Часть 9
17 ноября 2023 г., 04:10
Новое увлечение Хоуп вызывает легкое беспокойство.
Технически это не новое хобби. Хоуп рисовала, как ей кажется, целую вечность, так что этот аспект устарел, но что ново, так это то, кого она начала рисовать. Она полностью винит в этом Педро. На самом деле, это он во всем виноват. Первый рисунок Джози, который она нарисовала, был сделан по его просьбе. Это вызвало в ней какую-то странную, ненасытную потребность, из-за чего она практически не могла делать ничего, кроме как рисовать Джози, а затем снова рисовать Джози. Она остановилась лишь ненадолго, чтобы молниеносно поужинать с родителями, прежде чем вернуться в свою спальню и приступить к рисунку номер четыре. Затем рисунок номер пять…
Она чувствовала себя почти так же, как если бы никогда больше не испытывала блока художника. Это было чудесно и одновременно ужасно, потому что ее стол теперь украшали страницы с изображением девушки, которая, как она утверждала, ей не очень-то и нравилась.
Это все немного смущает.
Хоуп улучает минутку, чтобы полюбоваться своей работой, и дает отдохнуть ноющей руке, встряхивая ее до тех пор, пока скованность немного не ослабнет.
Одна страница представляет собой оригинальный рисунок, выполненный карандашом, и, вероятно, наименее детализированный. На другой — просто руки Джози, длинные тонкие пальцы, сжимающие футбольный мяч. На одной она запечатлена в куртке Хоуп, а на другой — крупным планом ее лицо, чтобы Хоуп могла рассмотреть детали ее черт — детские волосики, которые часто выбиваются из ее хвостика во время тренировок, округлые щеки и выразительные полные губы, которые Джози, кажется, всегда надувает. Хоуп смотрит на последнюю чуть дольше остальных, вспоминая, как Джози склонилась к ней под тусклым светом раздевалки, вспоминая тяжелое дыхание и блуждающие руки.
Она поспешно отводит взгляд, странно покраснев от этого воспоминания.
Отлично. Это очень неловко. Совершенно унизительно, если быть честной.
Хоуп жуткая.
Это все Педро виноват. Джози тоже виновата, так или иначе. Хоуп еще не разобралась в логике, но виноваты все, кроме нее самой.
Хоуп аккуратно убирает рисунки в верхний ящик своего стола, где они больше не смогут привлечь ее внимание. Она наполовину беспокоится, что ночью они оживут и прожгут дыры в дереве, чтобы сбежать, но очередное моргание глазами напоминает ей о том, что эта идея нелепа и, скорее всего, является результатом недосыпания.
Спать.
Верно. Это то, что ей нужно сделать. Хоуп почти забыла об этом.
***
Воздух холодный и влажный, когда они выходят на поле на тренировку на следующий день, серое небо говорит о том, что где-то на этой неделе пойдет дождь. Унылая погода всегда имеет тенденцию высасывать энергию из Хоуп еще до того, как день начнется, поэтому в такие моменты кофе становится ее лучшим другом. Кофеин помогает перекачивать энергию в ее вены, а тепло, проникающее через термос, успокаивает ее озябшие руки. Она делает глоток, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, и приятно вздыхает. Остальные члены ее команды ведут себя не так любезно без кофе и недовольны нежеланием Хоуп делиться своим напитком. — Пожалуйста, — Майя хлопает ресницами, как будто это поможет. — Только глоток. — Делиться — значит заботиться, — добавляет Пенелопа. Хоуп закатывает глаза. — Ни за что. Вы вдвоем все проглотите. — Ты жестокая, очень жестокая женщина, — замечает Майя, медленно опускаясь на землю, чтобы потянуться, делая половинчатую версию касания пальцев ног, когда она едва касается лодыжек кончиками пальцев. Они все начинают растягиваться. Команда притихла, общее буйство среди них отступило в сторону, как будто на все поле опустилось мокрое одеяло. Обычные оскорбления и насмешки, которые обычно происходят между «Жеребцами» и «Лесными волками», исчезли. Если бы Хоуп была аутсайдером, она, возможно, и не догадалась бы, что там вообще две команды, всего лишь одна команда, ненадолго объединившаяся в своем изнеможении. Она обводит взглядом море