Orele

— Алла? — она сонно потерла глаза, услышав знакомый голос. Вторую ночь подряд Соня звонила ей по среди ночи. Вторую ночь подряд Алла брала трубку: — Да, Сонь. — А вдруг он больной? — без лишних прелюдий тревожно прошептала София.       Алле понадобилось время, чтобы сообразить, о чем вообще ведет речь Ротару. Когда же до нее дошло, она, не думая, предложила: — Хочешь встретиться? — Я в Москве еще два дня, работа с утра до ночи… — София явно тушевалась и долго не решалась закончить фразу, — можно… можно я сейчас подъеду?       Алла вздохнула. Половина второго ночи, а завтра в десять ей надо быть на студии. Сегодня она отработала сборник, а после договаривалась о покупке песни. Чертовски устала и еле сдерживала себя от того, чтобы напиться. Так еще и голова весь день болела, наверное, давление. Нет, явно не время до встречи. В конце концов, все можно обсудить и по телефону. «Никаких Софий Ротару сегодня» — решила для себя Алла. — Жду, — сказала она в трубку. — Спасибо, — услышав короткие гудки, Алла тоже положила трубку и провела руками по лицу.       Она не знала, с каких пор Соня начала воспринимать ее, как личного психолога, но роль эта, на удивление самой Аллы, ее совсем не тяготила, даже наоборот, дарила какое-то приятное чувство ответственности и чего-то еще, что Алла пока не могла распознать. Соня выбрала ее. Из сотен знакомых и друзей именно ее, Аллу.

