Orele

      Филлип ушел рано утром демонстративно хлопнув дверью — обиделся. Ну, его право. Алле было не до этого: у нее под боком спала, свернувшись калачиком, Соня. Пусть вчерашний вечер ничего не прояснил, она была здесь: теплая, мягкая и абсолютно точно настоящая, этого было достаточно. В это утро небо было ясным и по-весеннему голубым, совсем не как вчера.       Маленькая идиллия продлилась не долго: Соня подняла голову от подушки, сонно озираясь по сторонам. Наткнувшись взглядом на Аллу, она моргнула и издала удивленное «О», садясь на кровати. — И тебе доброе утро, — Алла улыбнулась. — Да, — рассеянно бросила она, неловко приглаживая волосы, — Сколько времени? — Десять. — Мгм…       Соня прибывала в настроении, которое Алла еще не могла считать и понять. И пока она наскоро готовила простой завтрак, София копошилась в своей спальне. Вошла в кухню она уже переодетой, волосы были собраны в тугой хвост огромной бархатной резинкой. — На пожар торопишься? — Алла глянула на нее исподлобья, ставя тарелки на столешницу. — Мне нужно уехать, — ответила она смущенно, присаживаясь на стул, кладя руки на колени, упираясь в них взглядом. Алла хмыкнула. — Работа… Володя ждет, — она впервые с их пробуждения взглянула Алле в глаза и почти нежно улыбнулась, — А где Филипп? — она нахмурила брови, осматриваясь по сторонам, будто Филипп мог прятаться за её спиной. Алла пожала плечами: — Не знаю, ушел утром. Бровь Софии взлетела вверх. — Что? — недовольно пробубнила Алла. — Он твой муж, было бы неплохо знать, где он находится. — Конечно. Я ведь так в нем заинтересована, ты могла убедиться прошлой ночью. София смущенно усмехнулась. — Вы разведетесь? — вдруг серьезно спросила она. — Не знаю… Ты хочешь? София молчала. — Не мне решать, — бросила она, пытаясь выглядеть беззаботной. Не получилось. Алла повела плечами, беря в руки кружку. Соня долго молчала, изучая её лицо, вновь и вновь скользя взглядом от подбородка к глазам и назад. А потом спросила: — Если бы я сказала, что хочу, ты бы… ты… Алла закусила губу, протягивая руку через стол, переплетая их пальцы, она поймала взгляд Сони и, не отрывая глаз, сжимая её прохладную руку все крепче, сказала: — Да. Они замерли, просидев так достаточно долго, осмысливая важность и тяжесть сказанного, пока София наконец не отвела взгляд, отвернулась, прикусывая щеку. — Что ж… это… я должна оценить, думаю. — Я хочу чтобы ты знала, чтобы поняла: это не «очередное любовное приключение» или что ты там вбила в голову, — Соня судорожно втянула ноздрями воздух, — Это важно для меня. Настолько, что я готова разрушить брак, и… — Я не могу ничего тебе обещать, — София смотрела на нее ласково-безнадежно, поджимая губы в печальной улыбке. — И не надо. Просто дай мне шанс. — Я прилетела в Москву впервые за два месяца, и первое что сделала — понеслась относить тебе чертову кофту. Этот шанс давно у тебя, — она сжала Аллины пальцы, прежде, чем расцепить их руки, — Чтобы ты не планировала делать. Она встала и разгладила несуществующие складки на джинсах: — Мне надо ехать. Спасибо за завтрак и, — она абстрактно махнула рукой, — за остальное. — Мы сможем еще увидеться? — спросила Алла, провожая её у двери. — Я наберу вечером, если ты будешь дома. — Буду. — Хорошо. До встречи, — София улыбнулась, выходя за дверь. — А как же поцелуй на прощанье? — решила пошутить Алла, ни на что не надеясь. Соня развернулась, цокнула и закатила глаза.       Игривая улыбка сошла с лица Аллы, когда она почувствовала, как рука нежно касается её щеки, а губы — губ. София целовала её легко, едва касаясь и отстранилась возмутительно быстро. Она издала короткий вздох, рот её все еще был открыт и будто искал чужие губы, а глаза потемнели. — До встречи, — шепотом повторила она и, демонстрируя Алле кокетливую улыбку, направилась к лифту.       Алла провожала её жадным взглядом до тех пор, пока металические двери, наконец, не закрылись. Лучше этой встрече быть скорой.