разноцветных футболок, позволяя себе на секунду задержаться на Джози. Она сидит на траве рядом с одной из своих подруг, ее лицо кажется чуть более мягким, слегка припухшим в утренней дымке. Это мило. Пальцы Хоуп подергиваются. Она хочет прикоснуться к Джози, не ради чего-то сексуального, а просто протянуть руку и почувствовать, как ее пальцы касаются кожи, может быть, чтобы разгладить эту надутую губу, может быть, просто обнять ее. — Хоуп! Хоуп! Хоуп! — кричит высокий голос. — Господи! — она вскрикивает, едва не упав на задницу, когда Педро набрасывается на нее. Почувствовав равновесие, она улыбается ему. — Эй, приятель. Отличный захват. С таким ты можешь попасть в команду. — Правда? Хоуп смеется. — Да, правда. Педро подходит ближе, бросает подозрительный взгляд в сторону Джози, затем делает еще шаг. Он манит Хоуп рукой, и она наклоняется, чтобы соответствовать его росту. — Ты принесла рисунок? — Педро шепчет ей, как будто это сверхсекретная миссия. — Да, дай мне секунду, — Хоуп опускается на колени, чтобы расстегнуть молнию на своей сумке, и хватает оттуда бумагу. Она быстро вытаскивает ее, чтобы никто не увидел, и сует лицевой стороной вниз в ожидающие руки Педро. — Держи. — Круто! К ее удивлению, Педро хватает ее за запястье и начинает тащить на другую сторону поля. Если раньше они не привлекали ничьего внимания, то теперь определенно привлекли. Хоуп невольно замечает растерянные взгляды на лицах нескольких человек, некоторых из ее команды, некоторых нет. Она, спотыкаясь, идет за Педро, пытаясь найти способ объяснить, почему она абсолютно не хочет быть там, когда он отдаст Джози рисунок. Она терпит неудачу. Что она должна сказать? Она даже не уверена в своих собственных чувствах к Джози, это было бы слишком сложно объяснить ребенку. — Джози, держи! — Педро более или менее сует бумажку перед лицом Джози, в то время как Хоуп стоит у него за спиной, умирая внутри. — Хоуп нарисовала это для тебя. О боже. Этого не было в планах. — Нет… нет, это не я, — Хоуп настаивает. — Это Педро нарисовал. — Не лги, — говорит Педро. Она бы дала ему пощечину, будь он на десять лет старше. Джози с любопытством переводит взгляд с одного на другого, как будто ожидает, что в конце концов услышит изюминку какой-нибудь жестокой шутки, но затем ее взгляд, наконец, останавливается на бумаге. Ее губы приоткрываются от удивления или ужаса, Хоуп не знает, но она определенно видит это, и она определенно смотрит на это сейчас, и, о черт. — Я опоздаю на занятия! — объявляет Педро и убегает, оставляя Хоуп разбираться с этой неразберихой. — Пока, Хоуп! Пока Джози! Какого черта? Предатель. — Это ты нарисовала? — голос Джози странно хриплый. Хоуп не уверена, что с этим делать. Ей хочется молить землю, чтобы она разверзлась и поглотила ее. Где же всепоглощающая грязевая яма, когда она так нужна? — Я хочу сказать… ну да. Но, черт возьми, Джози, я обычно сначала спрашиваю, прежде чем… да. Отличное оправдание, Хоуп. Тихий голосок издевается над ее ухом. Десять из десяти. Теперь она действительно твоя. — Зачем? — Что значит зачем? — Хоуп привыкла к таким препирательствам с Джози. Она может это сделать. Она чувствует, как часть жара сходит с ее лица, когда она говорит ровным и пренебрежительным тоном. — Послушай, если тебе это не нужно, тогда я… — Нет, нет! — Джози выхватывает его из рук Хоуп. Хоуп пытается отобрать у нее рисунок, но быстро становится очевидно, что она слишком маленького роста, чтобы достать его. Она снова опускает ноги на землю. Фу. К черту Джози и ее рост. Джози возвращается к разглядыванию рисунка, а Хоуп изо всех сил старается не ерзать, пытается сделать вид, что это ее нисколько не трогает. — Меня еще никто не рисовал, — Джози признается, в ее голосе звучит удивление. — Да? — голос Хоуп звучит грубо даже для ее собственных ушей. Она хотела бы, чтобы они сейчас не были на публике. — Тебе нравится? Джози кивает. — Ты нарисовала меня такой красивой. Потрясенный тон, которым Джози говорит, влияет на Хоуп