Try to be civil/Постарайся быть вежливой

      У Хоуп не хватает слов, чтобы описать, в каком состоянии находится дом.       Сказать, что он выглядит так, будто по нему пронесся торнадо, особенно усердствовал и решил сделать второй круг, было бы преуменьшением.       Чашки разбросаны по всему полу, оставляя за собой море красного цвета, через которое Хоуп приходится пробираться. Кусочки мусора проникли в каждый уголок дома, независимо от того, насколько они бессмысленны. Фантики от конфет засунуты между диванными подушками, а кусочки пластика прилипли к столам, приклеенные липкой субстанцией, которая, как она надеется, является чем-то вроде сока.       (Спойлер: это не так).       Тем не менее Хоуп это не так сильно беспокоит, как она думала. На самом деле, наткнувшись на этот заваленный мусором пол, она словно ступает по воде. В воздухе витает слегка терпкий запах, но в нос ударяет сладчайший аромат роз. Знание о том, что Джози любит ее, придает всему золотистый оттенок, и когда она открывает глаза, то видит только свет.       — Я предлагаю разделиться на секции, — Лиззи привела их всех на кухню и теперь стоит перед ними, застыв, как генерал на посту. Себастьян, похоже, доволен тем, что стоит рядом с ней и принимает приказы. — Мы с Джози займемся кухней. Себ разберется с беспорядком наверху, потому что он лучше всех знает эти комнаты. А Хоуп останется в гостиной, где она будет держать свои руки подальше от моей сестры.       — Лиззи… — предупреждает Джози, бросая на нее взгляд.       Не успокоившись, она продолжает:       — Ты меня слышала. Чтобы предотвратить дальнейший куннилингус…       — Лиззи!       — Вы двое разойдетесь до конца утра. А теперь, чоп-чоп, команда!       С неохотой группа расходится по своим местам и приступает к уборке.       Хоуп берет мусорный пакет из кладовки Себастьяна и несет его в гостиную, чтобы собрать чашки. Она напевает про себя веселую мелодию, наклоняясь, выхватывая одну за другой из кучи и убирая в пакет. Часть оставшейся жидкости попадает на ее пальцы и окрашивает их в слабые оттенки фиолетового и розового.       К тому моменту, когда кто-нибудь приходит ее проведать, на ее ладонях уже множество цветов, а спину пронзает легкая боль. Она надеется, что приближающиеся шаги принадлежат Джози, но ей не везет.       — Тебе нужно подмести этот пол, Майклсон, — Лиззи сует ей в руки метлу. На ее губах играет крошечная улыбка. Если бы Хоуп не была знакома с ней, она бы подумала, что Лиззи получает от этого удовольствие.       Это должно ее бесить, но… не бесит.       — Ладно, — Хоуп пожимает плечами, надежно сгибая пальцы вокруг метлы.       Лиззи долго стоит, осматривая ее. Хоуп переминается с ноги на ногу, испытывая легкое стеснение под пристальным взглядом.       — Тебе весело смотреть?       — Ты ведешь себя странно, — Лиззи делает шаг вперед, руки скрещены, глаза сужены.       Хоуп делает шаг назад. Ей не слишком нравится, когда Лиззи находится в ее личном пространстве.       — Нет, не странно.       Несмотря на ее опровержение, Лиззи продолжает смотреть на нее все тем же подозрительным взглядом, словно ожидая, что у Хоуп самопроизвольно вырастет новая конечность. Хоуп держит лицо спокойным, пока Лиззи не отстранится от нее, надеясь, что она отстанет.       Хоуп возвращается к работе, сметая метлой весь мусор в небольшую кучу.       Вскоре она чувствует, как пара тонких рук обхватывает ее сзади, крепко сжимая талию. Хоуп напрягается, как доска, думая, что это Лиззи пытается разыграть с ней какую-то странную шутку. Она намеревается схватить руки и оторвать их от себя, но тут узнает запах Джози. Ее раздражение почти сразу исчезает.       — Ты в порядке? — Джози шепчет ей на ухо, тон слегка дразнящий, и Хоуп думает, что ее голос звучит довольно приятно, но сейчас она не станет делать ей комплимент. — Лиззи сказала, что беспокоится, что у тебя будет инсульт.       Хоуп сначала не отвечает. На мгновение ее отвлекает теплое прижатие ее девушки к спине и руки, обхватывающие ее.       Она не привыкла к тому, что ее держат.       Это должно смущать: быть спеленатой, как ребенок, девушкой, у которой у самой детское лицо, но это не так. Хоуп очень нравится, когда Джози обнимает ее, прижимая к себе.       — Я в порядке, — голос звучит издалека, как будто она все еще стряхивает с себя остатки какого-то чудесного сна.       Это, похоже, беспокоит Джози.       — Так, теперь я боюсь, что у тебя будет инсульт. В чем дело?       Хоуп немного сдвигается, пока Джози не понимает намек и не ослабляет хватку, чтобы Хоуп могла повернуться в ее руках, и они оказываются лицом к лицу. Новая позиция делает их близость очевидной, и она наблюдает, как щеки Джози слегка розовеют.       Это мило.       Хоуп кажется совершенно очаровательным, что Джози может вот так стоять и краснеть, как будто они не целовались до этого много раз. Как будто они не лежали вместе в постели только сегодня утром, как будто они не собирались заняться…       Черт. Хоуп чувствует, как горят самые кончики ее ушей, и понимает, что разыграла саму себя. Теперь она краснеет. И все же она не может найти в себе силы разозлиться.       Она тепло смотрит на Джози, наклонив голову.       — Что? Я не могу быть счастливой?       — Нет, можешь, — Джози медленно говорит, блуждая глазами по ее улыбающемуся лицу. — Наверное, мне просто… интересно, откуда это взялось.       Что это за вопрос? Что еще может превратить Хоуп в влюбленную дурочку, кроме самой Джози Зальцман?       Хоуп быстро целует уголок ее рта, прежде чем отклониться назад.       — Как ты думаешь?       — Оу, — это все, что говорит Джози.       Что…       Ну это не совсем тот ответ, который Хоуп искала. Может, Джози передумала?       Хоуп пытается вспомнить события прошлой ночи и сегодняшнего утра, собирает воспоминания и подносит их к свету, быстро пролистывая каждую деталь, чтобы убедиться, что она ничего не упустила.       Она так не считает. По крайней мере, ей казалось, что Джози подает довольно четкие знаки, что чувствует то же самое, — их восторженный поцелуй был одним из главных признаков. Но это был уже не первый раз, когда они целовались, а на следующий день ссорились. Возможно, поцелуи не так уж много значат для Джози, как Хоуп показалось вначале. Ради всего святого, она что идиотка? У Хоуп было много бессмысленных поцелуев за всю жизнь, но она просто решила, что с Джози все по-другому. Может быть, Джози просто целуется и говорит что-то определенным людям, таким, как Хоуп, таким, как тот парень.       Кем он был? Хоуп хочет узнать его имя, чтобы выследить его и покончить с ним. Что делает его таким особенным? Что, если он нравится Джози так же, как и она?       Прошлой ночью Хоуп сбежала от них, решив, что это избавит ее от душевной боли, но, возможно, ей стоило заставить себя остаться. Как далеко они зашли за то время, пока она не смотрела?       Желчь поднимается к горлу и растекается повсюду, как жидкая кислота. Она сглатывает, чувствуя, как она безжалостно разъедает ее внутренности.       Джози все еще смотрит на нее с невинным, но любопытным выражением на лице.       — Хоуп? Ты уверена, что с тобой все в порядке?       — Да, да. Я в порядке, — это звучит слабо, даже для ее собственных ушей. Она отстраняется от Джози с некоторой неохотой и смотрит в пол. Она раздраженно сметает невидимые ворсинки. — Итак, тот парень с прошлой ночи…       — Ага? — спрашивает Джози, ожидая, пока она заполнит пробел.       — Ты не… — она осекается, делая неопределенный жест рукой, который, кажется, пролетает прямо над головой Джози.       — Что?       В ответ Хоуп делает более конкретный жест, в который на этот раз включается метла.       — Хоуп, нет, фу, — Джози корчит гримасу отвращения, и Хоуп рассмеялась бы, если бы боль в груди позволила ей это сделать. — Мы даже не целовались.       Хм. Возможно, тогда Хоуп не придется выслеживать его и убивать.       Джози продолжает:       — У нас даже разговора не было, он просто пьяно болтал о своей футбольной лиге. Подожди. Какое это имеет значение?       Хоуп пожимает плечами. Теперь она чувствует себя глупо. Джози явно разделяет ее отвращение к безымянному мальчику, и Хоуп глупо было сомневаться в ней.       — Не имеет, — она отмахивается, сосредоточившись на подметании. — Не знаю, почему я спросила.       Джози долго молча наблюдает за ней, а потом резко подается вперед, словно к ней пришло внезапное осознание.       — Боже мой, ты ревнуешь!       — Нет, — черт. Она чувствует, как пылает ее лицо. Почему она такая неудачница? — Я не ревную.       — Еще как.       — Еще как нет, — она насмехается, изображая Джози. По ее мнению, довольно неплохо. Она считает, что у нее отлично получается интонация.       Джози крадет у нее метлу, и Хоуп с готовностью выпускает ее из рук. Она не может отказать Джози ни в чем, даже в возможности побить ее метлой.       — Признайся, что ты ревновала, — Джози держит метлу как оружие.       — Или что? — Хоуп ухмыляется, скрещивая руки. — Ты забьешь меня до смерти метлой?       — Может быть.       Хоуп делает шаг вперед, снова складывая руки на метле, и Джози довольно быстро уступает, напускное суровое выражение сползает с ее лица.       — Тогда сделай это, — она наклоняется к Джози, и ее голос становится более хриплым, чем она хотела. — Попробуй.       Она совершенно искренне радуется, когда Джози в ответ смотрит на нее с такой же силой.       — Не испытывай меня, — ее глаза опускаются, чтобы наблюдать за тем, как Джози складывает слова, и каждый слог разогревает ее тело до предела. — Я просто могу.       Не успевает она опомниться, как они уже целуются. Они целуются, хотя и не всерьез. Когда они пытаются прижаться друг к другу, твердая древесина метлы упирается в плечи Хоуп и грудь Джози, ставя между ними барьер.       — Угх, — Хоуп находится в двух секундах от того, чтобы переломить эту чертову штуку пополам.       Джози смеется.       — Ты никогда не сможешь играть в квиддич.       — Ты такая зануда, — она стонет. Серьезно, неужели именно такой будет ее жизнь? — Не могу поверить, что встречаюсь с тобой.       — Тогда расстанься со мной.       — Может, и расстанусь, — Хоуп практически показывает Джози язык, и, черт возьми, она что ребенок?       Но Джози, похоже, находит это забавным, издавая милое хихиканье, которое заставляет Хоуп снова подползти ближе, на этот раз взяв ее за бедра. Она осыпает лицо Джози крошечными поцелуями, просто потому что может.       — Между прочим, я думаю, это мило, что ты ревнуешь, — говорит Джози, как только успокаивается, слегка задыхаясь, но не настолько, чтобы не улыбнуться. Ее пальцы обвиваются вокруг шеи Хоуп. — Но тебе не нужно этого делать. Ты единственная, кого я хочу.       Хоуп сглатывает, немного ошеломленная.       — Я тоже хочу только тебя.       — Докажешь?       Хоуп тут же решает, что уборка может подождать.

***

      Через несколько минут поцелуев приходит Лиззи, чтобы наброситься на них и разнять метлой.       Хоуп получает две травмы и три синяка.       Она считает, что все это того стоило.

