Try to be civil/Постарайся быть вежливой

      Итак, вот она, Хоуп:       Стоит перед большими воротами школы Сальваторе вместе с остальной командой, прячась в ночной темноте, тщательно ища способ проникнуть внутрь.       Хоуп с тревогой крутит кольцо на пальце. Оно слишком легко скользит по коже. С легким смущением она понимает, что ее ладони начинают потеть. Она единственная в группе, кто не двигается. Все остальные, кажется, не могут усидеть на месте — они двигаются в быстром темпе, проверяя каждый дюйм ворот в поисках какого-нибудь потайного входа, — но Хоуп остается на том же месте, где стояла с тех пор, как они все вышли из фургона.       Ей не нужно искать способ проникнуть внутрь. Она его уже знает. Это просто вопрос того, хочет ли она упомянуть об этом своей команде или нет.       Честно говоря, команда кажется немного сумасшедшей. Вид огромной лужайки перед школой и ее высоких, возвышающихся над землей ворот, похоже, вызвал приступ зависти. Школа Мистик Фоллс совсем не похожа на эту. Она меркнет по сравнению с ней во всех отношениях.       Джед, в частности, кажется, возмущен больше всех. Он бесполезно бьет кулаком по воротам, скрывая свое недовольство.       — Так ты сломаешь руку, — Хоуп указывает на это только потому, что не может допустить, чтобы он бегал по полю со сломанными костями. Если бы он не был в ее команде, она бы позволила этому идиоту причинять себе столько боли, сколько он пожелает.       — Ну должен же быть какой-то вход, — Джед разгибает пальцы, разглядывая запертые ворота. — Может быть, я смогу пробить их…       Хоуп хватает его, грубо оттаскивая назад.       — Нет, тупица. Ты только поранишься.       — Рад, что тебе не все равно.       — Нет, мне плевать, — она раздраженно огрызается.       Джед срывается с места, но уходит не очень далеко, незаметно прижимая к груди ушибленные костяшки пальцев. Он пытается перелезть через ворота, но это бесполезная попытка. Они слишком высокие, чтобы перелезть.       Хоуп наблюдает за ними еще мгновение.       Она решила, что им придется вернуться домой. Это хороший компромисс для всех. Хоуп вообще не хотела сюда идти, но теперь, когда она успешно продемонстрировала свою поддержку в качестве капитана, она может считать, что это неудачная затея, и они могут уходить. В любом случае это глупый план.       Хоуп вздыхает.       — Ну что ж. Похоже, мы не можем…       — Эй, Хоуп? — вмешивается Пенелопа. Хоуп вздыхает, когда ее прерывают. Ей холодно, и она хочет вернуться домой. — Разве ты не приходила сюда каждый вечер, чтобы увидеть Романа?       Черт.       — Да.       Смена темы разговора привлекает внимание некоторых людей. Множество глаз поворачиваются, чтобы посмотреть на нее. Хоуп подпрыгивает на пятках, ощущая внезапное беспокойство. Она хочет, чтобы Пенелопа заткнулась.       Пытаясь увильнуть, Хоуп говорит:       — Я действительно не знаю, почему ты спрашиваешь, Пен, но если ты надеешься на подробный пересказ того, что я делала со своим бывшим каждую ночь, тогда…       Очередное прерывание.       — Нет, нет, — Пенелопа машет рукой в воздухе. — Я просто имею в виду, что ты пробралась сюда тайком, верно?       Теперь все смотрят на нее.       Это именно то, чего Хоуп хотела избежать. Она разрывается между желанием убежать или откровенно солгать всем присутствующим, но ни один из этих вариантов не является верным. Она не может просто уйти. Как она вообще сможет это пережить?       — Верно, — Хоуп неохотно кивает. — Я… забыла. Извините. Вон за тем кустом есть еще один вход.       Джед бросается туда, куда указывает Хоуп. Какая-то часть ее желает, чтобы Джед был слишком глуп, чтобы найти это, но…       — Джекпот!       И вот он. На небольшом участке ворот есть крошечный вход, который существует только на случай чрезвычайных ситуаций. Очевидно, Роман обнаружил это после того, как медведь каким-то образом забрался на территорию, и всем в школе пришлось воспользоваться другим выходом. Хоуп взломала замок на нем когда-то, чтобы зайти к нему после футбольной тренировки, но теперь это кажется неудачным решением с ее стороны.       — Ты — спасение, Хоуп. Я готов расцеловать тебя, — Джед сияет и хлопает ее по спине немного слишком сильно, заставляя ее, спотыкаясь, продвинуться вперед на дюйм.       — Пожалуйста, не надо.       