Случайно вышло

Все трое сидят, низко опустив головы и потупив взгляд в пол, Тэхён мерит шагами гостиную. Его руки плотно сжаты в кулаки, брови нахмурены, а глаза осуждающе скользят по каждому из присутствующих. Тишина начинает давить, Чимин нервно ёрзает. Лучше бы отец не тянул и сразу прописал ему пиздюлей, а не растягивал момент расправы, заставляя его известись от ожидания. Что он сделает? Ударит его? Покроет матом? Отречётся и не захочет больше никогда видеть? Или того хуже заставит встречаться с девушками или даже женит на одной из них, чтобы наставить на путь истинный? Чимин в таком случае живым точно не дастся. Не для женских прелестей его цветочек рос. Чонгук покусывает нижнюю губу, то и дело цепляясь за её пирсинг, тянет больно и всё время скашивает взгляд на своего бойфренда или, вернее назвать, бывшего бойфренда. Подумать только, Чимин хочет его бросить! Да где это видано и слышано, чтобы его, Чон Чонгука, самого охуенного и сексуального гея тире лучшего в этом мире парня, кто-то бросал! Не перегрелась ли случаем его детка на солнышке? Юнги же не совсем понимает, почему он оказался на скамье подсудимых. Вроде бы жил себе мирно, член в ничьего сына не совал и руки не распускал, без пререканий копал огород и даже в подвале помогал убираться (даром что напился до беспамятся, но это не столь важно), да и вообще он же натурал, чего его к провинившимся геям приписали? Как-то не по-христиански всё это. Еле слышное «мяу» в полнейшей тишине заставляет всех обратить своё внимание на его обладателя. Чонгук не бросил котенка на улице и притащил в дом. За что сейчас получает ещё один нечитаемый взгляд от Тэхёна (с этими детьми одни проблемы) и два умилительных от остальных присутствующих. Когда Юнги, не выдерживая атаки очарованием, тянет пальцы к комочку шерсти, чтобы погладить, Тэхён громко хлопает ладонями по столу, заставляя всех вздрогнуть и поднять на него провинившиеся глаза. Даже котёнок перестаёт мяукать, будто понимая, что грядёт. — Значит, — обманчиво спокойно начинает Тэхён, — вы двое встречаетесь? — он сначала упирается взглядом в сына, что виновато поджимает губы и опускает взгляд, затем переводит его на второго главного виноватого. Чонгук пытается смотреть прямо в глаза, чтобы доказать, что бояться и стыдиться ему нечего. Но все-таки не выдерживает чужого давления и отводит взгляд почти мгновенно. — Чимин, — строго, — ты ничего не хочешь мне рассказать? — Прости, отец, я не знаю как так получилось… — Получилось что? Я разве не учил тебя выражать свои мысли ясно? — Я… — Мне кажется, вы слишком строги с Чимином, — Чонгук рискует влезть в спор. Но Чимин его героизм не оценивает, щипая больно за бок, чтобы заткнулся. — С тобой у меня будет отдельный разговор, защитничек, — Тэхён показательно разминает пальцы, заставляя Чонгука сглотнуть. Нет, он его не боится. Тэхён, хоть и хорошо сложен, но все равно уступает ему в мышечной массе. Но его суровый взгляд и сталь в голосе, заставляют позорно поджать хвост. Юнги опасливо поднимает руку, обращая внимание на себя. — Я могу быть свободен? — Хочешь пойти вещи собрать? — бросает ему Тэхён. И Юнги эту руку медленно опускает. — Отец, — Чимин собирает всю смелость в себе, — я — гей. — Какое открытие. А я то подумал, что тебя просто так на эксперименты с мужчинами потянуло. — Попрошу, — вмешивается Чонгук — жизнь его ничего не учит, — у нас всё очень серьёзно! — Ты бессмертный что ли? — Чимин шипит на него угрожающе, не выдерживая. — Нас больше нет. — Детка, не горячись. У всех в отношениях бывает черная полоса. — Перестань меня так называть, меня это бесит… — Малыш… — Так, всё. Хватит! — Тэхён заставляет их наконец-то замолчать. — Чимин, я от тебя не ожидал такого, ты очень сильно разочаровал меня, — произносит он с горечью. Чимин от обиды