Глава 10. Бульварное чтиво дома "Яэ".
6 сентября 2023 г., 23:04
— Розар-ИК-я! Я и есть Кэйа! Неужели не вИКдно?! — он стукнул донышком бутылки о стол. Глядел сквозь собутыльницу, пытаясь сфокусировать взгляд на ее лице. Вдруг свободная рука шлепнулась на лицо, закрывая правый глаз. — А если так?!
«Да он же в стельку!» — прочиталось в лице сестры. И она была права!
— Ну конечно, — Розария усмехнулась, любуясь столь хмельным мастером. — Если Вы Кэйа, значит прекрасно знаете его главный секрет…
— Розари… я… — нахмурился Кэйа, — как дела с… ИК!.. Барбарой?.. Ты говорила с ней-ИК? — губы усмехнулись, бровь поднялась. — А две недели… назад повязал мундир… тебе на пояс, потому что на твоих колготках… поползли стрелки. А вернула с полу… отпоротым воротником… пришлось шить… ИК!
Розария вытянулась, рассматривая сидящего перед собой с особым пристрастием. Просидела так некоторое время, что-то обдумывая.
— Кэйа-а?.. — протянул голосок, глаза расширились. — Мага Бездны мне в рот, что за?!..
— Мага Бездны? Надеюсь… гидро? С такими милыми… хвостиками?.. — рассмеялся Кэйа, хватаясь за живот. Лицо собутыльницы так позабавило его, что тот рухнул на пол со скамьи.
— Дилюк! Кэйа! А-а-а-а! — она поставила бутылку и подошла ближе, принимаясь тянуть и усаживать его обратно. Отряхивала грязь с мокрой рубашки, но то без толку.
Розария вперилась в глаза, ощупала шею, будто ища шов или что-то вроде, похожее на маску.
— Что, чурл тебя подери, происходит?
— Ну, однажды я… просто проснулся на «Рассвете» и… — икнул он и лоб упал на женскую грудь.
Тишина. Кэйа тихо-мерно засопел. Тело обмякло, точно гидро слайм. В голове стало пусто. Темно. Волны поднимали его и опускали, укачивали, уносили вдаль. Но когда поднялся шторм и мозг стукнулся раз пять о череп, Кэйа очнулся и понял, что его трясут за плечи.
— Эй! Мастер Кэйа! Как там тебя… не валяй мне тут дурака!
— Оу… — глаза томно открылись и посмотрели на собеседницу по-новому, почти трезво, с шальными искрами. Улыбка обнажилась. — Крошка Розария! А ты какими… ха! — Кэйа заметил стол с горячительными напитками, довольно хихикнув. — Надо же, у нас что, праздник какой-то? Но что за повод?
Взгляд проскользил вниз, на прелестную ложбинку в декольте, но задержался там недолго. В воздухе ощутился колючий мороз — Розария остудила его пыл своим Глазом Бога.
— А я откуда знаю?! — рявкнула она.
— Ладно-ладно! У меня тоже на тебя не стоит! Эй… почему я… мокрый?!
— Так ты Кэйа или Дилюк? Что происходит? Вы меня разыграть решили?!
— Конечно Кэйа! Кто же е… оу… — он заметил свое отражение на темном стекле, поник, но мгновением спустя встрепенулся. — Мне нужна помощь! Я, кажется, застрял в теле Дилюка!
И Кэйа рассказал ей все от начала до конца, прерываясь на бутылку. Жаловался, поведал о празднике фестиваля, и что понятия не имел, как его устраивать. Рассказал о позоре в день дегустации вин. Поведал о жуткой работе в таверне за баром! Голос его лился-лился-лился, не прекращая.
— Ну, стой-стой-стой! — Розария поспешила забрать бутылку. Кэйа же вцепился в нее, как голодный волк в кусок мяса. — Раз такое дело, для начала, хватит набухивать «Дилюка». Он ведь не пьет! — сестра все же выдернула вино из крепких рук. — Поверь, он по головке тебя за такое не погладит!
— Эй! — возмутился Кэйа и потянулся за другой. Но Розария ткнула его в лоб, усадив на место. Ноги не держали. — Раз он делает с моим телом, что захочет, тогда и я могу! Верни!
— А что он делает с твоим телом? — поинтересовалась сестра, глаза загорелись.
Она опасно приблизилась, провела пальцами по груди, расстегнула пару пуговиц. Скользнула по обнажившемся светным ключицам. Редкое зрелище.