Джед поднимает сумку и перекидывает ее через спину, баллончики, находящиеся в ней, дребезжат, ударяясь друг о друга. Он срывает замок с двери и придерживает ее открытой для нее.       — Дамы вперед, — он жестом показывает Хоуп. Она проходит мимо него, молча думая о том, что сейчас для него абсолютно неподходящее время, чтобы стать джентльменом.       Уже так поздно, что школа кажется пустынной, только в одном окне на втором этаже горит свет. Здесь мертвая тишина. Она не видит дальше, чем в трех футах перед собой, и не слышит ничего, кроме громкого дыхания Джеда.       — Хорошо, прижмитесь друг к другу, — Хоуп зовет их в круг, а не хлопает, как обычно на поле, потому что не хочет создавать слишком много шума. Они слушают ее, все ждут указаний. — Мы идем на поле и только на поле. Больше никуда. Пытаться зайти внутрь слишком рискованно, а если вас поймают, мы оставим вашу задницу здесь.       Некоторые из них смущенно хихикают.       — Ладно, капитан зануда. Почему бы тебе не показать дорогу? — говорит Пенелопа.       — Ладно, — Хоуп ворчит, глядя на освещенное окно. Может быть, Джози сейчас не спит? Нет. Сейчас не самое подходящее время думать о ней.       Она ведет их по траве за школу, где находится футбольное поле. Они рассредоточились, прихватив с собой баллончики с краской и ломы. Хоуп стоит в стороне с баллончиком, не прилагая особых усилий, и рисует пару сисек ярко-красным цветом, чувствуя себя примерно так же взросло, как школьник средних классов. Она замечает Джеда, рисующего большую букву «Д», и пихает его локтем в бок, останавливая, прежде чем он успевает закончить писать свое имя.       — Не надо писать свое имя, — шипит Хоуп. Джед закатывает глаза и превращает букву в гигантский пенис.       Что он пытается сделать? Чтобы их поймали?       Вина, вероятно, будет возложена на них завтра, что бы они ни делали. Они уже известные соперники «Жеребцов», и краски у них красные и черные, но все же. Хоуп предпочла бы не оставлять неопровержимых доказательств того, что это были они, так меньше шансов на суровое наказание.       К счастью, они скоро закончили. Когда они идут обратно, Хоуп одолевает любопытство. Она приподнимается на цыпочки, заглядывая в единственное хорошо освещенное окно, и замирает как вкопанная от того, что видит.       Джози.       Света достаточно, чтобы Хоуп могла разглядеть Джози, стоящую перед окном и смотрящую на стекло. На секунду Хоуп задумывается, достаточно ли темноты, чтобы скрыть их, но нет. Нет. Она знает, что Джози видит ее. Она чувствует тяжесть ее взгляда всем телом, он давит на нее, держит ее парализованной на месте. Расстояние между ними совершенно не мешает ей чувствовать себя менее устрашающе. Они смотрят друг на друга долгим, молчаливым взглядом, от которого, кажется, застывает каждая косточка в теле Хоуп.       Она не может дышать.       О боже. Джози видела их. Черт. Нет. Черт, черт…       — Дерьмо. Дерьмо, — Хоуп громко ругается, заставляя всех четверых испуганно подпрыгнуть. Она хватает Пенелопу за руку, потому что та ближе всех к ней. — Мы должны идти. Сейчас же.       — Что на тебя нашло? — Пенелопа моргает слишком медленно, на взгляд Хоуп.       — Быстро!       — Ладно-ладно, — Пенелопа отдергивает руку и смотрит на Хоуп, как на сумасшедшую. — Мы пойдем. Где Джед?       Хоуп раздраженно вскидывает руки. Его нигде не видно.       — К черту Джеда! Он потерялся. Пошли.       — Но…       — Но что?       Пенелопа отвечает более тихим голосом:       — Он… у него ключи от машины.       Черт возьми. Хоуп была готова задушить его.       Хоуп кружится по кругу, повсюду разыскивая его, впадая в неистовство по мере того, как проходит все больше времени, а она не может его найти. Паника закрадывается в ее сердце. Она чувствует себя ужасно. Их всех в конечном итоге исключат, не говоря уже о выражении лица Джози, когда они увидели друг друга.       Но, может быть, она не видела? Может быть, на улице было слишком темно? Может быть, Джед мирно ждет их в фургоне и просто никому не сказал?       Она замечает движение в паре ярдов от себя — движущуюся фигуру у входа в теплицу. Джед.       Они бросаются за ним, но уже слишком поздно.       Джед не думал, никогда не думал, он причинил уже слишком много вреда. Растения в горшках осколками валялись на земле, повсюду была разбросана грязь, весь пол был покрыт землей и обрывками листьев.       — Какого черта? — прошептала Хоуп, не в силах повысить голос, как бы ей этого ни хотелось. Это хуже, чем она думала.       — Что? Я веселюсь, — он пожимает плечами. — Просто расслабься и не будь занудой.       Хоуп практически тащит его к машине, дергая за ухо с такой силой, что чуть не отрывает его. Она запихивает его на водительское сиденье, а все остальные торопливо усаживаются на заднее. Джед дает по газам, и они в мгновение ока мчатся по улице и прочь от школы.       Минуту они сидят в тишине, единственным звуком в машине является шум двигателя и их общее тяжелое дыхание.       — Это было лишним, — наконец произносит Джед и потирает ухо, свирепо глядя на Хоуп.       Она роняет голову на руки и стонет.       Громко.       Только тогда Хоуп понимает, что потеряла свое кольцо.

***

      Длинные пальцы дразняще скользят по коже Хоуп, медленно поднимаясь вверх по ее бедрам, так медленно, что это сводит с ума, никогда не дотрагиваясь до того места, где они ей нужны. Губы прочерчивают горячую дорожку вдоль ее шеи, зубы царапают горло, и низкий стон вырывается из Хоуп, как вода.       Сладкий голос шепчет ее имя снова и снова.       — Хоуп, Хоуп, Хоуп…       Хоуп гонится за голосом, соблазняемая его бархатистостью и придыхательным тоном, но обнаруживает, что не может ответить. Ей все равно. Ее бедра приподнимаются сами по себе и тут же опускаются под тяжестью тела, лежащего на ней сверху.       Тихий смешок заполняет пространство между ними. Это дразнилка. Всегда дразнит, никогда не дает Хоуп того, что она хочет.              — Такая хорошенькая… — этот чертов голос практически мурлычет, такой же опьяняющий, как и раньше, и такой, такой знакомый, но Хоуп не может его вспомнить. Это вертится у нее на кончике языка.       Каштановые волосы и полные губы мелькают перед глазами, и вдруг она понимает, кто это.       Джози наклоняется ближе, в глубине ее глаз плещется озорство. Она ухмыляется.       — Я думала, тебе не понравился мой голос.       Хоуп резко просыпается, тяжело дыша.       Некоторое время она парит на грани сознания, ее центр все еще пульсирует от жара желания, пока она полностью не возвращается в реальность. Ее щеки краснеют от смущения, когда разум вбивает ей в голову одно единственное имя: Джози.       Это плохо. Это так плохо. Хоуп пытается отогнать воспоминания об этом, хотя ее сердце продолжает беспокойно биться, и каждый глухой удар напоминает ей о сне.       Хоуп идет в ванную и опускает голову в раковину, отчаянно брызгая водой на лицо, пытаясь остудить огонь под кожей. Она поднимает голову, чтобы посмотреть на свое отражение, и еще больше краснеет при виде себя. Ее зрачки расширены от вожделения, а сама она неестественно раскраснелась для этого времени суток, сияя ярко-розовым цветом. Это нервирует ее. Она проводит трясущейся рукой по мокрым от пота волосам, обнаруживая, что ей невероятно трудно успокоиться.       Она хочет Джози. По крайней мере, физически. Хоуп может это признать. Это даже не полноценная влюбленность.       Хоуп еще раз обливается водой, прежде чем вернуться в свою спальню. Она хватает свои кроссовки и опускается на колени, чтобы завязать шнурки. Бег — это лучшее, что она сейчас может сделать.       Многие подростки испытывают влечение. Это совершенно нормально. Это нормально. Это не должно ничего значить.       Кроме того, Джози ее ненавидит. Если она не ненавидела ее раньше, то теперь точно ненавидит, когда поймала Хоуп за вандализмом в школе. А сад… ее сердце скручивает что-то вроде чувства вины. Ей нужно взять себя в руки. Все в порядке.       Как только Хоуп заканчивает со своими кроссовками, она выходит из дома и бежит трусцой по улице. Она набирает темп, бежит так быстро и так долго, что ее легкие обжигает, а сердцебиение ревет в ушах, как сигнал тревоги.       Когда она возвращается в свой дом, то почти полностью забывает о Джози.       — Привет, Хоуп, — ее мама на кухне перебирает продукты в холодильнике. Она бросает Хоуп бутылку холодной воды. — Как насчет того, чтобы поужинать всем вместе сегодня вечером? Мы можем отпраздновать пораньше, ведь завтра у тебя матч-реванш.       Хоуп делает глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони.       — Хорошо. Я пойду приму душ.