легче, чем следовало бы. Она наклоняется ближе, почти неосознанно, другие люди вокруг ускользают из ее сознания. Расстояние между ними становится таким крошечным, что она чувствует запах духов Джози. Она уже не в первый раз задается вопросом, позволит ли Джози когда-нибудь им снова поцеловаться, или она навсегда останется в этом постоянном состоянии желания. Она задается вопросом, если… — Это кофе? — Джози нацеливается на чашку, как это сделали Пенелопа и Майя. — Можно мне немного? — Ох, конечно. Это способ добиться расположения Джози? Хоуп все еще надеется переубедить Джози насчет свидания. Было бы крайне унизительно появиться одной и объяснять Роману, что она солгала о том, что у нее есть девушка, как какая-нибудь грустная, жалкая неудачница, которая не может найти себе пару. Она наблюдает, как горло Джози вздрагивает при глотке, но не жалуется, полагая, что кофе — это небольшая плата. — Устала? — спрашивает Хоуп после того, как Джози, кажется, разобралась примерно с половиной чашки. — От холода меня всегда клонит в сон, — она зевает, словно в доказательство своей правоты, и возвращает Хоуп термос. Он кажется намного легче, чем раньше. — Я даже не хочу быть здесь сегодня. — Значит, не надо. — Что? Хоуп пожимает плечами. — Не будь здесь сегодня. Пропусти. Джози смотрит на нее так, словно она сумасшедшая. В трудовой этике Джози определенно есть что-то, заслуживающее восхищения. — Я не могу уйти. Я капитан. — Я тоже, но я уйду, — смело заявляет Хоуп. Она никогда целенаправленно не пропускала тренировки. — Давай уйдем отсюда, хотя бы на день. — Но они заметят, что нас нет. Они… — Им просто придется обойтись без нас один день. Никакого давления, конечно, но я все еще должна тебе мороженое, и я полностью намерена расплатиться со своими долгами. Джози улыбается. — Сейчас? — Да. А теперь давай, Зальцман. Если у нас действительно будут неприятности, я возьму всю вину на себя. Ты можешь сказать им, что я заставила тебя это сделать или что я похитила тебя. Неважно. Хоуп не уверена, откуда взялась эта полоса бунтарства, но ей это нравится, и, судя по ухмылке на лице брюнетки, Джози это тоже нравится. — Я склоняюсь к версии с похищением. Они ускользают под предлогом того, что им нужно пополнить запасы воды. — Подожди здесь, — Джози говорит ей об этом у входа в школу и заходит внутрь, оставляя Хоуп стоять там одну. Снова. Это становится своеобразной тенденцией в их отношениях. Дружбе? Примерно через десять минут Джози возвращается, неся в одной руке корзинку для пикника, теперь на ней мешковатый свитер и крошечные хлопчатобумажные шорты. Это выглядит так, как будто под этим на Джози ничего нет. Хоуп впивается ногтями в ладони, стараясь не прикасаться к ней. К тому времени, как они добираются до ворот, ее ладони сплошь покрыты бледно-розовыми клеймами в форме полумесяцев. Как только они, наконец, выбрались наружу, никем не остановленные, они обе облегченно вздохнули, и воздух заметно завился, поднимаясь подобно туману. Это один из тех случайно промозглых дней, который застает всех врасплох, появляясь после нескольких недель ясного неба. Мир вокруг них пахнет влажной грязью, а воздух кажется намного свежее, чем обычно. Хоуп допивает остатки жидкости из своего термоса, чтобы согреться, молча думая о том, что губы Джози недавно были там, и чувствуя себя почти так, как будто они обменялись полупоцелуем (но это не так приятно, как на самом деле, — ничто так не ощущается). Она дрожит, когда их обдувает холодный ветерок, и Джози издает звук, как будто только что вспомнила что-то важное. — О! Вот, — Джози останавливается, чтобы найти что-то в корзине. Она достает куртку. — Не думай ничего такого. Я просто подумала, что тебе может быть холодно. Она… какая-то уродливая. Хоуп теперь знает, что Педро имел в виду, когда говорил, что любимый цвет Джози — желтый, достаточно яркий, чтобы ослепить кого-нибудь. — Я не надену это. Джози пожимает плечами. — Ну как хочешь. — Подожди! Подожди, — Хоуп передумывает, когда