***

      День прошел незаметно. В конце концов, у Аллы тоже были дела и работа. Много. В один прекрасный вечер она решила ошарашить своих измученных директоров заявив, что ей нужны гастроли. И теперь интенсивная подготовка к ним занимала львиную долю её времени.       Она соскучилась по сцене и зрителю. Соскучилась по букетам и восторженным взглядам, по «Алла! Мы вас любим», по сотням глаз, устремленных на нее. Хотя «скучать» было не тем словом. Это было что-то почти физическое, как ломка. Да, когда долго не пьешь или не куришь несколько часов. И никакие корпоративы на дачах у олигархов, жирующих на деньги нищего народа, не могли сравниться с тем, чего ей так не хватало.       Идея-фикс по обзаведению потомством долго отбирала всю ее энергию, позволяя спокойно обходится без главной ее зависимости. Но это желание медленно убивалось неудачными попытками, разваливающимся браком, словами докторов, даже Соней, и теперь оно лежало полутрупом в голове Аллы, принося больше страданий, чем радости.       Она порядочно старалась его реанимировать, но ситуация к тому не располагала, поэтому мысли о том, чего она себя лишает стали все чаще захаживать в её освободившуюся голову. В конце-концов, Соне ребенок работать совсем не мешает. Чем Алла хуже? Если уж вдруг, она придумает что-нибудь. Но на «вдруг» расчитывать особо не приходилось, она, вон, Соне развестись пообещала.       Алла сама не знала, врала ли. Действительно ли сделает это? Для нее брак преградой не был: Филипп ростом со стену, но подвинется. Она сама не была эталоном морали, и свыклась бы с ролью изменщицы, её никудышный муж тоже как-нибудь бы справился, но Соня будет проблемой. Не согласится её скрепная красавица на роль любовницы. Что ж, дело все равно шло к разводу.       День её вымотал. Она успела отвыкнуть от бесконечного количества вещей, которые необходимо лично проконтролировать и уладить, от прогонов и репетиций — нужно было вернуться в форму.       Прийдя в пустую квартиру вечером (Филипп слишком любит себя, чтобы спрыгнуть с моста от горя, так что переживать не о чем), хотелось одного — упасть и проспать до утра, но она ждала звонка Сони.       Та не звонила. Алла уже начала думать, что что-то случилось, но причин бросаться с моста у нее тоже не было, поэтому она решила ждать еще. И еще. А потом подумала, что она могла звонить до возвращения Аллы, и вообще: почему бы не набрать самой? — Алло? — голос Сони был хриплым. — Привет, — Алла звучала раздраженнее, чем планировала. — Ой! Алла! Боже, извини, — затараторила она, — Я же обещала… так замоталась, что совсем… — Ты спала? — Да. Села на диван и уснула, сама не помню, как. Что ж, Соня уже разбужена, так что отступать некуда. — Ты обещала мне встречу. — Да… я оставила весь завтрашний день под прием врача, если вдруг что-то, — она замолчала, явно пытаясь заставить себя договорить, — Пойдет не так, — закончила она быстро и тихо, словно отмахиваясь из слов, — Но, если все будет в порядке, я свободна. — Тогда завтра вечером? — Да. Хорошо, я буду… а где? — Не думаю, что нам стоит выходить на публику, так что… — Верно. У меня. Я что-нибудь приготовлю. — Еще и кормят? Восторг. Тогда, скажем, в семь? — Хорошо. — Полагаю, моя кандидатура в качестве поддержки в кабинете врача не рассматривается. Соня нервно хихикнула: — Думаю не стоит, да. — Хорошо, тогда жди в семь. И если ты приготовишь ту утку, я отдам тебе все свои хиты. Соня снова засмеялась, в этот раз тепло. — Хорошо, — голос на той стороне провода звучал как-то, ради чего стоит развестись.       Алла не знала, что принести с собой. Дарить цветы женщине, тем более артистке, странно и глупо. У нее этих веников — всех маршеницких коров пол зимы кормить хватит. В спиннингах и снастях она разбиралась так же, как в гидравлической физике. Украшение для первого свидания (интересно, это можно назвать свиданием?) — это слишком дорого.       