***

      Алла не знала, сколько прошло времени, прежде чем она услышала будто бы неуверенный (или ей показалось?) стук в дверь.       Открыв, она мягко улыбнулась стоявшей на пороге Соне. Сегодня она была без макияжа и бледность ее, оттеняемая синяками, залегшими под глазами, бросалась в глаза еще больше, чем в их последнюю встречу.       Алла помогла ей снять шубу, которую повесила в шкаф и отправилась вместе со своей ночной гостьей на кухню, где уже кипел чайник. Алле, конечно, хотелось бы наполнить бокалы чем-нибудь хотя бы на градусов десять покрепче, но Соне было нельзя, так что она разлила кипяток по белым кружкам с дурацкими цветочками и поместила в них по чайному пакетику. — Выкладывай, — сказала Алла, усаживаясь на стул       София медлила, долго теребя веревочку несчастного пакетика, но все же подняла взгляд на Аллу: — А если с ним не так что-то. Я уже далеко не девочка и… — Отец молодой? — прервала Алла.       София тут же ощетинилась, и только ее удивленно раскрытые глаза давали понять, как уязвимо она себя ощущала. — Это тебя не касается, — бросила она, с обидой и холодом глядя на Аллу. Тема явно была болезненной — Касается. Когда мы с Филей начали пытаться, — Алла помедлила думая, как вернее донести мысль, — в общем, врачи сказали, что молодость Фили это очень хорошо. У женщин яйцеклетки формируются еще в утробе, то есть мы рождаемся с миллионом готовых яйцеклеток, и организм наш, как правило, старается «выдать» самые лучшие, — София внимательно слушала, но по лицу ее читалось, что она не в полне понимает, к чему клонит Алла, — у мужчин же сперма вырабатывается… эээ каждый раз, в общем. И качество у нее снижается. Соответственно, чем старше мужчина, тем больше риски. Поэтому повторяю вопрос: отец молодой?       София стушевалась, скрещивая руки на груди и поворачиваясь так, что Алла теперь видела лишь точеный профиль. — Не знаю… лет двадцать-двадцать пять, — отмахнулись она. Алла усмехнулась и, поддавшись соблазну смутить Софию еще больше, сказала: — А говорят, я молоденьких люблю, — Соня фыркнула, — ну, в данной ситуации это хорошо. — Хорошо… — потянула София с интонацией, говорящей, что ничего хорошего во всем этом она не видит — Лучше сходи в больницу и все. Сделают тебе тесты всякие. Они, конечно, всего не покажут, но все же, — видя, как Соня нервно сглотнула, Алла решила добавить, — да не переживай ты, сейчас медицина такая, хоть в шестьдесят родишь, — София глянула на Аллу и нервно улыбнулась, скорее, просто для приличия. Увидев эту улыбку, Алла подумала, как глупо, должно быть, звучала эта фраза из уст человека, переживавшего один выкидыш за другим. — Я через три дня в Киев, там пойду. — И все три дня дергаться? Давай в мою клинику тебя запишем, специализируется на беременности, лучшая в Москве. — Не знаю… не успеем уже. У меня утро до десяти свободно, а ночью вылет в Новгород. — Успеем. Я попрошу, — они сидели какое-то время в тишине, пока София не сказала: — Спасибо, что возишься со мной. Мне, правда, неловко, просто ты… — договорить Алла не дала: — Мне совершенно не сложно сделать пару звонков. — Вместо того, чтобы спать, ты сидишь тут со мной. — Ерунда, все равно не усну, — Алла сама не знала, почему ей так важно было доказать, что София ее совсем не утруждает.       Точнее не так, ответ на вопрос «почему» уже созрел в ее сознании: ей хотелось, чтобы Соня знала, что ей можно довериться, чтобы вот так звонила ночами и приезжала, и сидела часами, рассказывая что-то и битый час мешая отсутствующий сахар в чае.       Подумать же предстояло над тем, зачем ей самой это было нужно. Зачем к вороху своих проблем добирать чужие? Почему она совсем не против, ворча, вставать с кровати, подходить к телефону и чувствовать, как что-то внутри переворачивается при звуке этого голоса. Почему хочется кипятить это чертов чай, который она и любить-то не любит. Почему она чувствует нужду стать ближе с женщиной, которая всегда была ее конкуренткой. Зачем ей дружба и доверие Софии Ротару? Зачем она вообще решила ей помогать? — Бессонница? — слова вырвали ее из мыслей.       Алла печально улыбнулась, так, как улыбалась ей Соня в последнее время. София подарила ей понимающую улыбку в ответ, и в груди Аллы разлилось тепло, которое было даже приятнее, чем жар от виски. — Чай уже остыл, наверное. — Нет, нормальный. — Тогда пей, — София сделала крошечный глоток, будто для виду, чтобы Аллу не обидеть. Желудок ее предательски заурчал. — Ты когда ела в последний раз? — с подозрением спросила Алла. — Я… обедала, — уклончиво ответила она. — Чем? — Алла сама частенько «завтракала» и «обедала» кофе с сигаретой, поэтому сочла нужным уточнить. — Не могу я есть, — сдалась, наконец, София, — кусок не лезет.       Алла понимала ее, наверное, лучше, чем кто-либо другой. Состояние это она помнила прекрасно, поскольку сама проживала его раз за разом, последний — совсем недавно. Но еще лучше она помнила слова врачей: есть надо. Организму нужны силы, много сил, а с учетом того, что Соня постоянно работала, еще больше. — А нужно, — сказала Алла тоном, не терпящим возражений и развернулась к холодильнику. — Не пытайся даже, я не смогу. — Вечером легче должно быть, попробуй. — Уже почти утро, — заметила София. И правда, хотя за окнами была темнота, освещаемая лишь теплым светом редких фонарей, часы показывали четвертый час утра. — Ты знаешь, что я имела ввиду, — Алла внимательно оглядела полки холодильника: между пачкой прокисшего молока и трехдневной гречкой одиноко лежал засохший лимон. Не густо. — О! — Алла выудила из контейнера связку бананов.       С тех пор, как Союз развалился, и на полки поступило что-то кроме пресловутых апельсинов с яблоками, в холодильнике Аллы всегда лежали свежие фрукты. Хоть какой-то есть плюс в этом сумасшедшем времени.       Банан был помыт и торжественно вручен Софии. Та осторожно взяла его из рук Аллы (ладони у Сони были теплыми и мягкими. И как Алла раньше этого не замечала?), очистила кожуру, так аккуратно, будто обезвреживала гранату.       Аллу позабавило то, как она внимательно принюхалась, замерла, ожидая реакцию организма, одарила фрукт подозрительным взглядом, повторила процесс и только потом откусила крошечный кусочек. Ничего не произошло. Она, недоумевая, посмотрела на Аллу. — Что? — Меня даже от воды рвет, а тут… — Ничего необычного, обыкновенная магия, — бросила Алла, вручая ей второй банан, — жуй, пока жуется.       И София жевала, достаточно аппетитно и все так же удивленно, видимо, сама не веря в небольшое чудо, которое сотворила для нее Алла.       Когда Соня закончила импровизированную трапезу, тишина, царившая между ними, стала неловкой. — Ну… мне пора? — тушусь сказала она толи утверждая, толи спрашивая — Куда ты поедешь сейчас? Оставайся. — Ты что, я итак достаточно времени у тебя отняла. — Я постелю тебе в гостевой. — У меня водитель. — Поспит в машине, за это ему и платят — Это правда слишком, я вообще не должна была беспокоить тебя так… — Чтобы не беспокоить меня еще больше, оставайся и не заставляй меня переживать, о том, как ты доехала. — Но… — Отсюда в клинику, потом домой, а дальше куда тебе нужно. Все, не выпендривайся, тут спать-то осталось часа два в лучшем случае, — иногда, Алле даже нравилось, что у Сони, человека с непростым и упрямым характером, сейчас просто не находилось сил для споров.       Уже стоя в дверном проеме, Алла резко повернулась, подозрительно сощурила глаза и вытянула указательный палец: — И даже не пытайся сбежать.       София вздохнула так, будто действительно собиралась скрыться во мраке, пока Алла стелила ей постель, но теперь сделать этого не могла.