поджимает губы. Именно этого он и боялся больше всего, что его самый близкий и родной человек в нём разочаруется. Что больше никогда не посмотрит на него с гордостью и той теплотой, к которой он так привык. Лучше бы он на него накричал, дал подзатыльник или заставил переделать всю домашнюю работу. Но никогда не смотрел таким осуждающим взглядом. Их отношения наверняка безвозвратно испорчены. — Прости… — бубнит, шмыгая носом. Главное не расплакаться, а то потом и за слёзы будет стыдно. Чонгук рядом громко вздыхает и, кажется, начинает чувствовать, что в этом есть доля его вины. Хотя ничего плохого он не сделал. Просто появился не в то время и не в том месте. Но Чимина становится жаль, поэтому он в знак утешения пересаживает к нему на колени котенка. Тот сразу начинает ластиться, немного отвлекая от невесёлых мыслей. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать, — Тэхён качает головой на извинение. — Можешь быть свободен. Чимин поднимается на ноги и семенит в сторону выхода с новым питомцем. Не выгнали из дому сразу — уже хорошо. Но если ему всё-таки придётся жить на улице, то хотя бы он будет не один. А с таким же брошенным и никому не нужным, как и Чимин, котёнком. Юнги хочет удалиться вслед за Чимином, но Тэхён его останавливает. — С вами двумя я еще не закончил. Парни переглядываются. Юнги посылает мысленные сигналы Чонгуку, чтобы тот сделал хоть что-то, пока их не закопали на заднем дворе. Но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не спизданул лишнего ухудшил ситуацию. — Тэхён-щи. Я люблю вашего сына! — он гордо выпячивает грудь. — И в этой любви нет ничего постыдного. Я понимаю, что в вашем возрасте сложно принять, что любовь бывает не только между женщиной и мужчиной, но у вас и выбора другого нет, кроме как смириться. — Мне кажется, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — Юнги удивляет то, как мистер Ким хорошо держит себя в руках. — И Чимин бросил тебя, если ты не понял, — последнее предложение он, кажется, произносит со злорадством. — У него просто временное помутнение рассудка, — Чонгук отмахивается. — Помутнение рассудка у него было, когда он решил встречаться с тобой, — безжалостно выплёвывает, что Чонгука ранит до глубины души. — Мне казалось, что мы с вами неплохо поладили… — Ты прав. Тебе показалось. Только посмотри на себя, на свой внешний вид, и на кого ты похож. Весь разрисованный и проколот везде, где только можно. Да тебя на нормальную работу никто не примет. А твое поведение… Дальше своего носа ничего не видишь. Чимину совершенно не подходит такой человек, как ты. Чонгук давится возмущением. Ох, столько всего ему хочется высказать этому старику, но вечно толкающий его в бок Юнги напоминает, что нельзя поддаваться эмоциям. — А кто же ему подходит? — шипит он. — Милая и правильная девушка? Вы же ясно слышали, что он гей и внуков вам ждать точно не стоит. — Я сам разберусь со своим сыном! — С моим парнем! — Бывшим! — Мы на это еще посмотрим. — Ни на что мы смотреть не будем. Вы прямо сейчас собираете свои вещи и валите из моего дома! — А может не надо? — вклинивается Юнги, и на него оборачивается два злых взгляда. — У меня машина вроде как сломалась… — Пешком пойдёте. Чтобы до вечера вас здесь не было! Он уходит громко хлопнув дверью. Юнги тяжело вздыхает. Вот и накрылся его отпуск. Эх, а ему так здесь понравилось. И с Чимином неплохо они сдружились, но Чонгук как обычно все испортил. Он подходит и отвешивает другу подзатыльник. — Ай, за что? — тот смотрит на него с возмущением, поглаживая пострадавшую голову. — За то, что Чимина обидел. Придурок. — Да не обижал я его. Все же хорошо было. Вообще не понимаю, что на него нашло. Ну уснул я вчера случайно. Разве это повод для расставания? — Так ты спал с его отцом! Любой бы на его месте