Try to be civil/Постарайся быть вежливой

      Хоуп поднимается по лестнице, проталкиваясь мимо всех, кто преграждает ей путь, а Джози робко следует за ней, время от времени спотыкаясь о собственные пьяные ноги.       После третьего раза, когда Джози спотыкается, Хоуп защитно кладет руку ей на спину и помогает вести ее по коридору. Случайный мальчишка чуть не врезается в них, пиво проливается через ободок его стакана, и Хоуп резко бросает на него взгляд, после чего притягивает Джози ближе к себе. Это немного собственнически и территориально, но Джози, кажется, слишком пьяна, чтобы возражать. Кажется, ей это даже нравится.       Они пробираются сквозь толпу еще минуту, прежде чем Хоуп находит дверь в гостевую комнату Себастьяна. Ее внимание все еще приковано к Джози, поэтому она не успевает предугадать, что произойдет дальше.       Хоуп распахивает дверь и тут же с отвращением корчится, испытывая мгновенное разочарование.       Рядом с ней Джози краснеет и заливается пьяным хихиканьем.       В комнате парочка вцепилась друг другу в губы: девушка со светлыми волосами сидит на темноволосом парне, ее ноги непристойно обвивают его бедра. Он продолжает небрежно целовать ее шею, пока Хоуп не прочищает горло очень, очень громко, чтобы быть услышанной поверх музыки, привлекая его внимание.       Его глаза сужаются от непрошенного вмешательства, и Хоуп встречает его взгляд своим собственным, не выражающим никакого впечатления. Тем временем блондинка удивленно вскрикивает и сползает с кровати.       — Убирайся! — Хоуп огрызается, нетерпеливо постукивая ногой и жестом указывая на дверь свободной рукой. Другая остается на талии Джози.       — Мы не закончили, — мальчик упрямо спорит, хотя его подруга уже натягивает юбку на ноги и поспешно застегивает молнию. — Это свободная страна. Ты не можешь просто…       — Убирайся. Вон.       Глаза мальчика почти комично расширяются от звериного рыка Хоуп, и он сползает с кровати, торопливо хватая свои полосатые боксеры, которые лежат на полу кучей. Блондинка исчезла еще до того, как он закончил одеваться. Хоуп захлопывает за ними дверь и запирает ее, вечеринка снаружи становится приглушенной, как только она закрывается.       Проходит несколько секунд. Кажется, что мир сужается только до Хоуп и Джози. Руки Хоуп дрожат на ручке, когда к ней приходит внезапное осознание того, что они впервые за несколько дней остались вдвоем. Она тяжело сглатывает. Проходит еще один такт.       — Это было жестоко, — веселый голос Джози раздается у нее за спиной. Он звучит далеко, но в тоже время так близко, достаточно близко, чтобы быть манящим. Затем раздается скрип матраса, приглушенный вздох и тихое хихиканье. — Ты такая злая.       Хоуп наконец находит в себе силы повернуться и видит, что Джози приняла решение распластаться по кровати. Темные волосы рассыпались по подушке, ноги слегка раздвинуты, так что платье немного приподнялось на бедрах — впрочем, оно и не скрывало ничего такого.       Хоуп смотрит то на потолок, то вдаль, безуспешно пытаясь найти что-нибудь, что могло бы ее отвлечь.       «У Джози всегда были такие платья?» — задается вопросом Хоуп. Неужели Джози одевалась так специально для нее?       «Я хочу, чтобы ты хотела меня».       — Я знаю, — Хоуп выдыхает, игнорируя слова, которые цепляются за ее внутренности, преследуя ее все это время.       Хоуп спокойно идет в ванную, но на самом деле она бежит, как трусиха, отчаянно пытаясь спастись от тяжести в легких и пьянящего запаха, который, как она уверена, принадлежит Джози.       В ванной она включает раковину и обливается водой. Она делает это слишком небрежно, намочив несколько мест на топе, но полагает, что Джози либо не будет возражать, либо не заметит под пьяным взглядом. Это полезное напоминание о том, что Джози пьяна. Пьяна. Сейчас не время для глубоких разговоров. Хоуп вздыхает и наполняет стакан до краев холодной водой, после чего возвращается в комнату и медленно подходит к Джози.       — Вот, Джо, — Хоуп садится рядом с ней и протягивает ей стакан. Джози отказывается, слегка покачивая головой, губы складываются в трубочку. Хоуп хмурится. — Выпей это. Тебе станет легче.       — Нет, — Джози упрямо качает головой туда-сюда. Боже. Она как ребенок.       — Нет?       — Нет, — Джози повторяет, ее тон внезапно становится жестким и суровым, совсем не похожим на игривое поведение, которое она сохраняла последние несколько минут. — Ты ранила мои чувства.       Сердце Хоуп слабо трепещет, ребра болят, желудок скручивается в узлы.       — Я знаю, — отвечает она голосом, похожим на дым.       Джози надолго задерживает на ней взгляд, словно пытаясь убедиться, что смысл сказанного действительно дойдет до нее, но она не знает, что у Хоуп не было ни минуты покоя с тех пор, как они расстались.       Как она могла успокоиться, зная, что причинила Джози боль? Как она вообще может что-то делать?       Хоуп смотрит на нее, пытаясь одним взглядом передать все это и даже больше. Она думает, что Джози понимает, потому что Джози наконец берет стакан и выпивает всю воду тремя большими глотками.       Когда Джози заканчивает пить, Хоуп осторожно забирает у нее пустой стакан и ставит его на тумбочку.       — Лучше? — спрашивает Хоуп с явным беспокойством в голосе. Ей было бы неловко, если бы здесь был кто-то еще, но сейчас они — единственные двое живых людей в целом мире.       Как давно они не были так близки? Дни? Недели? Месяцы? Десятилетия? Прошло слишком много времени. Слишком долго.       — Нет.       — Нет? — Хоуп нервно сжимает руки в кулаки, ее голова бежит со скоростью мили в минуту. Чего хочет Джози? Еще воды? Таблетки? Может, одеяло? — Как я могу это исправить?       Джози прикусывает губу и почему-то выглядит очень застенчивой.       — …       Хоуп смотрит, как ее губы складываются в слоги, но не слышит ни слова. Она беспокоится, что случайно оглохла за последние несколько секунд.       — Что? — она наклоняет голову, у нее закрадывается подозрение, что Джози прошептала просьбу себе под нос. — Я тебя не расслышала.       — Ты не обнимешь меня? — Джози наконец проговаривает это, и голос ее звучит так низко и отчаянно, что Хоуп не удерживается и резко выдыхает от удивления. Румянец горит от самых кончиков ушей Джози до ее груди, где этот румяный цвет исчезает под низким вырезом платья. — Мне нравится, когда меня обнимают.       Джози наклоняет голову, заправляя темные пряди волос за ухо, и Хоуп видит, что ее уши тоже ярко-красные.       — Тебе необязательно, — добавляет Джози через мгновение, но Хоуп понимает, что она действительно хочет этого, по тому, как она продолжает бросать робкие взгляды вверх и в ее глазах появляется надежда. — Если ты не хочешь…       «Я хочу, чтобы ты хотела меня, как я хочу тебя».       — Я могу тебя обнять, — Хоуп медленно кивает, ее грудь наполняется теплом. Она едва слышит свой голос за стуком собственного сердца.       Пока Джози устраивается поудобнее на кровати, Хоуп безучастно наблюдает за ней, держа руки при себе. Она не знает, что с ними делать.       Она решает, что, возможно, ей стоит взять телефон и написать родителям, чтобы они знали, где она будет всю ночь. А еще ей стоит написать друзьям, чтобы они знали, что она не бродит как пьяная идиотка и ее не похитили.       Мир за окном не перестал вращаться только потому, что две девочки-подростка увлеклись друг другом. Хотя, кажется, что так оно и есть.       Хоуп отправляет сообщение обоим своим родителям, а затем переходит к своим друзьям. Пенелопа, Итан и Майя отвечают ей тремя простыми сообщениями «хорошо». А вот Себастьян не удосуживается ответить — Хоуп приходит в голову отвратительная мысль, что он, должно быть, занят своей девушкой, — а Джед, как всегда милый, называет ее неудачницей за то, что она рано сдалась.       Послав Джеду несколько отборных слов, она оглядывается и видит, что Джози повернулась к ней спиной. Она хмурится, гадая, не заснула ли Джози.       — Джози? Ты не спишь?       — Нет.       Что явно доказывает, что да, потому что как иначе Джози могла бы ответить?       Хоуп медленно ложится рядом с ней, стараясь не потревожить ее. В течение мучительной секунды Хоуп лежит совершенно неподвижно, но в конце концов переворачивается и обхватывает Джози за талию. Ее прикосновения нерешительны, но они есть. Ей кажется, что она слышит, как Джози резко вдыхает, но она так пьяна и сонлива, что ей это просто привиделось.       — Спокойной ночи, Джо, — Хоуп шепчет, и ее слова растворяются в темноте.       Ей не отвечают.

***

      Прошло несколько часов, как Хоуп наконец просыпается. По бледному серому свету, проникающему сквозь жалюзи, она догадывается, что сейчас около восьми утра.       Первое, на что она обращает внимание, — это на боль в черепе. Прошло всего две секунды, а похмелье уже бьет ее по голове. Она стонет. Громко. Следующее, что она замечает, — это то, что кровать пуста.       Она совершенно и абсолютно одна.       Хоуп в панике поднимается в постели, глаза дико вращаются по сторонам. Где она?       Неужели Джози…       — Хей!       Дверь распахивается, и вдруг на пороге появляется Джози с бутылкой воды в руках. Джози застенчиво улыбается ей, входя в комнату, и ногой закрывает дверь. Она запирает ее, и Хоуп, воспользовавшись случаем, осматривает ее, проводя взглядом по черному вечернему платью девушки.       Когда Джози оборачивается, Хоуп опускает глаза в пол. Если Джози ее и поймает, то ничего об этом не скажет.       Хоуп точно ничего об этом не скажет.       Без предупреждения Джози бросает бутылку с водой в сторону Хоуп. Она пролетает мимо Хоуп и ударяется о стену, едва дав Хоуп шанс поймать ее.       Джози дуется.       — Ты должна была ее поймать.       — Поймать? — насмехается Хоуп. — Что, с моими двадцатифутовыми руками? Ты точно играешь в футбол?       — У меня великолепная бросковая рука, спасибо, — Джози закатывает глаза и пересекает комнату, чтобы поднять ее с пола.       Их пальцы соприкасаются, когда Джози протягивает ей бутылку, и кожа Хоуп приятно вздрагивает. Она открывает бутылку и за несколько секунд выпивает половину, ее горло обжигающе пересохло. Через край бутылки она видит, что Джози нервно стоит рядом с ней, не садясь на кровать, а нависая над ней. Она выглядит взволнованной, думает Хоуп.       — Теперь я не уверена, знаешь ли ты определение слова «великолепный», — Хоуп фыркает сквозь толщу в груди и комок в горле, заставляя себя ухмыльнуться.       — Не. Будь. Мудилой, — Джози поднимает подушку и в качестве наказания за каждое слово бьет ею Хоуп по плечу.       Хоуп улыбается.       От непринужденности игривого поддразнивания Джози у нее в груди становится легче, неловкость, которой она боялась раньше, исчезает.       Джози тоже улыбается.       — Неважно, — Хоуп закатывает глаза и одним глотком допивает последнюю порцию воды. Она снова открывает рот, не думая, никогда не думая. — Ты любишь меня.       Джози резко вздыхает.       Лист бумаги мог упасть за милю от них, и пара бы услышала его.       Хоуп сопротивляется желанию ударить себя ладонью по лицу, но не может удержаться от того, чтобы не скривиться. Неужели она только что сказала это? Джози остается в той же позе, что и в последнюю минуту: стоит, скрестив руки на груди, но теперь ее взгляд мечется от Хоуп к двери, словно она собирается убежать.       Черт. Джози не может уйти. Не может. Только не снова. Не сейчас, когда они так близко.       — Ну…       — Я люблю тебя, — Хоуп проговаривается, все еще не думая. Она наблюдает за тем, как расширяются глаза Джози. В наступившей тишине Хоуп начинает паниковать. — Я по уши влюблена в тебя.       Хоуп поднимается, протягивает к ней руки, но Джози быстро отступает назад, напоминая маленького, загнанного в угол зверька.       — Не надо.       Хоуп сглатывает комок в горле.       — Но я правда люблю. Я люблю тебя.       