Orele

      Звонок противно запищал, извещая хозяйку о визитере. — Кого там принесло, — проворчала она, поднялась с кресла и, на гудящих после концерта ногах, подошла к двери. Посмотрела в глазок, подумала, что сошла с ума, но рыжую, лохматую макушку трудно с кем-то спутать. — Соня Михална! — послышался требовательный голос за дверью, — открывай врата! — по глухому хлопку, София поняла, что Алла упала на дверь. Повернула барашек. Алла ввалилась в прихожую, неловко цепляясь за Софию, чтобы устоять на ногах. — Скучала? — повиснув на ее плече, улыбнулась Пугачева, обдавая Софию пьяным дыханием.       От запаха алкоголя затошнило. София прислонила Пугачеву к стене, пытаясь снять шубу, та заболтала руками, видимо, пытаясь помочь. Шуба была одолена и теперь побеждено валялась на полу. — Пошли, — вздохнула София, подхватывая Аллу за талию, водружая руку той себе на плечи.

***

Месяц и три дня назад: — Алла Борисовна, мне жаль, но анализы неудовлетворительные. Для вашего здоровья нет ничего страшного, но начать процедуру снова мы, пока, не можем. Алла откинула голову назад, уперевшись затылком в стену, тяжело вздохнула: — Что нужно пить? — обреченно прозвучал вопрос. — Ничего, — Алла свела брови, Виктор Иванович, словно чувствуя ее растерянность через телефонный провод, продолжил: — Ваш организм истощен. Нужно подождать, поездить по санаториям, курортам, дать ему время на восстановление, — спокойно объяснял ей доктор. — Сколько? — Хотя бы год. — Сколько?! — крикнула она, — Виктор Иванович, у меня нет столько времени! — Нам некуда спешить, Алла Борисовна. Будет у вас ребенок на год позже, разве это так много? — Много! Конечно много! Я не могу столько ждать! — продолжала Алла. Она потратила на это достаточно времени, но бездействовать целый год?! Год, за который она точно не помолодеет. Ну уж нет. — Алла Борисовна, — Виктор Иванович устало выдохнул, — мы, конечно, можем назначить вам курс витаминов, процедур и начать стимуляцию через пару месяцев, но вероятность, что что-то выйдет крайне низка. Вы не железная, вам нужен отдых. Алла вскипала: — А вдруг не поможет? Что тогда, еще год? — Да, Алла Борисовна, тогда еще год, — констатировал врач. — Я найду другого специалиста, — пригрозила она. — Ищите, — сказал Виктор Иванович, привыкший к вспыльчивому нраву своей пациентки, — Но вы же знаете, что лучший я.       Алла бросила трубку. Пошло оно все к черту! Все они! Рука сама потянулась к дальней полке серванта, где за хрустальной вазой стояла нетронутая бутылка коньяка — их с Филей неприкосновенный запас.

***

      Месяц пролетел быстро. Время вообще идет незаметно, если пить каждый день. А это у нее получалось хорошо, намного лучше, чем не пить. — Алла, ты опять? — Филипп брезгливо поморщиться, глядя на супругу, которая развалилась на диване с бутылкой «Jack Daniel’s» — Что? — она уставилась на него, недовольно цокая. — Пить одной — последнее дело, — авторитетно-осуждающе заявил Филипп. — Тоже хочешь чтоли? — Алла пьяно хихикнула и мотнула бутылкой так, что содержимое пролилось на белую обивку, — Да пожалуйста, я не жадная! — Не хочу, — Филя сморщился, — у меня работа. — Ну и проваливай на свою «работу», тоже мне. Филипп осуждающе покачал головой и уже хотел уйти, но голос Аллы его остановил: — Что ты из себя строишь? — она пьяно икнула и зло глянула на него, — Да кто ты такой? Работа у него, вы поглядите! Все, что ты имеешь, ты имеешь благодаря мне: и работу, и квартиру, и машину… это все я! Все! — Алла отвернулась, потеряв желание развивать скандал.       Он не понимает. Ей так гадко, так больно и паршиво, а он даже не попытался понять, поддержать. Месяц она беспробудно пила, и месяц он ходил с видом святого мученика, которому досталась такая нерадивая жена. Плевал он на ее проблемы, желания, боль.       Послышался хлопок. Ее очередная ошибка ушла жалеть себя в спальне.