***

      Ужин получился гораздо более напряженным, чем планировала Хоуп.       Кто-то поздравляет ее с днем рождения, и Хоуп в сотый раз оглядывается на столик в глубине ресторана, за которым сидит очень знакомое лицо: Лиззи Зальцман. Каковы шансы, что сестра Джози окажется здесь? Каковы шансы, что Джози сама скоро появится, чтобы посидеть со своей семьей? Хоуп полагает, что шансы довольно высоки, учитывая, что стул напротив Лиззи сейчас пустует.       — Хоуп? — Хейли зовет. У Хоуп возникает ощущение, что она уже некоторое время пытается привлечь ее внимание.       — Да? Прости, — она поворачивается обратно.       — Все в порядке. Я как раз собиралась спросить, знаешь ли ты эту девушку. Ты продолжаешь смотреть на нее.       Хоуп быстро качает головой.       — Ее? Нет. Нисколько. Я на самом деле чувствую себя как-то странно сегодня вечером, можем мы пойти в другой ресторан?       — Чепуха, — в разговор вступает Клаус. — Это твой любимый ресторан. Закажи что-нибудь, это за мой счет.       Она натягивает на лицо вежливую улыбку и кивает родителям, прежде чем опустить взгляд в меню. Слова плывут по странице, едва разборчивые. Она моргает, чтобы прояснить зрение, и даже тогда ни одна еда не кажется ей аппетитной. Она вздрагивает, когда мимо нее проходит официантка-брюнетка, и успокаивается только тогда, когда замечает, что официантка намного бледнее Джози.       Где Джози? Она должна появиться, не так ли? Может быть, Хоуп сможет поесть достаточно быстро, чтобы они успели уйти до ее прихода…       Официант останавливается перед их столиком.       — Здравствуйте, я Джейкоб. Сегодня я буду вашим официантом. Вы уже знаете, что хотите заказать, или вам нужно еще немного времени?       — Нужно еще немного времени, — Хейли отвечает, прежде чем Хоуп успевает открыть рот.       Гкх.       — Я вернусь через несколько минут, — говорит официант и вежливо кивает, отходя в сторону. Как только он двигается, Хоуп открывается вид на вход.       Джози роется в сумочке, не поднимая глаз, и Хоуп съеживается на своем сиденье, молясь, чтобы Джози ее не заметила. Она опускается так низко, что ее ноги натыкаются на колени родителей, но ей все равно. Она хочет остаться незамеченной. Секунды идут, и становится все более очевидным, что Джози, скорее всего, ее заметила, но Хоуп не может быть уверена.       — Майклсон!       Ну.       Уже не важно.       Хоуп в одно мгновение выпрямляется во весь рост. Она старается придать своему лицу выражение полного безразличия, хотя ее дрожащие пальцы скользят по вилке. Джози останавливается прямо перед ней.       — Привет, — невинно говорит Хоуп.       — Привет? — Джози повторяет. Видимо, приветствие было неправильным выбором. — Я знаю, что ты сделала.       — Оу. Она твоя подруга? — спрашивает Хейли. Это привлекает внимание Хоуп к тому, что за всем этим наблюдает ее семья. Ее мучает мысль о том, что они продолжают наблюдать за всем этим.       Хоуп вскакивает на ноги и выбегает из ресторана, таща Джози за запястье.       Ветер обдувает их так, что это могло бы быть приятно, но тот факт, что Джози решила поссориться с ней на глазах у родителей, вновь вызывает у нее гнев.       — Какого черта ты делаешь? — Хоуп наседает. — Моя семья здесь. Устраивай свою маленькую глупую истерику в другом месте.       Она с тревогой смотрит на родителей через окно ресторана.       — Ты ведешь себя как ребенок, — добавляет Хоуп, скрещивая руки на груди. Она хочет, чтобы Джози ушла. Может быть, если она будет вести себя как придурок, Джози просто уйдет.       Джози усмехается:       — Это богато звучит из твоих уст. Твоя команда не может смириться с одним гребаным поражением…       — Мы не проиграли…       — Без вандализма по отношению к нашей собственности, но это у меня истерика? Я ребенок?       