Отражение. Перезапуск.

Практически весь путь до Мондштадта мужчины переговаривались, обсуждая незначительные мелочи: типы фейерверков, вкусы шоколада, умение ладить с детьми и рисовать. Кэйа прятал обожжённые руки в карманах. Но, несмотря на разговорчивость и частые тихие смешки, голова его занята одной мыслью: неужели Рагнвиндр и правда пригласил его жить вместе? А как же тот «особый человек», кому посвящены стихи? Кэйа помнил каждую строку. Понимал, с какими чувствами те писались. Он не мог жить под одной крышей с Дилюком и наблюдать за тем, как у того развиваются отношения с кем-то. Скоро мужчины оказались на пороге дома, из-за двери которого доносился смех как минимум десятерых детей! Кэйа покосился на брата, а тот теребил цепочку, соединяющую ворот рубашки, прикрывал распахнутую грудь. Щеки его раскраснелись. — Расслабься, — бросил Кэйа. Стоило бы сказать что-то еще, но дверь распахнулась. — Ох! Братик Кэйа! — подпрыгнула на месте девочка, глядя на мужчину с красными волосами, затем глазки поймали мужчину с иссиня темными. — И братик Дилюк тут! Кэйа опешил. Веки поднялись, зрачки расширились, делая взгляд изумленным. Губы раскрылись против воли. — Как… как ты назвала… меня? — он тут же взглянул на отражение в окне, по-прежнему видя лицо брата. — Откуда ты… знаешь, малышка?.. — Ммм? Братик Дилюк, ты не рассказал ему? — Не расска..? Ах да! — воскликнул Дилюк. Улыбнулся еще шире, чем можно, обнажая белоснежные клыки. — Кли знает, что мы поменялись. Да, милая? — Да, конечно! Для того, чтобы вы помирились! Братик сказал, что у вас все хорошо и вы больше не ссоритесь. Не ссоритесь ведь, да?.. — указательный пальчик опустился на нижнюю губу Кли и та плавно завертелась из стороны в сторону. Кэйа и сам улыбнулся, поддерживая игру, в которую мастер втянул его. — Да, малышка. Конечно же помирились! — Кэйа присел, положив ладонь на мягкие волосы эльфийки. — А мы пришли к тебе с работой. Ты ведь помнишь о приглашениях? — Альберих улыбался шире и шире, как никогда не улыбался старший брат, но в голове происходил настоящий кавардак! — Ох, да! А мы как раз делаем украшения! Стоило девочке скрыться в доме, как Кэйа тихонько зашипел, все еще не опуская уголки губ: — Я тебя чуть позже убью, хорошо? Дилюк отвел взгляд, явно ощущал вину. Иначе бы не прятался среди малышни, выдавливая дружелюбие. Это так он играл роль Альбериха в его шкурке? Кэйа, хихикая, присоединился к рукоделию. Они растворились в теплой атмосфере. Вырезали фонарики и украшения, раскрашивали бумажные плакаты. Когда закончили, обговорили текст для пригласительных открыток. Соглашаясь с Кли, Кэйа усовершенствовал идею и взялся за восковые мелки. Он выводил аккуратные буквы, не сдерживая детских порывов. Шутил и показывал легкие фокусы. И не собирался оставаться в образе смурного Дилюка. Кстати, а где сам Дилюк? Кэйа задрал голову, выискивая синюю макушку. Но нигде не обнаружил. Странно. Ведь совсем недавно был здесь. — Кли, — позвал он, — а где мой братик? Эльфийка, увлеченная яркими шуршащими лентами, махнула в сторону коридора. Кэйа поджал губы. Неужели сбежал? Не выдержал? В груди зачесалось острое желание найти мастера, что он и сделал, заглянув в кухню. План «наказать и вернуть» рухнул. Глаза раскрылись. Дилюк стоял над кастрюлей с чем-то горячим, пахнущим шоколадом и специями. Половником черпал напиток, разливал по кружкам разных форм и размеров. А рядом стояла гора из свежеиспеченных бисквитных кубиков. Картинка столь милая и домашняя, что Кэйа не сдержал смех. Дилюк резко обернулся, встречаясь глазами. Улыбнулся и подозвал к себе. — Мне нужна твоя помощь. Кэйа сразу подошел. Не смел