***

      Алла предприняла попытку разлепить веки, застонав от яркого света, бьющего из окна прямо в глаза. Голова раскалывалась и, по ощущениям, весила тонну.       Она с усилием перевернулась на спину, потерев отлежанную щеку. Мученически простонав, приподнялась на локтях. Где она? Место не было похоже на отель. Оглянулась по сторонам: бежевые обои с крупными цветами, темные шторы, свисающие по бокам окна, за которым виднелось небо. На коричневой тумбочке, придвинутой к кровати, стоял стакан с таблеткой рядом. Прямо за стаканом была рамка с фотографией, откуда на Аллу смотрело одно очень знакомое лицо. — Нееееет, — вслух сказала Алла. Голос звучал низко и более хрипло, чем обычно.       В голове замелькали кадры: рюмка, вторая, веселая компания, еще пара-тройка бокалов (или бутылок?), ресторан, шум, тоска, звонок Алимжану, машина, самолет… Ялта. Алла закрыла лицо руками и застонала. «Какова вероятность выжить при прыжке с шестого этажа?»

***

      Шаркающие шаги предвестили появление Аллы, которая буквально через пару секунд показалась в дверном проеме, где и замерла, неловко переминаясь с ноги на ногу и пряча глаза в пол. Хотя голова была немного опущена, София могла видеть след от подушки на ее щеке. — Доброе утро! — строго поприветствовала София, занятая нарезкой болгарского перца, — Если ты отлипнешь от косяка и сядешь, никто не умрет, — все так же делая вид, что она целиком и полностью поглощена кромсанием овощей, бросила она. — Я бы не была так уверена, — буркнула Алла еле слышно, но все же поплелась к столу.       Смотреть на Аллу после всего произошедшего было неловко. Они обе видели слишком много. Алла упала на стул и оперла голову о руку, тяжело вздыхая и запуская пальцы во взлохмаченные волосы. — Таблетку выпила? — Да. — Должно полегчать.       Алла тяжело вздохнула. Они обе знали, что таблетки эти им давно уже, что мертвому припарка. София скинула перец в чашку, приступая к помидорам. — Спасибо, — выдавила Алла после нескольких минут молчания, прирываемого лишь ударами ножа о доску, каждый из которых гулом отдавался в голове Аллы, — И… извини, — рука Софии на пару секунд замерла, — Я тогда вспылила, вела себя по-идиотски… я… не должна была… говорить всего этого, — слова давались Пугачевой непросто. — Да, не должна, — холодно согласилась София. Не Алле судить. Она понятия не имела, что София чувствовала, через что прошла, и ее собственное горе не делает Аллу святой, — Но я понимаю… — София правда понимала и сострадала, пусть Алла никогда и не узнает, как сжимается сердце Ротару при одном взгляде в печальные голубые глаза, — Просто… лучше нам не поднимать эту тему в таком… аспекте, — Алла согласно моргнула, — Ну, и я больше не потащу тебя в больницу. Это было глупо, — нарочито-легко бросила София в попытке разрядить обстановку, но тут же пожалела о сказанном. Алла подняла голову, внезапно активировавшись: — Нет, не было. Я сама предложила, — Алла пресекла возражения, уже кружившие на языке Софии, жестом. Развивать тему особо не хотелось никому, и Ротару подчинилась, — Кстати, как… — Алла сделал абстрактный жест рукой. — Легче. Физически, — выговорила Соня, отвернулась и подошла к плите. Помолчали. — Чай? Кофе не предлагаю, меня от запаха воротит. — Нет, спасибо. Я… пойду, — Алла зажмурила глаза и помассировала переносицу, собираясь с силами, чтобы встать. — Разреши поинтересоваться, куда? Самолет в обратную сторону Алик предоставить не сможет. — Боооооже, я звонила Алику, — Алла, готовая сгореть со стыда, уронила голову в ладони. Ладно Соня, они с Тахтахуновым сто лет дружат, но она-то куда? Они едва знакомы. Надо хоть позвонить, извиниться, — Так, — решительно изрекла Алла, вставая и покачиваясь: в глазах потемнело, — Я пошла. Сниму номер в отеле. — Можешь остаться у меня. — Нет. Мне жутко неудобно, — решительный тон Аллы на последнем предложении испарился, — Такого на хреновертить, — София улыбнулась, — Это ж