Алле нужно было трижды попасть мимо нот, чтобы, наконец, определится с дарами ее личной (тысячи фанатов не в счет) богине.       Ровно в семь — Соню бесила не пунктуальность — Алла стучала в дверь на Зоолгической. София открыла, и её вид дал ответ на Аллин вопрос — это точно было свидание.       Ее волосы были распущены и спадали на плечи, накрывая собой черное платье из летящей ткани, которая становилась полупрозрачной на плечах, подчеркивая изящную шею.       Легкий макияж (или это было то самое «сияние беременности»?) заставлял кожу Сони светиться, а ее глаза стали почти медовыми и одаряли Аллу теплым блеском. Она застенчиво улыбнулась, здороваясь и впуская гостью, её улыбка стала шире, когда Алла вручила ей презент и замерла, ожидая реакции.       Соня приоткрыла коробку, не переставая улыбаться, Алла сочла это хорошим знаком. — Ой, какая прелесть! — почти пропела Соня, вытаскивая небольшую антикварную шкатулку. Алла, чувствовала себя идиоткой, потому что смутилась, как пятиклассница, когда пробормотала: — Я долго думала, что подарить, а потом увидела на прилавке это и сразу подумала… — Очень красиво! — она внимательно изучала золотые резные вензеля, украшавшие темно-синий фон, проводя по ним пальцами, — Очень. — Открой.       Соня приоткрыла шкатулку и тихо ахнула. Внутри, вместо типичной балерины в розовой пачке, на изящной золотой подставке стояла стройная фарфоровая фигурка темноволосой девушки в длинном черном платье. Видимо, когда-то рядом с ней танцевал партнер, но со временем был утерян, а нового так не нашли, и хрупкая статная фигурка осталась кружить на своей маленькой сцене одна, гордо, словно в палете, раскинув тонкие былые руки. Алла решила, что сходит с ума, разглядев в этой фигурке Соню, но судя по её взгляду, в этом правда что-то было. Но они не будут об этом говорить. Точно не сегодня. — Это прекрасно, спасибо, — шепнула Соня, а затем моргнула, будто смахивая с себя навожднение. Она поставила шкатулку на полку и пригласила Аллу в гостиную. — У нас уже свадьба, а мне не сказали? — спросила Алла, оглядывая стол, ломившийся от нарезок и закусок. В центре, по заказу, стояла утка. Всего, казалось, было слишком много для свидания, с другой стороны, Алла никогда не встречалась с женщинами. Свет был слегка приглушен, но до свечей дело не дошло.       Соня расправила подол платья — Алла заметила, что она всегда делал так, когда волновалась — и пригласила их к столу.       Все это было несколько неловко, потому что ни одна не могла понять, кто должен взять инициативу. Стулья отодвинули себе сами, а вот за шампанским протянулись одновременно. Соня, нервно улыбнувшись, убрала руки, давая возможность поухаживать. — Мне просто воды, — уточнила она. Точно. Конечно. Алла не собиралась спаивать беременную женщину. Когда два стеклянных фужера были полны, Соня аккуратно приподняла свой: — За встречу! — улыбнулась она. — За шанс, — столкнула их фужеры Алла. — Не знаю, чего хорошего я сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить эту утку, — Алла довольно наблюдала, как лицо Сони непроизвольно расплылось в гордой улыбке. — Возьми еще тарталеточку, мне Наташа дала новый рецепт, там курица, ананас, интересный очень. — Соня, не надо было так заморачиваться, — сказала Алла, протягивая руку к тарталетке и думая, что надо попробовать еще вон тот салатик. — У меня почти весь день свободен был, почему бы и не заморочиться? — она отпила своей минералки. — Я так понимаю, все прошло хорошо? Соня слегка напряглась, выпрямляя спину, и на время откладывая приборы. — Ну, некоторое анализы будут готовы только в течении