отказать такому домашнему и теплому мастеру, чье настроение напоминало пламя камина. Безопасное, необходимое. — Тебе идет фартук, — хихикнул он. — Может походишь в таком виде в особняке? Дилюк закатил глаза: — И не мечтай. Мужчины рассмеялись. Сегодня так легко. Так хорошо, что на душе расцвели фиалки. Кэйа схватился за края подноса. — Я отнесу. Но ладоней вдруг коснулись холодные пальцы. Кэйа вздрогнул от резкой смены температур. От самого действия. Задрожал, глаза забегали по сосредоточенному лицу мастера. Что он задумал? Что… — Это что?.. — голос Дилюка сразу сменился, окрасившись беспокойством. Кэйа осмотрел свои руки, поддавшиеся тщательному изучению. За краской от восковых карандашей проступали ожоги. Уши тут же опалило, ноги подкосились. — Ха? А… это… да… т-так… почтового голубя запустил… в лесу… — Кэйа пытался выбраться из хватки. — Я вылечу это, не волнуйся. Честно вылечу… — Нет, нельзя так. Шрамы оставишь, — Дилюк вовсе не ругался, но перехватил его за предплечье и повел за собой. — Ха? Люк, ну… я ведь правда. Я просто… не дома был и… куда мы? — Кэйа совсем не сопротивлялся, поджав губы. Но скорее причиной тому являлось смущение. Что такого собрался делать Дилюк? Они вошли в уборную. Дилюк закрыл дверь, вынудив еще больше краснеть, и теперь шарился по полкам. Шуршал баночками, забирался в шкафчики. — Пожалуйста, приведи руки в порядок, пока я ищу. — Л-ладно… Кэйа потупил взгляд, включая воду. Намылил кожу. Вниз капала цветная пена. Краем глаза он внимательно следил за действиями брата. Только бы не бинты. Это ведь жутко неудобно — ходить в бинтовых варежках. Тем временем мазь нашлась. Дилюк снял колпачок, выдавил немного на смуглые пальцы, поясняя, что эта мазь хорошая. Касался каждого, даже самого незначительного ожога. Осторожно, чтобы не сделать больно. Губами приблизился к коже и выдыхал прохладным потоком, усиливая эффект. От этого голова кружилась. В виске стучало барабанным грохотом. — Ты бы перчатки носил, — поучал Дилюк, разбавляя тишину. — На них пальцы закрыты. Неудобно… чувствительность нулевая… — улыбаясь, едва слышно объяснился Кэйа. Крио остужало раны, успокаивало. Всё, кроме сердца — то бешенное. — Зато безопасно. Не добавляй новых… — Дилюк разорвал связь. Теперь мыл руки, смывая остатки лекарства. — Она скоро впитается, потерпи, ладно?.. — Спасибо. Я больше не буду так… — согласился Кэйа. Дилюк отвернулся со вздохом. Сложно. В маленькой комнате стало так сложно. Кэйа переместил внимание на молочную кожу, покрытую прозрачной мазью. Ранки щипало, немного жгло, но он не подавал виду. — А что это? — любопытный нос ткнулся в ладонь, тут же отпрянув. — Фу! Какая гадость… Они вернулись, пока шоколадный напиток не остыл, и угостили детей. Эскиз приглашения готов. На нем Додоко звал гостей в Мондштадт на фестиваль. Настал час для создания вывески, но в этот миг мужчины отпросились, спеша в типографию. «Надо успеть до закрытия», — объяснялся Кэйа. Кли их отпустила, довольная, светящаяся оттого, что братья не ссорятся. Они правда не поссорились. Вышли вместе. Свежий ветерок трепал волосы и мех на плече брата, и тот смешно морщил нос. Какой длинный день. Они так много куда успели, работали вместе, а солнце еще высоко. Дилюк шагал по мостовой близко к его плечу. Кэйа все еще периодически вздрагивал, ощущая касание. Слишком уж тесно на широкой улице. Слишком непривычно. — Уф, я с ними проголодался, — выдохнул мастер. — Иди, а я зайду в типографию. Лучше принести все пораньше, чтобы к вечеру партия была готова, — Кэйа почесал затылок свободной рукой, когда в животе заурчало. — Оу… — Сходим туда вместе и… — Дилюк вдруг запнулся.