***

      Заснуть у Аллы не получилось, так и проворочалась два часа, глядя то в потолок, то во мрак улицы. В шесть решила позвонить врачу, тот уже должен был встать, а если нет, то встанет. Долго спать вредно для… для чего-нибудь да вредно.       Трубку долго никто не брал, и Алла действительно было подумала, что этот обалдуй вздумал дрыхнуть в такое время, но все же послышался щелчок и сонное «алло», прервавшее долгие гудки. — Алло, Виктор Иванович, вас Пугачева беспокоит. — Алла Борисовна, доброе утро, — спустя короткую паузу, услышала она сонный голос врача, который старательно пытался подавить зевок, — что-то случилось? — Моей… — Алла помедлила, думая, как правильнее назвать Соню, — …подруге нужно пройти полное обследование для первого триместра. Сегодня. До половины девятого утра край. Это возможно устроить? — Вы же знаете, Алла Борисовна, для вас у нас нет ничего невозможного, — он немного помолчал, — Я буду в клинике в 7:30, пусть подъезжает. Алла удовлетворенно кивнула самой себе и уже хотела положить трубку, как вновь услышала голос врача: — Алла Борисовна, вы же не забыли, что вам самой нужно снова сдать анализы? Если вы, конечно, не передумали повторять процедуру. — Нет, не забыла, — Алла забыла. Совершенно, — Ждите сегодня, — она решила не тянуть, раз уж все равно отправляет туда Соню. Думать о том, не передумала ли она, было как-то страшно. Отступать было поздно, она слишком долго к этому шла. Не могла же она отступиться, когда столько уже было позади? Не могла же сдаться, устать, перехотеть? Не могла же… — Как скажете, Алла Борисовна. До встречи, — Виктор Иванович положил трубку.

***

      Алла заглянула в комнату, которая на прошедшие пару часов стала Сониной. Ее гостья спала, забавно подогнув ноги, и уткнувшись лицом в подушку.       Алла облокотилась на косяк, засмотревшись на Соню, будить ее совершенно не хотелось. Алла развернулась и пошла на кухню, пусть поспит еще минут пятнадцать, завтракать им все равно нельзя, а до клиники не очень далеко.       Нарушив ее планы, Соня уже через пять минут зашла на кухню. Темные волосы слегка растрепались, серые пижамные штаны Аллы болтались на бедрах, а пару верхних пуговиц рубашки были расстегнуты. — Сколько времени? — София прислонилась к косяку, проводя по лицу рукой — Пять минут седьмого. У тебя есть полчаса на то, чтобы собраться и мы едем в клинику. — Мы? — Мне тоже…надо. Если ты не против, я доеду с тобой, а там уже своему водителю позвоню. София понимающе кивнула и, не задавая лишних вопросов скрылась в коридоре.