— Раз ты тут, то получается… он сейчас в Твоем теле? — она продолжила снимать мокрую ткань с очень недвусмысленным подтоном. — Неужели бесстыдно лапает его?.. Но, разве ты не рад, Кэйа?..
Кэйа прожигающе уставился на Розарию, а после хлопнул по наглым рукам.
— Дилюка не тронь! — поправляя воротничок обратно и смахивая с него шматок болотной тины, он потянулся к бутылке вновь.
— Какие мы жадные, — она шлепнула его в ответ.
— Ты меня слушаешь вообще?! Я вообще-то заявился на исповедь… а Вы точно монашка, ха?.. — пыхтел Кэйа недовольно.
Розария вдруг надавила на плечи, пресекая все попытки напиться. Какая наглость!
— Не наблюдаю ваших пожертвований Святому Барбатосу, господин. Исповедь, да с таким ведьмачеством… десять десятин, не меньше… — насмехалась она.
— Да это чем тебе не десятина?! — раскрытые ладони направили взор женщины на уставленный дорогими винами стол. — Я хочу в свое тело, Роза!
— Ну так войди… — плутовская ухмылка легла на очаровательный лик сестры.
— Я же говорю! Я не мог… — Кэйа замолк на секунду, сощурился. Розария искренне рассмеялась. Смысл шутки дошел, хоть и с опозданием. — Да ты истинная фурия, подруга… Я, конечно, не против… — шептал он себе под нос, потрепав огненную гриву, но после раскраснелся и затряс головой. — Из Этого в Свое! НЕ просто в свое! Ты поможешь или нет?
И она помогла совсем уж нелепым способом. Смочила горло глотком пьянящего нектара да посоветовала пойти на примирение. Что за ветер в голове у этой женщины, Кэйа не знал. Да он ничего плохого не сделал, чтобы первым идти на поклон к мастеру Ворчуку… то есть Дилюку! Возмущение вырвалось пыхтением, в глазах, казалось, прояснилось от такой наглости.
— Ты дуб дубом, сразу видно, что никогда не был в отношениях.
— Я был в отношениях! — густо покраснев, соврал Кэйа. Щеки надулись сильнее от обиды. — И все эти дни пытался сделать всё, чтобы не испортить его репутацию! А он!.. Пфф!
Розария пожала плечами:
— Ну, с другой стороны… — она столь хищно осмотрела новое тело капитана, что по нему прошлись мурашки. — Всё ведь не так плохо. Ты уже трогал «Его»?
Лицо Кэйи зарделось до жара закатного солнца. Дальше некуда. И эта фурия, именуемая его подругой, засмеялась, схватилась за живот. Хохотала до коликов, не в силах остановиться, пока не опустилась на корточки, задрожав.
— Ах! Нет! Погоди! — умоляла она, продолжая давиться смехом.
— М-м-м-мф… — устало протянул Кэйа и все же подхватил вскрытую бутылку вина, присасываясь к ней. А после максимально холодно произнес голосом брата: — Я научился запускать огненную птицу.
***
Съемная комната Кэйи. Вечер. Мондштадтцы предполагали, будто Дилюк Рагнвиндр не умел расслабляться. Очень зря. Набрав горячую ванну, он стащил из запасов брата самое легкое, сладкое вино, нарезал сочное яблоко и в эту же тарелку найденные конфеты. Достал бокал, свечи, большое мягкое полотенце. Если бы кто-то спросил, как надо расслабляться и снимать стресс, Дилюк бы ответил: «Вот так». Полотенце он уложил в саму ванную, чтобы не касаться еще холодных бортиков и не скользить. Зажег свечи. Тарелку пустил в плавание, точно лодку. Бокал наполнился ароматной жидкостью. Да, Дилюк не пьет. Не пьет на людях. Не пьет, зная, что есть работа. Не пьет, если городу угрожает опасность. Сейчас же ни один из пунктов не совпадал с действительностью. Более того, после ссоры внутри чесалось, свербило под сердцем, хоть расчеши в кровь, хоть вскрой до сердца — не достать. Он оглядел красоту перед собой, но чего-то явно не хватало. Развлечения. — А что там за книги ты брал у Лизы?.. Дилюк вернулся в комнату. Пришлось постараться, чтобы среди чистого постельного белья обнаружить пару замаскированных томов в твердом переплете. Издательский дом «Яэ», Инадзума. Всё верно. «Посмотрим, это ведь явно какое-то непотребство, Альберих». Пять минут спустя, абсолютно раздетый и смакующий