тебя бы не только бросил, но и прикончил. — Да не спали мы! Точнее спали, а не то что ты там себе выдумал. Юнги хмурит брови. Ну ошибочка вышла, с кем не бывает. — В любом случае, извинись перед ним. Из-за тебя у него теперь проблемы с отцом. — Проблемы у него из-за того, что Тэхен-щи престарелый гомофоб, — зло шипит Чонгук. — Как же бесит! — И машину починить не забудь, — добавляет Юнги, не обращая внимание на чужое негодование. На самом деле они ещё легко отделались. Любой другой бы на месте мистера Кима, как минимум разбил бы Чону лицо, а тот сказал всего пару нелестных словечек и всё. Чонгук проводит полтора часа под капотом машины, но та ни в какую не хочет работать. Солнце жарит во всю, усиливая нервозность и раздражение. Пока Юнги отдыхает в прохладном доме, Тэхён — в магазине, а Чимин непонятно где, он вынужден согнуться в три погибели и, не разгибаясь, рыться в запчастях. Спина начинает ныть, и спустя ещё десять минут бесполезных попыток, он наконец-то признает, что ничего не выйдет. Машина сломана. И не так, как должна была быть. Не так, как он её «ломал». И что теперь делать с этим, он понятия не имеет. — Ну как успехи? — задаёт вопрос Юнги, как только Чонгук заходит в дом, на что получает угрюмый взгляд. — Походу реально придётся идти пешком… Такой исход событий никого из них двоих не устраивает. — Я не брошу здесь свою ласточку! — в сердцах восклицает Юнги. — А я не брошу здесь Чимина одного с отцом-тираном, — подхватывает Чонгук. — Мой отец не тиран! — Чимин появляется на пороге. Взгляд у него грустный, а выражения лица виноватое. — Просто у него ужасный сын, — шмыгает носом. — Если бы я мог исправить себя, то сделал бы это, чтобы отец меня не ненавидел. — Не говори так, малыш. В том, что ты гей, нет ничего плохого, — Чонгук делает к нему шаг, но Чимин рукой показывает ему оставаться на месте. — Я не могу поверить, что говорю это, но Чонгук прав, — подхватывает Юнги. Хотя он и гомофоб, но Чимин вызывает в нем только положительные чувства. Но Чимин им не верит. Можно слушать сколько угодно о том, что всё с ним нормально, можно убеждать себя ежедневно, что с ним все в порядке, можно искренне верить во все это, но стоит только близкому человеку высказаться иначе, вся уверенность и убеждения лопают, и самому от себя становиться противно. — Я поеду с вами, — он поднимает взгляд на парней, — не хочу мозолить ему глаза. Чонгук с Юнги переглядываются, оба понимают, что идея не очень хорошая, а на данный момент так вообще невыполнимая. — Тут такое дело, — Чонгук виновато чешет макушку. — Кажется, мы здесь застряли. Тачка совсем умерла, — Юнги на последней фразе болезненно всхлипывает и сжимает ладонью грудь в области сердца. Даже Чимин жалостливо похлопывает его по спине и передаёт для утешения в руки котёнка, хоть и самому сейчас нужна поддержка. Чонгук с радостью ее бы ему оказал, но как только пытается к нему приблизиться, тот делает два шага назад, заставляя недовольно нахмуриться. — Скоро вернётся отец, ведите себя хорошо, если не хотите ночевать на улице. — Но мистер Ким сказал нам уходить, — Юнги проводит руками по пушистой шерсти, чувствуя себя при этом немного спокойней. — Поэтому ты, — тычит пальцем в Чонгука, — должен сказать ему, что больше на меня не посмотришь и пальцем не тронешь, — на что Чонгук хочет возразить, даже рот открывает, но залетевший в него непонятно откуда комар заставляет хрипло закашляться, — ты, — на Юнги, — расскажешь ему то, что тебя бросила девушка и у тебя из-за этого депрессия, а я… — Чимин тяжело вздыхает. — Тоже поговорю с ним, но наедине. Поэтому пока потеряйтесь где-то. — Детка… Кричи если что, — Чонгук мысленно желает ему удачи и, взяв подунывшего Юнги под локоть, спешит спрятаться, ибо за окном слышатся звуки приближающегося автомобиля.