Это так просто. Так, так просто. Почему она не понимала этого раньше? Теперь, когда она это сказала, ей кажется, что она могла бы повторять это миллион раз и никогда не уставать от этого. Почему она не сказала об этом несколько дней назад?       Джози качает головой.       — Это жестоко, — она говорит ей, ее голос как стекло. Острый и хрупкий. — Прекрати.       — Как я могу быть жестокой?       Боже, она уже ближе. Достаточно близко, чтобы прикоснуться.       — Конечно, ты говоришь, что любишь меня сейчас, но как долго это продлится? — жалобно спрашивает Джози. Она вытирает глаза и снова уворачивается от блуждающих рук Хоуп. — А что будет, если ты передумаешь и скажешь, что все это притворство? Что мне тогда делать? Я имею в виду, это просто очередная ложь или…       Хоуп делает шаг вперед и прижимается к губам Джози.       Джози прижимается к ее губам, издавая негромкий звук, который можно назвать чем-то средним между стоном и удивленным писком. На одну ужасную секунду сердце Хоуп превращается в твердый камень в ее груди, и она беспокоится, что совершила серьезную ошибку, что Джози не чувствует того же самого, что Джози не любит ее, но эта секунда проходит вместе с агонией. Джози отвечает взаимностью, ее руки находят плечи Хоуп, и она наконец-то поддается поцелую.       Яростный, с разбитыми в кровь губами, он так похож на их первый поцелуй в раздевалке, что у Хоуп от него кружится голова. Рот Джози горячий и мягкий, и она не хотела бы, чтобы все было иначе, с поцелуями, от которых остаются синяки, и губами, словно клеймо.       Пальцы Хоуп дрожат, они блуждают вверх и вниз по бокам Джози, внимательно изучая ее. Какая-то часть ее сознания беспокоится о том, что ей нужно контролировать себя, что она должна быть более нежной, но другая, более темная, жаждет прижать Джози к себе и никогда ее не отпускать. Было бы так легко снова пометить Джози, убедить ее не исчезать, как она сделала это в начале недели.       Хоуп чувствует во рту слабый след мятной зубной пасты, но под ним скрывается что-то горячее, что-то, что Хоуп жаждет заполучить. Она проводит языком по губам Джози, слегка, так слегка, но этого достаточно, чтобы она почувствовала это до самых костей.       — Подожди, — Джози отстраняется и, задыхаясь, прижимается к губам Хоуп, все еще так близко, что при этом их губы соприкасаются, когда она произносит это слово.       Хоуп бежит за ней, глаза все еще закрыты, и жар дыхания Джози обжигает ее язык на мучительную секунду, прежде чем Джози снова отталкивает ее от себя, положив две крепкие руки ей на плечи. Она вздрагивает, отступая назад.       Этого мало, понимает она. Совсем недостаточно. Ей приходит в голову ужасная мысль, что этого никогда не будет достаточно.       Даже когда Джози так близко, стоит менее чем в двух футах от нее, ее руки дрожат от желания снова свести их вместе. Это чувство отсутствия, которое она ощущает глубоко внутри себя. Пустая яма, которую она никак не может заполнить.       — Зачем… — Джози осекается, облизнув распухшие губы, покрытые синяками. Ее зрачки расширились, так что радужные оболочки стали всего лишь двумя темными кольцами коричневого цвета. — Зачем ты это сделала?       Хоуп почти насмехается. Что это за вопрос?       — Ну… — она сглатывает, преодолевая толстый комок эмоций в горле. Она ухмыляется, надеясь, что выглядит очаровательно. — Во-первых, я хотела тебя заткнуть.       Джози закатывает глаза и с мягкой улыбкой качает головой.       — Не смешно.       Хоуп поднимает брови.       — Но ты улыбаешься.       — Нет, — говорит Джози. Хоуп наблюдает за тем, как Джози пытается сгладить ухмылку, как сужаются карие глаза, а пухлые губы превращаются в несколько ровную линию. — Не улыбаюсь.       — И во-вторых, — торопливо продолжает Хоуп, ее слова слегка путаются. Она даже не уверена, что выражение «во-вторых» действительно существует. Но она все равно говорит это, отчаянно пытаясь не дать Джози снова отдалиться от нее. Она не выносит расстояния. — Я сделала это, потому что хотела, потому что я…       «Я люблю тебя».       