недели, но пока что ребенок в порядке и… — она сделала паузу, смотря на Аллу, — У меня сын, — нервно рассмеялась, сначала прикрывая руками глаза, а потом провела ими по лицу. — О, — Алла удивленно уставилась на нее, осознавая сказанное, — Сказали? Уже? — С вероятностью восемьдесят процентов, — улыбка её выражала странную смесь счастья и легкой истерики. Она уронила подбородок в руку, — Боже мой, что мне делать с мальчиком? Я так была уверена в девочке, что и не задумывалась, как… мальчик, — еще раз повторила Соня, будто пробуя слово на вкус, — Хотя знаешь, стоило ожидать: этот ребенок с самого начала плевать хотел на мои планы.       Сын. У Аллы тоже должен был быть сын. Дважды. Она почувствовала, горький осадок, неприятно саднящий сердце, но тут же отогнала ненужные сейчас мысли. У Сони сегодня важный день, и портить его было бы верхом эгоизма. У нее будет время пожалеть себя, но пока, она поддерживающе улыбнулась, заглядывая в карие глаза. — Эй, все будет нормально. На рыбалку ты его сама отведешь, а что еще нужно мальчишке для счастья? — Например, отец. — Мне часто в молодости говорили, что я мужиковатая, — Алла пожала плечами, Соня улыбнулась, — Ты справишься, — серьезно добавила она. — Ну, выбора у меня уже нет, — к радости Аллы, слова Сони не звучали обреченно, — Спасибо тебе, — она сжала Аллину руку. — Я еще ничего не сделала, — отмахнулась Алла. — Ты сделала больше, чем можешь представить, — она благодарно смотрела на нее. Аллу напрягала серьезность момента, и она ляпнула первое, что пришло в голову: — И это я еще даже не отвела его на Каларипаятту. — Куда?! — Соня свела брови на переносице. — Каларипаятту, — спокойно повторила Алла, — Такое восточное единоборство. Там щиты, и мечи… — Откуда это в твоей голове, — засмеялась Соня, — Калари…ка… боже, где ты это взяла? — А что? Я еще рассматриваю СКУБА-дайвинг и боссабол. Да, боссабол будет клево, там волейбол, баскетбол и батуты. Я называю это всесторонним развитием. Соня широко улыбалась, слушая Аллины глупости, Алла тоже улыбалась. — А ты бы… ты бы правда хотела принимать участие в его жизни? — вдруг неуверенно спросила Соня. — Конечно! Я знаю его почти столько, сколько он есть. И знай, если ты мне запретишь, я очень обижусь, стану приходить к нему в садик и рассказывать, что я его отец, но ты запретила нам видеться после того, как я сменила пол, — серьезно сказала Алла, смотря на Соню без тени улыбки. — Ты же сейчас шутишь? — голос Сони стал ниже, а бровь взлетела вверх. — Тебе лучше не запрещать нам видеться, — Алла до последнего держала выражение крайней суровости, но все же не выдержала и прыснула. Соня расслабленно выдохнула: — Ты ненормальная! Абсолютно! Бассанова и смена пола! Кому я собираюсь доверить ребенка? — смеялась она. — Во-первых, боссабол. А во-вторых, тебе нравится. — Если серьезно, я не знаю, как мы объясним это всем, но я не против. Нянька в лице Пугачевой не самый худший вариант. — Да, худший будет в лице Моисеева.       Алла тоже не представляла, как это будет выглядеть, и что они скажут другим. Не говоря уже о том, что Соня все еще живет в Крыму, а Алла в Москве. Но неважно, Алла этого хотела, Соня была не против, они что-нибудь придумают. Потом. Пока у Аллы есть более срочные планы на женщину, сидящую напротив.       Вскоре Соня убрала их тарелки, и они переместились на диван. Алла рассказывала ей о планируемых гастролях, о глупости бэк-вокалисток и даже о паре сплетен, которые передала ей Лайма. София внимательно слушала и иногда вздыхала, впитывая рассказы о том, чего в ближайшее время не могла получить. Она даже дала ей пару дельных советов по организации программы.       