надо додуматься: завалиться к тебе в квартиру посреди ночи, ели ноги волоча. — Ну, справедливости ради, еще никто не снимал самолет чтобы «просто тебя увидеть, Сонюнюнюнюсенюнесечка», — последние слова София произнесла, явно пародируя пьяную Аллу. Вышло вполне правдоподобно. Какой талант пропадает. Алла сморщилась, если пять минут назад она умирала только физически, то теперь еще и морально. — Я правда это сказала? — обреченно выдохнула она. — Да. Где-то между предложением пойти искупаться в январском море и извинениями за свое поведение, — слова звучали легко, без тени упрека. — Не говори мне больше ничего, — с лица Софии не сходила ехидная улыбка, — Я умоюсь и уйду. — Я все еще считаю, что тебе лучше остаться у меня, но раз ты настаиваешь, — Алла развернулась и сделала пару шагов к выходу, — ванна прямо по коридору, твоя сумка в моей спальне. — Какая спальня твоя? — В которой ты спала, — Алла остановилась, повернула голову через плечо, смотря на Софию. — Напомни, почему я спала в твоей спальне? — Ты настаивала, — бросила София, как ни в чем не бывало. Алла вздохнула: значит, она все правильно помнила, — к тому же, моя ближе. Дотащить тебя туда было проще. — Надо было положить меня в коридоре и не надрываться, — Алла быстрым шагом двинулась с места, для себя решив, что больше никогда не посмотрит этой женщине в глаза.       Приведя себя в более-менее божеский вид, Алла направилась на кухню, чтобы бросить короткое «до свидания» и начать избегать этих самых свиданий до конца жизни. Ни за одну попойку ей еще не было так стыдно, хотя она творила вещи и похлеще. — Не выходи пока, — Алла остановилась, бросая на Софию вопросительный взгляд. Она сидела за столом, держа в руках кружку чая. В тишине, заполнившей комнату, стали слышны крики и ругательства, доносившиеся даже через плотно заклеенные окна. — Разборки, — спокойно пояснила София, — все никак страну недоделят, — сделала глоток. Алла подошла к окну, скрещивая руки на груди. Прямо напротив подъезда Сони виднелись три мужские фигуры. «Двое на одного. Нечестно» Ругательства набирали громкость и степень неприличия, до тех пор, пока не стали откровенным ором с полным отсутствием цензурных слов. В ход пошли руки. Двое припечатали третьего к капоту красных Жигулей, дали в нос. Алла сморщилась, отворачиваясь: — Может, полицию вызвать? — А толку? — бросила София, перекатывая кружку в руках. Алла хмыкнула. Она засмотрелась на Софию. На ней было короткое домашнее платье забавного розового цвета, едва прикрывавшее… все. Волосы она собрала «крабиком», который явно не справлялся, и тяжелые пряди, выбиваясь, спадали на шею, лоб. Лицо снова приобрело здоровый оттенок, хотя синяки под глазами никуда не пропали. Но это мелочи. Соня перестала выглядеть, как Варлей в Вие, что радовало. А еще ноги у нее были очень ничего… Алла отдернула себя. Нет. Она смирилась с тем, что женские ноги (и не только ноги) производили на нее некоторое… впечатление. Но не Ротару. Ее нельзя. — У нас есть гречка с котлетами, салат. Будешь? — Интересное сочетание для завтрака. Как в школьной столовой, — вставила Алла, привыкшая начинать день с кофе, в лучшие дни, без сигареты. — Полноценный завтрак, насыщенный витаминами, железом и белком, — авторитетно заявила Соня, но, поймав на себе скептический взгляд Аллы без энтузиазма добавила: — Врач составила новый рацион. — Могла бы сразу сказать, что заставили и не выпендриваться.       Снова донесся крик, что кричали, разобрать было нельзя, но Алла тут же повернулась. Три машины окружили злосчастные Жигули. Количество участников увеличилось вчетверо. — Братки подъехали. — Уйди-ка ты от окна, — в тоне Сони, до этого безразлично-спокойном, послышались легкие нотки беспокойства.       