понимает, насколько ей на самом деле холодно. — Я надену. Джози протягивает ее с самодовольной улыбкой на лице, и Хоуп почти неохотно надевает куртку, изо всех сил стараясь не жаловаться. Она выглядит как чертов ребенок, который не знает, как правильно одеваться. Конечно, не помогает и то, что куртка ниспадает до середины бедра, подчеркивая разницу в их росте, чего Хоуп не ценит. Как Джози может так жить? На короткую секунду она с интересом рассматривает голые ноги Джози, задаваясь вопросом, как та переносит такую погоду. — Спасибо, — бормочет Хоуп. Она не уверена, стоит ли ей на самом деле благодарить Джози за эту ужасную куртку, но она хочет поднять Джози настроение. Джози, похоже, очень довольна собой. — Не за что. Готова идти? — Готова как никогда. Они идут в дружеском молчании около пятнадцати минут, пока не добираются до центра города, где находятся парк и все магазины. Хоуп достаточно легко найти магазин мороженого, поскольку она прожила здесь всю свою жизнь, и еще проще быть первой в очереди в такой морозный день. Больше никто не покупает мороженое. — Слишком холодно для мороженого, — Хоуп указывает на это, но Джози, кажется, это совсем не волнует. — Для мороженого никогда не бывает слишком холодно. После этого они находят хорошее местечко в парке, где действительно светит солнце, маленький круг света, в котором они могут искупаться. Тепло очень приятно, и они прижимаются друг к другу, чтобы почувствовать его на своей покрытой мурашками коже, обхватив руками колени и спрятав пальцы под рукавами. Джози распаковывает корзинку для них, выкладывая упакованные сэндвичи, чипсы разных вкусов и большую упаковку печенья с арахисовым маслом, а также две банки розового лимонада, столовые приборы, салфетки и тарелки. Хоуп думает, что это довольно хорошая практика для будущего свидания, но она ничего об этом не говорит. Сначала они расправляются с бутербродами, почти не разговаривая при этом. На удивление, в этом нет ничего странного. Хоуп подумала, что это может показаться неловким, но это не так. Они обе слишком заняты едой, чтобы тишина была заметна. Хоуп нагуляла аппетит из-за футбола, и она обнаруживает, что Джози тоже. Они делят между собой пять бутербродов, прежде чем кто-либо из них нарушает молчание. — Я рада, что мы это сделали, — Джози говорит с удовольствием. — Мы могли сейчас наматывать круги. Хоуп кивает в знак согласия с набитым ртом. — Видишь, что происходит, когда ты слушаешь меня? Только хорошее, — она шутит. — Может быть, я буду делать это чаще, — Джози улыбается по-настоящему подобающей улыбкой, ярче, чем отвратительный желтый цвет, ярче, чем солнце, которое отказывается светить. Хоуп отводит взгляд. Она отпивает лимонад, во рту у нее подозрительно сухо. Затем Хоуп берется за печенье. Она откусывает кусочек и почти сразу чувствует, как он размягчается, когда она жует, а некогда твердое лакомство превращается у нее на языке в сладкое блаженство. Она громко стонет. — Вкусно? — спрашивает Джози, наблюдая за ней. — Очень вкусно, — она снова стонет, и Джози поспешно запихивает печенье в рот, внезапно не желая смотреть на Хоуп. — Кто их приготовил? Джози сглатывает, прежде чем объяснить. — Они продаются только в Европе. — Так как ты их достала? — Моя мама, — она осторожно отвечает. — Оу, — Хоуп продолжает тянуться за другим. — Она прилетает на своем частном самолете и лично доставляет их вам? Джози отдергивает ее руку, прежде чем она успевает схватить еще одно. Хоуп на самом деле просто пошутила, но по ледяному выражению лица Джози было очевидно, что она восприняла это иначе. Тот мыльный пузырь вежливости, который они с таким трудом построили вместе, вот так просто лопается, и Джози отшатывается от нее. И во всем виновата Хоуп. — Почему ты так поступаешь? Каждый раз, когда я думаю, что я… что я могла бы… ну даже не имеет значения, что я думаю, потому что ты не слушаешь, ты просто делаешь слепые предположения о людях, а затем придерживаешься их. Ты ничего не знаешь