Отражение. Перезапуск.

— И ты… прости, что напугал, — выдавил из себя Альберих. Дилюк прикусил губу с внутренней стороны. Дыхание сперло. Неожиданно. Это было неожиданно. Неужели в этот раз перед ним извинились искренне? Он колебался, выкручивал собственные пальцы, стараясь нащупать покинувшую его решительность. Думал, что его мало что пугает. Даже псы из Бездны казались просто облезлыми щенками, которых следует хорошенько почесать против шерсти. То, чего на самом деле Дилюк боялся, не знал даже он. Он никогда не делился своими страхами. Он должен оставаться смелым. Непоколебимым. Решительным. Хотя бы ради святой памяти о своем отце. Но сколько же раз Дилюк подводил его… его ожидания, надежды, время. Все, что Крепус вложил в обоих сыновей, сгорело, а потом замерзло и утонуло в их бесконечных ссорах. Сглотнув ком, Дилюк вернул голосу уверенности: — Заказ для праздника должен был уже приехать. Я купил всё, что нужно. Много хорошего шоколада, специи. Потребуется свежее молоко. Его нужно забронировать заранее у фермеров. Цена приятнее и качество выше… Со стороны Альбериха раздался шумный вздох, на который тот потратил много сил. Дилюк замер. Простят ли ему пощечину? Простили ли шрам на правом веке? Брат вдруг резким движением разорвал нить, отчего очень смелый Дилюк вздрогнул, и развернулся на табурете к нему лицом. Уставился. Заметно грыз щеку. Со стороны собственный взгляд казался Дилюку невыносимым. — Да, я… сделаю. Еще не успел заняться этим… спасибо… — Кэйа будто извинялся его голосом. — Спасибо за старания и ответственность. Я сегодня собирался к Кли. Пора отправить листовки в печать. Альберих сунул нить в иглу заново и принялся зашивать очередную дырочку на черном сюртуке. Но Дилюк, обдумав всё, возразил: — Я должен отправить листовки в печать. Ты должен подготовить таверну. Предлагаю заказать фейерверки, Кли такое понравится. — Так мы потеряем время, — спорил с ним Кэйа. — Очень много времени. Я ничего не знаю о запасах в таверне. И сомневаюсь, что ты знаком с друзьями малышки Кли. Дилюк вздохнул. И все же, сколько бы не длились разногласия, даже по мелочам, сегодня он готов согласиться с чужими доводами. Ведь будет странно, если он сам в этом теле пойдет командовать в «Долю Ангелов». — Просто сходи со мной. В пару мест, — голос прозвучал сухо. — Тогда ты пойдешь вместе со мной к Кли. Тебя дети боятся. Говорят, что ты вечно хмурый и потому неясно, о чем думаешь, — быстро отразил Кэйа. Дилюк повернулся к Альбериху. Взгляды стокнулись. Словно обжигаясь, он увел свой, цепляясь за что угодно. За еще мокрые волосы брата. За то, как капли стекали по плечам и спине. Как, крадучись вниз, к кромке брюк, исчезали где-то по пути. — Угу, — кивнул наконец. Ноги сбросил вниз, ища опору. — Только я сперва в душ. Дилюк сбежал. Сбежал, пока дыхание окончательно не сперло от присутствия Альбериха. Поспешил забраться под воду. Под горячую, огненную воду, от которой шел пар. Озябшее тело согрелось и перестало дрожать. В первые дни он не замечал этого холода. Виной тому нервный ритм или внезапно огромное количество капитанской работы. Но позже все изменилось. Его начало морозить недавно. Вчера. С вечера, когда Дилюк нарушил данное себе обещание не касаться чужого тела. И за это, видимо, получил проклятье мерзлоты.