***

— Сходим туда вместе и… — он запнулся. «Вместе» — слово, которое давно не употреблялось правильно. Они вместе могли ненавидеть друг друга, вместе ругаться, вместе язвить. Весь день Дилюка не отпускала одна навязчивая идея. «Мы ведь оба знаем, чего хотим…» «Разве реальный Дилюк мог бы сделать так?» Поцелуй в таверне все еще заставлял сжиматься нутро. Шаг замедлился. — Вместе?.. — повторил Кэйа, продолжая идти вперед. — Но ты голоден и не обязан всюду сопровождать меня. Это может занять время… От отказа сердце ощутило себя подстреленным, вжалось жалобно в ребра. Дилюк вовсе замер, отводя взгляд. Рассматривал стены домов и одновременно ничего не видел. — Можно задать вопрос? Очень личный, — едва слышно попросил он, пока смелость не покинула. Пока настроение обоих благоволило к разговорам такого рода. — Ну… задавай… — так же тихо ответил Альберих, оборачиваясь. Дилюк спрятал руки в карманы плаща. Кэйа сжимал пальцами рисунки. Между ними будто пропасть — расстояние шагов в десять, не больше. А Дилюк запрещал себе сокращать дистанцию. Тут безопаснее. — Кэйа… тебе… — «ну давай же!» — подбадривал себя он. Вздох. — Тебе нравятся мужчины? — не глядя. Не хотел видеть возможную реакцию. Ветер гулял меж ними. Свистел. — Что, прости?.. — Кэйа звучал натянуто, точно струна. Он скованно рассмеялся. — Брось! С чего ты это? Я ведь… ну… девушки… у них, ну… ноги там… что? Почему ты задаешь мне такой… Поток слов не прекращался, а Дилюк успел пожалеть, слыша оправдание за оправданием. — Хэй! — воскликнул Альберих, привлекая внимание. — Я ведь извинился за тот поцелуй! Дилюк хмыкнул. В грудях запекло. Неужели Альберих правда сделал это просто по пьяни? Назло? Хотелось выяснить. Знать, до какой степени возможно их примирение, иначе он не сможет жить рядом под одной крышей. — Да так, просто, — рисковал Дилюк. Заставлял себя говорить. — Мне показалось, что и господин, и слуга были одного пола. Где-то здесь зарыта правда. Между книгой и флиртом. До нее необходимо докопаться. — Господин и… что?! — указательный палец Кэйи тут же ткнул в его сторону. — ТЫ! Только не говори, что ты рылся в моих вещах! — голос от возмущения стал низким. — Они были спрятаны, ты не мог просто найти их! Реакция оказалась ожидаемой. Он отрицает? Злится? Дилюк пытался понять. — Ты не можешь упрекать меня в том, кто здесь рылся в чужих вещах. Я убирался и… так где правда? — мастер смотрел синим холодным хрусталем в два огненных рубина по очереди. — В девушках с красивыми ногами? Они знают о твоих предпочтениях? — Не смей. Прекрати! Все не так, ясно?! — шипел и тыкал пальцем Кэйа, ощетинившись диким котом. — Я случайно нашел твои «любовные послания» во время работы! Но ты никак не мог наткнуться на книги во время уборки. Только если бы знал о них или целенаправленно копал что-то под меня! Уфф… — Я не копал под тебя! Ну, не совсем… — не мог же Дилюк признаться, что наводку дали в библиотеке. Он сделал шаг навстречу. Кэйа отступил. — Не утруждайся в оправданиях, — прозвучало горько с уст капитана. — А я уж подумал, что… Альберих не стал ни заканчивать фразу, ни прощаться. Развернулся и, пиная камушек, скрылся за поворотом. Дилюк выдохнул. Отпустить его? Дать уйти? Нет, стой… — Стой! Кэй… Дилюк! — крикнул он, ускорив шаг. Люди бы не поняли, если бы «капитан» звал сам себя среди улицы. Мастер побежал следом. Догнав, схватил за руку. — Погоди же! — дернул на себя, разворачивая. — Хватит убегать! — Да что тебе еще нужно?! — крикнул Альберих, вырываясь. Но запястье держали слишком сильно, до боли. — Для этого ты весь день так добр ко мне? Чтобы поиздеваться, правда? Пусти! — и все же высвободился, дернувшись с такой силой, что Дилюк случайно поцарапал кожу. — Ты со статуи рухнул?! — мастер неотрывно шел следом, пытаясь вновь поймать беглеца. — Прекрати хватать меня. И оставь в покое! — Альберих распахнул дверь в типографию и захлопнул перед его носом. Дилюк ударил кулаком в косяк, рыча: — Арх! Как ты бесишь! — от избытка эмоций на голову посыпались снежинки. Стряхнув с волос белые хлопья, он развернулся и зашагал прочь, грызя внутренние стороны щек и губ. Что опять не так? Он старался весь день, терпел, был весел. Ни одной фальшивой эмоции. Казалось, счастье висело на расстоянии вытянутой руки, еще немного и — Хвать! — помирились бы. Дилюк просто хотел знать правду! Знать, зачем Альберих так старательно охмуряет красавиц с теми самыми ногами, а после в бреду то целует, то признается, что «спускал пар» с его телом. Логическая цепочка, почти выстроившись в голове, могла бы наконец распутаться. — Святые Архонты, какой ты… — бурчал он по дороге домой, почти выйдя за ворота. — С чего ты взял… я издеваюсь? Кто тут издевается! Рыцари смотрели на «капитана» с подозрением. Вспомнив, что теперь дом в другой стороне, Дилюк развернулся и пошел в обратном направлении, продолжая возмущаться. В покое оставить… с удовольствием! Сколько раз он просил Кэйю оставить его в покое, не действовать на нервы. А теперь, выясняется, капитана задевает то, что раз в жизни под него немного покопали!