***

      Сказать, что они живут долго и счастливо, было бы полным клише.       Такое случается только в конце сказок, любовных романов и очень плохих фильмов о романтике, где они уезжают в нелепый сапфический закат. С нормальными людьми такого не случается.       Хотя, вроде как, случается, потому что это происходит с ними.       В течение следующих нескольких недель они впадают в некий блаженный ритм. Хоуп, как и обещала, перепрыгивает через забор и пробирается в школу Джози каждую ночь. Днем она тоже видится с ней, разыскивая ее при каждом удобном случае. В свою очередь, Джози начинает оставлять окно открытым, чтобы Хоуп могла заглянуть к ней в любое время. Она заставляет Хоуп делать множество вещей, например, смотреть эти ужасные романтические фильмы со счастливым концом, обниматься с ней неоправданно долго и есть все эти странные вегетарианские блюда.       Хоуп это нравится.       В один прекрасный день они располагаются в спальне Хоуп, делая свои домашние задания в уютной тишине.       По крайней мере, Джози так кажется. Хоуп уже перешла к переписке с соседями по комнате по поводу забавного кошачьего видео, которым их завалил Себастьян. Она в недоумении от этого мальчика. Как Лиззи могла сделать парня таким сумасшедше и глупо счастливым?       — Хоуп, — Джози надувается, заметив ее. — Мы должны были заниматься.       — Прости, малышка.       Любопытство Джози, кажется, растет. Она садится на колени.       — С кем ты переписываешься?       — С моей второй девушкой, — Хоуп говорит, не поднимая глаз.       — Оу, — Джози кивает, ее тон тверд и серьезен. — Она красивее меня?       При этих словах Хоуп бросает телефон на кровать, на которой она лежала уже большую часть часа, и придвигается ближе к Джози, проводя нежным пальцем по ее лицу.       — Нет никого красивее тебя, — искренне шепчет она.       Джози наклоняет голову, краснея, и Хоуп прижимается губами к покрасневшей коже.       Время пролетает незаметно. Кажется, что теперь они не способны даже на малейшие ссоры, хотя Хоуп знает, что это не так. Хоуп очень часто раздражает Джози (иногда случайно, но чаще всего целенаправленно), и каждый раз, когда Джози отвечает ей знакомым язвительным тоном, неприязнь мгновенно улетучивается. Всем остальным, наверное, странно видеть, как неприязнь так быстро переходит в любовь, но для Хоуп это вполне логично.       Лиззи называет это их прелюдией.       Если Хоуп полностью честна, она не ошибается. Чаще всего они просто целуются. Хоуп не осуждает.       Она любит их толкания и прижимания, их «туда-сюда», дорожит этим почти так же, как и самой Джози. Это придает легкости и развлекает.       Как, например, в ночь выпускного, когда Хоуп приходит на тридцать минут позже назначенного времени.       Ее друзья уже в сборе. Себастьян и Лиззи перешли к яростному обсасыванию лиц на лестнице у входа, а Джози сидит на ступеньку ниже их, выглядя в своем платье мило, но жалко.       Она оживляется, как только видит Хоуп.       — Где ты была? — спрашивает Джози, вставая при приближении Хоуп. Хоуп немедленно чувствует себя виноватой.       — Прости, я опоздала, — она извиняется, наполовину пытаясь отдышаться, так как бежала сюда бегом. Ее волосы все еще влажные после душа. — Мой папа захотел немного побросать мяч, и мы потеряли счет времени. Ты ведь не слишком злишься, правда?       Она пользуется возможностью, чтобы быстро поцеловать Джози в щеку, зная, что это всегда смягчает ее.       — Неа, — Джози обвивает руками шею Хоуп. — Если уж на то пошло, я разочарована. Люди продолжают предлагать переспать со мной, и я думаю, что твое присутствие действительно отпугивает их.       — Думаю, тогда мне придется держать тебя поближе, — поддразнивает Хоуп, притягивая ее ближе, чтобы она могла поприветствовать ее должным образом, при этом их бедра соприкасаются.       Их прерывает Лиззи, издающая громкий рвотный звук.       — Сейчас мы можем зайти? — она жалуется. — И так уже достаточно плохо, что нам пришлось ждать тебя. Теперь это.       Хоуп закатывает глаза.       Внутри комната оформлена экстравагантно: с потолка свисают розовые и голубые ленты, а вокруг мигают лампочки. К большому удовольствию Хоуп, на стенах развешано множество карнавальных игр: подбрасывание колец, запуск воздушных шаров и миниатюрный баскетбол. Она хватает Джози за руку и начинает тащить ее к нему.       Они, блять, победят.