***

Оказалось, что Кэйа еще и завтрак для него приготовил. Для него. Без шуток и подлых подколов. И это оставило отпечаток, видимый на лице, нестираемый, глубокий. Дилюк улыбался одним уголком губ, другим пытался себя одергивать. Он уже долго шел в этом необычно приподнятом настроении. И когда городские ворота остались позади, воздух словно сгустился вокруг них. Проделки Архонта ветров? — А нам обязательно идти на ферму? — Кэйа же звучал обреченно. Шел, сунув руки в карманы. Такой весь напряженный, нахохлившийся. Павлин цветастый. — То есть ногами? Птичку там послать… нет? — Птичку послать… если бы в жизни все было так просто, я бы всюду птичку посылал, — рассуждал Дилюк в привычном для себя тоне. Деловито и коротко. Он заметил, что рядом с Альберихом идти приятнее. Глаз бога создавал ауру тепла, под его силу хотелось нырнуть. И Дилюк крался рядом с плечом. Грелся. Дивное у брата тело все-таки. Но Альберих, напротив, кренился в сторону, лишая его необходимого уюта. Отдалялся. — Надо ведь поторговаться. И еще убедиться в их понимании о том, насколько важна свежесть молока и наше дальнейшее сотрудничество, — Дилюк приблизился вновь, подглядывая. — Молоко нужно свежайшее, утреннее, и в определенный день. И, кажется, мне придется научить тебя своему фирменному рецепту. Оба шли в сторону Спрингвейла. Поля заполнили пятнистые коровы, мычание неслось над долиной, похожее на гундеж Альбериха. — «Придется научить», — передразнил тот. — Сказал так, словно я из тебя секреты Полуночного героя вытягиваю. Дилюк ощутил укол, цокнул языком, выждал немного, прежде чем набраться терпения. Ненавидел это прозвище. — Это действительно секретная информация, — объяснял тоном для умственно отсталых. — Мои рецепты стоят дорого. Обычно их скупают по цене самых дорогих бутылок из погребов отца. — Ох… — сорвалось с уст Альбериха. Взгляд его стал изумленным, брови полезли вверх. — Ты доверишь рецепт Мне? Но зачем? Не боишься, что я распродам его втридорога по регионам? Или растреплю всем в Мондштадте? За какие это заслуги такая честь?.. — Ну, коль продашь, миф о том, что тебе нельзя доверять, станет непоколебимой явью, — бросил Дилюк, устремляясь вперед. Они наконец пришли на ферму. Запах стоял дивный, живой. Хозяин коров нашелся недалеко от животных: жевал сахарную травинку, отмахивался от мух. Братья приблизились, завели разговор. Инициативу скоро подхватил Альберих, чудесно отыгрывая роль мастера винных дел. То есть его самого. Дилюк залюбовался им. Харизма, выдержанная улыбка, словно лучшее вино. Кэйа сочился аристократией, доказывая, что не растерял вложенные Крепусом силы. Может быть, не всё в нем потеряно? Может, слухи о капитане и проститутках — ложь? Может, у него была причина спорить, но все равно возвращаться? Дилюк хотел верить. Верить ему. «Дай мне снова поверить». Сделку Кэйа заключил превосходную, превзойдя все возможные ожидания. Молоко по отличной скидке им доставят утром нужного числа. Еще теплое, из-под коровы! И братья с победой отправились к винокурне. Уже при виде виноградников Дилюка унесло вперед. Ноги сделались легкими, нос вдыхал пряные запахи. Тут все другое. И солнечные лучи, и пение петухов нагнали ностальгические чувства, о которых он давно позабыл. Первым делом Дилюк ворвался в кабинет, потеряв по дороге Альбериха. Вертелся в кресле, зарылся в скопившиеся письма. Обмакнув перо в чернила, он отвечал на самые важные. Те, что с особой печатью гильдии, прятал в ящик. Когда Кэйа появился на пороге, высокая стопка уже была разобрана. — Смотри, заказ действительно пришел! — Дилюк помахал нужным конвертом. — А теперь, — достал записную книжку, — нужен адрес того, кто обеспечит нам фейерверки. Предлагаю заказать из Ли Юэ. И еще мне нужен список друзей Кли. А вот список приглашенных гостей из других регионов. Торговцы, спонсоры, аристократы. Дилюк суетился, спешил всё-всё объяснить. Показывал, рассказывал. Будто уже смирился с потерей собственного тела. Ведь если они застряли надолго, надо научить Альбериха неким тонкостям. Только после понял, что чрезмерно спешит, когда не услышал ничего в ответ. Обернулся. Кэйа стоял у порога, наблюдал за ним. Будто ждал приглашения. И Дилюк ему его дал, доверительно кивая. Можно. Можно войти. И Кэйа дошел до гостевого дивана, опускаясь на крайнее место. Будто его что-то сдерживало здесь. Или