Глава 22. Дрогнувшие сердца.
12 сентября 2023 г., 17:51
Рэя не успела опуститься на землю, а Тэнер – вынуть меч из ножен. Мощный порыв ветра прибил обоих к стене. Вода, колыхаясь, вышла из берегов. Лучистые рыбки непоколебимо парили на месте.
Заклинатели точно знали, неизвестный воспользуется этим приемом еще раз. Им надо было защититься, но для этого требовалось время, которого критически не хватало. Рэя ухватилась за эту мысль и тотчас созвездие Песочных часов устремилось к незваному гостю, замедляя всплески воды, от уже приближающегося ветряного потока. Наскоро сотканное заклинание даровало им несколько секунд, которых с лихвой хватило, чтобы Тэнер создал другое созвездие – панцирь Камнееда, который служил щитом.
— Моего запаса духовной энергии хватит на некоторое время. – осведомился он, когда первый шквал ударился о мерцающий панцирь.
Заприметив отсутствие должного эффекта, неизвестный прекратил действовать напрямую. Повисло томительное ожидание.
Недовольный хрип пронесся по морозному воздуху пещеры. Из темноты плавно вынырнула смольная нога, опускаясь в колючую воду, холода которой тварь даже не почувствовала. На свету показалась рука и заклинателей тут же окатило шквалом ледяной воды, от которой едва ли спасло созвездие Камнееда.
Сомнений в том, что это Пусто́та не оставалось. Но в ужас повергал факт умения заклинать.
Тэнер Хиэмз наспех приложил Лунный камень к глазу, едва не выронив его.
— У нее есть ядро.
— Пусто́та, бывшая заклинателем. – прошептала Рэя.
— Нет. Бывшая магом Супремы. – уверенно поправил Тэнер.
Маг, управляющий стихиями, обращенный в тварь с прочной кожей и поразительной силой и ловкостью, контролируемый темным божеством. Скверное получается сочетание. Оба заклинателя понимали всю безнадежность ситуации. О равной схватке и речи не могло быть, ибо они едва могли защитить себя.
— Как думаешь, их слизь затвердевает на морозе? – Рэя преисполнилась решимости, ее голубые глаза так и искрились озорным огоньком.
Тэнер ничего не успел ответить, хотя задуманное уловил. Его главной задачей оставалось удерживание панциря камнееда.
Четыре звезды инеевого цветка гиберны были стремглав отправлены прямо под ноги Пусто́ты. Стебель, подобно стреле, твердо укоренился в земле, покрытой водой, которая тотчас обратилась в ледяную корку. Только ноги твари оказались заперты в ледяной ловушке.
— Ну, попробовать стоило.
Рэя понуро опустила плечи, даже голову попыталась вжать, но Тэнер шепнул ей на ухо. Девушка вздрогнула от неожиданности, Тэнер был настроен серьезно. Его слова были четки и ясны. План вполне мог сработать.
Меж тем воздушные потоки все продолжали нещадно пробиваться через барьер. Очередной удар пришелся точно в центр и содержал в себе взвинченный ветром поток воды. Мерцающий панцирь дал трещину. Слишком яркую в этой темноте. Действовать надо было незамедлительно.
На счастье Рэи, туманное созвездие включало всего пять звезд и было излишне просто в использовании. Молочная пелена мгновенно осела мягким покрывалом, заполняя собой все вокруг.
Такой дешевый трюк был не помехой для мертвого мага, которым управляло Сияние. Туман быстро рассеялся, гонимый ветром. Однако яснее не стало. Лучезарные рыбки, дарующие хоть какой-то свет, так же испарились. Теперь Арка, заклинатели и Пусто́та оказались полностью во власти темноты. Но тварь чувствовала себя здесь вполне комфортно. Обостренный слух делал из нее самого грозного хищника. Пусть сами глаза и не видели, но Сияние каким-то образом могла смотреть на мир через них.
Сияющие даже в темноте глаза смотрели прямо на девушку. Она дышала медленно, почти ровно, видимо, знала о чутком слухе врага. Но вот юноши рядом с ней не наблюдалось. Придя в смятение и насторожившись, Пусто́та тут же поймала острый тонкий предмет, летевший ей прямо в висок.
Тэнер, успевший за отведенное время сменить позицию, с помощью созвездий лука и стрелы, выпустил вторую точно в цель. Все это время он смотрел через Лунный камень, чтобы точно не промахнуться. Он ясно увидел, как Пусто́та схватила его стрелу, и он четко услышал, как нечто со свистом пролетело мимо правого уха.