Могла ли Алла еще недавно представить, что будет вот сидеть на диване у Ротару, потягивать шампанское и спрашивать, какой песней лучше открыть второе отделение? Могла ли подумать, что взгляд её упадет на розовые губы, и что она поддастся вперед, а Соня не отстранится?       Соня целовала её нежно, как и до этого, ее губы трепетали под губами Аллы, пока она раз за разом сталкивала их, и каждый новый поцелуй плавно перетекал в другой, снова и снова, бесконечно-приятным замкнутым круг, пока Соня все же не разорвала его, отстраняясь с тяжелым, задыхающимся вдохом.       Ее янтарные глаза стали черными и остекленели. Алла завороженно смотрела, на дрожащие распухшие губы, на румянец, покрывший Сонины щеки и шею, на венку, бешено пульсирующую на виске, и вдыхала пьянящий запах её духов, и слушала резкое отрывистое дыхание, и хотела её, так, как никого до этого.       Она ждала слишком долго, даже не осознавая, насколько нуждалась в этой женщине. Алла снова потянулась к ней, накрывая тело своим, провела носом по шее и поцеловала угол челюсти. — Я…ммм, — Соня застонала, инстинктивно вскидывая бедра, хватая Аллу за плечи и прижимая к себе. Алла спустилась ниже, зацеловывая каждый сантиметр шеи, прикусывая белую кожу. Руки Сони запутались в рыжих волосах, иногда больно потягивая.       Алла прошлась руками по бокам, зажатым черной тканью, подныривая между диваном и спиной Сони, нащупывая молнию. Соня слегка приподнялась, позволяя ей дернуть замок. Алла аккуратно пробежала подушечками пальцев по горячей бархатной коже, чувствуя как она покрывается мурашками. Она застонала, впиваясь в основание шеи и оставляя там след. Соня задрожала, и снова притянула её к себе.       Алла тонула в этом поцелуе, рваными движениями пытаясь приспустить платье. Она отстранилась и втянула ноздрями воздух, стараясь взять себя в руки и не расплавиться под напористыми прикосновениями рук к своему телу. Она снова наклонилась к шее, втягивая пьянящий запах Сони, который обычно перекрывали неизменные цветочные духи.       Она будет наслаждаться этим. Она не мальчик-подросток, она справится. Она возьмет все. Медленно и красиво. Смакуя каждую секунду.       Она спустилась к ключицам, чередуя нежные поцелуи и прикосновения, которые заставляли Соню тихо постанывать, с укусами, от которых она почти вскрикивала.       Она спустила край платья еще ниже, зацеловывая край кожи, не прикрытой черным бюстгальтером, замирая в предвкушении.       Соня почти скулила, задыхалась, дрожа в ее руках, и это не могло не сводить с ума. Алла почти невесомо прошлась пальцами по коже, подкрепляя каждое прикосновение поцелуем. София сжимала её плечи, царапая даже через ткань рубашки, цеплялась за талию, гладила ниже. — Алла… ах…м…мы…ст, — способность произносить что-то, отличное от междометий, явно покинула её любовницу, и Алла, довольная собой и своей выдержкой, наградила себя, сжимая налитую грудь. Она могла почуствовать, как напряжены соски Сони даже через кружевную ткань, и обвела их большими пальцами. Соня вскрикнула, сильнее прижимаясь к ней бедрами. — Мы…ах, — она снова наклонилась к разгоряченному телу, подцепляя бюстгальтер губами, ненароком касаясь чувствительной кожи и потянула вверх. Грудь у Сони была небольшой, но округлой, красивой формы. Алла сочла её идеальной, замирая, впиваясь в нее взглядом, изучая едва заметные венки и то, как блестела белая кожа в местах, где её уже успели накрыть чужие губы. Она наслаждалась видом, уже прикидывая, что как можно заставить Соню кричать еще громче, извиваться сильнее, умолять отчетливее.       Соня слегка кашлянула, выводя Аллу из оцепенения и немного смущенно смотря на нее. Она, должно быть подумала, что Алла оценивала её или что-то такое. — Идеально, — прошептала Алла на выдохе, и потянулась к Соне, которая уже сильно сползла и практически лежала под ней. — Мы правда собираемся сделать это? — настороженно спросила она, будто только сейчас осознавая, что происходит.       