Глушь ll . Здесь меня нету

Всю поездку близнецы, сидящие на заднем сидении, не разговаривали с матерью, даже друг с другом. Каждый из них был поглощён в свои тяжёлые мысли: Нахоя о правде и поступке отца, Соя о надвигающейся беде. Его глаза всё время были устремлены на мрачный вид из окна, он гадал — когда же будет солнце? Когда растает снег? Когда будет хорошо? Но тревога всё сильнее и сильнее нарастала: было бы хорошо, если он вообще ничего не ощущал. Как же было бы спокойно и пусто без мыслей и эмоций. Когда они стали подъезжать к своей улице, стало намного тревожнее, ведь они приедут домой, и там, возможно сейчас, сидит человек, которого они бы ни за что не хотели бы видеть. — Нахоя, — всё же мать решила нарушить эту тишину, — время позднее, почему ты был не дома? Где вы были с Раном? Нахоя не отвечал. Он медленно перевел свой взгляд на переднее стекло и встретился с нервным взглядом матери. Видимо она уже давно хотела спросить об этом, да и её лицо было удивлённым, когда они с Раном только зашли в дом. — На свидании. — В такое время? — опешила она, — вы вообще головой не думаете? Я понимаю, что убийства прекратились, — её голос мелко дрожит, — но это не конец! Его же не поймали. Боже… Это моя вина. Как я могла всё это позволить… Глаза Нахои опасно сверкнули, что-то ему не очень нравятся слова, которые она сейчас произносит. — Что это значит? — нахмурившись, спросил он. — А то, что я не хочу, чтобы ты общался с двадцатилетним. — Пять лет разница, это тебя беспокоит? — прошипел в ответ Кавата. — То, что тебе пятнадцать! — тоже повысила тон мать, сегодня ей знатно потрепали нервы. Раньше её дети не были такими, — я не хочу, чтобы вы были вместе. — Ты или отец? — с усмешкой поинтересовался Нахоя. — Ран бабник! Так ещё и связан с мутными людьми! — начала кричать она, — я хочу, чтобы вы расстались! Он тебя ранит! — Так ты значит заговорила?! — Да! Ты сам это прекрасно знаешь! Неужели вас не насторожило что они так хотели оставить вас рядом, когда у вас течка скоро?! Как думаете — зачем?! И ты и Соя… вы больше не будете с ними! — Это не тебе решать! Ты их не знаешь! — Мама смотри на дорогу! — кричит Соя, видя как на дороге что-то стояло, фары ели освещали этот силуэт. Мать поздно среагировала. Они резко затормозили.

///

      Соя медленно открывает свои глаза, но ничего, кроме размытых пятен, не видет, пытается понять, что произошло, и когда зрение более менее становится чётче, он всё понимает. Его лоб пронзила ноющая боль, он видит перед собой спинку сидения и поникшую голову матери.       — Мам… — шепчет он, но та не двигается совсем, — Хоя… — он поворачивает голову и видит брата без сознания рядом, — Хоя… — вновь зовёт он брата и, поднимая руку, тянется к нему.       — Взгляни лучше вперёд, дитя. У тебя проблемы. Соя пару секунд моргает и растеряно поворачивает голову в сторону переднего окна. Ему нужно было немного привстать, чтобы увидеть всё лучше, но это движение даётся ему сложнее, чем он думал. Уставившись в окно он замирает, зрение вновь начинает ухудшаться, а по спине бегают холодные мурашки. Вновь это чувство. Голубые глаза в мгновение приобрели оттенок льда, он наконец-то начал понимать, что перед машиной что-то стоит, что-то большое и высокое. Головная боль отступила на второй план, а в голове появилось мысль, что заставляла сердце колотиться словно бешеный зверь. Он здесь. Этот дух пришёл за моей жизнью. Нет… сейчас очень рано, я не могу вновь умереть.       Он отличался от Хозяина леса: был на голову ниже, без рогов, но руки были длиннее, на них выделялись длинные когти. Взгляд свирепых красных глаз уставился на него, потом он посмотрел на мать близнецов, а потом вновь на заднее сидение. У Сои замирает сердце: этот чёрт смотрит на его семью. Если он пришёл по его душу, то наверное было наивно думать, что он оставит в живых и его родных.       — Чёрт, — шепчет он, а рука сама собой тянется к ручке двери. Из-за того, что он не пристегнулся, Соя ударился головой об спинку переднего сидения, с Нахоей случилось тоже самое, и если это так, то он может проснуться в любую секунду. Увидит ли он этого духа? Что будет? Ему страшно было об этом думать. Задняя дверь открылась и Кавата начал на дрожащих ногах выходить из машины.       — Это произошло быстрее, чем я думал.       — Он не должен трогать мою семью, — тихо прошептал Соя, не отрывая своего взгляда от зверя, что смотрел на него. Ноги дрожали, а колени сгибались от тяжести, но он продолжал медленно идти вперёд. Краем глаза он поглядывает на переднее стекло: мама была тоже без сознания, на голове он не видел крови. Какое облегчение. Но надолго ли?       — Если они очнутся — будут проблемы, они остаются живы только потому что без сознания.       — Что мне делать?       — Помнишь, что в третий раз воскрешать я тебя не собираюсь, и поэтому ты подходишь к нему?       Этот дух пришёл, чтобы убить Сою, значит и убить Хозяина леса, они оба это понимают, но голос Хозяина слишком спокойный для того за чьей жизнью пришли.       — Так сделай же ты что-нибудь! — мысленно просит омега, — я не могу убежать, я не уверен пойдёт он за мной следом, он смотрит то на меня, то на маму… не дай ему тронуть их.       — Успокойся, я ближе, чем ты думаешь, а теперь остановись. Соя замирает на месте, он слышит тихое рычание, а после наблюдает, как когти на руках у чудовища становятся длиннее и толще: ими он наверно и убивает людей. Ведь по новостям никогда им не сообщали причину смерти.       — Давай, Соя… — шепот разносится прямо возле уха омеги, словно он стоял прямо за ним, — убьём его и дело с концом, я не чувствую в нём той силы, что способна убить меня.       — Тогда попробуем покончить с этим… появись и разберись с ним. По спине пошли холодные мурашки, а после он затылком начал чувствовать, что сзади него кто-то стоял и дышал над его головой. Догадку подтвердило чудище, которое выпрямилось во весь рост и с враждебным оскалом уставилось на того, кто стоял позади Сои.       — Только не тут, моя семья… — шепчет Соя и тянется в карман за телефоном.

///

             — С вами всё хорошо, угрозы для жизни нет, — говорит альфа сорока лет в белом потрепанном халате, — удар головы, ушибы. Сотрясений и серьёзных повреждений нет ни у вас, ни у вашего сына.       Женщина слабо кивнула всё время хватаясь за свою перебинтованную голову. Она совершенно не помнила, что произошло и как она сюда попала. Проснулась она всего пол часа назад в палате, там к ней вошёл врач и объяснил, что они попали в ДТП. В общих чертах: в полицию позвонили и сообщили об аварии. Они по сути никого не сбивали, тело не было да и крови нет, но они всё же в кого-то врезались, ибо вмятина на машине осталась.       — Так, — всё же подала голос она, — я плохо помню… ах, скажите, пожалуйста, где мои дети. Я спросила у мед сестры, но она не ответила мне. Что с моими детьми?       — Так, — он приблизил к лицу документы и, поправив свои очки, начал говорить, — у вас близнецы, да? Один из них так же получил несильное сотрясение, был удар головой, он ещё пока не очнулся. А второй: тоже самое, но он был в сознании и насколько мне известно, ваш сын вызывал скорую, но его забрал шериф, они ненадолго вышли на улицу.       — Когда? — опешила она, до неё долго доходило всё из-за головной боли. Боже, неужели обезболивающее так ужасно действует.       — Не переживайте, всё хорошо, они минут 10 назад отошли, скоро явятся: мы же и его должны осмотреть.       — Прошу прощение, их имена вы не знаете, да, наверно…       — Шериф назвал парнишку Соей, того с кем он отошёл, — перебил он, — если голова не кружится и вы можете нормально стоять на ногах, то я провожу вас к сыну. — Хорошо. Когда они зашли в палату Нахои, мать замерла на месте, не успев даже полностью открыть дверь, увидев знакомую спину, высокую, в черном пальто и с аккуратными косичками. Врач, остановившись, с непониманием посмотрел на неё. Она взглядом попросила его остановиться, а подумав, сказала: — Простите, спасибо, что проводили, я немного постою тут и зайду. — С вами все хорошо? — Да-да, спасибо. Не хочу больше тратить ваше время, спасибо за помощь. — Хорошо, я тогда пойду. Со стороны палаты послушались голоса, мать повернулась к двери и внимательно начала наблюдать за происходящим внутри. Что она творит, сама она не понимала, она была просто в шоке от того, что произошло с ними, ведь последнее что она помнила, как они с Нахоей ругались. Она отчётливо помнила свою злость и ярость, но не считала себя неправдой, и говорила такое, потому что переживала за него. Их жизни для неё не шутки. И вот до чего это довело. — Рассказывай, — послышался голос Рана, он аккуратно сел на край кровати и дотронулся до руки омеги. Она перевела взгляд на лежащего Нахою, который только открыл свои глаза, он был в сознании уже несколько минут. Он медленно начал разглядывать Рана, словно не понимая — тут он в реальности или нет.       — Ран? — послышался тихий голос.       — Как ты себя чувствуешь? — голос Рана был тихим, спокойным, но это спокойствие было обманчивым: судя по его помрачневшим глазам, которые то и дело, что детально обследовали участки тела омеги, это было далеко не так, — у тебя что-то болит?       — Это не сон? А как ты тут оказался… — привычный тембр голоса вернулся к Нахое, и он, поморгав пару раз, начал принимать сидячее положение, — я в больнице? — спустя минуту понял он.       — Ага, — Ран протянул свою руку к голове Нахое и поправив чёлку, оглядел красный ушиб на лбу, — ты не ответил на мои вопросы, хорошо меня слышишь?       Это не в коем случае не звучало как-то грубо, как могло бы показаться на первый взгляд. Голос, хоть и был у него странным, но беспокойный взгляд, который мог увидеть только Нахоя, говорил об этом.       — Д-да, — он сжал руку альфы в ответ, а после, когда Ран тяжело вздохнул, он же и сплёл их пальцы воедино, — голова немного болит, а так, — он оглядел себя и заторможено кивнул, — живой.       — Чёрт, — он подсел ближе к омеге и аккуратно притянул к себе, обнимая, — я не должен был отпускать тебя, не должен был…       Нахоя прижался головой к плечу альфы и обнял в ответ. Память и осознание понемногу начали возвращаться: они ехали домой, потом начали ругаться с матерью, помнит, как Соя что-то крикнул, тормоза, удар и то, как он, как последний дурак, забыл пристегнуться и ударился головой.       — Капец, — шепчет Нахоя, — по дороге я представлял, что будет, когда мы зайдём в дом, но такого я не ожидал конечно.       — Это судьба, тебе не нужно домой, — Ран щекой трётся о голову омежки и начинает гладить большим пальцем руку, — переживал очень, Соя позвонил Риндо и сказал, что вы в больнице. Приехали сломя голову сюда, первая мысль была ,что ты тут взбунтовался…       — Ей, — недовольно тянет Нахоя, — не шути.       — Прости, я просто переживал, это всё случилось так внезапно. Я поговорил с доктором, у тебя сотрясение, но ничего серьёзного нет.       — Спасибо, что пришёл несмотря на то, что так поздно, — он сильнее сжимает руку альфы.       — Я не мог не прийти, повезло, что ничего серьёзного. Но, боже, как вы умудрились… — выдохнул он, — я рад, что с тобой всё хорошо.       — Подожди, вам Соя позвонил? А где он сам? Что с ним? Всё хорошо? — осыпал его вопросами омега, не давая возможности Рану ответь хоть на один, — Ран, ответь же, не молчи…       — Успокойся, — просит Ран, — вот так всегда, — притворно с обиженным голосом начинает Ран, — как только дело касается твоего младшего братика, ты становишься вот таким, я ревную прям.       — Нашёл время, — нахмурился он, — ответь мне. Но по сути, если Соя сам позвонил, это значит что с ним ничего серьёзного…       — С ним всё хорошо, ну а теперь, — он сильнее прижал омегу к себе, — я убедился, что с тобой всё хорошо, значит, наказывать тебя можно…       — В смысле наказывать? — Нахоя распахнул свои глаза, а потом почувствовал как шаловливые ручки альфы начали лезть под майку омеги, — Рааан, — краснея проговорил он, — ты что творишь, за что собрался наказывать?       — За то, что из-за твоей неосторожности это всё произошло, — он вновь дотронулся до головы Каваты, — если бы ты пристегнулся, вот этого бы не было.       — Да кто же знал, что такое произойдёт…       — Это же опасно, дитя ты малое! — злобно проговорил Ран, — и поэтому…       — Ран что ты… ах, Ран, мне щекотно! Отпусти… — он не сдержал улыбки и начал убирать руки альфы.       — Мне всегда было интересно: боишься ли ты щекотки, — он перестал щекотать его и притянув к себе, обнял за плечи, — и вот как после этого я тебя отпустить смогу.       — Придётся, — грустнеет Нахоя, — я не хочу видеть отца, вот бы он пропал опять как тогда, было намного лучше.       Ран на это промолчал. В принципе, что он мог сказать? Отца своей омеги он невзлюбил с момента, когда узнал, что тот поднимает руку на своих детей, у Нахои там несильный синяк на руке был, но он помнил, как омега мучился, когда она болела. А про синяк на лице Сои, он про это вообще молчит, тут больше было из-за Риндо, который в это время был темнее тучи и злее, чем обычно.       Но в те моменты альфа начал понимать, что по сравнению с прошлым им, сейчас что-то изменилось: он перестал ощущать себя по старому, появились странные привычки для него, например обнимашки, он стал очень тактильным. Раньше этого не было. Единственное, что он мог сделать — дотронутся до плеча друга или брата, руками мог избивать хорошенько, правда он не очень любил марать свои руки и поэтому использовал телескопку. Даже во время секса с другими омегами, он не прикасался особо к ним, ему была важна лишь задняя часть. Но когда появился Нахоя в его жизни, что-то внутри щелкнуло, он сперва и не замечал, как часто обнимает омегу, даже не задумывался. И ему это приятно, он пришёл к выводу, что причина в том, что это именно Нахоя. Если бы это был кто-то другой, то такого бы не было. С какого момента он понял, что хочет от этого одуванчика не просто секса? Слишком сильно завертелось между ними, не в плане романтики, конечно, а проблем. Вспоминать их совместное прошлое не всегда было приятным, начиная с того, что они и их братья за короткий срок увидели аж два трупа.       — Не переживай, Нахоя, — тембр голоса Рана был настолько спокойным, что омега расслаблялся в его руках, — телефон при себе держи и пиши-звони, если что, я понимаю, что течки не шутки для омег. Я слышал, как это больно, особенно если нет альфы рядом. Когда это начнётся у тебя, я проконсультируюсь с Азуми и привезу тебя лекарства, которые смогут облегчить боль, — Нахоя замирает на мгновение, внутри у него что-то теплеет от этих слов. Признаться, когда альфа заговорил о течке он слегка внутри напрягся, но сейчас это прошло, — Нахой, когда течка пройдёт мы что-нибудь придумаем. И прости Азуми, он не хотел вот так выгонять вас. Просто учитывая, что вам пятнадцать лет, это всё… опасно, правильнее будет, если этот период вы проведете дома у вас.       — Ты боишься не сдержаться? — вырывается это у омеги, — ах… забей, я на самом деле тоже в панике, первая течка. Я понимаю по какой причине Азуми так поступил, я не злюсь на него.       — Оу, вот это фраза, мне кажется этого ты с Азуми и боитесь.       — Я такого не говорил! — сразу же краснеет омега, — то есть, я про себя так не говорил. Это мысль вообще вырвалась сама. Ран, не сдержавшись, начал смеяться.       — Так, и вообще, какого мы с тобой об этом говорим? Хватит о течке говорить, очень смущает, — Нахоя с красным лицом совершенно недовольно посмотрел на альфу, который смеялся над этим. Порой хотелось немного прибить его.       — Всё-всё, — затыкается Ран, — пипец ты краснеешь из-за этого.       — Это из-за тебя. Никогда бы в жизни не подумал, что мы с тобой будем об этом говорить. И вообще, мы отклонились от темы! Я хочу увидеть Сою! — он начинает медленно вставать с кровати. Встав на ноги, он потянулся, чтобы немного размяться, голова от этого немного закружилась.       — Нахоя.       — А?       — Думаю, я бы сдержался. Не знаю насколько сладок и приятен будет твой запах, и как сильно я голову потеряю. Но я точно знаю, что не сделал бы тебе больно, и поэтому, возможно, это лучшее решение, если мы будем по отдельности. Нахоя поворачивается к альфе и молча обдумывает его слова. Внутри опять стало теплее, но сердце почему-то начала громко стучать, или ему просто показалось. Вот почему из-за каких-то слов альфы он так реагирует?! Такого никогда не было, с другими не было. Но это, мать его, Ран, у него и словом получается поломать Нахою, но это только сам омега знает, много раз он не показывал эту слабость перед Раном, ибо нафиг. Он не какой-то там слабенький омежка, который течёт от одного ласкового слова альфы.       — Как это мило, — усмехается омега.       — Но чёрт, я был бы более спокойнее, если бы вашего отца там не было, я понимаю, что он во время течки не сделает ничего…       — Ничего, — кивает омега, — я больше переживаю за Сою, за его моральное состояние, ведь всё, что ему пришлось пережить… всё из-за отца. Я даже не могу представить, что будет если Соя узнает причину.       — Ты не расскажешь ему, что твой отец убил ребенка?       — Не знаю, я… — он замолкает, когда со стороны двери слышится какой-то шум.

///

      — Это всё.       — То есть, вы не знаете, что случилось точно, вы никого не видели? — продолжает давить Шериф, но Соя вообще не преклонен. Омега уже в который раз рассказывает ту же самую историю, но шериф начинает спрашивать о другом.       — Я не увидел там никого, мы не сбивали никого, — уверяет омега.       — Соя, мы тут одни, скажи честно, ты прикрываешь мать?       — Мама никого не сбивала! — вновь повторяет омега, — я же говорю вам, как только я очнулся то сразу же проверил всё, никого или ничего не было.       — Но удар точно был, вы пострадали, тем более вмятина на машине есть, большая вмятина.       — Послушайте, — устало говорит Кавата, — я рассказал всё, что знаю, я ничего не видел.       — Ну ладно.       Ничего не ладно. Соя не мог этого объяснить, но смотря в глаза шерифу он понимал, что этот человек не за этим тут. Это было лишь маленькое ДТП, особо раненых и пострадавших нет, так почему сюда приехал сам шериф, а не другой сотрудник. Он хотел от Сои чего-то другого, и омега с самого начала догадался чего именно. Он хочет узнать от меня, что произошло в лесу.       — Если это всё, то я пойду, — Кавата уже разворачивается чтобы уйти от сюда, как будто ему было дело до этого, ему было важнее быть рядом со своим братом и с матерью.       — Постой, Кавата! — резко говорит шериф и хватает омегу за руку. Соя вздрагивает от резкости и резко оборачивается к мужчине, — долго ещё это будет продолжаться?       — Отпустите меня… о чём вы вообще говорите?       — О том, что ты игнорируешь все запросы проведения показаний.       — Я всё рассказал вам, — отвечает ему омега, — отпустите.        — Я говорю о другом! Я приезжал в ваш дом, но оказывается, что вы живете не дома… — Это не ваше дело… — Мне нужно взять у тебя показания, оба людей, что похитили вас с Мацуно Чифую зверски убиты! Ты знаешь, что случилось? Соя молчал, в глазах невольно встала та ужасающая картина, смерть тех мужчин, их крики, и останки, что были разбросаны по земле. Тошнота вдруг подкатила к горлу, он накрыл рот своей рукой и зажмурился.       — Шериф. Рука мужчины резко дернулась и Соя освободился. Отойдя в сторону, он поднял свои глаза не понимая, что произошло только что. Он услышал знакомый голос и застыл, увидев спину своего альфы. — Рин? — тошнота сразу же прошла, теперь голову не забивали ужасные воспоминания о прошлом. — Что вы себе позволяете? — начал Риндо, смотря на мужчину, — зачем вы его схватили? — Ты всё не так понял, Хайтани. И это вообще не касается тебя, что ты тут вообще делаешь? Комендантский час. Риндо не ответил. Проигнорировав мужчину, он повернулся к своей омеги и начал бегать по его телу глазами. — Ты в порядке? — тихо спрашивает он, подходя в плотную. Соя спокойно кивает ему и не может отвести свои глаза в сторону. Риндо выглядел очень серьезным и чертовски красивым сейчас. Соя не понимает, почему сейчас он об этом думал. Но он очень редко восхищался красотой своего альфы, и сейчас был тот случай. Наверно это всё потому, что он сильно устал и рад был так внезапно увидеть альфу, он ждал его намного раньше, когда звонил ему. — Я вопрос задал, Хайтани, — раздражённо повторил мужчина. — Я к своему омеге пришёл, мне уже есть восемнадцать, могу гулять во сколько хочу, — холодно отвечает ему альфа, оборачиваясь лицом к нему и одной рукой обнимая омегу. Сразу было видно, что отношения между обоими альфами были не очень, даже слишком. Омега знал, что у братьев Хайтани ужасные отношения с шерифом, потому что в прошлом они очень много попадали в участок за избиение и плохое поведение. — Твой омега, значит. Так может быть, что он с его братом у вас жили? Мне ваш отец сказал, что вы живете у своего друга Такемичи, я направился и туда. Этот парнишка очень плохо врёт. Соя напрягся всем телом. Во что превращается их разговор? Какое этому мужчине вообще дело было до этого? — Что вам от меня нужно? — прямо спросил Соя, хотя уже прекрасно знал ответ на этот вопрос. — Чтоб ты наконец-то ответил на мои вопросы для протокола! — Я не хочу об этом вспоминать. — У тебя нет выбора, ваших похитителей убили! Они мертвы! И мы даже не можем понять причину, потому что от них буквально куски остались! — повысил голос он, его глаза бешено сверкали в сторону мелкого ребёнка, что не хотел помогать взрослым и думал лишь о себе, не понимал, что так нужно сделать, чтобы им понять, что случилось, — давай по хорошему, я так понял, что твой отец не знает где вы живёте, по мне он не очень добрый человек. — Вы, блять, угрожаете? — удивился Ринд,о приподнимая бровь. — Уже нет смысла, мы направлялись домой и жить будем там вновь, — ответил спокойно Соя. — Но всё равно ,это не скрывает того факта, что оба его сына-омеги жили у взрослых альф, ладно Риндо, но Рану 20. Мне всё равно, даже если вы все в одной постели спали, но я уверен — твой отец будет уже недоволен тем фактом, что вы жили у них и врали ему. Ты лучше знаешь своего отца, как думаешь, как он отреагирует? — шериф, усмехнувшись, смотрел, как меняется лицо Сои.              Соя не знал. Но понимал, что будет гнев, скандал и избиение. Кавата медленно отпускает глаза вниз. Если отец узнает об этом, он вновь назовёт Сою шлюхой, это было ведь уже…