о моей семье, — Джози продолжает с горечью. — Ты ничего не знаешь обо мне. — Подожди, — Хоуп слегка запинается на своих словах. — Я не имела в виду… — Я не видела ее несколько месяцев. Ты знаешь, каково это? Быть вторым выбором для своей собственной матери? — Джози пристально смотрит на нее, в ее глазах читается гнев, но за этим скрывается нотка разочарования и печали. Хоуп борется с желанием ответить на гнев Джози еще большим количеством своего собственного. Она проглатывает что-то тяжелое, как свинец, застрявшее у нее в горле, и качает головой. — Нет. Я не знаю, каково это, — признается она, говоря чуть громче шепота. — Мне жаль. Ты права, я веду себя как дура. Я не должна была предполагать. Пожалуйста, сядь обратно рядом со мной. Проходит секунда. Джози настороженно смотрит на Хоуп, а затем со вздохом разочарования опускается на землю. — Просто… перестань тыкать, — говорит ей Джози. — Тыкать? — Да. Всякий раз, когда нам удается приятно провести время, ты тыкаешь, — Джози тычет пальцем в грудь Хоуп для пущей выразительности. Ее голос звучит менее сердито, чем раньше. — Прекрати. — Хорошо, — Хоуп кивает. Секунду спустя она улыбается, и ее озаряет. — Ты думаешь, у нас бывают приятные моменты? — Иногда. — Но я думала, что я заноза в твоей заднице, — Хоуп повторяет слова, которые Джози произнесла в раздевалке за мгновение до того, как они поцеловались. Джози пожимает плечами. — Сейчас ты больше похожа на легкую боль. — Приятно слышать, — ухмыляясь, Хоуп наклоняется вперед и с удовольствием берет еще одно печенье. На этот раз она жует медленнее, стараясь насладиться каждым кусочком и одновременно показать Джози, как она ценит все это. Они ложатся на спину и некоторое время наблюдают за плывущими по небу облаками, возвращаясь к уютной тишине, которой наслаждались во время прогулки сюда. — Это пчела, — Джози указывает на проплывающее мимо облако странной формы. Хоуп тоже указывает. — Тот, что слева, выглядит как крошечный слоник, если прищуриться. — Хах, да похож. — А другой — снеговик, — добавляет Хоуп. Джози бросает косой взгляд на Хоуп. — Что? Нет. Это явно свинка. — Почему это свинка? — она хмурится. Джози слепая? — Совершенно очевидно, что это снеговик. Ты можешь видеть маленький морковный носик. — Это свиной хвостик. — Хвосты не имеют такой формы. Это нос. — Ну тогда тебе, наверное, нужно проверить зрение, потому что это свинка. Хоуп переворачивается на живот, чтобы посмотреть на Джози, и неожиданно замечает редкое для нее беззаботное выражение на лице Джози. Взгляд Хоуп стекает с нее, как вода. Джози милая, когда не хмурится. Она кажется более мягкой. Хоуп наслаждается этим, пока Джози не замечает ее пристального взгляда, а затем отводит глаза. — Теперь ты меня подкалываешь, — Хоуп смеется. — Ужасно лицемерно с твоей стороны. В ответ Джози снова тыкает ее. В буквальном смысле. Она делает это прямо в лоб Хоуп. Хоуп делает это в ответ. Естественно, они снова начинают драться, только теперь уже не от злости, а от забавы, шутливо тыкая друг друга в лоб. Так продолжается несколько минут, пока им не надоедает издеваться друг над другом, и они обе краснеют и слегка задыхаются. Сегодняшний день складывается намного лучше, чем Хоуп могла себе представить. — Не хочешь прогуляться? — она спрашивает, как только переводит дыхание. — Я еще не готова возвращаться. — Конечно. Я хочу, — Джози собирает остатки их пикника. Они делают два круга по парку, чтобы покончить с едой, двигаясь в ледяном темпе. Воздух стал холоднее, легкий бриз превратился в сильный ветер, и кажется, что единственным источником тепла рядом с ними является тепло их тел. Их руки и суставы соприкасаются при каждом шаге, который они делают. Не странно ли будет держаться за руки? Джози отвечает на этот вопрос за нее, резко хватая Хоуп за руку. — Ооо! Смотри, книжный магазин. Хоуп более-менее затянули внутрь. — Зачем мы здесь? — она спрашивает, не то чтобы это было большой проблемой. Ей всегда втайне нравился запах новых книг и