Алла никак не отреагировала, продолжая наблюдать. Ей почему-то казалось, что пока она видит, ситуация находится под ее контролем хотя бы на самую малость. Началось нечто, что, кроме как «мордобой», не назовешь. Алла закусила костяшку указательного пальца, с волнением наблюдая, как молодые мальчики калечат друг друга. «Хоть бы живы остались» Один упал. Начали бить ногами. Бивших оттащили, швырнув на капот. Упавший отполз за машину, неловко поправляя сбившуюся шапку. Совсем ребенок. Хлопок. Громче, чем все, что они слышали до этого. «Стреляют» — пронеслось в голове. Этот звук ни с чем не перепутать. — Алла, уйди от окна.       Ноль реакции. Глаза Аллы внимательно вглядывались, перебегая с одной кучи фигур, на другую, стараясь понять, есть ли раненые. Она не слышала, как скрипнул стул, и как в один шаг София оказалась рядом, хватая Аллу за плечо. — Это не безопасно. Отойди, — с нажимом настаивала она. — А вдруг, кого-то убьют? — То он умрет. И не важно, будешь ты на это смотреть или нет.       Слова Сони звучали холодно и до неприятного рационально. Алла не могла ничего изменить, никак повлиять. Только принимать это совсем не хотелось. Обе дернулись от нового выстрела, Соня инстинктивно прикрыла рукой плоский живот. Звук битого стекла — в чье-то окно попали. Она нервно сглотнула, сверля глаза Аллы своими. Та сделала шаг навстречу. — Идем, — с трудом выдавила Алла.       Какова вероятность, что пуля попадает в окно шестого этажа? А все равно не по себе. Всегда кажется, что с тобой этого не произойдет. С кем угодно, но не с тобой. Но когда что-то случается так близко — руку протяни… жутко. Ушли в спальню.       Соня сидела на заправленной Аллой кровати, поджав губы, Алла стояла, прислонившись к стене. Говорит не хотелось. О чем говорить, когда в десятке метров от тебя кто-то, возможно, уже истекает кровью? — Мы так попали, когда Толик еще… — Соня прочистила горло, — в 93-м… по Киеву ехали, а там перестрелка, — она помолчала, — три вмятины на машине, попали в окно, осколки в водителя… весь салон в крови. — Ужасно. — Ну, все обошлось, — София подбадривающе улыбнулась и встала с кровати, — надо Русланчику позвонить, чтобы Толю пока не везли.       Алла не вслушивалась в разговор, пытаюсь услышать новый выстрел, мигалку полиции, скорой или что-то такое. Соня снова появилась в комнате: — Надо будет перезвонить, когда все закончится, — сказала она скорее себе. — Руслану сказала? — София многозначительно промолчала, — Скажи. — Как? — она раздраженно посмотрела на Аллу, — Да, Русланчик, конечно, я посижу с Толиком. Кстати, у тебя будет братик или сестренка! Ты рад? — споясничала она. — Сказать все равно придется, оно никуда не рассосется — Ты не понимаешь, — она тяжело вздохнула, — Руслан, он не поймет, не простит… — Почему он вообще должен что-то прощать? Ты взрослый человек, захотела ребенка. — Я ведь не х… — Алла прервала, зная, что не хочет слышать последнее слово. — Неважно. Это твое решение. Руслан здесь не при чем. Он взрослый парень у тебя, пусть живет своей жизнью. — Но я же его мама, — удивлена уставилась на неё София, искренне недоумевая от услышанных слов. — Ну мама, и мама. Что ж теперь, обосраться и не жить?       Алла даже представить не могла, чтобы её Крися возмущалась решениям матери — будет ей ещё какая-то писюшка командовать. — У нас не так все, — произнесла София тоном, не предполагавшим дальнейшего разговора. — И как тогда? Будем ждать, пока родишь? — Соня нервно дернулась от последнего слова, — Или, может, пока он в армию пойдёт? — В армию? — переспросила София, нахмурив брови, неожиданно отвлекаясь от темы. Алла удивлённо уставилась на неё, не понимая такой реакции. Видимо, увидев ее замешательство, София, будто немного смущаясь, объяснила: — Мне кажется, девочка будет… Поэтому… Да… — Алла с трудом понимала логику Сони, но в этом, собственно, ничего нового не было — они с Ротару всегда друг друга понимали так, что хоть переводчика зови.       И всё же, осознание того, что София поделилась с ней чем-то очень для себя личным, грело сердце. Девочка. Сонина дочь. Есть, однако, у судьбы чувство юмора. — Скажи сегодня.