Вторая стрела, взявшаяся неизвестно откуда, угодила в левый глаз Пусто́ты, от чего та яростно взревела. Со злостью тварь сломала лед, в который была заточена.
— Что, голубушка, ты так померкла при виде меня? – самодовольное пение эхом разнеслось по голым скалам и коридорам пещеры. Появление Ацера Вэра вызвало смешанные чувства.
Стена бурного потока стремительно хлынула к мешавшемуся гостю, появившемуся будто назло. Раздраженное пыхтение следовало за Пусто́той всюду. Она кинулась на беззащитную девушку.
Рэя едва могла различить быстрые движения врага, но с уверенностью могла сказать, что ей самой грозит опасность. Тварь двигалась, словно ураган, сплошь пропитанный темнотой, из чрева которого на тебя жадно глазели два белых огонька.
Рэя была отделена от остальных волной, теснящей друзей все дальше и дальше с каждой секундой. Что она могла предпринять? Посох мог бы пробить прочную, словно сталь, кожу, но не уничтожить тварь из Тхэурда. Однако защитить себя Рэя была еще способна.
Верное оружие вновь легло в руки. Она была решительно настроена на выживание.
«Ты станешь моими вратами», – женский голос неприятно резонировал в голове, мешая сосредоточиться. Сияние будто стояла позади, шептала, внушала свои мысли, пока ее верная марионетка приближалась к заветной цели.
Из бессвязного потока чужих мыслей, заполнивших почти все пространство, Рэю вывел пронзительный металлический лязг. Высокая фигура с широкими плечами стояла перед ней спиной, преградив собой рычащую тварь.
— Руки прочь от моей дочери! – пророкотал Мирус Эстаз.
Он и его меч браво сдерживали натиск Пусто́ты и уже через пару мгновений оттесняли ее, шаг за шагом. Прежде чем взмахнуть жилистой смольной рукой, чтобы обрушить на неприятеля стихийный шквал, когтистые руки оказались прикованы по швам золотыми нитями. Пять мерцающих колец не давали врагу сделать лишних движений. Тэкта Хиэмз успешно справлялась со своей задачей.
Мирус Эстаз украдкой взглянул на дочь, оценивая ее состояние. Та не смотрела на него. Ее ясные голубые глаза, окольцованные слабым белым блеском, вызывающе взирали на врага.
Мирус Эстаз вплотную нацелил острие меча к вздымающейся груди Пусто́ты. Та лишь злобно прохрипела. Из того места тонкой струйкой потекла смольная жижа. Близ рукояти полыхнули небесным светом восемь звезд, которые тут же сложились в нужное созвездие – огненного зверя Ваку. Клинок заполыхал. Острие медленно, но легко, прорывалось через грудную клетку.
— Ты не доберешься до нее! – сквозь зубы процедил господи Эстаз. Его тихий голос мог бы заставить задрожать от страха сами горы.
Яркое пламя охватило Пусто́ту, но она безмолвно смотрела на своего губителя. Вязкая слизь испарилась. Черная кожа, казалось, почернела еще сильнее, расплавляясь под жаром смертельного огня. Сияющие глаза вдруг скользнули в сторону.
«До тех пор, пока они живы».
Рэя озадаченно наблюдала, как силуэт Пусто́ты обращается в пепел. Уже через несколько мгновений прожорливый огонь оставил от нее только прах, который смешался с грязью.
— Ну-ка, посмотрим, куда завели тебя на этот раз беспокойные ноги. – миролюбивость Мируса в одночасье вернулась к нему. Он присел рядом с дочерью и принялся оглядывать ногу, бинты которой все же окрасились алым цветом. – Неужели насквозь?
— Ну да. – виновато заулыбалась Рэя. – Ай! Необязательно же…
— Юный господин Хиэмз хорошо постарался. – довольный результатом, он, на счастье страдалицы, перестал проверять на прочность и саму девушку, и качество перевязки.
Меж тем тот самый Хиэмз сдержанно поприветствовал сестру, справившись о ее здоровье. Былое хладнокровие, которое едва ли в нем держалось, в миг испарилось, когда Тэкта навалилась на брата с объятиями. Кажется, потом она начала лисий допрос, заставивший Тэнера выпрямиться, словно по команде «смирно». Нетрудно догадаться, как сильно ему хотелось исчезнуть, дабы избежать настойчивости сестры, но Тэкта не собиралась его отпускать и крепко обвила рукой шею.