***

Кэйа все краснел и краснел, пока пытался решить дела с печатью. В итоге едва ли удалось выбить скидку. Будь он в более добром расположении духа, влияние и харизма сработались бы четче, но не сегодня. Уничтоженный стыдом, бесконечно повторяя в голове, какой же брат идиот, Кэйа стремительно покинул город, направляясь на винокурню. На кой чурл Дилюку сдалась эта информация? Поиздеваться? Неужели это того стоило? Ведь прошедший день был… Волчья погибель с треском расколола камень. Затем разрубила пышный куст. После раздробила пень! Полегчало. Меч дематериализовался, а вены перестали бурлить. Капитан знал, что это не просто книги. Знал о содержании и знал, где оставлял закладки. От этого мозг вновь закипал. Потому клеймор полетел в следующий куст!

***

Дилюк вернулся в комнату с пакетами еды. Он зло приготовил ужин. Зло поел. Зло убрал за собой. Раздраженный. Неужели так сложно ответить, нравятся ли мужчины или женщины? Вторую книгу он вытащил из тайника и плюхнулся на кровать. Открыл. Заметок в середине оказалось больше, чем в первой. Раздался обреченный, полный мучения смех. Одна книга — это совпадение, любопытство. Но вторая… не менее похабная и развратная. Выходит, если представить, что Альберих просто смутился… испугался, значит, это правда? Тогда его глупые заигрывания просто прикрытие? Стоит завтра с этим разобраться, а пока… отложить порнографию и лечь спать, пока не стало слишком «горячо».