кто-то? «Ты сам его выгнал», — напомнил призрак-голос из прошлого. Тишину нарушил стук каблуков. Вошла Аделинда, держа в руках подносы с напитками. Дилюк понял, что соскучился по ней, завидев лучащийся любопытством взгляд. И с запозданием осознал, как странно они выглядят. Тела не на своих местах! Капитан Альберих за столом хозяина! Пришлось окаменеть, пока горничная не исчезла за дверьми. Братья выдохнули одновременно. Кажется, Кэйа тоже ощутил неловкость момента. Выдержав долгую секунду, оба рассмеялись. — Я рад, что дом в порядке… — начал Дилюк, подхватывая стакан. — Скрыть улики преступлений мне помогала Аделинда. — соврал Кэйа, прикрывая улыбку кулаком. — Эй!.. — Дилюк, возмутившись, дернулся, и несколько капель сока упали на штаны. Он тут же принялся затирать их кулаком. Смуглые уши порозовели, в глазу читались не то ревность, не то смущение. Альберих ведь шутит, да?.. Кэйа, хихикая, добавил, пока не напросился на огненного феникса: — Увы, посуду здесь моет она и стирает тоже она. Мне не позволяет, — утирая проступившие слезы. — Вот горе какое. Горничные эти, работать по дому не дают… — Дилюк, насупившись, отыскал салфетки и осторожно вытер брюки. Смущение гуще затянуло щеки. За распитием сока мужчины говорили о деле. Выбирали поставщика фейерверков, и даже не поругались, когда Альберих вновь ввязался в спор. Сошлись на мнении, что можно задействовать подругу Кли, некую Ёимию. Дилюк подписал составленное письмо. Благо, почерк не изменился. На сердце легко. На языке вкус винограда. А на душе… он радовался, что обошлось без скандала. Сегодня оба необычайно сговорчивы. — Люк… — позвал Кэйа со слабой решительностью. Это заставило насторожиться. — Раз уж мы говорим Так с тобой… Щекотка неприятно лизнула внутренности Дилюка, предвещая что-то плохое. Но он кивнул, разрешая продолжать. Кадык Кэйи перекатился. — Насчет этого дома. Если так случится, что нам придется… кхм… остаться в нынешнем виде, то я не хотел бы, чтобы ты жил не здесь. Этот особняк твой и я… не имею права. Ты нужен здесь, — и потупил взгляд, сжимая пальцы до бела. — Может ты… и сейчас… будешь… — лицо порозовело, покраснело. Дилюк вновь взялся за сок. Пальцы мелко подрагивали. Губы припали к стеклу, жидкость царапнула горло. А тишина затягивалась, проверяя нервы обоих на прочность. Дилюк отвел взгляд: — А ты?.. — голос показался хриплым, и он выпил еще, надеясь остыть. — Ты не можешь не жить здесь. Ты ведь «Дилюк». — Мне не нужно, — просипел Кэйа. А после дернулся, встал, и завертелся по комнате как заведенный йо-йо. — То есть… Люк! Это твой дом. И это неправильно. Я ведь не настоящий… — Не настоящий? — Я не смогу остаться тут и жить твою жизнь за тебя, — объяснял брат. — Это неправильно. Не хочу так. А я… пока не знаю, как быть. Дилюк приложил кулак к губам, искусственно делая вдох тише. Легкие требовали воздуха. Сердце сбилось с ритма. Разволновался. Взгляд заметался по сторонам так же, как сейчас ходил Альберих в его пиро теле. — Исключено. Я не могу жить без тебя! — выпалил он. Кэйа резко затормозил, чуть не упав вперед. Дилюк задрожал. Не так он хотел это сказать. И совсем не это! Он отвернулся, выпил еще. Пара капель пролились на те же штаны. И это отличный шанс занять руки. — То есть «Рассвет» не может функционировать без Дилюка. Лишено смысла, — бормотал Дилюк. — Да и мы уместимся тут вдвоем. Горничные будут рады. Особенно Аделинда. Ты ведь не хочешь ее расстраивать? — Но… как же… — Кэйа нахохлился, ведь мастер применил подлый прием, давя на известные ему одному слабости. От этого щеки на лице Альбериха покраснели, руки сложились на груди. — Мне нравится моя жизнь. Мне хорошо в маленькой комнатке. Ты видишь каждый уголок, никто не мельтешит перед глазом, полная свобода, и Аделинда не запрещает стирать посуду и мыть вещи. Шутка, отпущенная в этот раз вовремя, выгнала всё напряжение. Дилюк покачал головой, оборачиваясь к брату уже с кучей салфеток, которыми все это время вытирался. — Зато там никто не готовит оладушки на завтрак, — подкупал он, взглядом посылая негласное: «Ну же, соглашайся». Кэйа хихикал себе под нос, представляя что-то такое, о чем знать не хотелось. — Я подумаю, хорошо? — Ну вот пока ты думаешь, — Дилюк, не привыкший к отказам, задрал подбородок, будто сейчас прошел совершенно нормальный, спокойный разговор, — я поживу там.