Агнец

Взмолись - и думай о надежде 

О снисхождении благом 

И заходя в ту зáлу прежде,

Зависни в пенье хоровом.

 — Если вы сейчас хоть немного шелохнётесь — я заору. Неизвестный обитатель четвёртой комнаты мгновенно закрыл ладонью рот, подскочившему соседу, который с огромной вероятностью, начал бы уже звать на помощь, пробуждая разгневанных дежурных.  Чонгук замер валетом от удивления. Как человек с огромным стажем вора, попадавшийся и не в таких ситуациях, он мог трезво оценить её и понять, что двигаться правда не стоит. Хотя, если честно, это самый нелепый случай из огромного кладезя преступлений в багаже Чона, а так же самый необычный, начиная от неадекватного парня без инстинкта самосохранения, заканчивая тем, что всё ещё никто не закричал.  Перед ним предстала копна из чёрных кучерявых волос, за которой ярко горели то ли от ярости, то ли от восторга, тёмные глаза. Да уж, эта среда и в правду странная.   — Чимин, только попробуй заорать. А вы, — Парень окинул взглядом шайку и убрал руку от лица русоволосого соседа, именуемого Чимином. «Ещё и на корейцев по всей видимости попались. Заебись» — Кто вы вообще такие и что вы делаете у нас под окном в пол четвёртого утра? — Уверено сказал чудаковатый ровесник, облокачиваясь на стол с заветной иконой и изобилием других церковных атрибутов.   Тем временем, на лице Стайлса успела отразиться вся палитра эмоций, к которым добавилась нервная беготня глазами по окнам соседей. Затем, он перевел взгляд, удостоверившись, что пока из бодрствующих в такой поздний час только их банда и два неизвестных парня, которых особо увидеть и не получалось. Стайлс удивился относительно спокойному Гуану, всё ещё державшему Чонгука.  «Этот китаец и правда крепкий» — Пронеслось у него в голове. — Как вы попали на территорию интерната? — Парень, кажется, горит от счастья, видели бы Гуан и Стайлс его лицо.   — Сюда достаточно легко проникнуть, если знать где и во сколько, но с ночными дрочерами мы, кажется, прогадали.  На лице русоволосого парня сквозь ладонь появилось отвращение, а Чонгук начал прятать самодельную монтировку в карман брюк, понимая, что дальше они точно не пойдут.  — Вам что-то от нас нужно, или мы можем идти? Обещаем больше ничего не красть. — Кореец покосился на икону, стоящую неподалеку от него самого. Кареглазый парень перевёл взгляд на неё, а затем на друга, который испугано качал головой и шептал сквозь прижатую ладонь:  — Тэхён, пожалуйста, ради Бога, давай просто позовём охрану, ты разве не видишь, что это уличные бандиты и они могут быть очень опасны? По-жа-луй-ста. — Чимин вцепился ещё сильнее в локоть соседа. — Я не знаю что ты задумал, но не нужно этого делать. — Он боязливо окинул взглядом шайку за окном и тихо обратился к Богу.  Кучерявый посмотрел Чонгуку прямо в глаза, думая, что скорее всего, он лидер. Схватив блестящий образ Божьей Матери на древесине, парень тихо зашептал:  — Завтра у этого окна в два часа ночи. Я уже не могу здесь находиться и превращаться в бесхребетного ортодокса, вся надежда на вас, мы клёвые ребята. — Это кажется было самым необычным, что происходило в уличной жизни Чона, ведь, как он запомнил, «Тэхён» протянул ему то, за чем парни и проделали этот путь, со стола прямо в руки к вору.  