Хоуп сохраняет самообладание и кивает:       — Ну я вижу только одну из нас, которая кричит во весь голос в общественном месте. Так что, да. Ты — ребенок.       Их взгляды встречаются, когда Джози делает шаг вперед, так близко, что их груди почти соприкасаются. Хоуп видит глубокие карие глаза Джози и больше ничего. На секунду ее тщательно надетая маска сползает с лица, и она быстро оглядывает тело Джози — сон еще свеж в ее памяти. Кулаки дрожат по бокам, хватаясь за воздух, а не за гладкую кожу.       Джози говорит тихим голосом:       — Я знаю, что это сделала ты.       Хоуп сглатывает.       — Я ни хрена не делала, — голос Хоуп дрожит. Она ненавидит себя за это. — У тебя нет доказательств.       Джози роется в кармане и достает маленький блестящий предмет. Она грубо втыкает его в грудь Хоуп, и Хоуп едва не падает назад от силы удара.       — Ты плохой лжец.       Хоуп смотрит, как Джози уходит от нее, не отводя глаз, пока не видит, как та исчезает в ресторане. Она смотрит вниз на предмет и чувствует, как у нее перехватывает дыхание. Это ее кольцо.

***

      На следующий день Хоуп стоит посреди футбольного поля и нервно теребит мокрый от пота воротник своей майки. До конца игры осталось около пяти минут, и кажется, что они выиграют, но в этот раз она не в настроении. Она смотрит на табло и видит, что они выигрывают у «Жеребцов» с перевесом в один тачдаун, но победа не вызывает у нее того чувства радости, которое обычно бывает. Ее предательские глаза перебегают на другую сторону поля, где собралась другая команда.       Она замечает Джози, стоящую между своей сестрой и каким-то мальчиком, имени которого Хоуп не знает, и разговаривающую с ними обоими. Джози говорит что-то грубое или сердитое, судя по языку ее тела (Хоуп довольно хорошо умеет определять, когда Джози злится), и Лиззи убегает в другом направлении. Однако мальчик остается рядом. Он поднимает руки в знак капитуляции, прежде чем опустить их, чтобы обхватить Джози за талию, притягивая ее гораздо ближе, чем кажется необходимым.       Кто этот парень?       Хоуп почти топает ногой по земле как капризный ребенок, которым, по мнению Джози, она является.       Кажется, другим людям так легко разговаривать с Джози. В течение последнего часа Хоуп видела, как несколько человек заставляли Джози улыбаться, смеяться или делать какие-либо другие счастливые, красивые вещи, в то время как все, что она получала от Джози, — это сердитые взгляды. Хоуп не может не вспомнить, как они вместе ходили в боулинг, и Джози целых тридцать секунд хихикала над дурацкими шутками Хоуп.       Это были приятные тридцать секунд.       — У нас все схвачено, — Пенелопа ухмыляется и похлопывает Хоуп по спине. Хоуп почти не чувствует этого. Она почти забыла, что Пенелопа рядом.       У Хоуп не хватает сил на подобающую улыбку, но она кивает.       — Давайте построимся, хорошо?       — Так точно, капитан.       Они выстраиваются в шеренгу — Хоуп угрюмо смотрит на Джози, а Джози целенаправленно избегает ее взгляда — и как только они захватывают мяч, Хоуп бросается на мальчика, с которым разговаривала Джози. Она планирует сильно ударить его, но прежде чем она успевает дотянуться до него, кто-то другой врезается в ее бок и валит ее на землю.       Хоуп приземляется с громким фырканьем, из нее выбивается весь воздух, тяжелая груда длинных конечностей практически душит ее. Она извивается, пытаясь вырваться, но обнаруживает, что ее руки скованы в запястьях так, что она едва может сдвинуться с места.       — Ай, — бормочет Хоуп и тут же жалеет об этом, когда видит, кто это. Конечно. — Джози…       Она не уверена в том, что собирается сказать.       