вино Дилюк удерживал книгу над водой, листая страницы. Он не планировал читать всё целиком, хотел лишь ознакомиться со вкусами названого брата. Глаза цеплялись то за один отрывок, то за другой. Простое взаимодействие главных героев, рабочие моменты, ничего особенного, но… ближе к центру появилась первая закладка. Глаз прошелся по выделенной строке: «Он поднес плоть к своим губам, касаясь чувствительной головки…» Бокал в руке замер. Дилюк на миг забыл значение слов и перечитал еще раз. «Он? Что значит — он? Оба… мужчины?» Дилюк, сделав глоток, перелистнул дальше, стараясь не испортить страницы. Еще закладка. «Взяв побольше масла, господин надавил пальцем на плотное кольцо мышц, не прекращая ласкать…» В горле образовался ком. Дыхание замедлилось. Дилюк точно не ошибся с книгой. Его прошиб жар, опустился по телу и закрутился вихрем внизу живота. Книга принадлежала библиотеке, о чем свидетельствовал штамп на внутренней части обложки. Кэйа брал читать Это? Но… это ведь… «Обмякшее после оргазма тело расслабилось и палец легко вошел внутрь». Дилюк прикусил губу, не в силах оборвать неприличное чтиво. Слишком мало в нем воли. Притяжение любопытства значительно сильнее. Следующая страница: «Ощущая податливость мышц, он погрузил второй палец, растягивая управляющего». Дилюк запамятовал, что нужно пить или хотя бы шевелиться. Внизу горячо, пряно заныло. «Стоны юноши стали громче, стоило задеть Ту самую точку внутри». Язык скользнул по сладким от напитка губам, дыхание тяжелело. «Пальцы двигались по самые костяшки, быстро, срывая крики удовольствия.» «Он смазал свой член и приставил к проходу…» «…толкнулся внутрь, давая привыкнуть…» «…ласкал спереди…» «Возбуждение собиралось плотным узлом…» Дилюк захлопнул книгу и отбросил прочь, словно горящий уголь, чуть не скинув бутыль на пол. Щеки краснее вина, тело жгло в разных участках, смуглая плоть подрагивала, требуя к себе внимания. Послышался жалобный вздох. Множество вопросов вились в голове. Что за ужас он только что прочитал? Мужская порнография? Щеки загорелись сильнее. Почему Кэйа вообще такое читает? Его ведь интересуют женщины! Дилюк лично становился свидетелем того, как брат заигрывает с прекрасными леди, монашками, торговками и прочими представительницами слабого пола. Но зачем тогда Кэйа оставил пометки? Для чего, а главное, для кого?.. Прикончив первый бокал, Дилюк отставил тот в сторону, закрывая глаза. Невозможно. Это невозможно. Не верилось. Кэйа не мог быть… Нет! Это он, Дилюк, испорченный богатством человек, грешный и безнадежно влюбленный в другого мужчину, но не Альберих! Веко поднялось, холодный синий лед случайно, а может нет, устремился под водную гладь, где творилось иного рода безобразие. — Нельзя. Один из нас должен уважать чужое тело! — раздалось раздраженно и жалобно. Пальцы подкрались к бедру, сжимая, пробуя твердость мышц. По телу пронесся разряд. — Нельзя, Дилюк! — собственное имя голосом брата ломало выстроенные барьеры, раздался тихий вздох. Так неправильно. Так нехорошо… нехорошо до одури… до первого стона от прикосновения.***
Пробудился Кэйа с убийственной головной болью и ноющим телом, покрытом синяками от падений. Он шумно простонал. Открыл левый, потом правый. Голова поднялась со сложенных рук. Взгляд вперился вниз. Кэйа облегченно выдохнул: после такого количества алкоголя ничего не поднялось. Но он помнил утро второго дня и знал, что плоть о себе обязательно напомнит. Не дожидаясь обнаружения, Кэйа выскользнул из собора. Замер. На еще темных улочках уже бродили редкие маленькие человечки. Трое вовсю молились. Он окинул себя взглядом. Так не пойдет. Сдавливая виски, Кэйа пробирался кустами к своему съемному жилищу. Сейчас было плевать на то, что там, вероятно, находится настоящий Дилюк. Необходимо хоть что-то с собой сделать, чтобы не позориться на весь Мондштадт. Достаточно