все ещё просто стоял, смотря под ноги, схватила его под ребра обеими руками, и резким прыжком увеличила расстояние между ними и сражающимися бывшими капитанами Анбу. – Слышишь меня? – она села перед мальчиком на одно колено, постоянно оглядываясь на лязги металла. – Слышу, – кивнул Тамаки. – Не суйся туда, – Мэй встала, развернувшись снова к происходящему бою. – Ага, – теперь он смотрел в ту же сторону, что и капитан команды, наблюдая за каждым движением отца и сенсея, когда успевал рассмотреть их. Разглядеть что-либо, в общем-то, было сложно. Они оба были опытными, обученными шиноби, с идеально натренированными рефлексами и органами чувств. Никто из них все ещё не применял каких-либо значительных техник: кунаи, земляная стена, огненный шар. Оба пытались оценить друг друга. – Разное о тебе говорили, – начал во время боя Кейташи, уворачиваясь от удара Какаши, – и о твоих методах. – Взаимно, – коротко ответил. Какаши знал о старшем Хаттори не слишком много, работать вместе никогда не доводилось. Знал только, что тот большой ценитель того образа шиноби, которому раньше придерживался и он сам. Удар. Свист. Удар. Попал. Но не слишком. Мэй ожидаемо увидела оба глаза на его лице. Невольно проскрипела зубами. Кейташи сложил печати, Какаши же старался считать, предсказать. По кунаю, который держал Хаттори пробежалась сначала одна красная нить, затем вторая, и ещё, ещё, пока не покрыли его полностью, сверкая. Какаши сложил печати в ответ, не дожидаясь начала атаки, устроив земляную волну. Кейташи бросился вперёд, готовясь швырнуть кунай. – Сзади! – изо всех сил крикнула Мэй. Какаши только успел обернуться – сверху на него летел Кейташи, замахиваясь кунаем. В следующее мгновение Хаттори вонзил оружие под ребро Какаши. Тот с широко открытыми глазами задрожал от тока, который распространялся по всему телу, и то ли в спазме, то ли рефлекторно схватил Кейташи за руку. И его тело превратилось в воду, громким шлепком падая на землю. Кейташи пробило электрическим разрядом. И он тоже исчез. Мэй почувствовала тонкую линию холода на своей шее под подбородком. Тамаки рефлекторно отшатнулся. – Плохо прячешься. Мэй аккуратно взялась за его руку. Резким движением потянула вперёд. По инерции Кейташи качнулся, налетев лбом на устремившуюся в него макушку девушки. Воспользовавшись коротким замешательством, Мэй вылезла из-под его руки, за один шаг и один пируэт оказалась по правую руку от него. Схватила за предплечье. Ее тело постепенно становилось водой. Но Мэй не успела. Ее обдало разрядом, и она вновь приняла телесную форму. Широкими глазами смотрела на него, но потом упала. – Мэй-сан! – наконец-то выпрыгнул из своих раздумий Тамаки, словно его дёрнули за шиворот. – Тебе не тягаться, – снизу по челюсти пришелся удар. От его волны Кейташи подбросило. Лишь он коснулся земли, Какаши оказался на нем, придавив, и приставив к шее кунай. – Все ещё можно мирно дойти до Конохи и предстать перед судом. Это последнее предложение. – Тебе не понять, что такое старые корни и истинная сила! – не шевелясь прикрикнул Кейташи, – Я не вернусь в Коноху. И свиток не верну. Он должен принадлежать мне, – потянулся рукой к горлу Какаши, – убейте меня, если сможете, – боковым зрением молодой шиноби увидел красные искры и, оттолкнувшись, подлетел над Кейташи. Приземлился чуть сбоку. Мэй не дала себе размякнуть от боли. Заставила себя встать. Увидела, что Тамаки хочет ей что-то сказать и нагнулась. – Мы должны помочь, – шепотом сказал он. – Ты – нет, – тоже шепотом ответила Мэй. – Он мой отец. Я должен, – настаивал мальчик. – Именно потому, что он твой отец – не лезь, – и Мэй растворилась в воздухе. Тамаки остался один у одного из ряда деревьев, смотря на слишком маленькую, чтобы назвать ее таковой в прямом смысле, поляну. Кулаки сжались, он услышал, как его собственные зубы заскрежетали. Но в одном Тамаки был согласен – он будет мешать. И он предпочел скрыться, чтобы в случае необходимости подстраховать старших. Пытался сдержать гнев и желание сразиться с отцом и доказать ему все: на что он способен, что он – не так слаб, как тот думает. Отца во время сражения ему прежде не доводилось видеть. “Попробуй убить меня, если сможешь…” Это была битва насмерть? Неужели Кейташи убьет их? А его не тронет… Мэй наблюдала, ждала. Удар за ударом, лязг металла, искры, уловка за уловкой. Девушка давно не работала с Какаши, заметила, что его стиль претерпел изменения. Боялась помешать. Два бесспорных профессионала столкнулись здесь, в лесу страны Огня на границе со страной Горячих Источников. Мэй видела, как Какаши пропустил несколько ударов: один поддых, один по правому бедру – самого удара она не видела, только следствие в виде разорванной штанины над коленом и подтёки крови, и пара атак пришлась по рукам, защищавшим жизненно важные органы. Если бы она обладала сейчас телесной формой, у нее сжались бы зубы, а сжалось сердце. Но и Кейташи не смог уклониться от всех ударов. Тоже был потрёпанный. Она увидела, как один достиг его головы. Оставлять Какаши дальше одного было нельзя. Он бил не насмерть, чтобы наверняка не убить. В