***

Тэхен выкладывает продукты из пакета, когда слышит несмелые шаги за дверью. За время отъезда он успел остыть и немного себя поругать за столь экспрессивную реакцию. Все-таки Чимин его любимый и единственный сын, и он примет его любым, да и об ориентации его он давно догадывался, как говорят, яблоко от яблони… Его больше расстроило то, что Чимин ему врал, а он, как мальчишка, повелся, хотя и с самого начала почувствовал неладное: он знал обо всех друзьях своего сына, чем они занимаются и при каких обстоятельствах познакомились. И с большинством из них Чимин дружит ещё со школы, а этот Чонгук непонятно откуда взялся и какие цели преследовал, хотя теперь очень даже ясно какие! Ещё Тэхен жалеет, что не вмазал Чонгуку. Конечно, он не избивает детей, но этот мелкий засранец! Тэхен уверен, это Чонгук соблазнил его невинного ангелочка. Чимин же был примерным мальчиком, на плохих парней никогда не смотрел, сигареты в рот не брал, татуировки не бил… Кстати, о татуировках, нужно проверить сыночка на несанкционированное их наличие на теле. Да, лучше бы Чимин с Юнги встречаться начал, тот хотя бы одевается нормально и любит природу, хоть что-то у них с Тэхеном общее есть, он бы спокойно мог оставить на него дачу, когда сам не в состоянии будет ухаживать за огородом. На Чимина надежды никакой нет, совсем запустит его отдушину, когда время придет. Тэхену уже сейчас его сложно выманить из города, а что дальше будет — страшно представить. — Пап… — Чимин наконец перестает мяться и осторожно просовывает голову в дверной проход. Тэхен тяжело вздыхает и поднимает на того взгляд. — Заходи, — он, закончив с раскладыванием по местам покупок, присаживается за стол. Чимин аккуратно садится рядом. — Ты ненавидишь меня? — тот строит такое жалобное лицо, что Тэхену хочется как в детстве притянуть сына в крепкие объятия и успокаивающе погладить по голове, но нельзя так быстро сдаваться! — Я ужасен, я понимаю, тебе теперь противно, что я твой сын… — Он недовольно цокает языком: вот что этот глупец успел себе надумать? — Чимин, — строго, заставляя сразу же прикрыть рот, — не неси глупости. — Но ты же сам сказал… — Я никогда не говорил такого и не скажу, — Тэхен пилит его сердитым взглядом. — Меня разочаровало то, что ты так долго скрывал от меня такую важную вещь. Ты совсем мне не доверяешь? Если бы я случайно не услышал разговор, ты бы и дальше продолжал мне врать? — Я… — Чимин не знает, как еще себя оправдать, — прости… — Глупый ребенок, что у тебя в голове? А если во что-то серьезное вляпаешься, тоже будешь молчать? Ты совсем меня ни во что не ставишь? — Ну, пап, — хнычет провинившийся Чимин, — я боялся тебя разочаровать, — признает опасения. — И ты меня прости, — неожиданно говорит отец, заставляя Чимина вскинуть вверх чуть повлажневшие глаза. — За то, что не стал для тебя таким человеком, которому ты сможешь доверить все свои секреты. Наверное, я плохой отец, — под конец голос его немного ломается, и Тэхен пытается прокашляться. — Пап, — Чимин налетает на него с объятиями, — ты у меня самый лучший. Прекращай на себя наговаривать. — Ты тоже, Чимин, — когда они отстраняется друг от друга, Тэхен строго смотрит ему в глаза, — кто бы что не говорил, ты должен это помнить — я всегда буду на твоей стороне, поэтому не нужно бояться доверить мне все, что у тебя на душе. — Спасибо, — Чимин чувствует, как его затапливает облегчение. Если раньше он не замечал настолько ему трудно скрываться от отца, то теперь будто камень с плеч упал. Стало так свободно и легко. — Ты правда не против того, что мне нравятся парни? — в голосе слышна неловкость, всё-таки не привык он обсуждать с отцом свои предпочтения. Тэхен делает вид, что задумывается, очевидно издеваясь над сыном, Чимин это понимает, когда на лица того проскальзывает ухмылка. — Нет, но ты же не собираешься дальше встречаться с Чонгуком? — не без