Нет. Слишком рано говорить об этом. В прошлый раз Джози отреагировала не лучшим образом. Даже если признание засядет у нее на языке, она его не выпустит. Нет. Ей нужно быть осторожной. Ей нужно сбавить обороты.       — У меня есть к тебе чувства… — она заканчивает, ее голос слишком хриплый и густой в самых неподходящих местах. — По-настоящему. Это не ложь.       Это одна из самых правдивых вещей в ее жизни.       Она не может заставить себя взглянуть в глаза Джози, когда говорит это. Трусиха. Ей кажется, что она слышит, как Джози резко вздыхает, но это может быть всего лишь ее воображение, потому что она не видит, как губы Джози издают этот звук.       Молчание тянется слишком долго.       По прошествии нескольких секунд Хоуп сходит с ума от отчаяния. Почему Джози ничего не говорит?       — И мне жаль, что я не сказала тебе раньше, — Хоуп смотрит на свои руки, которые все еще лежат на бедрах Джози. Ее зрение затуманивается. — Я должна была что-то сказать, но я была трусихой. Я могу только надеяться, что ты…       Джози внезапно бросается на нее, и ее глаза едва успевают расшириться, прежде чем губы Джози безжалостно приземляются на ее собственные.       Хоуп удивленно отшатывается назад, но Джози не дает им расстаться ни на секунду, прижимаясь друг к другу бедрами и прижимаясь грудью к груди Хоуп. Искры вспыхивают в местах соприкосновения их тел, а по коже бегут мурашки.       От всего этого Хоуп дрожит, и она не пытается это скрыть. Она хочет, чтобы Джози увидела. Она хочет, чтобы Джози знала. Она хочет взять руки Джози в свои и прижать их к своему бьющемуся сердцу, чтобы Джози почувствовала правду за каждым ударом.       Джози отстраняется, и Хоуп издает легкий звук несогласия, прежде чем понимает, что Джози просто пытается поменять их позиции. Она краснеет от того, что так открыто проявляет отчаяние, но Джози, похоже, не возражает. На самом деле Джози ведет себя немного настырно, отпихивая Хоуп еще дальше назад на кровать, чтобы переместиться к ней на бедро. Хоуп тихонько вздыхает под легким весом Джози, и ее губы все еще приоткрыты, когда Джози покусывает ее шею.       — Ах!       Хоуп крепко сжимает рот, чтобы сдержать этот звук, но уже слишком поздно, и она чувствует, как Джози ухмыляется на ее коже.       — Зна… значит… — Хоуп задыхается, немного раздражаясь на себя за то, что звучит так задето. Они целовались всего несколько минут. — Значит ли это, что я тебе нравлюсь?       — Нет, — голос Джози ровный и саркастичный. — Я делаю это, потому что ненавижу тебя.       — Джози…       — Иногда ты такая глупая, — Джози вздыхает, отстраняясь. Хоуп видит, что ее глаза немного слезятся.       Хоуп не может решить, хорошо ли то, что между ними появилось небольшое расстояние, или нет. Больше всего на свете ей хочется продолжать целовать Джози, но она также считает, что Джози нужно немного времени, чтобы выговориться. Она довольствуется тем, что проводит руками по бокам Джози, не желая расставаться с мягкой кожей под пальцами.       — Я пыталась тебе сказать, — она продолжает, ее пальцы рассеянно играют с маленькими волосками на затылке Хоуп. — Однажды я уже пыталась рассказать тебе, но ты в итоге уснула. Я носила твою куртку везде, куда ходила. Черт, да я вообще ходила везде, где ходила ты. Я думала, что ты обязательно заметишь. Я вела себя как влюбленная школьница. Хоуп, я…       Джози дергает за эти крошечные вьющиеся волоски достаточно, чтобы разжечь в чувствах Хоуп лесной пожар, достаточно, чтобы она сгорела.       — Я влюблена в тебя уже несколько недель, — Джози говорит это так, будто это очевидно. Это не было очевидно. Совсем не очевидно.       Глаза Хоуп расширяются.       — Ты любишь меня?       Джози краснеет.       — Да, — она прикусывает нижнюю губу и втягивает ее в рот, выглядя немного застенчивой. — Я думала, ты знаешь.       