***

      Сражаясь с копной непослушных волос, Алла не услышала три щелчка замочной скважины. Не заметила их, очевидно, и Соня, иначе она вряд ли стала бы нестись в одной рубашке (куда она дела низ пижамы, история умалчивает) из ванны в «свою» спальню. Но она не услышала, потому, когда Филипп с двумя чемоданами переступил порог квартиры, увидел именно ее, замершую посреди прихожей.       Он окинул долгим взглядом ее ноги, пошел дальше, остановившись на лице, которое отражало его собственное недоумение. Он пару раз медленно моргнул огромными глазами и только потом пришел в себя достаточно, чтобы вымолвить: — Здравствуйте, Софья Михална.       Соня, отдергивая низ рубашки, бросила решительное «да!», развернулась и направилась в спальню, громко шлепая босыми ногами по полу.       Когда в зоне его видимости появилась Алла, Филипп все также стоял на пороге в своем черном пальто и хлопал глазами, теперь больше напоминавшими блюдца. Он молча ткнул указательным пальцем в направлении комнаты, куда умчалась София. — Что? — непринужденно бросила Алла, — решили посидеть девочками, чаю попить. С тортом. А тут ты. Мог бы и предупредить! — Планы ночью изменились, будить не хотел… — Чайник на плите, вода в кране, бананы в холодильнике, — проинструктировала Алла, — а мы опаздываем. Давай тут сам как-нибудь. — А… куда? — неуверенно и тихо спросил Филипп, но вопрос его канул в тишине прихожей.

***

      Соня нервничала. Сильно. В машине она не проронила ни слова, только дергала ногой и теребила кисточку, висящую на бегунке сумки. Периодически она резко вдыхала, переводя беглый взгляд на Аллу, но тут же снова отворачивалась к окну.       Когда несчастная кисточка была замучена настолько, что решила вылететь вместе с бегунком, вызывая тем самым набор крепких ругательств от Софии, Алла не выдержала: — Хочешь, на УЗИ вместе сходим? С кем-то легче, я знаю. Соня повернулась к ней, соглашаться явно было неудобно, но в ее глазах Алла прочла ответ. — Мне не сложно. Соня улыбнулась.