Колкий смех Нэгато было слышно по всему городу. И всему виной был крайне недовольный вид Ацера, промокшего насквозь после встречи с морозной волной, которой ему было не суждено избежать. Малыш форо хоть и оказался в той же ловушке, но уже встряхнулся, еще больше округлившись. Теперь он напоминал большой пушистый уголек.
— Рэя, – Мирус вернул внимание дочери. – Ты рассеяна. Ее провокации не стоят внимания. Не зацикливайся на ней.
— Проще сказать, чем сделать. – Рэя демонстративно надула губы.
— Ладно-ладно. – отца это вновь развеселило. – Я тебя понял. Думаю, найдется способ решить эту задачку. Начнем сразу после высвобождения излишка темной энергии под контролем Сцинциллы. Вижу, ты уже позабыла об этом.
— Эм, но что насчет отдыха после сонной болезни? – зажестикулировала девушка.
— Тут не о чем переживать.
— Вовсе я не…
— Как скажешь. – глаза Мируса слегка сузились. Он явно все понимал, а порой казалось, даже больше. – Противоядие господина Вэра мигом поставило нас на ноги. Вдобавок, он приготовит еще несколько фиалов для благополучного и скорого восстановления. Так что же она сказала?
Рэе понадобилось время, чтобы припомнить главное из того пустословия, которое творилось в голове на тот момент.
— Ну, что-то про врата. А, то, что я ими стану.
— И? – протянул Мирус после небольшой паузы.
Рэя скривилась: она не хотела говорить всей правды. Однако пронзительный взгляд отца не требовал увиливания.
— «До тех пор, пока они живы».
Глаза Рэи округлились до невообразимых размеров, когда до ее слуха дошли слова, несвойственные скромному и тихому образу господина Мируса Эстаз. Девушка заморгала, будто пытаясь смыть с глаз наваждение. Она до сих пор не верила собственным ушам.
— Прости, солнышко. – вздохнул Мирус, но произнесенных ранее слов не стыдился. – Это божество явно растеряло былое благородство. Пользоваться такими гнусными методами, воспользоваться детской наивностью.
Все это время Рэя пыталась остановить его, видя негодование, но как-то не решалась высказаться вслух. Сейчас он уж очень походил на матушку.
— Два сапога – пара. – в итоге сказала она, умиленная таким сравнением.
Мирусу Эстаз эта фраза так же принесла должное удовлетворение. Весь его запал поутих, мысли перестали бурлить.
— Следующий раз будет не такой внезапный, так что ответь ей как следует. Не жалей слов, Рэя.
— Будет исполнено! – с надутыми от важности щеками отчеканила Рэя.
Мирус взял меч и протер лезвие тряпочкой, которую всегда носил с собой для таких случаев и своевременно менял на новую. Узнать в этом грозном оружии не менее знаменитый меч было довольно сложно. Сомнений не оставалось стоило только вспомнить зарисовки из книг, где меч основателя ордена Лета был изображен с мельчайшими подробностями.
Лезвие из белой крональской стали было серым, будто потертым от частых битв и полировок. Утонченная гарда отдаленно напоминала перья, а рукоять плавно переливалась волнами. Все это создавало впечатление невесомости и текучести. Наверное, Лорон Разящий Ветра был так прозван не только из-за своего характера.
— Наконец-то он больше не пылится на подставке. – Рэя радовалась, что меч обрел достойного хозяина. – Но разве эта, эм, модификация не испортит его?
— К твоему сведению, Ообара Мусти так и заполучил свое прозвище Огнедышащий. Его громадный меч всегда был объят огнем. Можно сказать, он первым додумался до такого – впаивать созвездия в предметы, используя для этого измельченную драконитовую руду.
Когда-то давно крональские мечи были выкованы специально для четырех генералов, которые верой и правдой служили королю Кэонтасу. За их бравую службу и перед своим уходом он вознаградил верных друзей дарами, с помощью которых они смогли основать четыре клана. Эти же самые дары заклинатели получают по сей день, когда проходят инициацию и окончательно входят в клан. Маятник клана Эстаз, дарующий духовное оружие; обручи клана Мусти, за которыми закреплен фамильяр Грез; Лунный камень клана Хиэмз, позволяющий видеть духовный мир; Нити клана Вэр, олицетворяющие нематериальную сущность Полотна Мироздания. Пожалуй, именно Нити Вэр являются самым сложным даром.