Алла обожгла чувствительную кожу своим дыханием, и втянула сосок в рот, играя с ним языком. Соня взвыла, сильно сжимая её плечи. — Да, — шепнула Алла, отстраняясь на минуту, — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я остановилась, — она обвела языком ореолу. — Я… Боже… я не, — Алла продолжала порхать над одной из грудей, протягивая руку ко второй, явно не помогая Софии собраться с мыслями, — Мммм… нет. Не останавливайся. Никогда, — она сильнее прижала голову Аллы к себе, — Здесь… здесь, да. Ах!       Перейдя на другую грудь, Алла решила использовать зубы, смыкая их на розовом соске, но в этот раз Соня не слишком оценила это, болезненно замычав. — Нет! Не так… она слишком чувст… — От этих слов голова Аллы закружилась еще сильнее, и она извинительно лизнула сосок. Соня замычала, — Стой, пока… пока не трогай.       Алла оставила несколько влажных поцелуев на коже и снова сменила грудь. Теперь касаясь очень нежно, почти невесомо, стараясь загладить вину. Вскоре Соня все забыла, снова ерзая под ней.       В принципе, она могла заниматься этим вечно: ласкать тонкую, гиперчувствительную кожу, ощущая непривычную, но приятную тяжесть, бродить руками по телу, ощущая чужие руки на собственном: Соня умудрилась расстегнуть её рубашку, и теперь исследовала руками живот, грудь и спину. Да, Алла могла бы провести так остаток жизни, но если она не поторопиться, они обе умрут от самовозгорания очень скоро. Так что она решила, что коснется этого особо чувствительного места, которое каждый раз заставляло Соню сладко стонать, и отстранится, но вдруг почувствовала руки, упирающиеся в её плечи. Она оторвала голову и подняла вопросительный взгляд на Соню. — Я… стой…боже… стой, — шептала она, как в бреду. Глаза Аллы расширились: не могла же она прекратить это сейчас? Когда все было так мучительно сладко, когда их тела горели жаром желания, когда буквально все в Алле кипело и просило этой женщины. Боже, если она действительно остановит их, Алла сгорит на месте.       Соня толкнула её к спинке дивана и, к облегчению Аллы, оседлала колени, наклонилась ко рту, выбивая из Аллы удивленное «О». Ее дыхание было отрывистым и тяжелым, когда она шептала в губы Аллы: — Я не могу больше… Пожалуйста, пожалуйста, — она прижалась теснее, косасясь обнаженной грудью кожи Аллы, все сильнее ерзая на её коленях, прижимаясь к бедрам, давая Алле почувствовать насколько она была влажной и горячей, даже через ткань джинс. — Что ты хочешь, — шепнула Алла, — Я сделаю всё. Соня пискнула от этих слов и, сглотнув, почти взмолилась: — Что-нибудь, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы это… — почти животная потребность, сквозившая в её охрипшем голосе, заставила Аллу в одно мгновение опустить руку, убирая с пути итак задравшееся платье, отодвигая белье.       Алла начала поглаживать внешнюю сторону бедра, планируя постепенно пробраться к внутренней, но почувствовала, как чужая рука крепко сжимает её запястье. — Нет. Там, пожалуйста, — Соня потянула её руку к центру, — Пожалуйст… я умираю, пожалуйста, — она всхлипывала, выгибаясь в чем-то, напоминавшем агонию, и Алла притянула её к себе, даря успокаивающий поцелуй, Соня быстро отстранилась. — Ну же! — раздраженно крикнула она, немного приподнимаясь и тут же замерла, приоткрывая рот, закрывая глаза и на секунду задерживая дыхание, чувствуя, как Алла касается её. Через несколько прикосновений она немного расслабилась, вновь опускаясь на колени Аллы, кладя голову на ее плечо и покачивая бедрами в такт движениям пальцев. Дыхание её стало совсем поверхностным и коротким и она постоянно повторяла лишь короткое воздушное «да, да», терявшееся в шее Аллы. — Внутрь, пожа…ммм…луста, — Она сама направила пальцы Аллы в себя, выгибаясь в спине с немым криком, и задвигалась, быстро набирая темп, основание ладони лежало у клитора Сони, и она переодически терлась о нее, сильно жмурясь, выбивая из себя воздух. Запястье Аллы было неудобно вывернуто, и она рисковала получить вывих при любом неловком движении, но ей было плевать. Она, как зачарованная, смотрела как Ротару трахает себя её пальцами. Это казалось безумием, самым правильным безумием в мире. — Ааах, — благодарность за то, что Алла наклонилась, облизывая напухший сосок, — Боже… я не могу… сделай что-нибудь… я не могу… божеее, — она качнула бедрами, вгоняя пальцы глубже.       Алла не могла ей отказать. Точно не когда она, очаровательно-растрепанная, непростительно-горячая и пахнущая сексом, скользила по ней, растекаясь по ладони влагой. Точно не когда у нее самой темнело в глазах от желания, а внизу пульсировало так сильно, что все тело ломило, а бедра сами двигались на диване, заставляя ткань джинс сильнее прижиматься к промежности.       Алла вышла на мнговение, но этого было достаточно, чтобы Соня крикнула не своим голосом: — Нет! Еще, не ост… — оно резко вошла под другим углом, тут же сгибая пальцы, кладя большой на клитор, и жадно, почти рыча, втягивая в рот сосок, вырывая из уст Сони благодарный стон. Алла продолжала двигаться внутри, рисуя круги большим пальцем. — Я… я… — она напряглась, хватая ртом воздух, — Держи меня, — утробно выдохнула София, а затем задрожала всем телом и выгнулась в спине так, что Алле действительно пришлось поддерживать её за талию свободной рукой, чтобы она не упала.       Она бессильно рухнула на Аллу, роняя голову ей на плечо, в попытке отдышаться. Алла не могла жить с невероятным зудом внизу ни минуты больше, поэтому просунула руку между их телами, но почувствовала, как руки Сони перехватывают её собственные. Она подняла голову, смотря на нее и чмокнув в губы. — Полагаю, я должна… — она прошлась руками по животу Аллы, пощекотала бока и дергнула ширинку. — У тебя не будет много работы, — проговорила Алла и инстинктивно поддалась на встречу рукам Сони. Алла сглотнула, наблюдая за её движениями, которые теперь стали спокойными властными и развозными, напоминая кошачьи, в отличие от Аллы, которая почти подпрыгивала в предвкушении. Она самодовольно улыбнулась, видя какой напряженной была Алла. Кто из них еще должен улыбаться? Она покажет ей! Потом… а пока… пока. — Блять, — Алла прикрыла веки, чувствуя, как Соня дотрагивается до нее через белье, а затем проводит по всей длине, и… этого было достаточно. Алла громко ахнула, закусывая губу, чувствуя, как все тело сводит сладкая судорога Соня удивлено смотрела на нее. — Уже? — спросила она, звуча крайне разочаровано. — Я…ох, — Алла убрала упавшие на лицо волосы, — Это все ты, — она положила руку на тяжело вздымающуюся грудь. Соня усмехнулась и нежно погладила её бедро, прошлась пальцами по ключицам: — Что ж, — задумчиво сказала она, — я еще наверстаю упущенное, — она чмокнула Аллу в губы и слезла с нее, садясь рядом. Алла удивлено приподняла брови, никак не ожидая услышать от Сони подобное. — Ого, — выдохнула Соня, пялясь на потолок с запрокинутой головой. — Да, — согласно кивнула Алла, звуча еще более хрипло. — Думаю, мне нужно задержаться в Москве.

***

      Телефон противно затрезвонил. Алла со стоном накрыла голову подушкой, когда Соня выскользнула из её объятий и с болезненным стоном поднялась с постели, чтобы снять трубку. — Алло, да… — она явно старалась подавить зевок, — чт… я не даю комментариев… — голос её стал жестким. Соня бросила трубку, выругавшись. Она обреченно выдохнула, поворачиваясь к Алле и закрывая глаза рукой: — Они знают.