одной Розарии, чей смех до сих пор эхом отражался в ушах. Падая, спотыкаясь, отгоняя от себя назойливых насекомых, Кэйа наконец-то прибыл к двери в свой дом и принялся стучать. Настойчиво. Непрерывно. Ему обязаны открыть. Даже несмотря на то, что солнце еще не встало. За дверью послышался шорох и недовольное бурчание. Затем шаги, громкий зевок. Щелчок замка, звон цепочки. Дверь приоткрылась и показался вполне себе заспанный, со взлохмаченными волосами «Альберих», укутанный в одеяло. — Капитан Ордо Фа… а… — взгляд глаза устремился вперед. Видно, что повязку надевали наспех. Дилюк смотрел некоторое время неверяще, словно пытаясь угадать, за что в этот раз на него пришли ругаться. Сонная звезда истока глядела в измученные рубины с темными, обрамляющими их кругами синяков. Кэйа молча отодвинул его в сторону, шагнул внутрь и, сбросив обувь, пошлепал в сторону ванной комнаты, тут же запираясь в ней. Включилась вода. Одежда плюхнулась на пол. Он сел в холодную ванную и телу полегчало. Прохладная вода окутывала кожу, плоть тоже проснулась. — Опустись. — Орган не слушался. — Я сказал, опустись сам. Не хочу трогать тебя после «Павлина», ясно? Не заслужил, — шипел Кэйа. Но кого он обманывал? Тело Дилюка прекрасно знало о том, с какой заботой к нему относились. Вот и просится в руки. Кэйа снова вздохнул, включил воду на полную мощность, создавая незаглушаемый шум. Закончив с гигиеной, он принялся за стирку. Но как же теперь выйти из комнаты? Повесив на металлический крючок трусы — отличный вариант, чтобы потренироваться в сушке вещей — он занес ладонь. Пиро Глаз Бога загорелся. Безуспешно. Остатки ткани пришлось топить в воде. Та же участь постигла и рубашку. Вернее, ее половину, так как другая половина высохла и осталась абсолютно целой. Спустя час Кэйа выбрался из ванной комнаты. В сухих и чистых брюках. На плечах полотенце. В руках — мокрый сюртук и остатки сорочки. Сюртук оказался на вешалке, ошметки спаленной ткани упали на стул. Только теперь Кэйа заметил опустошенную бутылку вина, остатки яблока, закатника, ягод и конфет. Промолчал. Игнорируя спящего в постели брата, он зарылся с головой в шкаф. Одеяло вдруг натянулось, открывая часть спины. Голос заговорил: — Поздравляю. Надеюсь, ты доволен, так чудно отомстил мне. — Если ты о рубашке, то я достану тебе новую. — хмыкнул Кэйа, вытаскивая из шкафа свежую, белую, с широкими рукавами. Натянув на себя, повел плечами, расправляя все складочки. Затем вынул коробочку с нитками, снял выстиранный сюртук — его побоялся сушить с помощью Глаза Бога, — сел на табурет спиной к брату и, уложив тяжелую ткань на колени, принялся зашивать дыру в плече. — Не держи меня за идиота… от тебя разило перегаром. Сапоги в болоте. Ай… да делай, что хочешь… — голос совсем поник. — Я не собирался вчера пить. Но знаешь, одна Сумеречная куропатка сбила меня с пути и полностью изменила планы, — проворчал Кэйа вполоборота, после продолжил шить. — Да и ты, погляжу, тоже зря время не терял. — Мне тоже, знаешь ли, после такого приходится снимать стресс, — ответно проворчал мастер и вновь попытался плотнее закутаться, задрожав. — Пожалуйста, мне не жалко. Со стороны кровати раздался вздох. Смуглокожий «рыцарь» поднял подушку повыше и оперся на нее, присаживаясь. Тишина окутала вязкой смолой. Долго. В целую секунду. А может больше. — Ладно. Признай, мы оба погорячились. Кэйа удрученно усмехнулся, качая головой. Игла вошла в палец, отчего мужчина дернулся. Он слизал с ранки кровь, но отвечать или оглядываться не стал. Это его дом и он мог находиться здесь сколько угодно. Но и шуток, сарказма или осуждения не последовало. Снова тягучая тишина. От нее неуютно. Что за ловушка? Сердце замирало в ожидании худшего. И когда Дилюк открыл рот, он дернулся. — Я испугался и не знал, как реагировать, — выдавил Дилюк. — Прости. Я не должен был бить тебя.