Сердце Хоуп разрывается в груди. Джози смотрит на нее с такой нежностью, с такой любовью, что у нее мгновенно помутилось в голове.       Когда они впервые встретились, Хоуп знала, что Джози ее погубит, но всегда предполагала, что это произойдет на футбольном поле во время игры. Она не представляла себе такого. Никогда. Даже самые смелые мечты не могли привести ее сюда.       — Ну… — Хоуп пытается изобразить ухмылку, хотя ее голос дрожит на полуслове. — Может, тебе стоит быть более ясной?       — С радостью, — Джози шепчет, ее тон сладкий и соблазнительный.       При этих словах у Хоуп сжимается живот от желания, а кожа вдруг становится очень-очень горячей. Ее глаза становятся голодными. Она наклоняется вперед и встречает Джози посередине, они двигаются вместе, толкаясь и притягиваясь.       Джози прижимается к ней губами, не так яростно и горячо, как в прошлый раз, но все так же голодно и пылко. Однако ее поцелуи почему-то все еще нежные, все еще такие любящие, мягкие, идеальные и все те, о которых Хоуп когда-либо мечтала.       Хоуп отвечает точно так же, пытаясь передать глубокую потребность и преданность, которые бурлят в ее жилах с каждым прикосновением их губ, но ей кажется, что этого никогда не будет достаточно. В груди бесконечно болит, и лишь руки Джози, проводящие по ее челюсти, немного успокаивают ее. Она так давно хотела этого, но теперь понимает, что никогда не испытывала настоящего желания до этого момента.       Она чувствует, как нервы подскакивают там, где соприкасается их кожа: их груди соприкасаются, их животы прижимаются друг к другу, их рты соединяются. Клянется Богом, что ее трясет. Она никогда не была так счастлива за всю свою жизнь.       Ее руки еще не совсем уверены в себе, когда Джози осторожно берет их и кладет на ее бедра. Хоуп сопротивляется желанию поднять руки еще выше, но вскоре потребность в этом становится непреодолимой, и она поднимает их еще на пару дюймов, задирая платье Джози до неприличия высоко в талии. Джози тихонько вздыхает от такого внимания и выгибается в руках Хоуп. Майклсон проводит пальцами по разгоряченной коже раз, два, и Джози отрывается от поцелуя, лицо красное, запыхавшееся, она слегка подпрыгивает на бедре Хоуп. Джози издает придыхательные звуки, которые звучат так чертовски возбуждающе, что Хоуп не может не отстраниться и не наблюдать за ней.       В следующую секунду их глаза встречаются, как магниты, и Хоуп видит, что глаза Джози почти черные от чувства голода. Она едва не падает в обморок.       Пользуясь моментом, когда они расстаются, Джози начинает стягивать с себя одежду. Ее руки порхают по ткани платья, стягивая его с плеч, обнажая изящные ключицы и подходящий черный бюстгальтер.       Хоуп произносит нечто, похожее на ругательство и стон, и поднимает глаза к потолку. Блять. Блять. Она и не знала, что они уже на этой стадии. Она никогда не видела столько кожи, выставленной напоказ, достаточно близко, чтобы дотронуться до нее.       Дальше всего они заходили в уборной, но там на них была одежда. Здесь же все по-другому.       — Хоуп, — Джози хихикает, проводя кончиками пальцев по челюсти Хоуп. Кончики пальцев опускаются ниже, чтобы провести по точке пульса Хоуп, прямо над диким стуком ее сердца. — Посмотри на меня.       Хоуп смотрит.       Ее губы раздвигаются. Ее челюсть отвисает. Ее зрачки расширяются до предела.       Желание закипает под ее кожей. Она вытирает рот, искренне удивляясь, что у нее потекли слюни. К счастью, нет. И к сожалению, она не может сдержать расширившихся глаз, когда они скользят по гладкой коже живота Джози и ее груди.       — О, — наконец произносит Хоуп, задыхаясь, совершенно ошеломленная. Она забыла, как говорить, забыла, как дышать, забыла, как делать что-либо, кроме как смотреть. Она почти не моргает. Ее глаза настолько сухие, что горят, когда они поднимаются и встречаются с глазами Джози, и она видит, что Джози выглядит более чем немного застенчивой, ее нижняя губа зажата между зубами. — О, черт возьми. Я действительно люблю тебя.       