///

Соя не мог сдержать свои слезы, он согнулся на диване в кабинете директора и никак не мог успокоиться. Истерика накатывала всё сильнее. Рядом были слышны крики взрослых, директора, его отца и родителей других учеников вместе с их детьми. Но больше всего из них выделялся голос его родного брата, он был просто в бешенстве. — Мне насрать если вы меня в колонию отправите! — крикнул он, — я за дело избил этих твоей! Они чуть не изнасиловали моего брата! И вы сейчас, блять, защищаете их, а не нас?! — его голос становился всё громче и громче пока остальные просто не заткнулись. Отец стоял в сторонке и наблюдал за своим старшим сыном, который был просто восхищением в его глазах, пускай он и был омегой, но постоять за себя мог, это говорили не только его слова, но и окровавленные руки, которыми он избивал других альф, их между прочем было четверо, но Нахое совершенно было всё равно. — Мне жаль за то, что он сделал! — подала голос одна из матерей, — но ломать ему руку, этого не нужно было делать, стоило вызвать учителя и мы бы не насилием это решили! Нахоя видимо слишком свирепо посмотрел на эту мамашу, ибо она резко замолчала и отошла за спину своего мужа. — Нахоя, ты слишком сильно их избил, — встрял директор, — я понимаю тебя и мне жаль Сою, они понесут наказание за это, но теперь и ты понесёшь, избиение четверх, у двоих переломы, это было слишком… — Мне всё равно, — прямо сказал он, и посмотрел в сторону брата, который до сих пор плакал, он сорвался со своего места и побежал к нему, — милый, — прошептал он, садясь рядом с ним и крепко прижимая к себе. У Сои начался новый приступ истерики. Ему было очень тяжело находиться тут. Он не понимал: почему его насильно притащили сюда, хотя двоих альф отправили в больницу, неужели его нельзя было отпустить? Или по их мнению ему помощь совершенно не нужна. Его же не тупо лапали и раздевали, а чуть не вошли в него, даже, немного вошли. Внизу живота ужасно болело, и он чувствовал, что возможно что-то вытекает из него. — Братик, я хочу уйти, — всхлипывая, отвечает он Нахое, зарываясь лицом в его шею и укрываясь в его объятиях, — пожалуйста, мне не хорошо… — Хорошо, мы сейчас уйдем, милый… — Нахоя посмотрел на отца, который молча и с некой злобой смотрел в их сторону, он по истине не понимал, какого он вообще молчит, ему что — всё равно. — Вы хоть понимаете, что ваш ребёнок слишком агрессивен для людей! Это зверство! — начала вопить ещё одна мамаша, — а если это просто так?! Может наши мальчики ничего вашему и не делали! Свидетелей не было, может Нахоя оправдывается так! Услышав это Соя не сдержался и начал ещё сильнее плакать, он не понимал, что сильнее болит у него, тело или душа? Почему это вообще произошло? Но больше всего больнее было, что несмотря на то, что дети этих людей сделали такую вещь, они всё равно верили и защищали их. А его отец — нет… Единственная защита была рядом с ним, который окровавленными руками обнимал его, пытаясь защитить. — Вы что совсем с ума сошли? — не выдержал Нахоя, чувствуя, что он сейчас наброситься с кулаками на этих бешенных мамаш, — у вас сыны мрази раз такое делают! Сами прекрасно знаете какие они! И то, что они весь семестр издеваются над Соей тоже знали! Это видели все и учитель и директор! Мать удивлённо приподняла бровь и посмотрела на директора, что молчал, этот взгляд