Поцелуй меня, Грейнджер/Kiss me Granger

      Осознав, что она только что сказала, она прикрыла рот ладонью уже второй раз за день.       Пожалуйста, убейте меня прямо сейчас! Я же ничего не говорила!       Никогда за все те шесть лет, что он провел в Хогвартсе, он бы не подумал, что Гермиона скажет что-то подобное. Хотя он всегда поддразнивал ее, говоря, что он ей действительно нравится, но никогда на самом деле не имел этого в виду. Он сделал это только для того, чтобы позлить ее.       Гермиона уже некоторое время была его «жертвой». Он старался свести свои поддразнивания и оскорбления к минимуму.       Он был влюблен в нее с тех пор, как она спустилась по тем мраморным белым ступеням в том потрясающем голубом платье на Святочном балу в честь Турнира Трех волшебников. В ту ночь она была потрясающе красива.       И она все еще была такой. Он действительно внимательно посмотрел на нее. Эти растрепанные каштановые волосы, собранные в пучок несколькими прядями, обрамляющими ее нежное лицо, и эти потрясающие карие глаза, в которых он мог бы потеряться навсегда.       Что он на самом деле сделал сегодня вечером, так это увидел, что она на самом деле чувствует к нему, но в качестве оправдания он назвал бы это только «соблазнением врага», но потерпел неудачу и давным-давно «влюбился во врага». Он также сделал это как предлог, чтобы попробовать ее на вкус. Ее вишнево-розовые губы, которые болели от холода на улице, были такими соблазнительными, что он почти отчаялся.       Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули огнем под вспотевшей ладонью. Это было унизительно. Она не вполне отдавала себе отчет в выборе слов, пока не произнесла их вслух. То, что она сказала, было ее мыслями об отрицании, когда она набросилась на Малфоя, и она только что проиграла битву между своим сердцем и самой собой. Ее похороненные чувства всплыли на поверхность и стали еще сильнее.       Он, вероятно, рассказал бы своим дружкам о том, как трогательно она была влюблена в него, и дразнил бы ее, пока она не оказалась бы на смертном одре. По всей школе поползли бы слухи, и вскоре никто не знал бы, что правда, а что нет.       Они бы смеялись над ней за то, что она такая глупая. Джинни — да. Она уже слышала, как она фыркает от смеха.       *Вздох* Гарри и Рон!       А что бы они сделали?! Они, наверное, возненавидят ее за это. Она готова была поклясться, что затылком слышит, как Рон напевает «Сдружилась с врагом».       Она попыталась вывернуться из его рук, но он только крепче сжал их, не давая ей вырваться.       — О, правда? — сказал он, придвигаясь еще ближе. Он умирал от желания снова почувствовать ее вкус. Но ему хотелось еще немного подразнить ее за то, что она не сказала ему раньше. Если бы она сказала, то сейчас они, наверное, уже лежали бы вместе на диване, а она засыпала бы на его груди… Она ничего не ответила. Было видно, что она очень расстроена. Она выглядела такой милой, когда краснела, и он говорил ей об этом, отчего она краснела еще сильнее.       Ей было интересно, почему он до сих пор не сказал ей ничего плохого. Обычно он находил любую возможность поддразнить её, но, учитывая инцидент в поезде и то состояние, в котором они сейчас находились, можно сказать, что Малфой перестал грубить ей.       Хотя Гермиона была польщена, смущена и так взволнована всем произошедшим, ей всё же хотелось побыть в тишине и подумать обо всём этом.       — Мне пора идти спать. Я очень устала, — уверенно произнесла она, пытаясь скрыть пылающие щеки. — Спокойной ночи, — добавила она и снова попыталась вывернуться из его объятий, но он держал ее крепко.       — О нет, ты никуда не уйдешь! — ухмыльнулся он. — Не без поцелуя на ночь, — сказал он и придвинулся к ней так близко, что их носы соприкоснулись.       Она снова была ошеломлена дерзостью Малфоя. Что? Она правильно расслышала?       — Ты шутишь? — спросила она с любопытством.       — С чего бы это? Я должен признаться, что влюблен в тебя с четвертого курса, Грейнджер, — сказал он, пытаясь дотянуться до ее губ, но она слегка отстранилась.       — Стой! Ты серьёзно? — Она выглядела удивленной и взволнованной. — Разве это не называется «Поцелуй на ночь»? , — весело ответила она.       — Убери свою руку, Грейнджер, и дай мне поцеловать тебя. Я умираю как хочу этого, — прошептал он.       — Ни за что! — сказала она, притворяясь удивленной, потому что настало её время ухмыляться.       — Ага, конечно. А теперь поцелуй меня, Грейнджер.