Джози смеется долго и сладко, откидывая голову назад. При этом открывается обнаженная кожа горла Джози, и Хоуп тут же бросается вперед, вцепившись в нее.       — Хоуп.       — Ммм… — Хоуп хмыкает в ответ, ее сердце выстукивает имя Джози. Джози всегда была такой на вкус? Как пепел от все еще горящего костра? Он обжигает ее изнутри, и она почти не может этого вынести, но в то же время ей…       Ей это чертовски нравится.       Не задумываясь, она впивается зубами в чувствительную кожу горла Джози, смутно вспоминая, как Джози положительно взвыла, когда она в последний раз оказалась рядом с этим местом. Джози реагирует так же, хнычет и почти неистово царапает затылок Хоуп. Она издает тихие ругательства, продолжая раскачиваться взад-вперед на бедре Хоуп.       Звук, с которым Джози задыхается и стонет над ней, выводит ее из равновесия, и ее руки каким-то образом оказываются на заднице Джози. Она вводит их в устойчивый ритм, надавливая бедром, когда Джози опускает таз.       Зальцман скулит, опустив голову на стык шеи и плеча Хоуп, и сильно кусает ее, чтобы заглушить звуки. Это немного больно, но Хоуп это не волнует, даже нравится. Это приятно отвлекает от ощущения боли между ног. Она с трудом находит облегчение, а стоны и вздохи Джози ничуть не облегчают ее проблему. Не помогает и то, что она чувствует влажное тепло на своем бедре.       Хоуп подавляет рваный вздох, и стон вырывается из ее горла. Она зажмуривает глаза, пытаясь сдержать себя. Она задается вопросом, не будет ли Джози против…       Кто-то стучит в дверь.       Джози взвизгивает и заливается румянцем от верхушек грудей до щек. Хоуп ухмыляется, и они обмениваются долгим молчаливым взглядом, в котором Джози закатывает глаза «Заткнись!», а Хоуп пожимает плечами «Как скажешь, принцесса».       — Что? — спрашивает Хоуп вполне доброжелательно. Ладно. Это было грубо. — Я занята!       — Знаешь, это не твоя гостевая комната, — слегка раздраженный голос Себастьяна доносится с другой стороны двери. Ручка покачивается, и Хоуп с облегчением вздыхает, вспомнив, что заперла ее вчера вечером. — Ты обещала мне помочь прибраться после вечеринки.       Правда?              Она не помнит ничего из прошедшей ночи, кроме платья, в котором была Джози, того возбужденного мальчика, лапавшего ее, и разговора, который состоялся между ней и Джози в конце вечера.       Оу.       И пив-понг.       Она смутно помнит, как играла в пив-понг.       — Ладно, хорошо. Я приду. Дай мне двадцать… — она спотыкается на полуслове, увидев дикие жесты Джози, и прочищает горло. — Дай мне тридцать минут. Я подойду.       — Тридцать?       — Да!       — Отлично, — отвечает Себастьян уже не так раздраженно, как раньше. Раздается звук удаляющихся шагов. Пауза. Несколько тихих голосов. Приближающиеся шаги. — Лиззи говорит, что хочет вернуть сестру!       Еще одна пауза.       — Хорошо, я тоже приду, — Джози добавляет после долгой паузы, пряча лицо в плече Хоуп, хотя Себастьян не может ее видеть.       Хоуп гладит Джози по спине, наслаждаясь тем, что Джози вздрагивает и откликается на ее прикосновения. Кожа Джози такая мягкая, что Хоуп никогда не устанет ощущать ее под своими пальцами.       Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, когда Джози пересаживается к ней на колени, обхватывая руками талию Джози, а Джози нежно прижимается к ее плечам. Пользуясь случаем, она откровенно разглядывает ее. Джози до сих пор не поправила платье. Оно болтается с тех пор, как Хоуп отбросила в сторону всего несколько минут назад, но теперь Хоуп любезно поправляет его, подтягивая бретельку на место. Она замечает, что кожа Джози горячая и раскрасневшаяся, практически излучает тепло, а щеки розовеют от жары.       А вся остальная ее часть…       Губы Джози стали еще пухлее, чем обычно, — они надулись от их агрессивных поцелуев. Ее горло покрыто красными пятнами. Боже. Хоуп нравится, как легко она помечала другую девушку, нравится, какая она страстная и красивая, только для Хоуп, только для нее.       