Но у божественных даров есть одна особенность, разгадать которую еще никому не удалось по сей день. Сотворены они вовсе не из светлой энергии. Лунный камень уже давно видит лишь сверкающее безмятежное золото в других подобных артефактах. Из чего они сделаны, чем пропитаны и стоит ли ожидать злого умысла – не знает никто.
***
Самое сложное было позади – к такому выводу единогласно пришли заклинатели вместе с Ацером Вэром. Конечно, уходить никто не собирался, ведь дел у носителей ядра оставалось еще очень много. Сестра и брат Хиэмзы поспешили разведать обстановку у обрушившегося моста. Стоило убедиться в полной безопасности города, в частности того злосчастного места, где все еще бродило множество мэрков. К счастью, скалолазами эти твари были печальными, но некоторые, особо прыткие, могли зацепиться за выступ и дольно продолжительное время на нем висеть. Обожающая неизвестность и опасность Тэкта Хиэмз в этот раз удостоилась чести догонять брата, настроение которого все больше и больше омрачалось. — Что же ты, братец, так летишь? – слышалось лукавое пение позади. Ответа не было. — Теперь-то мы одни! Уж сестрицы можешь не стесняться. Расскажи же мне все, поведай все тайны! А я советом помогу, м? Заманчиво же? Девушка, наконец, нагнала брата, но попыток остановить не предприняла. — Лучистая рыбка за тобой не поспевает, братец. Как бы не оплошать, не видя, куда идешь. Нет, нет, об этом можешь не переживать. Пока я не стану тетушкой, умереть тебе точно не позволю. Лучистая рыбка осветила край обрыва. Они дошли до моста, вернее до того, что от него осталось. С другой стороны доносились разные звуки – от скрежета до сопения. Тэнер едва успел затормозить перед пропастью. Трудно было сказать, благодаря чему он остановился: потому что увидел бездну или потому что остолбенел от слов сестры. — Тэкта, пожалуйста, прекрати. – измученно выдавил Тэнер. — Оу, ну как я могу перестать дразнить тебя? – голос сестры утопал в медовых нотках. – Разве же ты не заметил, мой дорогой братец, что смирение не всегда доводит до добра? Я столько лет потратила, чтобы растормошить тебя, а эта девочка справилась за половину лета. Будучи старшим ребенком в семье и прямой наследницей клана Хиэмз, Тэкта очень хорошо понимала устои ордена, уходившие корнями в далекое прошлое. Да, хладнокровный нрав безусловно помогал намного лучше контролировать энергию ядра и безукоризненно оттачивать навыки фехтования. Но Тэкта Хиэмз уже многие годы задавалась вопросом: правильно ли это? Тэкта уважала тысячелетние принципы клана, но душа тяготилась ими. Внутренняя лисица рвалась на волю и девушка однажды просто отпустила ее. Тот момент дался непросто, когда она узнала, что орден Зимы с самого первого дня существования скрывает за своими вьющимися стенами и запутанными тропами некоторые неприятные факты. Не все заклинатели могли усмирить эмоции. Внутренний конфликт разрывал их изнутри, кромсал личности. Но это касалось только тех, кто рьяно следовал пути клана Хиэмз, на кого давили родители, окружение. В результате выживали лишь самые стойкие и хитрые. В ту ночь Тэкта просидела с одной единственной свечей, окруженная бесчисленными пергаментами и фолиантами. Тогда, будучи старшей сестрой, Тэкта Хиэмз приняла решение, что не позволит брату сломаться изнутри из-за собственного упрямства. — Теперь ты чувствуешь себя свободнее? — Да. – сдался на растерзание сестры Тэнер. Как ему казалось, будет проще поддаться, чтобы мучения быстрее закончились. — Меч в руке подобен бурану, а не куску льда? – Тэкта едва ли кружила вокруг юноши, который уже не вслушивался в беспрерывный поток вопросов. — Да. — И мир стал ярче? — Да. – правда этот вопрос он уловил и призадумался. — Так значит Рэя станет моей невесткой? Юноша серьезно кивнул. Осознав случившееся, Тэнер сначала побледнел, а затем густо покраснел. Взгляд его остекленел и стал пустым. Такой ошибки он еще никогда не совершал. — Хо-хо. – довольная лисица готова была облизаться от восторга, но сдержалась из последних сил. Однако же юноша быстро пришел