показался Нахое растерянным. — Директор, что за бред, впервые об этом слышу. — Ну… — растеряно проговорил он, смотря то на близнецов, то на мать. Нахоя замер. Какого вообще происходит, то есть этот сраный директор не говорил родителям, что их дети издеваются над его братом? Он издевается?! Нахоя много раз подходил к директору и говорил об этом, так же и двое неравнодушных учителей, доносили об издевательствах, и директор лишь качал головой и говорил, что расскажет родителям, предпримет какие-то меры. — Вы им ничего не говорили? — ошарашено и с поломанной улыбкой спрашивает Нахоя, — вы же знали об этом… но ничего не говорили родителям? Соя уже перестал истерить, он спокойно лежал в объятьях брата и тихо лил слезы, которые сами шли. За что он заслужил всё это? Всем было изначально всё равно. Отцу видимо тоже. — Давайте так, — наконец-то подал он голос, холодно взглянув на директора и родителей, он сказал, — замяли это дело. Мы не заявим об изнасиловании, а вы не заявить об избиении. — Вы с ума сошли?! — вскрикнула вновь, по мнению Нахои, это истеричка. Она гневно показала рукой на близнецов, — посмотрите на вашего сына! Сидит здоровый не одной царапины! А моего сына избили! Он в больнице со сломанной рукой! — Я всё сказал, — отрезал мужчина, — поверьте мне на слово, у меня достаточно сил, чтобы все, а особенно в суде поняли, что это была самооборона, я видел записи с камер, ваш сын первый подошёл к Нахое и хотел завалить его, получается тоже самое хотел сделать, что и с его братом, но Нахоя намного сильнее и защитился. Отец говорил это другим. Но Соя прекрасно понимал, что последние слова были адресованы именно ему. — Ваши дети могут сесть за попытку изнасилования несовершеннолетних, и вы знаете что закон слишком строг к этому, нежели к избиению. Так еще, — он посмотрел на директора, — я оповещу в специальные органы об халатности по отношению к ученикам. Вы виноваты, что допустили это. И так, ещё раз повторяю, мы не трогаем вас, а вы не трогайте Нахою, мой сын не будет сидеть в колонии из-за ваших недоносков альф, которые повели себя как звери. Понятно? В итоге всё сделали, как сказал отец, так было всегда, всё как он говорит. Они поехали домой в полной тишине, когда дошли до дома матери не было — она была на смене до сих пор. Нахоя не отходил от брата и помогал ему идти и всячески успокаивал, говоря ласковые слова, а Соя лишь всхлипывал и извинялся перед ним, ведь из-за него у Нахои могли бы быть проблемы. — Оставь его, — говорит отец, — принеси аптечку, нужно твои руки обработать! — Я должен сперва отнести Сою в комнату. — Оставь его! Он сам справится, — настоял отец, и подойдя к ним, взял Сою за локоть и протянул к себе, — сперва позаботься о себе, а потом о брате. Иди за аптечкой, и руки вымой, кровь до сих пор идёт. Нахоя не хотел спорить с отцом. Он извиняюще посмотрел на подавленного брата и, сорвавшись со своего места, пошёл за аптечкой, оставляя их одних. Отец отпустил Сою и посмотрел не него. — Как ты мог такое допустить? Твой брат из-за твоей слабости чуть не оказался в колонии за избиение! — Отец… — снова начал плакать Соя. — Замолчи. Слишком жалко выглядишь, это, блять, как развязанно надо себя вести, чтобы альфы захотели тебя. Соя не поверил в то, что услышал, подняв полные слез глаза, он ошарашено посмотрел на отца. — Шлюха, — ядовито выпалил он. — Я не… — дрожащим голосом начал омега на встречу к новой истерики. — Молчи, к порядочным и скромным омегам альфы не лезут. Спровоцировал их сам, да? Слезы с новой силой покатились по его щекам. " Ч-что? Как... как он мог такое сказать мне... " — разбитым голосом, и словно под звук разбитого стекла послышалось в его голове.