А сосед сзади, будто бы впал в религиозную горячку.  — Тэхён, ты в своём уме! Зачем ты содействуешь краже и общаешься с ними? Ты в бóльшем грехе, чем они, после таких действий! Я зову охрану, с меня хватит.  Но Чонгук почему-то продолжает стоять на Гуане, не чувствуя опасности. Может за столько лет у него, как у этого кучерявого, отключился инстинкт самосохранения, а возможно они и вправду не опасны. Передавая икону Стайлсу, он кидает взгляд на его напряжённое лицо.  «Всё ещё не убежал, молодец.» — Быстро проносится в мыслях у корейца.   — Чимин, это наш единственный шанс! — Умоляюще зашептал отступник от интернатского строя. — А если и не наш, то мой, так что не мешай мне. Ты прекрасно знаешь о моих взглядах на жизнь в этом заведении! — Чимин упал на кровать и тяжело вздохнул, явно не одобряя поступок соседа.  Новоиспеченный приятель Тэхён ещё сильнее облокотился на столик и, выглянув в окно, навис над Чонгуком.   — Я — Тэхён, как ты понял. Докладывать не буду, но и торчать в этой тюрьме тоже. Когда спросят про иконы — что-нибудь придумаю. Надеюсь, вы отплатите нам той же монетой, что и мы. — Закончив, он глянул на ровесника в окне, ожидая услышать слова одобрения данной схемы.   — Чонгук, для своих Чон, до встречи парень. — Он сам не понял почему это сказал, но прекрасно осознавал, что обещание придется выполнить, ведь этот чудик в буквальном смысле спас Чонгука и его команду от отпуска где-то на нарах. Трое парней, стремглав покинули запрещенную для входа посторонним территорию, пустившись вскачь, ещё и по дороге подхватывая толстяка Боба. Группа бежала ярдов восемь, преодолев небольшое расстояние, они замедлились и перешли на шаг.  — Вы мне, блять, объясните, что за дерьмо происходит?! — Тяжелая отдышка темнокожего резала слух. Да уж, такие перемещения в пространстве давались жителю квартала «Гетто» с особым трудом.  — Чонгук, ты в своем уме, ублюдок? Тебе собеседников мало?! — Срывался на крик, с виду молчаливый, Гуан. — Ты хоть представляешь сколько у них связей?  — У этих церковников из связей только беспорядочные половые. — Усмехнулся, страдавший от недостатка воздуха, Боб. — А что вообще за адский замес? Вы там с кем якшались, тут даже закурить стрёмно.  — Пигги, завали хавало. Парни, у меня всё под контролем, вы всё поймете, только если заткнётесь и дадите мне договорить! — Чона не на шутку вывело поведение своих друзей, в такие моменты парням не хватало серьезности. Не смотря на то, что они волочили своё бренное существование всего семнадцать лет, жизненного опыта должно было хватать на оценку происходящего. По крайней мере, на это надеялся Чон Чонгук. Тем временем, все действительно стихли, отдавая главенство корейцу. Только у одного Стайлса сознание погрузилось в состояние аффекта, но он понимал, что Чон, вальяжно жестикулирующий руками, в попытках объяснить ситуацию, знал своё дело.