в себя, словно отогнав от себя недавние воспоминания. На самом деле, это сказывался многолетний опыт контроля эмоций. — Почему тебя это беспокоит? – как ни странно, но слова прозвучали несколько резко. — Ах, твоя сестра всего лишь беспокоится о тебе. Я не желаю даже думать, что ты останешься один-одинешенек на старости лет. — Или ты хочешь нянчить моих детей, потому что… – Тэнер прикусил себе язык, специально оборвав речь. Он не собирался вкладывать в слова даже крохотную искру злости, но не сдержался. Вина тут же охватила его. Тэкта не только правильно поняла вопрос, но и уловила причину внезапного порыва гнева. — Не кори себя. Ты волен злиться. – Тэкта улыбнулась, но выглядело это так, будто она безмерно о чем-то сожалела. – Ты уж прости меня за чрезмерный эгоизм. — Тебя не за что прощать. Ты ни в чем не виновата. Прости. Тэнер был крайне недоволен собой. Вести себя так беспечно и идти на поводу у эмоций – неприемлемо для юного господина. Кажется, над кое-чем поработать еще придется. — Извинения приняты. – как ни в чем не бывало ответила Тэкта. Девушка уже повернулась лицом к проблеме, ради которой они пришли сюда. — Но я не понимаю. Ядро госпожи Эстаз носит темную энергию. Разве ты не придерживаешься общих правил, запрещающих практиковать ее? — Только лишь я? – Тэкта сощурилась, оглядывая брата. – Значит ты решение принял и риски осознаешь? Тэнер кротко кивнул, а сестра сменила подозрение на милость. — Вот и славно! А что касается меня… В первую очередь, госпожа Рэя Эстаз является довольно интересной личностью и, уже во-вторых, носителем темного ядра. Помнится, у таких людей печальная участь. Но эта девочка еще не впала в безумство. Быть может она переломит судьбу? И все же, Тэнер, если нахождение рядом с ней будет угрозой… я в стороне не останусь. Это была прямая угроза. Да и сама госпожа Хиэмз ничуть не скрывала этого. — Кхем, думается мне, нас заждались! Тэкта налегла рукой на рукоять меча, который недавно вернула из рук бережного хранения брата. Предвкушение хорошей зачистки вызвало улыбку на ее губах.***
Пока двое самых бесполезных на данный момент людей находились поодаль, что Рэе совершенно не нравилось, Мирус и Нэгато осматривали странное сооружение в не менее странном месте. — Они хорошо здесь набедокурили. Удивительно, что эта штуковина цела. – говорил Нэгато, оглядывая мокрый пол и куски льда. — Не думаю, что арку можно сломать… таким грубым способом. Мируса накренившееся сооружение заинтересовало больше остальных. Но, кроме вышесказанного, он добавить ничего не мог. Даже Лунный камень ордена Зимы молчал. Арка казалась бездушной, словно бы шуткой природы. Однако расставленные по краю помещения факелы да редкие фонари с солнечными камнями, говорили об обратном – здешние жители частенько сюда захаживали. — Ах, мы остались здесь вдвоем, – сладко пел Ацер. – Отверженные обществом и всеми гонимые. Отныне нам надо держаться вместе! Да! Верное решение для белых ворон. — И когда я стала белой вороной? – без особого интереса спросила Рэя. — С тех пор, когда южный цветочек вдруг обзавелся темнейшим ароматом. Кстати о цветах. Юной прелестной даме положены букеты самых красочных цветов. Ах, если бы у меня была хотя бы роза! — Зачем они мне? Я еще не мертва! – через силу возмутилась Рэя, хотя ей было уморительно. А вот Ацер Вэр сдерживать смех не стал, согнувшись пополам. — Юная госпожа обладает определенным шармом. Да, именно такие люди достойны места в моем театре! Как бы мне хотелось Вас пригласить, но делать я этого не буду. — Это почему же? Да ведь я идеальная актриса! — Что-то мне подсказывает, что Вы откажетесь, чего я совершенно не вынесу. Так что, пожалуйста, ради меня, молчите! — Твоя правда. Я бы отказала. – хмыкнула девушка. — Прямо в самое сердце. Ацер с видом потерпевшего постыдное поражение воина опустился на пол рядом с девушкой. — Однако Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь в дальнейшем. – вдруг голос юноши обрел спокойные нотки. Умиротворение читалось почти во всех его движениях. — Откуда столько