***

      На входе в клинику их встретила приветливая администратор, которая Алле была прекрасно знакома. — Доброе утро, Алла Борисовна и… — девушка неумело старалась скрыть свое удивление, — София… — она запнулась. — Михайловна, — продолжила, проходя мимо нее Соня, которая явно была не в настроении для расшаркиваний. — Доктор ждет в 104, — неуверенно бросила она в след.       Для простых смертных, пусть и платящих огромные деньги, клиника начинала работать только с восьми, поэтому в пустых коридорах лишь изредка можно было встретить мед персонал. Алла уверенно провела их по до боли знакомым коридорам прямиком к нужному кабинету. — Можно? — спросила она, приоткрывая дверь. Конечно им было можно. Виктор Иванович, солидный мужчина преклонных лет, казалось, совсем не удивился компании Аллы. Он встал, приветствуя женщин: — Алла Борисовна, — учтивая улыбка, — София Михайловна, очень приятно, — еще одна улыбка, теперь уже в адрес Сони, — я так понимаю, вы и есть та самая подруга?       Анализы, которые необходимо сдать ей, Алла знала наизусть, но ей все же вручили направления, с которыми она пошла в успевшие опостылеть кабинеты. С Софией они почти не разлучались — просто заходили в соседние кабинеты, а затем менялись местами. «Как пятиклассницы, ей богу» — подумалось Алле.       Кабинет УЗИста был последним в их списке. Туда София шла с видом приговоренного. Знакомый Алле врач, которого она первое время путала с Виктором Ивановичем, не стал спрашивать, почему в кабинет они зашли вдвоем.       Он стандартно попросил Соню забрать водолазку и приспустить брюки, вручил пеленку и указал на кушетку. Соня легла. Алла села в кресло.       Алла смотрела, как врач молча водил по животу Сони датчиком, пока та пялилась в потолок, вцепившись в кушетку. Когда даже Алла начала переживать, он заговорил: — Есть беременность девять-десять недель — Девять и три дня, — вставила София срывающимся голосом. — Вы уверенны? — Абсолютно. — Хорошо… — он повернул толстый монитор к Софии, — видите, — он указал пальцем на экран, София сощурилась, — вот ваш ребенок, вот голова, можно ручки увидеть, а эта точка — сердце, — слова, знакомые, как и все в этой клинике, больно полоснули Аллу по сердцу.       Она помнила, как улыбалась, слыша их и, стараясь разглядеть в мониторе своего выстраданного малыша, сжимала руку Филиппа. Помнила, как надеялась, что в этот раз все точно будет хорошо, и как рушились эти надежды, оставляя на израненном сердце новые шрамы. — Сердцебиение хорошее, размеры малыша соответствуют сроку, — она смотрела на Софию сквозь стекла очков для зрения.       На ее лице Алла не увидела ни капли радости. Про своего ребенка та слушала скорее с деловым интересом, как если бы ей делали УЗИ почек. Алла сама того не ожидала, но это ее задело. Сильно.       Она его не хотела. Алла могла убедить Софию не делать аборт, но полюбить этого ребенка заставить не могла.       И зачем тогда все это? Зачем она с ней возится, поддерживает, утешает? Если эта женщина не способна оценить данный ей дар? Дар, ради которого Алла обкалывала себя гормонами, терпя всевозможные побочки, переживала одно разочарование за другим, рыдала ночи напролет, чтобы встать и идти на новый курс лечения. Снова и снова. Раз за разом. И всегда безуспешно. Ее счастье ускользало от нее. Алла отдала этому столько сил, а этой просто повезло.       Судьба преподнесла ей такой подарок, а она не в состоянии его оценить. Неужели, даже сейчас, когда она смотрит на эти крошечные ручки, ножки, в ней совсем ничего не шевелится? Видимо, нет.       Сквозь шум в ушах, Алла услышала, как Софии сообщили о том, что на данный момент у нее абсолютно здоровая беременность. Они продолжали говорить о чем-то с врачом, но Алла уже не слышала.       «Для вашего возраста, София Михайловна, все идет очень хорошо. Осталось дождаться результатов анализов» — слова врача набатом звучали в голове Аллы. «Все очень хорошо», а она не ценит «Все очень хорошо» даже бровью не повела, как будто так и надо, как будто это не было чудом. «Все очень хорошо» этих слов до сегодняшнего дня в стенах клиники Алла не слышала.       И вроде бы, она не должна злится на Софию и завидовать ей не должна. Алла всегда испытывала отвращение к завистникам. Но она злилась и завидовала, и чувствовала, как что-то в ней все же надломилось. Сейчас. Ни при очередной стимуляции или не прижившимся эмбрионе. Сейчас. При виде Софии, не способной и даже не пытающейся понять свою удачу. И, вроде бы, это личное дело Софии, но нет.       Алла уже коснулась этой истории, прониклась ей, наверное, сильнее, чем стоило. Точно сильнее, чем эта женщина.       Очнувшись от мыслей, Алла обнаружила себя в одном из коридоров. Лицо было мокрым от слез. Какая глупость! Она не должна стоять и реветь в коридоре, как пятнадцатилетка… не должна, не должна… Слезы градом покатились по щекам. Было больно и обидно. И очень жалко себя, так, как никогда прежде. Она этого не заслужила! — Алла! — София коснулась ее плеча, Алла сбросила руку, намереваясь уйти дальше, — Что случилось? — занятая собственными переживаниями, Алла не заметила ни сбившегося дыхания, ни беспокойства в голосе Сони, — Идем в машину, — София накинула на нее шубу и потянула за руку. — Уйди, — процедила сквозь зубы Алла.       София лишь крепче схватила ее ладонь и увереннее потянула в сторону выхода. — Идем, — сказала она строго.       И, хотя Алла не была настроена идти куда-либо с этой женщиной, Соне удалось затолкать ее на заднее сиденье автомобиля. Она нажала на кнопку, закрывая их от глаз водителя темным стеклом. — Что произошло? — аккуратно спросила она.       Лицо Аллы исказила полубезумная улыбка. Она долго смотрела в глаза Сони, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Улыбка пропала. — Ты… Как ты можешь… так, — она задыхалась, путаясь в словах, блуждая в мыслях.       София смотрела на нее, и беспокойство и непонимание, легшие на ее лицо бесили еще больше. «Все она понимает, просто притворяется» — Почему ты? — прошептала Алла, — Почему ты?! — перешла на крик, — Почему не я?! — почти взвыла.       София молча закусила губу, складка на ее лбу стала глубже, глаза печальнее. — Я так хотела… — снова шепот, — а ты нет… ты его не заслуживаешь, — две одиноких слезы одновременно скатились по щекам обеих женщин. — Я не хотела причинить тебе боль, — тихо сказала София, поджимая губы, — мне жаль, извини…— голос ее дрожал.       Она судорожно вздохнула и вышла из собственной машины в холод темного зимнего утра.       Перед глазами Аллы стояло лицо Софии, но ни боль, ни беспокойство, ни даже обида не казались Алле настоящими.       Она откинулась на сиденье, отворачиваясь от удаляющегося силуэта. «Все ты врешь»       На сером московском небе всходило блеклое Солнце.