*** 

Чимин пристально наблюдал за смежником, который закрывает окно. «Что это было? Они правда вернутся? Нас пытались обокрасть ночью? Почему Тэ вообще назвал это место тюрьмой? Неблагодарный и эгоистичный ирод, настолько погряз в своих желаниях и стал тянуться к грешной жизни? За что праведному такая напасть в виде друга еретика?» Голова кишит всевозможными вопросами. Пак не в состоянии продолжать внутренний монолог, ему нужно склониться к Пресвятой Богородице во имя вразумления и избавления от Лукавого, дабы его друг не витал в скверных раздумьях.  — Как же слаб ты перед Богом. Ты готов погаснуть в мирской, греховной суете. — В ответ «ортодоксу», как сказал Тэхён про учеников этого интерната, прилетело лишь молчание. Чимин зажег свечу и открыл молитвенник с до боли знакомыми строками, которые всегда заканчивались, уже избитым, «Аминь».

***

Часы пробивают без десяти семь, а Пак по привычке будит своего друга, не обращая внимания на неприятный осадок, после сегодняшней ночи. Он, как всегда, встал на двадцать минут раньше, чтобы собраться с мыслями и настроиться на учебный день, предстоящую практику с тягучим чтением различных молитв, без которых не обходились будни интерната, а так же ради своего соседа и по совместительству лучшего друга. Тэ, конечно же, никогда этого не делает и предпочитает потратить это время на дрём. Брезгливо турнув Тэхёна в плечо и кинув «Утренний молебен может обойтись без нас, а вот мы — нет», он обратно садится на кровать и впадает в раздумья, наблюдая за жалкими попытками товарища очнуться. С пробуждения в его горле стоит ком, а в голове сплетается воедино суматоха из мыслей. Он не горит желанием думать о том, что ждёт их сегодня ночью и молча надеется, что эти бандиты не вздумают вернуться обратно. От тянущегося чувства беспокойства за товарища в горле пересыхает, и он тянется за стаканом с водой, подмечая пустое место, на котором раньше стоял нерукотворный спас с изображением Богородицы.   — Ты должен понять меня, ну, или хотя бы попытаться, — Сосед поднимается с кровати, направляясь к шифоньеру за формой. — Я понимаю, что ты волнуешься, а не злишься, но мне правда уже не имеется в этом тухлом месте. Ты знаешь меня с первого класса, я тебе на протяжении одиннадцати лет твердил одно и то же, — Застегивая пуговицы пиджака, он поворачивает голову в сторону Чимина. — Это место — сплошная промывка мозгов, что бы тебе там не говорили родители, вера в Бога заключается не в рабстве и фанатических наклонностях. Хотя кому я это говорю, ты всё равно будешь прогибаться под этой тиранией. Не держи на меня зла.  — Я не держу на тебя зла. Гнев — сильнейший из смертных грехов, а я в отличие от тебя, стараюсь жить по Священному Писанию. Перестань говорить такие скверные вещи, уже наслушался. Идём быстрее. — Прыснул Чимин, открывая дверь.  Тэхён быстро побежал за парнем, закрывая дверь на ключ. Догнав, он закинул руку на плечо и воскликнул, обращая внимание остальных учеников неподалёку на их пару:  — Брат, не протестуй, вывезем! — Затем, он понизил голос. — Я тебя не заставляю куда-то сбегать со мной, просто не мешай мне жить мою жизнь и всё. Делов то. — Приластившись к Чимину заключил он.    — Мои переживания нацелены лишь на твоё вразумление. Чимин, понимая, что его друга-авантюриста не изменить, промолчал и направился на улицу вместе с оравой бурных семинаристов. Интересно, сколько всего икон украли эти изверги?  Выйдя на улицу, все ученики с гамом пошли в корпус для практик. Пак наконец-то смог отчётливо услышать резвый ропот знакомых.  — Представляешь, у Нила и Ронана из одиннадцатой группы украли икону ночью. На сколько вообще нужно быть грешным, чтобы позариться на освящённые вещи? — Эти парни были младше и жили на следующем этаже здания, поэтому, видимо, учесть быть обворованным их не настигла.  Тэхён глянул на напряжённое лицо друга и прислушался.   — Ты ведь не думаешь, что это кто-то из отсюда? Никто бы не стал совершать такие злодеяния и осквернять стены интерната. — Под конец, девятиклассник заметил, что на них смотрят, рядом идущие старшие. Он удивлённо спросил: — У вас тоже она пропала? Ким незаметно тронул рядом стоящего товарища и Чимин, вздохнув, спокойно ответил:   — Хватит наводить панику и сплетничать, вас это не касается, идите быстрее на молитву. — Отвернувшись от них, он пошел быстрее. Идя на молитву в его голове крутилась лишь одна мысль: «Сегодня нужно особенно сильно помолиться и не только за себя. Дай Господь этим людям покоя душевного.» Суматоху из мыслей прервало начало молебена. Святой Отец, обходящий толпу, в чьих руках красовалось кадило с ладаном, начал песнь, которая заканчивалась, приевшимся уже, «Аминь». «Аминь» звучало так, словно в церковном хоре, и все учащиеся семинарии, под этот шум, крестились щепоткой из пальцев.  Молитва подошла к концу, а иерей решил сделать важное объявнение. — Сыны Божьи. Те, у кого пропали иконы вчерашней ночью — останьтесь, а остальные — готовьтесь к занятиям. Проделав пару шагов в сторону святого отца, они остановились, и рядом подошли жители ещё трёх комнат.  — Слышали ли вы что-то ночью? Есть ли у вас подозрения, кто мог совершить столь непростительный грех? Святой отец, от которого исходил тошнотворный запах фимиама, вжился в роль и спрашивал так, будто вся толпа пришла исповедоваться.  — Нет. — Начал Ким. — Мы с братом Чимином, как положено, легли спать в десять часов, а на утро иконы уже не было. Сердце Пака колотилось от сей ситуации. Молчание равнялось совершению такого же греха, что совершили те разбойники, а за сдачу товарища он бы сам себя никогда не простил. Но вдруг, его прервал истошный вопль со стороны парня из соседней комнаты. Его звали Филипп, и он отличался своим религиозным познанием о мире. — Это кара Господня! Мы — те, у кого украли священный нерукотворный спас, мы все должны покаяться! Мы все погрязли во грехе, наши руки по локоть в крови, мы разлагаемся духовно изнутри! Господь не простит, сколько же часов исповеди нужно…. Это расплата за наши грехи. — Вот оно, прямое определение термина «религиозная горячка».  «Если Филипп считает, что у него есть грехи, тогда мы тут все сгорим в аду» — Усмехнулся про себя Тэ. Потому что у этого Филиппа оставался один шаг до того, чтобы повторить «подвиги» Симеона Столпника*.   — Филипп, Раб Божий, со мной на исповедь! А вы, парни, исповедуйтесь в следующий раз. Все до единого. — На устах священника появилась ухмылка, предвкушающая важное событие. Вообще, Чимин запомнил некую закономерность, что священники получают огромное удовольствие, когда узнают об интимных подробностях жизни мальчиков. На исповеди заставляли говорить всё, вплоть до подробностей туалета.  — Господь вам в помощь. — Хором промолвили остальные. Семинаристы вышли из корпуса для практик и богослужений, направляясь в жилой, для приведения себя в порядок.  Дни в интернате шли монотонно. К обычным урокам добавлялись лекции, на которых обсуждались такие темы как: священное писание, житие святых угодников, иконопись и изучение инвентаря священнослужителя. Перед каждым приёмом пищи учащиеся заводили коллективную молитву. Вечернее время  занимала практика, а в практику входили: хоровое пение, живопись по православным канонам, подготовка к таинствам крещения, венчания и причастия, так же пробные Богослужения. Какая именно практика была — распределялось по дням недели. Сегодня был четверг, а значит  предстояло хоровое пение.  Часы пробили шесть часов вечера. Великое множество парней в подрясниках выстроилось в ряды, в пении начиная славить Отца, Сына и Святого духа. Только в этот момент Пак Чимина перестали преследовать мысли о грядущей ночи, он смог наконец то отвлечься от всего мирского и блаженно распевать псалтирь. 