любезности? Да и что ты можешь предложить, Человек одного дня? — Таких дней у меня было много. – заулыбался Ацер. – Важнее Ваше молчание. Трагедия Человека одного дня едва не была раскрыта. Ведь для этого Вы меня провоцировали. — Хах, я ведь не была уверена. – у Рэи глаза чуть не выпрыгнули из век. — Как?! — Ткнула пальцем в небо. Всегда так делаю и в половине случаев работает. Ацер удрученно опустил плечи, его голова бессильно поникла. С тяжким вздохом страдающего человека он сказал: — Получается я сам себе удружил. — Ага. — Что ж, ладно, от слов своих я не отказываюсь, так я всегда к Вашим услугам. Но, позвольте, как можно было допустить такую мысль? Я был урожден актером! — Потому что мы одинаковые. – серьезно сказала Рэя и сценический образ Ацер вдруг рухнул. Ему трудно было осознать, что они и правда похожи. Но черты были схожи лишь отчасти. И, кажется, Ацер начинал видеть отличия. Рэя Эстаз, только что затронувшая трепетную для нее тему, уже вовсю улыбалась. Слегка задумчиво, но больше безмятежно, не зацикливаясь на ворохе неприятных мыслей. Ацер Вэр все никак не мог прийти в себя. — Но ты актер, Ацер Вэр. Этим мы и отличаемся. Девушка сидела и напевала какую-то мелодию, пока юноша, окутанный невидимой солнечной дымкой, тихо сидел рядом и наслаждался редким спокойствием. Он практически перестал ощущать то странное скребущее чувство где-то внутри. — Хм, я-то думала ты плакаться начнешь, поведаешь длиннющую историю душевных ран и терзаний и так далее и тому подобное. – Рэя вздохнула. — Я тебе не дешевый любовный роман! – дуться Ацер не умел, но старался изо всех сил. Это скверное занятие он бросил быстро и с подозрением спросил: – А ты и правда готова выслушать? Без тяжких вздохов, без закатывания глаз, без едких хохотков? — Да. – важно закивала та. — Не верю. – Ацер скрестил руки на груди. — И правильно. Но иногда человека надо просто выслушать. И чего ты так удивленно смотришь? Мне матушка это сказала, хотя выслушивает первый всегда папа, ха-ха. А тебя есть кому выслушать? Ацер Вэр судорожно пытался отыскать хоть одну причину для отказа, но мысли будто отскакивали о невидимый барьер. Ему было до боли смешно осознавать тот факт, что, будучи окруженным каждый день людьми, с которыми приятно пообщаться, и несмотря на большую семью, открыться он мог перед едва знакомым человеком. Эта девчонка не была тредеем, толком еще не познала жизнь, чтобы давать советы. Те имеющиеся крохи мудрости она получила от родителей, толком не осознав их смысла. Она явно не была тем человеком, кто наставит на путь истинный, поможет подняться с колен. Так почему слова, которые он подавлял столько лет, рвались наружу, желая быть услышанными? — Желает ли юная госпожа услышать историю, длинною в жизнь, наполненную беспросветным презрением и постыдными желаниями? Ацер прильнул к девушке. Могло показаться, что они находились вовсе не в затхлой холодной пещере, а где-нибудь на открытом поле под мириадами звезд и именно о мифической силе созвездий юноша собирается рассказывать до самого рассвета. Собственно, Рэя на такую близость не обратила ни малейшего внимания. Она лишь обрадовалась приободренному тону сказителя. — Мне, конечно же, повезло родиться под счастливой звездой (здесь должны быть кавычки, как жаль, что их нет) в доме главы ордена Весны. Как ты могла догадаться или скорее всего услышать когда-нибудь ранее, я родился третьим ребенком. Не сложно догадаться, что следующим главой мне стать не светит. – Ацер вдруг наклонился ближе к лицу девушки и перешел на шепот, будто хотел поделиться невероятно важным секретом. – Если, конечно, первые два случайно не испустят дух. Кхем-кхем, шутки в сторону! Дамы и господа, наше театральное представление в трех актах (или… так-так, не важно, будет три) начинается! Мальчика назвали Ацером. Он был вторым сыном в семье. Старшего звали Нор, первую дочь – Юнохея. Родившись под яркой звездой, сильной и счастливой, ему пророчили славное будущее, где имя его будет увековечено. Глава клана Ателар Вэр любил своих детей