***

Соня тихо зашла в спальню, покачивая в руках огромный синий комбинезон, в недрах которого должен был лежать ее внук. Она подошла к кровати и положила голубой кулек недалеко от Аллы. Та не смогла сдержать улыбку, видя крошечный детский нос, выглядывающий из плотно затянутого капюшона, завязки которого Соня расслабила, чтобы стянуть надвинутую почти на глаза шапку, открывая щекастое личико. Она ласково провела по редким светлым волосам (от Сони в мальчике, как и в его отце, не было ничего) и потянулась к замку на одной штанине комбинезона.       Алла поначалу хотела помочь, но, видя какое удовольствие доставляет Софии каждое движение, остановила себя. Из-под расстегнутого комбеза показалась вязаная кофта в цветную полоску, Соня уже потянулось к ее замку, но ребенок закорчился, морщась во сне. — Шшшш, — шептала София, наклоняясь к крошечному лицу, целуя красные от мороза щеки.       Алла смотрела, на нежную улыбку Сони, которая не сходила с ее лица, пока она ворковала над внуком, стараясь не потревожить драгоценный сон. Поддаваясь соблазну, она ласково гладила пухлое тельце и невесомо касалась губами детской кожи, заставляя малыша периодически забавно морщить нос и кряхтеть во сне.       Раздев внука до ползунков и распашонки, София, будто совсем забывшая о существовании Аллы, легла рядом, снова касаясь щечки, прижимаясь к макушке, делая глубокий вдох, целуя маленькую ручку.       Алла старалась вести себя тихо, чтобы не вырвать Софию из отдельного хрупкого мира. Она слишком хорошо понимала это волшебное чувство, когда вся вселенная сужается до крошечного непонятного существа, роднее которого быть не могло.       Соня долго лежала неподвижно, охраняя детский сон и наслаждаясь минутами этого неподдающегося объяснению счастья. А Алла все смотрела, смотрела, пока сама не начала невольно расслабляться, забывая о всех проблемах, даже похмелье, которое совсем недавно так ее беспокоило, стало казаться каким-то незначительным.       София все же оторвалась от ребенка, собрала вещи и взглядом указала на дверной проем. Алла встала и направились прямо за Софией. — Здесь половица скрипит, аккуратней, — шепнула она, невесомо перескакивая пару досок. «Соня будет хорошей мамой», — мысль пришла в голову сама собой и совершенно неожиданно, — «Она по-другому не умеет»