то, что высокие полки создают множество темных, тихих теней, в которых она может спрятаться. На самом деле это одно из ее любимых мест, помимо поля и ее собственной спальни. — Если мы собираемся сойти за пару, нам нужно кое-что знать друг о друге, — отвечает Джози, мимоходом проводя кончиками пальцев по полкам. Стоп. Это означает, что Джози согласна пойти с ней на свидание. Хоуп сияет от радостного сюрприза. Она так поглощена своим успехом, что сначала не замечает, что Джози отошла от нее на несколько футов вперед. Она поспешно следует за Джози. — Хорошо, но я все равно не понимаю. Какое отношение книги имеют к знакомству друг с другом? — Я подумала, что ты могла бы выбрать свою любимую книгу, я могла бы выбрать свою, а потом мы могли бы встретиться здесь, чтобы поговорить о них, — Джози поворачивает голову, чтобы получить подтверждение. — Звучит неплохо? — Угу. Они расходятся. Хоуп долго осматривает полки, никогда надолго не задерживаясь на одной книге. Ей кажется, что над ее головой тикают невидимые часы, и с каждой проходящей секундой, кажется, у нее сжимается грудь. Нервничает. Она нервничает. О боже. Ей и в голову не приходило, что для того, чтобы Джози открылась ей, ей придется открыться в ответ. Хоуп пытается облегчить стеснение в груди, ровно дыша. Это всего лишь книга, черт возьми, подумала она про себя, возьми себя в руки. «Гарри Поттер и Принц-полукровка» в конечном итоге становится ее окончательным выбором. Это кажется самым простым вариантом. Хоуп возвращается к месту встречи, которое они выбрали, и находит Джози уже стоящей там с книгой в руке. Она смотрит на выбор Джози. Это детская книжка? Она придерживает свое суждение, отчасти потому что ее собственный выбор в любом случае не очень зрелый, но также и потому что в Джози есть что-то такое излучающее счастье, возбужденный блеск в глазах, что сразу же облегчает тяжесть в груди Хоуп. Это в миллион раз лучше, чем обычное хмурое выражение лица Джози, это точно. — Хочешь присесть? — предлагает Хоуп, указывая на уютный диванчик в глубине магазина. На нем разбросано несколько разрозненных подушек. — Да, — они сидят рядом. Хоуп чувствует, как рука Джози касается ее собственной, разделенной тремя слоями ткани. Внезапно она замечает, насколько они близки — насколько близки они были все это время. Она сглатывает громче, чем хотела, и Джози бросает на нее странный взгляд. — Ты знаешь, нам придется чувствовать себя физически комфортно друг с другом, если мы хотим, чтобы у нас все получилось. Глаза Хоуп расширяются. — Физически комфортно? Конечно, Джози не может иметь в виду… но, может быть, она имеет в виду. Может быть, они снова поцелуются. Может быть, Джози думала об этом так же часто, как и Хоуп. Может быть, они обе испытывают одно и то же голодное желание. — Да, ты жесткая, как доска, — небрежно продолжает Джози. — Ох, — Хоуп пытается расслабиться. Теперь, когда она отчетливо осознает, как напряжены ее мышцы, это не срабатывает. — Наверное, я на самом деле не привыкла к этому. Я ни с кем не бываю так нежна. Джози смотрит на нее с таким удивлением, что можно подумать, Хоуп только что сказала ей, что у нее есть лишняя рука или что-то в этом роде. — Ты не обнимаешься? — спрашивает Джози. Сначала Хоуп думает, что она шутит, но быстро выясняется, что Джози совершенно серьезна. — Эм, нет. — Что ж, это не сработает, если мы будем выглядеть как две незнакомки, которые никогда раньше не прикасались друг к другу, — она полностью сокращает расстояние между ними, так что их ноги соприкасаются. Голос Джози звучит немного застенчиво, немного нерешительно, ее руки двигаются, но так и не успокаиваются. — Ты не против, если мы…? — Вперед, — голос Хоуп звучит хрипло. Она следит глазами за движениями Джози. После небольшой неловкой возни (больше со стороны Хоуп, чем Джози) Джози наполовину заползает к ней на колени, ерзая, пока, по-видимому, не удовлетворяется своим положением. Хоуп старается не упасть в обморок.
Примечания:
Ребята, я визжу!