надежды в голосе спрашивает Тэхен. Он, конечно, и сам может ему запретить, но не хочется подрывать то хрупкое доверие, что между ними сейчас образовалось. Поэтому он надеется, что его сын будет более благоразумным. — У нас с ним было все несерьёзно, — отмахивается Чимин, и Тэхен тоже чувствует облегчение. — Я рад, — он решает не врать, — он на тебя дурно влияет. Надеюсь вы предохранялись, не хватало чтобы ты ещё подцепил какую-то заразу. — Пап! — Чимин краснеет с макушки до пят. — У нас ничего не было такого! — Чимин искренне считает, что минет не считается. — Ну-ну, — Тэхен не совсем верит, он-то успел заметить какие взгляды бросал на его сына Чонгук, но все же надеялся что ему показалось. — Вот чертяка разрисованная, — будто что-то вспомнив и осознав, он в порыве ярости хлопает рукой по столу, — водички он вышел попить! — И ещё, тут такое дело, — Чимин притихает, раздумывая: а собственно надо ли ему просить за Юнги и Чонгука, может, ну их, пусть катятся на все четыре стороны? Вдруг отец на него опять разозлиться. Они только помирились, не хочется опять отношения портить. — Что? Но все же негоже друзей бросать в беде! Они столько всего вместе прошли: и картошку, и огурцы с помидорами, и даже подвальные откровения — к Юнги Чимин начинает испытывать теплые чувства, что это, как не проявления зарождающейся дружбы? Почему-то не хочется, чтобы тот уезжал… И без Чонгука будет уже не так весело. Скоро абрикосы надо будет собирать — Чимин наверх не полезет, отцу не позволит, а Юнги с лестницы так точно умудрится навернуться, без экс бойфренда никак не справятся. — Помнишь, ты говорил что дядя Намджун на днях должен приехать? Он же умеет чинить машины? — У него собственная автомастерская, конечно, не глупи, лучше его нет в этом деле. К чему ты клонишь? — Тэхен сразу подозревает неладное. С чего это его любимый сыночек вспомнил об их соседе, который скоро тоже должен прибыть на свою дачу? — Может ты ещё раз подумаешь, бесплатная рабочая сила нам бы не помешала, а у парней ну совсем не выходит машину завести, — Чимин строит жалобные глаза, но натыкается лишь на раздраженный взгляд отца. И чего тот незваных гостей так не любит?

***

— И почему мы прячемся именно здесь? — непонимающе бубнит Юнги, но получает в ответ лишь недовольное шиканье. Чонгук изо всех сил пытается рассмотреть, что происходит в доме, но заходящее солнце отражается в окне, не давая разглядеть силуэты. — У меня вся кожа чешется, — он смахивает с руки ползущего муравья и брезгливо передергивает плечами — все-таки он никак не может привыкнуть к живности. — Он же его не ударил? — Чонгук хмурится, замечая что отец с сыном резко сократили между друг другом расстояния. — Почему я не слышу, чтобы он звал меня? Тэхен-щи же не заткнул ему рот? — Ты слишком плохого мнения о мистере Киме, уверен, они сами смогут решить свои семейные проблемы без твоего вмешательства. — Я почти тоже член их семьи! — Разве что просто член, — хмыкает Юнги, мысленно делая ставки, когда же до его друга дойдет, что Чимин не собирается с ним дальше встречаться, — о, так ты теперь у нас тоже брошен, — злорадно хихикает, вспоминая подколы Чона. — Мы теперь в одной лодке. — Бред, — отмахивается, — думаю самое время нам вмешаться. Чонгук собирается встать, но рука Юнги его останавливает. — Сиди. Я первый пойду, Чимин прав, нужно сначала надавить на жалось, — и сразу же вживается в роль. — Моя любимая детка бросила меня совсем одного, — шмыгает носом, поднимаясь. Чонгук удивлённо открывает рот, неужели Мин до сих пор сильно влюблен в свою бывшую? — Моя ласточка, моя машина… — Он почти выходит из кустов, но вспомнив о чем-то, разворачивается к Чонгуку. — Присмотри пока за огуречиком, — передаёт ему в руки котенка. — Огуречиком? Вообще-то это я его принес, разве не я должен дать ему имя? — Чонгук бесполезно возмущается в удаляющуюся в сторону дома