отличие от Кейташи… Мэй ждала хотя бы небольшой паузы, чтобы Кейташи хотя бы на несколько секунд остановился. И дождалась. Кейташи складывал печати. Действовать надо было быстро и без ошибок. Три бессонных ночи, частое обращение в природные формы и неудачная попытка атаки не благостно влияли на ее концентрацию. Она знала, что скорее всего отключиться после этого. Переходы, к тому же быстрые и частые, требовали много сил, слишком много. Но Мэй понадеялась на адреналин. И ставка сработала. Девушка притоптала себя к земле прямо под ногами Кейташи. Вернула свою человеческую форму, когда обхватила Кейташи ногами и руками. – Ты?! – он пытался скинуть девушку с себя, но она уже разъединила его руки, не давая закончить складывание печатей. Мэй закричала от боли – те усилия, которые она приложила для удержания бывшего капитана свели все мышцы острой судорогой. И она в тот же момент обратилась камнем, сковав Кейташи тисками. Это произошло быстро. За то же время, что Какаши сложил печати райкири. – Вот же… – Ты проиграл, Кейташи, – тяжело дыша сказал он, подойдя ближе. – Так убей. Но Какаши не успел и замахнуться – оказался лежащим на земле. Дерево, находящееся за ним надломилось. – Похоже, мне придется тебе помочь, – из тени крон послышался скрипучий, как окуренный голос. И за ним же показался владелец, медленно выходивший на поле. “Орочимару?” – едва успел закрыть рот рукой Тамаки, забравшийся на дерево. Какаши вскочил на ноги. Лишь краем глаза взглянул на старшего Хаттори. “Ты тоже не почувствовал?” – Мэй вложила в удержание Кейташи все силы, что оставались у нее. Не было расчета на появление второго, пожалуй, наиболее могущественного из всех, кого знала жрица, шиноби. Камень, покрывающий тело Кейташи и лишивший его возможности двигаться, как тая, обличал тело Мэй. В конце-концов она упала на земь. “Не справились”. Силы окончательно оставили ее. Какаши цыкнул. – Я не просил о помощи, – отряхиваясь, Кейташи подошел к Орочимару. Передал свиток, который хранил во внутреннем кармане жилета. – Нам больше нечего здесь делать, – проигнорировал, пожалуй, излишнюю колкость саннин. – Стой! – между ними и Какаши спрыгнул Тамаки, выжидавший, видимо, слишком долго. Но сенсей тут же преградил ему дорогу рукой. – Все же решил показаться, – довольно улыбнулся Орочимару, – надеюсь, моя честность останется отмеченной. – Что в этом свитке? – как бы ни было обидно, как бы досада от неминуемого поражения ни разрывала сердце мальчика, он знал, что даже втроем им не одолеть их двоих. Но узнать хоть что-нибудь… хоть слово… – Всему свое время, – он еще более зловеще, чем до этого, улыбнулся. И оба нукенина исчезли. …было не суждено.

*** Небо становилось красным. Облака накладывали на него желтые пятна: какие-то были плотные, пушистые, другие – полупрозрачными и едва заметными. Ветер медленно гнал их за горизонт, и они пропадали из виду. Или так просто крутилась земля? Легкий шелест листьев убаюкивал, но то и дело падающие от порывов листочки будили, когда касались рук и лица – щекотали. Двое светловолосых шиноби сидели, прижавшись к одному из стволов старых деревьев, иногда подбрасывая в небольшой костер ветки. Холодало. Сухая древесина приятно потрескивала в тишине, задавая ритм танцующему огню. Слева от них лежала девушка головой на собственном жилете. Никто не вел диалогов – тишина. Несмотря на то, что место казалось бы, должно быть оживленным, но ни птицы, ни мелкие грызуны, которые должны уже выходить на охоту, чтобы не оказаться съеденными кем-то покрупнее, не нарушали звенящей тишины. И даже когда солнце совсем скрылось, а землю накрыла тьма, когда стих ветер – ничего не двигалось больше, чем должно было. Никто не остался на страже сна двух других. Ничего не мешало сну: ни луна, ни звезды, ни тихое, где-то вдалеке, едва уловимое уханье сов. Утром, когда солнечные лучи уже немного нагрели поверхность земли, старший в троице разбудил младшего. Наказал сходить за древесиной и разжечь потухший костер. Сам же пошел будить девушку. По позе понял: она ни разу не перевернулась за ночь. Темные круги под глазами, впалые щеки, потрескавшиеся губы, запутанные волосы – ничего из этого не прошло за ночь, даже, пожалуй, усугубилось. Но тело, в отличие от вчерашнего дня, наконец-то выглядело расслабленным, руки и ноги не сковывал спазм. Девушке действительно нужен был отдых, но сейчас нужно было готовиться к обратной дороге. Молодой шиноби тоже был не в лучшей форме, поэтому, если его спутница может идти самостоятельно, это значительно облегчит и ускорит путь домой. – Мэй, – он аккуратно шатнул ее за плечо, – вставай. Девушка не откликалась. Но спустя пару попыток зажмурила глаза, с трудом открыла их. Холодной ладонью коснулась лба, громко выдохнула. Кивнула, давая понять Какаши, что она уже не спит. – Иди сможешь? – Смогу. Когда Тамаки вернулся и разжег костер, Мэй поднялась, вместе с остальными пожарила какой-то кусок то ли птицы, то ли дичи, с большим аппетитом съела. Ближе к полудню команда наконец двинулась в путь. Заговорить о случившимся днем ранее никто не решался. Да и надо ли было?