по-своему, закаляя их дух долго и упорно, ибо только ограненные камни блистают ярче всех. Шли годы и наступил важный день в жизни юного Ацера Вэра. Обряд инициации, где он сможет получить духовную Нить – дар Бога Материи, Маннестха. Ему было пять, когда он столкнулся со множеством недоумевающих взглядов, пронзающих со всех сторон. В пять лет Ацер Вэр познал отцовское разочарование. Тогда же он узнал, что не имеет ядра и он никогда не сможет стать заклинателем. В ту весну сильная и счастливая звезда Ацера Вэра погасла навсегда. Он был отвергнут всеми: отцом, братом и сестрами, заклинателями ордена. Все они считали его бракованным, оскверненным темной энергией. В душе маленького Ацера с каждым днем все больше разрастались обида, зависть, ненависть. Постыдные мысли, злые мысли роились в нем каждую ночь, желая освободиться. Что бы с ним стало, если бы он в один момент не понял, что свободен ото всех тягот заклинателей и волен заниматься всем, что только душе угодно? То был ясный весенний денек, наполненный птичьими трелями и запахом мокрой травы после дождя. В тот день Старшие заклинатели были заняты в ордене. Ацер краем уха слышал о приезде главы другого клана. Воспользовавшись переполохом, он улизнул в город. Мощеные улицы были усеяны лужами, но горожанам это не мешало и они прытко бегали по рынку. Быть забрызганной грязной уличной водой и одна девочка не боялась, устроившая на площади целый переполох. Этот дивный момент ярко отпечатался в памяти Ацера Вэра. Собрав вокруг себя всего несколько зрителей, маленькая незнакомка босиком крутилась на скользких камнях, нарочно задевала лужи, всюду поднимая брызги. Проходящие мимо зеваки косо на нее поглядывали, ворчали, хмурились, а она никак не могла остановиться. Все танцевала да кружила, словно маленькое солнце средь грозовых туч. В тот миг Ацер Вэр почувствовал еще не обретшую свободу, но уже бурлящую вокруг него. Так, наплевав на окружающих, он начал лепить нового себя – беззаботного, плывущего по течению ловеласа, которого не могло ничто заинтересовать и никто ранить. Став Человеком одного дня, перепробовав множество искусств, он развивал те навыки, которые ему давались лучше всего. О зельеварении, к слову, этого, сказать было нельзя. Но страсть перед такой тонкой и таинственной наукой затмила все мысли. — Ах, дивные были времена! Архивиер очень долго меня игнорировал. Его величественный нос грациозно отворачивался от меня. Но я смог его переубедить, благодаря несравненным качествам и талантам! — Не, ты его просто взбесил. – Рэя прервала хваленую речь. – Нагрубить он, видимо, не осмелился, а вот быстренько спровадить смог. — Хах! Не осмелился нагрубить? Да ты просто не слышала всей красочной палитры этих высказываний, от которых уши иссыхают, подобно розам в пустыне. — Да? Тогда он был очень вежлив, хотя лицо жуть как перекосило. – Рэя задумалась на пару секунд, с наслаждением вспоминая тот скучный день. Он закончился для нее больными коленями, потому что ей пришлось стоять на горохе. Требовательный взгляд Ацера возымел эффект и девушка опомнилась. – Ну, ладно. Этот педант был у нас однажды летом. Мы с братом и с еще несколькими друзьями играли в «пни кубок». – сбоку раздалось понимающее «о». – Да, именно. Кубок я пинаю сильно и метко и так же он отрикошетил прямо в окно его дома, уронив котел с зельем. Зелье оказалось мудреным, а наказание от матушки болезненным. Пока исследование загадочного сооружения вели двое заклинателей из ордена Лета, вернулись Тэкта и Тэнер. Оба выглядели так же чисто и свежо, как и когда уходили. Только их мечи выдавали целую историю прошедшего сражения. Рэя даже пробурчала что-то по этому поводу, мол, чистоплотность у них в крови с рождения. Такое замечание Нэгато просто не мог проигнорировать, еще сильнее раззадорив младшую сестру. Дальнейший план действий был таков. Самые старшие заклинатели остаются в Каванэсте, разыскивают утечку испорченной воды и устраняют ее. Все остальные, куда входили брат и сестра Эстаз, Тэнер Хиэмз и Ацер Вэр возвращаются в деревню Уно.