Испытывая странное чувство собственничества, она наклоняется вперед и прижимается маленьким, тайным поцелуем к одному из красных пятен.       — Я скучала по тебе, — шепчет она прямо в кожу Джози. Ее голос звучит приглушенно.       — Я здесь, малышка, — Джози отвечает ободряюще, начиная нежно поглаживать плечи Хоуп. Хоуп краснеет. Малышка? Это что-то новенькое.       — Я все еще скучаю по тебе, — говорит ей Хоуп, тяжело сглатывая, ее голос внезапно становится тяжелым от эмоций. Неужели Джози не видит? Расстояние между ними было слишком велико. Она не хочет, чтобы ей снова пришлось пройти через эту пытку. — И всегда буду.       Джози крепко прижимается к ней в ответ, и Хоуп едва не превращается в лужицу на месте.       — О чем ты думаешь? — спрашивает Джози через некоторое время, и Хоуп приходится моргнуть, чтобы прийти в себя. Ей кажется, что они сидят так уже минут пять, но она не уверена.       — Это глупо.       — Хорошо, что я люблю глупости, — Джози проводит носом по горлу Хоуп, и хотя ее прикосновение невинно, Хоуп вздрагивает. Только прошлой ночью она мечтала о том, чтобы быть с Джози вот так.       — Я подумала, что нам, наверное, стоит поговорить о… ну знаешь… — она осекается, чувствуя себя глупо из-за того, что не может произнести это слово, и еще глупее из-за того, что вообще заговорила об этом.       Джози поднимает брови, явно сбитая с толку, и Хоуп хмыкает, снова уставившись в потолок.       — Секс.       — Оу, — Джози снова становится розовой — а может, она всегда была такого цвета.       — Да, — Хоуп тихо выдыхает, поглаживая бедра Джози. — Я подумала, что нам, наверное, стоит подождать.       — Почему?       — Ну, — торопливо начинает Хоуп, уловив слегка отвергнутое выражение лица Джози. — Мы только начали встречаться…       — Технически мы встречаемся уже несколько месяцев…       — Это было понарошку…       — Окей, но наши чувства были настоящими…       — Я просто… я хочу, чтобы все было идеально, — Хоуп прерывает ее уже во второй раз. Рот Джози закрывается от удивления. Хоуп потирает затылок, чувствуя себя странно уязвимой.       Джози начинает гладить Хоуп по волосам, как будто она собака, которую Джози ласкает, или что-то в этом роде. Хоуп дуется, но втайне ей это даже нравится.       — Кто бы мог подумать, что ты такая милая? — Джози прикусывает губу, но даже это не помогает ей сдержать ухмылку.       — Заткнись, — Хоуп огрызается, но ее сердце не выдерживает.       Джози легонько хихикает и проводит пальцами по коже головы Хоуп так, что та закрывает глаза.       — Нет ничего идеального, Хоуп.       — Я знаю. Наверное, я просто хочу сделать это как следует, когда никого не будет рядом и мы останемся вдвоем, — Хоуп бормочет, уставившись в точку на стене позади Джози, вместо того чтобы встретиться с ней взглядом. Она боится, что снова начнет засматриваться на Джози, если даст себе такую возможность, но также она не может быть такой открытой и эмоциональной, пока держит зрительный контакт. — Ты заслуживаешь лучшего, чем это.       — Забавно. Все, что ты говоришь, заставляет меня хотеть тебя еще больше, — Джози ласково улыбается. Очевидно, что она говорит это в невинной и игривой манере, но Хоуп предпочитает не воспринимать это так.       — Ты просто не можешь устоять передо мной, не так ли? — Хоуп дразняще ухмыляется, осыпая поцелуями горло Джози.       Джози тихонько хнычет и отталкивает ее, кожа на шее, видимо, немного болит. Хоуп смеется и отстраняется.       — Если честно, я не могу, — Джози отвечает, и искренность в ее голосе вырывает дыхание из легких Хоуп. — Не знаю, как я проживу без тебя хоть один день. Обещаешь, что зайдешь ко мне?       Хоуп кивает.       — Обещаю.       Джози улыбается.       — Каждый день?       — Да, каждый день, — Хоуп смеется. — Я буду перепрыгивать через забор.