спину. — Да, малыш? — он хочет его погладить, но котенок неожиданно кусает его за палец. — И ты меня предал, — он укоризненно смотрит на животное, но в оправдание слышит лишь возмущенные «мяу», кажется, кроха совсем умаялась за день, с их страстями они совсем забыли покормить его, наверняка тот проголодался. — Да ну их, — он тоже поднимается с места и наконец-то вылазит из кустов малины. — Пойдем, я налью тебе молоко, — и бесстрашной походкой направляется к дому. Внутрь Чонгук заходит как ниндзя, крадется к кухне тихой поступью, не забыв прикрыть огуречику рот, чтобы тот случайно его не выдал. О чем говорят, не получается разобрать, поэтому приходится прижаться ухом к двери. Но криков нет, что уже радует. Огуречек опять напоминает о себе писком, на что Чонгук бросает на него умоляющий взгляд — не время сдаваться в руки голоду, Чонгук вот тоже с самого утра ничего не ел, но он ведь держит себя как-то в руках. Так ничего не расслышав, Чонгук набирает побольше воздуха в грудь и собирается распахнуть дверь, но та неожиданно сама отворяется, прилетая ему прямо в лицо. — Вот, сука, — воет он свободной рукой хватаясь за пострадавший нос и ощущает на ней липкую влажность. — Это ты мне? — Тэхен-щи невозмутимо смотрит, как Чонгук утирает кровь из разбитого носа. Не услышав ни подтверждение, ни опровержение (и даже не извинившись), он проходит мимо, провожаемый сердитым взглядом. — Нет, ну вы это видели, — жалуется он оставшимся на кухне парням. Только вот никто не спешит его жалеть, Чимин лишь отводит неловкий взгляд, а Юнги откровенно хохочет. — Наконец-то ты получил свое, Чон. — Заткнись. — Возьми лёд в морозилке, — предлагает Чимин. — И огуречика отдай сюда, ещё испачкаешь его своими соплями. Чонгук закатывает глаза, но котенка отдает в руки Юнги. — Покорми его, — даёт наставления, а сам вытаскивает пакет с замороженными овощами, прикладывая те к пострадавшему месту. — Совсем заморили тебя голодом, — причитает Юнги и отталкивает застрявшего возле холодильника Чона, чтобы отыскать в нем молоко. Из-за чего тот случайно роняет овощи на пол и те разбиваются, усыпая собой весь паркет. — Не мусори в чужом доме, — недовольно цокает. — Огуречик? — Чимина кажется в творящемся бардачке волнует только имя кота. — Ты назвал его огуречик? — А что такое, тебе не нравится? — недовольно хмурит брови Юнги, и наконец протягивает наполненную лакомством миску котенку. — Да ты совсем на огурцах чокнулся. Хотя с твоими скрытыми наклонностями — неудивительно, — задумчиво произносит Чимин. — Чего? — не понимает Юнги. — Может кто-то уже объяснит мне, что происходит? — недовольно прерывает Чонгук непонятный для него диалог. — Мне нос только что разбили, но всем очевидно плевать. — Не ной, Чон. До свадьбы заживёт. — И, детка, ты в порядке? — Чонгук пропускает слова Юнги мимо ушей, обращая все внимание к своему «парню». — Я так переживал за тебя. Чимин неловко прокашливается. Юнги сюсюкается с котёнком, а Чонгук ждёт наконец-то объяснений, попутно собирая с пола рассыпанные овощи и шмыгая пострадавшим носом. — Отец разрешил вам остаться, пока Намджун не починит машину, но вы должны вести себя ниже травы тише воды. Ближе, чем на метр, ко мне не подходи, и так очевидно не пялься, иначе отец тебе глаза выколет. И да, Чонгук, мы расстаёмся, — устало объясняет он на недоуменный взгляд. — Кто такой Намджун? — ревниво спрашивает, пропуская мимо ушей реплику о расставании. Его не могут бросить. Нет. И ещё раз нет. — Папин хороший знакомый и наш сосед, скоро должен приехать, а пока, — Чимин поднимается с места, берет в руки разделочную доску и нож. — Нас ждут исправительные работы. Завтрак, обед и ужин полностью на нас. Уборка в доме тоже, и кроме того придется помогать Намджуну на его участке, пока он будет чинить вашу тачку. Юнги согласно кивает, и встает рядом с Чимином, который сразу же даёт ему указания