Этюды любви, написанные еловым цветом

      Для Чимина кажется символичным вторую встречу провести также на озере, ведь стих, который он хотел бы вручить, тесно связан с этим местом. В этот раз он сам позвал сюда Юнги. Собирался долго и страшно, но все обошлось. Вожатый, сверкая румяным лицом, назвал его маньяком, долго отнекивался, но по итогу согласился, заверив, что Хосок будет знать о его местоположении и, если что, замести следы преступления у Пака не получится. Чимину если честно даже не обидно, может словами омега кольнуть и пытается, но глаза смотрят ласково, будто извиняясь за произнесенное. Даже страшно становится из-за секундной мысли, что он этому взгляду все на свете простить готов.              Надеялся Пак, что нервы отступят после приглашения, но такого не случилось, волнения стало еще больше и с каждым часом, приближающим встречу, становилось только хуже.              Уже на месте он пытается всмотреться в даль, но света, исходящего от полной луны, звезд и еле светящих фонариков, крайне мало для того, чтобы увидеть хоть что-то дальше семи метров.              Пик нервозности дает о себе знать ужаснейшим образом. Чимин так часто ходил по краю берега, что мог бы вытоптать там хорошенькую тропинку, но увы. Недавний сильный дождь эту возможность перечеркнул и единственное, чего альфа добился, кроссовки с налепленной жижей из мокрых земли и травы. Когда после очередного захода «туда-обратно» Чимин поскальзывается и чуть ли не падает в грязное земляное месиво, он прекращает свое занятие и остается стоять на одном месте, нервно сжимая карман джинсов, в котором одиноко лежит листок, с написанным им стихотворением.              Чужое мельтешение прекращает вид фигуры, направляющейся к нему, она напоминает ствол одного из тонких деревьев, которые Чимин рассматривал последние несколько минут. Юнги подходит осторожно, но с присущей ему грацией. Становится напротив и окидывает альфу взглядом, замечая, что тот попытался красиво одеться, насколько это возможно. Смокинга на альфе Мин не замечает и ухмыляется своему заключению мысленно, но даже узкие джинсы, простая белая футболка и джинсовка делают его вид презентабельным. Сам тоже хорош, после приглашения решил принарядится, чтобы не выглядеть как пугало.              — Цветов на этот раз не будет? — Юнги решается первым разбавить между ними тишину. Он замечает, как Пак вздрагивает, думает, это от того, что Чимин, пока его ждал, полностью привык к аккомпанементам лягушек и сверчков, но все оказывается в корне не так. Альфа взгляд в землю тупит, периодически сощуриваясь.              — Извини, я как-то… Не подумал… — Чимин на себя клеймо идиота вешает, ведь про цветы мысли действительно в этот раз не мелькнуло, все время думал о стихотворении, перечеркивая разонравившиеся строки до последнего момента.              — Не страшно… — Юнги цокает на себя, понимая, что собеседника задел, хотя не хотел. Он рукой неуклюже машет, пытаясь сбить появившийся настрой. Пак к нему спиной разворачивается и направляется к кромке воды. На секунду Мин подумал, что тот идет топиться, в следующую корит себя за такое чувство юмора.              Он слышит брызги с тихими ругательствами и не двигается с места, пытаясь рассмотреть, что происходит. Но вскоре ситуация проясняется: Пак, хлюпая мокрыми и грязными кроссовками, подходит к омеге, протягивая с редкими оранжевыми разводами желтые цветы, растущие среди камышей. Мин своеобразный букет принимает, ясно замечая, как на чужом лице румянец освещает близстоящий фонарик, подвешенный на будку, где днем рассиживается работник лодочной станции. Его покрасневшие скулы наверняка тоже видно. Он опускает взгляд в пол, но тут же натыкается на грязные и мокрые белые кроссовки, от чего смущение не пропадает.              — На самом деле, это не лучшее место для встреч, как мне кажется. — снова начинает Юнги, не скрывая умиленный смешок.              — Почему? Мне кажется, оно зачаровывает. — Чимин любуется всем сразу и не понимает, как это вообще возможно. Любуется, как бережно Мин стебли в руках сжимает, как он аккуратно носом в бутоны погружается, чтобы вдохнуть запах, как посмеивается с его неловкости.              — Да, — немного отвлекаясь на чириканье птиц, Юнги продолжает, — но есть одна легенда, которая не дает мне покоя, хотя ее наверняка придумал какой-нибудь старый отряд.              — Расскажешь? — Пак поднимает голову к сумеречному небу и делает глубокий вдох, наслаждаясь чистым воздухом.              — На озере много лет назад столкнулись два человека. Омега была из богатой семьи, а вот Альфа, который прислуживал им, был бедняк и не знал наук, кроме тяжелой работы. В очередной день, когда они встретились, у них завязалось общение.              Они старались видеться как можно чаще, и, чтобы ее отец не видел этого, они сбегали на озеро, ставшее для них укрытием.              Прошло много полных лун, и они полюбили друг друга. Юноша пошел свататься к отцу своей возлюбленной, но вместо благословения получил сорок ударов розгами. Тогда молодые решили сбежать и обвенчаться в тайне, но вот только об этом узнали приближенные слуги, которые после проговорились богатому господину.              Девушка ждала любимого на их привычном месте, но Альфа не пришел ни через два часа, ни через три.              Они были из разных сословий и не парой друг другу, как считали многие. Отец ее, узнав обо всем, не стал щадить влюбленного парня и убил его на закате. Позже, когда Девушка обо всем узнала, решила отправиться вслед за возлюбленным и повесилась в месте с видом на озеро, чтобы наблюдать за тем, пришел ее возлюбленный или нет…              На самом деле, Хосок рассказывает эту историю в тысячу раз лучше… — заканчивает Юнги, ежась от пробирающего холодного потока ветра.              — Действительно страшная легенда… — Чимин и Юнги одновременно вздрагивают от странного звука, похожего на сломанную ветку, и смотрят в сторону, откуда это послышалось. Альфа храбростью похвастаться не может, он ощущает как сердце волнительно заходится в глотке, но рукой Мина все же прикрывает, не задумываясь. Делает шаг вперед, чувствуя, как Мин аккуратно берется за рукав его джинсовой куртки. От сердечного приступа обоих останавливает чужой шепот.              — Блин, Чонгук!              — Да я случайно!              Старшие выдыхают устало, но с облегчением, в забывчивости облокачиваясь друг на друга, ища поддержку для тел, которые словно онемели от пережитого стресса. Первым отходит Юнги.              — Дети, что вы здесь делаете? — начинает серьезно, но оказывается перебит Тэхеном.              — А вы?              — Чонгук, что ты тут забыл? — подключается к разборкам Чимин, недовольно оглядывая брата.              Пак вообще своего брата любит, даже несмотря на то, что они сводные, что совсем не ощущается. Старший с детства запомнил мамину присказку «в семье все хорошо, пока в ней два счастливых мальчика», но без шуток, сарказма и разборок никогда не обходилось. Чимин до сих пор помнит каждый их раз, когда они вдвоем с Чонгуком надутые стояли перед мамой и говорили, что никогда больше не будут ссориться.              — Записываю видео матушке с твоей свиданки. По секрету, она думала, что ты по альфам и снизу. — Чон мило хихикает и все четверо слышат кликанье, исходящее из телефона младшего, оповещающее, что видео снято.              — Юнги, прости я отлучусь ненадолго. — не успевает Мин и пикнуть, как Чонгук хватает Тэхена за руку и младшие срываются на бег в лес, а за ними и Чимин.              Мама прости.              Мин мог бы действительно остаться на месте, если бы не понимал, что Чимин в лесу скорее всего заблудится, ведь с ним не будет Кима, у которого идефикс изучать до мелочей все места, где он бывает. Со вздохом и улыбкой Юнги оставляет на бревенчатой скамейке импровизированный букет и бежит за компанией. Он быстро нагоняет Чимина, но убеждать его прекратить почему-то не хочется. Он продолжает бежать вместе с альфой под покровом изумрудных крон высоких деревьев, перепрыгивая вылезшие за пределы корни, выкрикивая игривое и милое «Тэхен-а, куда же ты от меня?».              Юнги притормаживает и кричит Чимину остановиться, но тот не может сделать это так быстро из-за инерции. Следующее, что слышит омега, выкрик мата и плеск воды.              Чем ближе Юнги подходит к альфе, тем тяжелее не улыбаться, но, когда Мин видит мокрого и грязного Чимина в болоте, эмоции берут вверх и он сгибается пополам, громка смеясь с вида Пака.              — Чимин, здесь канава, превратившаяся в небольшое болото. — сквозь смех и слезы, задыхаясь объясняет омега, опираясь руками о колени.              Пак мокрый и грязный, во время падения отбивший себе локти и задницу, но очень счастливый. Он впервые видит вожатого таким веселым и на его лице сама по себе проступает улыбка. Юнги слегка успокаивается и смотрит на пострадавшего сверху вниз. Чимин очень похож на щеночка сейчас взглядом, но видом скорее на лягушку. Водоем этот действительно можно назвать болотом: в нем куча коряг, вода темно-зеленая, ряска, тина и почти сгнившая трава. Запах — смесь всего вышеперечисленного.              — Помоги мне вылезти, пожалуйста. — Пак улыбается игриво, впервые так радуясь своему позору.              — Как скажешь, водоплавающее. — Юнги улыбается тоже, всем видом излучая радость и веселье. Он подходит с другой стороны, где образовано что-то похожее на берег, все остальные склоны болота слишком крутые, неудивительно, что Пак так лихо вошел бомбочкой.              — Ты так гармонично смотришься, точно не хочешь там обосноваться? — Юнги подходит близко к воде, задумываясь не перегнул ли он палку в общении, ведь альфа явно может обидеться на его слова, пусть в них и подразумевалась лишь шутка.              Чимин на него не обижается, а вот судьба видимо желает отомстить. Зрелище сверху явно нравилось ему больше, чем прохладная вода, обдающая по пояс. Мин скользит по гнилой листве и мокрой земле после дождя всего несколько секунд, но впечатления длятся гораздо дольше. Он чувствует, как стоит на зыбучем иле и об икры трутся водоросли, как колышущая вода заходит на кофту и как шокированный таким резким перемещением Пак поддерживает его спину холодными руками.              — Я смотрю ты сильно вдохновился моим видом и решил попробовать также? — Чимин улыбается ярко, ладони не убирает от омежьей поясницы, хотя и чувствует, как на них противно налипла прицепившаяся ряска.              Глаза действительно зеркало души. Они не говорят ни слова, просто рассматривают друг друга, пытаются в темноте различить черты лица, запомнить, где расположились хаотичные родинки и веснушки.              — Нужно выходить, иначе можем заболеть… — глаза Юнги искрятся радостью, даже во мраке леса сияют так ярко, что Чимин не может этого не заметить.              Мокрые и перепачканные они дрожат от холода, пытаясь скорее дойти до лагерных домиков, так сильно привлекающих сейчас своим теплом. Мин ведет короткой дорогой. Путь занял около семи минут, пара выходит сразу к крайним постройкам, минуя озеро.              — Нам нужно в душ… Чтобы не терять времени, давай зайдем ко мне, я дам тебе теплую сухую одежду. — Пак начинает с заминкой, но с каждым словом становится увереннее, подмечая как сильно продрог вожатый. Юнги, если честно, уже на все согласен, лишь бы с тела быстрее пропало это противное ощущение сырой одежды. У Пака принести комплекты свежего белья и полотенца не занимает много времени, ведь их домик один из ближайших к окраине. Он идет с омегой к душевым, фантомно чувствуя, как карман жжет с не отданным стихотворением лист, наверняка полностью вымокший.              Душевая подразделяется на два отсека — для омег и альф, к сожалению, о закрытых кабинках речи быть и не может. Пусть вода не желаемой горячей температуры, но хотя бы отдает теплом, что заставляет приятно содрогнуться. На кафельном бежевом полу остаются редкая изумрудная тина и разводы от противной грязи, прилипшей к рукам.              Чимин с водными процедурами справляется быстрее омеги, он стоит около пристройки душевых, облокачиваясь на столбы, поддерживающие навес. Пак держит в руках мокрую одежду, отдающую противным запахом резеды, когда ветер в его сторону дует особенно сильно. Парень кладет вещи на ступеньку, покрытую обшарпанной мятной краской, и аккуратно достает из джинсов клочок бумаги, принявшей противный желтый оттенок из-за грязной болотной воды. Со вздохами он разворачивает мокрый хрупкий листок, замечая, что чернила слегка расплылись, но очертания слов видны достаточно четко, чтобы прочитать.              — Что это? — Юнги заинтересованно поддается вперед, заглядывая в руки. Его тело согревает одежда альфы, чуть большего размера чем у омеги, с головы смешно свисает голубое полотенце с мишками, прикрывающее влажные вьющиеся волосы. Пак вниманию к себе от такого открытого Юнги радуется, но слегка смущается из-за колотящегося влюбленного сердца.              Чимин долго думал, как будет презент отдавать омеге, даже перед сном проецировал различные ситуации и варианты разговора, но в реальности повторять все это не хочется. Он со смущенной улыбкой протягивает Мину стих, игнорируя выпытывающий взгляд, и просто наблюдает за реакцией.              Юнги пару раз крутит бумагу, чтобы понять, где верх, а где низ. Он читает строки, и с каждым прочитанным словом сердцебиение учащается, а в голове нарастает гул от волнения. Внимание не всегда приятно. Бывает внимание на столько пристальное и колючее, что хочется забиться от него в самый дальний угол. Внимание Пака же ненавязчиво и привлекательно.              — Я хотел отдать тебе это на озере, но детство в одном месте заиграло… Этот Чонгук, да и я хорош, погнался за ним зачем-то… — Чимин мямлит с закрытыми глазами, пытаясь вслушаться в отдаленный гудок поезда.              Юнги подарок к себе прижимает и тихо хихикает, ведь лист отдает запахом болота. Он мягко смотрит на заговаривающегося парня и благодарит искренне, не в силах выпустить присущие ему колючки. Чимин угукает, ероша рыжий затылок и потирая шею, а к Мину улыбка снова на лицо сама по себе просится. Омега подходит в два шага, чужой подбородок пальцами тонкими придерживает и в мягкую щеку чмокает легко, напоминая касание бабочки.              — Я пойду, спокойной ночи. — Чимин, наверное, впервые от Юнги такой тон кокетливый слышит. Он глазами хлопает, еле-еле пухлыми подушечками пальцев к щеке дотрагивается и улыбается довольно, да так, что глаза пропадают.              — Я провожу!              Каждый раз, когда Пак видит, как Мин подшучивает над ним и хихикает с шуток в ответ, чувствует себя до удивления гармонично.              Они разминулись с Юнги прям у входа в коморку вожатого под неловкое объяснение Чимина, что все это для того, чтобы с омегой ничего криминального не произошло, и под смешки омеги, что единственно криминальное здесь — это белки, которые могут закидать скорлупками от орехов.              Пак направляется в комнату на нетвердых ногах, колени периодически подгибаются, руки потрясывает от эмоций. Он никогда не понимал выражение «любовь окрыляет», но иначе объяснить свое состояние сейчас не может и не хочет.              Чонгук регулярно озирается по сторонам, когда идет от этого несчастного дуба, где его поцеловал растрепанный от бега Ким Тэхен. Очень красивый и хитрый Тэхен со своими странными заскоками, который, просто дурачась, чмокнул его в уголок губ, что у молодого альфы вызвало очень много эмоций. О боже, он так засмущался. Когда желал спокойной ночи и прощался — заикался, а после споткнулся и чуть не упал лицом прямо в какой-то крупный камень. Какой позор.              Мозг Чона прокручивает этот момент на повторе, заставляя покрыться стыдливым румянцем все больше. Он вновь оглядывается в поисках вожатых или старших, которые могли бы его отчитать за прогулку в столь позднее время, но не находит таковых. Он свободно дышит, приваливается спиной к очередному дереву, медленно сползая, чтобы посидеть на земле. До домика недалеко.              Он медленно вздыхает, разглядывая пар, вырывающийся изо рта от холода. Альфа пальцами аккуратно проводит по тому месту, где мазнули мягкие чужие губы, и натыкается на остатки вишневого бальзама, который оставил небольшие красные, почти прозрачные, отпечатки. Он улыбается в пустоту, вспоминая все его моменты проведенные с этим удивительным омегой. В памяти четкое очертание его пушистых русых волос, красивых янтарных глаз с редкими карими вкраплениями, потрясающий смех с квадратной улыбкой, которые заставляют отзеркалить все счастливые эмоции и на своем лице. У Кима довольно нежная, но загорелая кожа, напоминающая с виду топленый шоколад. Он очень любит гулять и кататься на велосипеде. На ферме у бабушки у него есть красный большой велосипед, который он очень любит. Странно, но Чон запомнил этот вроде бы не значащий ничего факт из жизни омеги. Может, потому что тот обещал обязательно как-нибудь покатать его на велосипедной корзине?              Из воспоминаний Чонгука выдергивает легкое касание к плечу. Чимин с отцовской улыбкой смотрит на него и подает руку, чтобы тот поднялся, чем Чон с охотой пользуется. Он слегка тушуется под изучающим взглядом Пака и краснеет не только скулами и ушками, но уже и шеей. Заметив небольшой смазанный след от блеска, Чимин улыбается еще ярче, подтверждая свою теорию. Он подходит к Чонгуку ближе на шаг и с трепетом обнимает, пытаясь передать все свои чувства старшего брата, которые испытывает в данный момент. Чонгук уже давно усвоил, что брат не может передать все свои эмоции словами, но зато может действиями, он всегда уважал его за это, до сих пор уважает. Он в ответ кладет руку на талию и голову на крепкое плечо, своими действиями напоминая беспомощного котенка. Простояв так примерно полминуты, Чимин отвешивает легкий подзатыльник и разворачивается, крича, чтобы тот спешил за ним в корпус, ведь уже поздно. Чон прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать смех от быстро вернувшегося в обычное состояние брата. Или не до конца обычного.