***

— Подожди, ещё раз. Ты подлез к окну и дальше что? — Вопросил, ставя кружку нефильтрованного пенного на бирдекель, толстяк.  — Вылез мальчуган, отдал мне клад, - Стряхнул остатки самокрутки в пепельницу Чонгук. — И сказал быть в два часа ночи около их окна.  — Это не шутки, либо нас ждет засада, либо этот пацан наглухо отбитый. — Добавил Стайлс, отводя взгляд на окно.  — Надо подготовиться, хвала окорокам, что мой друг всегда со мной. — Боб вальяжно оголил барабан курносого револьвера — бульдог, рукоять которого выступала из кармана его брюк.  — А у нас есть вариант не идти? — Настороженно спросил Гуан.  — Нет. Не думаю, что наши родители потянут очередные взятки для избежания срока, на этот раз попадаться нельзя. — Кореец всегда держал общения, тем более, Тэхёна, как он запомнил, следует отблагодарить.  — Мальчики, извиняюсь за опоздание. — Русоволосая дама встала перед столом, поправляя локон на залакированной причёске. Она, как всегда, была стильно одета.   — Беатрис, привет, дорогая. Чонгук, по случаю прихода твоей пассии предлагаю ещё по стакану! — Воскликнул темнокожий, смотря на то, как симпатичная девушка целует своего молодого человека в губы в знак приветствия.  — А тебе лишь бы выпить, никак не меняешься. — Фыркнула англичанка. Беатрис отличалась паршивым характером, однако это не мешало ей находиться в относительно гармоничных отношениях с Чонгуком.  Шел второй год, как они были вместе, в их планы входила беззаботная семейная жизнь в браке, однако род деятельности Чона всегда был единственной причиной для ссор.  — Так вот, о чём я. — Приобнял свою девушку кореец, в свою очередь, она положила голову ему на плечо. — Не думаю, что нас ждет какая-то авантюра с их стороны. Видно, что пацана держат насильно, его глаза светились от счастья, когда он понял, чем мы занимаемся. И как я вижу,- Вздохнул. — Он тоже кореец. Поэтому я не могу бросить его и препятствовать  желанию познавать реальный мир, так что, думаю, верным решением будет всё таки пойти на встречу этой ночью.  — А ты не забыл, что сегодня у нас были планы? «King of swing» тебе ни о чём не говорит? Или ты опять готов променять свою будущую семью, — Беатрис показала на себя пальцем. — На это!? — провела взглядом по всей компании. — Чон Чонгук, ты прекрасно знаешь моё мнение на этот счет!  — Не ерепенься, малышка. Значит, поедем все вместе. Стайлс приведет тебе подружку, чтоб не скучно было смотреть, как настоящие мужчины отдыхают. Стайлс, ты с кем примчишь на этот раз? — Расхохотался толстяк Боб, раскладывая пергамент на стол для сотворения очередной самокрутки.  — С Оливией, — Начал англичанин. — Познакомились в трамвае, безотказная девчонка сразу поняла с кем имеет дело. К тому же, боюсь сказать, что она вытворяла позавчерашней ночью… - Игриво продолжал новичок, пока его не перебила взбеленившаяся пассия основателя группировки.  — С меня хватит, придурки! Чонгук, что ты в них вообще нашёл? У них на уме только одноразовый секс, пьянство и уголовщина! Это не поведение взрослого человека, Чон. — Девушка демонстративно встала и, направившись к выходу, бросила жгучий взгляд в сторону корейца. Тот спохватился, думал бежать за своей девушкой, но его остановил Гуан.  — Остановись — дай ей перебеситься. В любом случае, ты говоришь дело. Надо действительно сходить и показать парням, что значит ночная жизнь Оринджа.  — Да. Я не хочу, чтобы нормальный кореец превратился в сектанта. В комнате сидел еще его сосед, по нему видно, что его мозги окончательно промыты. — С досадой завершил  Чонгук.  — Вот вот. И с каких вообще пор бабы стали командовать? Я, конечно, очень уважаю тебя, Чон Чонгук, но не прогибайся под неё, а то она потом не слезет с твоей шеи. — Будто со звериным оскалом прыснул англичанин, как только Беатрис хлопнула дверью, покинув помещение.  — Не будем об этих девках. Пора направляться к Миллеру с хабаром. — Гуан встал с заскорузлого от пятен пива, масла и крови, кресла кабака в западной части города.   — Счёт! — Крикнул с набитым ртом темнокожий. Китаец сдержал обещание и угостил товарищей, ведь Пигги постарался на славу. Вообще, этому парню пришлось пройти через многое, сегрегация по расовому признаку до сих пор встречалась повсеместно, но тяжелая жизнь лишь закалила Боба, он всегда был верен тем, кто хоть единожды сделал для него нечто хорошее.

***

Хмурое небо напоминало, провисший под тяжестью туч, матрац. Четверо вальяжно вошли в антикварный магазин, будто являлись постоянными клиентами. Словно на троне, властно восседал Мистер Миллер.  — С чем вы? — Мужчина взял в усыпанные перстнями грубые руки стакан с Бурбоном.  — С гостинцами, господин Миллер. — Снял берет Боб, попутно осматривая товары.  — Ты свои перлы оставь при себе, толстяк. Что с заказом? — Мистер не изменял себе, его девизом оставалось «Какую выгоду это даёт мне?»  — Вот. — Гуан протянул четыре иконы.  — Это всё? Интересно. Надо же, даже Богородицу прихватили, хвалю. В любом случае, всего одна такая обойдется в целое состояние. — На лице последнего из рода Миллеров появилась дьявольская ухмылка, этот мужчина уже предвкушал сладость максимальной прибыли в кратчайшие сроки. — С вами приятно иметь дело, это ваше. — Владелец магазина не на шутку рассщедрился и протянул стопку зелёных из своего кошелька. Парни кивнули и направились к выходу из магазина.   — Какой же Миллер козлина, —Плюнул себе под ноги Боб. — Мы бы сами продали их и купались в бабле.  — Оно и видно — прирожденный капиталист. — Гуан, с чувством легкой эйфории, разглядывал жирные тучи из которых вот-вот должен грянуть ливень. Парни разделили всё честно — поровну досталось каждому, даже Стайлсу, хоть тот был и новичком. Первое правило их банды гласило: «Неважно кто и как, всегда всё поровну».  — Наконец-то куплю нормальный табак. — Улыбался во все 32 англичанин.  — Ладно, аферисты, я пойду к отцу, а попутно заскочу на рынок, куплю брату чего нибудь сладкого. Не забывайте, что сегодня в два около интерната. — Чон помахал друзьям и удалился в сторону Юго-Восточной части города.