почистить лук. — Он мне уже не нравится, — недовольно бурчит Чонгук, но в ответ получает лишь тряпку и швабру от Чимина и наставление особенно тщательно помыть пол в гостиной, где спит отец, потому что, если тот заметит хоть одно пятнышко на полу, заставит перемывать весь дом. И лучше сделать это до того времени, как тот вернётся из душа и начнет все сам контролировать. — Почему мне так больно? — Юнги трёт заплаканные глаза, немытыми от лука руками. Чимин тяжело вздыхает и, взяв того за руку подводит к раковине, включает воду и помогает промыть глаза. — И как ты за все эти годы умудрился выжить? — удивляется он. — Подаёт чистое полотенце и утешающе поглаживает по спине. — А сколько Намджуну лет? — Чонгук не спешит приниматься за работу, все раздумывая о потенциальном сопернике. Знает он таких соседей, не успеет моргнуть, а его детку из-под носа уведут. За ним нужен глаз да глаз. — Сорок пять? — Чимин хмурит брови, пытаясь вспомнить возраст папиного хорошего приятеля. — Что такое? — вновь обращает внимание на Юнги, когда тот дёргает его за руку. — Глаза уже можно открыть? — спрашивает, и опасливо их распахивает. К счастью, те перестают щипать. — Ты лучше присядь, — Чимин решает, что толку от того, так будет больше. — За огуречиком присмотри, — наконец-то наевшийся котенок, удобно расположился на чужих коленях и начал дремать. Что за ним присматривать? Чонгук оставляет их готовить ужин и сам принимается за работу. Нос все ещё неприятно побаливает, самолюбие где-то на уровне плинтуса, который он сейчас отчаянно драит. А мог бы драть кое-кого другого. Но из-за одного вредного старика секс ему в ближайшую неделю точно не светит. Ладно, может он перегибает и Тэхен в его глазах не такой уж и старик, да и стоит у этого старика по утрам тоже не хило… Почему он вообще об этом думает? Чонгук встряхивает головой, пытаясь выбросить глупые мысли из головы. Вот уж совсем им не время. Но когда взгляд цепляется за диван, на котором он ночью буквально прижимался к Тэхену, по телу пробегает стая мурашек и из губ вырывается рваный выдох. Подрочить что-ли сегодня ночью, чтобы из затуманенной башки вышли все порочные мысли? Но слишком большая вероятность того, что вылетят не только мысли, но и мозги, если спящий с ним в одной кровати Юнги застукает его за таким непотребством. Нет, чтобы наоборот присоединиться и помочь, друг называется. И зачем он только с гомофобом закорешился? Ни тебе дружеской дрочки, ни понимания. Одни сиськи и вагины на уме, брр. Слишком глубоко ушедший в себя Чонгук не замечает, как расплескивает на пол воду и сам же на ней неуклюже поскальзывается, видимо, судьба у него такая: прикладываться здесь башкой. Так ещё и слуховые галлюцинации начинаются, ведь он отчётливо слышит смешок, но когда поднимается, замечает лишь сердитый взгляд на себе. — У тебя что, глаза в заднице? — язвит Тэхен-щи. Из его влажных волос медленно капает, впитываясь в воротник футболки. — И долго будешь лежать? Пол сам себя не помоет. Чонгук плотно стискивает зубы, поднимаясь. — И под тумбочкой не забудь помыть. А тут ты уже помыл? Почему остались разводы? Ещё раз здесь пройдись. Ну вот какого черта он не контролирует готовку, а именно к нему пристал? Чонгук что, единственный кто накосячил? Ужин проходит в полной тишине, не считая споры Чимина с Юнги с кем из них будет ночевать огуречик. В словесной борьбе побеждает Тэхен, молча взявший того на руки и отправившийся к себе спать. И ни у кого не хватает смелости ему возразить. Чонгук вырубается моментально стоит лечь на кровать, ни разу не вспомнив о мастурбации. А Тэхен-щи умеет не только обламывать, но и отбивать всё желание. Пока Чонгук под его тщательным наблюдением вымыл все горизонтальные поверхности, сил не осталось даже на душ. Он надеется сходить в него утром, ещё даже не подозревая, что приготовление завтрака теперь тоже на его совести.