Слова замирают на ее губах, переходя в придушенный стон, когда до нее доходит, что Джози лежит прямо на ней. Это невероятно неловкий звук, но она не может его сдержать. Она никогда еще не была так близко к Джози, никогда не была прижата к ней, никогда не была вынуждена просто чувствовать ее вот так, никогда, никогда, никогда…       Раздается свисток.       — Это игра!       Все закончилось слишком быстро. Джози встает, не сказав Хоуп ни единого слова, но Хоуп чувствует себя так, словно ей чем-то угрожают. Она полеживает на земле еще секунду, чтобы прийти в себя, затем встает и идет в противоположном от Джози направлении.        Майя прыгает в ее объятия.       — Чувиха, мы победили!       — Ага, — говорит Хоуп довольно без энтузиазма.       Что с ней не так? Это все, чего она хотела уже несколько недель, так почему же это кажется таким пустым? Она едва может стоять и болеть вместе со своей командой.       Хоуп отрывается от своей команды так быстро, как только может, и направляется к трибунам.       — Эй, Хоуп! — кричит Роман, дико размахивая руками.       Прекрасно. Ее бывший.       — Поздравляю с победой, — его похвала не произвела на нее почти никакого впечатления, хотя еще недавно это было бы для нее самым важным в мире.       — Спасибо, — Хоуп вежливо отвечает, намереваясь идти дальше, но он останавливает ее.       — Подожди. Я на самом деле хотел узнать, можем ли мы потусоваться. Приближается городская ярмарка, и Джейд сказала мне, что у тебя появилась новая девушка, так что ты можешь привести ее. Было бы неплохо наверстать упущенное, — Роман говорит так быстро, что Хоуп думает, что она его ослышалась. Должно быть, так оно и было. У нее нет девушки. — Я знаю, может быть немного неловко идти на двойное свидание со своим бывшим, но если вы с Джози не против, то и я тоже.       Джози. Зачем Джози приходить, если… О. Хоуп резко поворачивает голову и замечает Джози, идущую к раздевалке.       Джози сказала людям, что они встречаются?       — Оу. Эм, конечно, — Хоуп сожалеет об этом почти сразу же, как только слова слетают с ее губ. — Это звучит… весело.       Нет, не звучит.       — Круто. Я напишу тебе, — Роман усмехается, поворачивается и уходит.       Черт.       Хоуп смотрит на его удаляющуюся спину, сбитая с толку недавней чередой событий. Как она собирается уговорить Джози пойти с ней на свидание? Или притвориться, что встречается с ней? Спросить ее, вероятно, было бы хорошим началом.       Пару минут спустя — но только после того, как убедилась, что ее родители чем-то заняты — Хоуп широкими шагами пересекает поле и направляется в раздевалку. Она проходит мимо нескольких девушек, которые направляются к выходу, и без их присутствия комната почти полностью опустела. В тишине ее шаги, кажется, эхом отдаются от пола. Это слегка выбивает из колеи.       Вот так Хоуп находит Джози, явно обеспокоенную.       Джози еще не сняла свою майку, все еще одетая в ту нелепо яркую желто-синюю униформу. Она массирует плечо пальцами, вероятно, разминая мышцу. Хоуп с трудом удается оторвать взгляд от подтянутых рук и длинных пальцев девушки.       Хоуп прочищает горло.       — Нет. Я не собираюсь делать это с тобой, — Джози качает головой, уже выглядя глубоко раздраженной после одного взгляда на Хоуп. — Серьезно, Хоуп. Убирайся.       Хоуп не упускает из виду, что это один из немногих случаев, когда Джози не называет ее по фамилии. А может быть, и первый.       — Подожди. Мне нужно тебя кое о чем спросить, — Хоуп старается говорить мягко, давая понять, что она здесь не для того, чтобы спорить, но Джози, похоже, намерена бороться с ней.       — Убирайся!       — Нет, — Хоуп вздыхает. — Мы можем, пожалуйста, просто поговорить?       — Нет, не можем, — она огрызается.       — Почему?       — Потому что мы не друзья. Мы не разговариваем. Ты оскорбляешь меня, и я оскорбляю тебя в ответ, — Джози рвет шнурки на своих ботинках, стаскивая кроссовки. — И я устала от твоего дерьма. Я не могу сейчас это терпеть.       Самообладание Хоуп трещит по швам, и не успевает она опомниться, как оказывается перед Джози.       Она отпихивает от себя кроссовки Джози.       — Знаешь что? Нет. Ты не имеешь права отталкивать меня сейчас, когда я действительно пытаюсь вести с тобой вежливый разговор. Может быть, я устала от тебя! Ты об этом подумала?       Джози встает так быстро, что их носы сталкиваются, но Хоуп не делает ни шагу назад, как и Джози.       — Боже! — восклицает Джози. — Ты была такой занозой в моей заднице с тех пор, как я встретила тебя.       Хоуп стискивает зубы.       — И ты не думаешь, что я чувствую то же самое? Ты рядом со мной каждую гребаную секунду каждого дня. Ты на моем поле, ты в парке, ты в магазине, ты на вечеринке, ты играешь со мной в боулинг. Ты прямо здесь, прямо сейчас. Ты повсюду! Ты в моей чертовой голове!       Слова шипят между ними, как поленья, брошенные в костер, сжигая все дотла. Их дыхание становится тяжелым и быстрым, смешиваясь друг с другом, и Хоуп не может отвести от нее взгляд.       Почти невозможно сказать, кто двигается первой.       Их губы встречаются так резко и пылко, что это причиняет боль, удар чуть не сбивает Хоуп с ног. Если бы Хоуп не знала ничего лучше, она бы сказала, что они все еще спорят. Они не знают, как быть нежными друг с другом, и это заметно.       Губы Джози — это все, что она себе представляла, и в то же время совсем не похоже на ее фантазии. Они мягкие, такие мягкие, но в то же время горячие и требовательные, что застает ее врасплох. Хоуп это не волнует. Ей все равно. Все мысли о том, чтобы подождать или проявить доброту, вылетают у нее из головы, как только Джози кладет на нее руку. Пальцы Джози сжимают ее до синяков, достаточно сильно, чтобы оставить следы, и это должно быть больно, но Хоуп…       Хоуп это чертовски нравится.       Она не может насытиться. Хоуп целует в ответ с таким же энтузиазмом, с таким же отчаянием, притягивая ее так близко, что между ними не остается ни единого дюйма пространства. Джози стонет, приглушенный, нуждающийся звук, который громким эхом отдается в ушах Хоуп. Она одобрительно стонет в ответ и толкает Джози назад, идя вместе с ней, пока они не упираются в стену.       Хоуп понимает, что они в душе, только когда кладет руки по обе стороны от Джози и ощущает мокрый кафель. Ее дрожащие пальцы соскальзывают, но она боится того, что сделает, если позволит себе прикоснуться к Джози.       Наконец она отстраняется, чтобы отдышаться, но не отходит далеко, не желая оставлять Джози. Прошло всего несколько минут, но ей все еще трудно перевести дыхание.       Джози смотрит на нее из-под длинных темных ресниц, ее глаза широко раскрыты и полны мольбы. Она дергает Хоуп за майку, притягивая ее ближе, ее розовые, покрытые синяками губы опьяняют сильнее, чем все, что Хоуп когда-либо пробовала раньше.       Хоуп не может устоять перед ней.       Она снова наклоняется к ней, поглощенная собственным желанием и сдерживаемыми порывами. Ее рука случайно задевает насадку для душа, и на них обрушивается струя ледяной воды. Джози вскрикивает, и Хоуп в тревоге отскакивает назад, поспешно перекрывая воду.       Очень любезно с ее стороны.       Настроение фактически убито. Хоуп и Джози молча смотрят друг на друга, обе слишком напуганы, чтобы заговорить, и через долгое мгновение Джози обходит Хоуп и выходит из раздевалки.