Шрамы

Дверь в комнату Йоко с треском ударяется о стену, вынудив Энид взвизгнуть и буквально подпрыгнуть, сидя на кровати, а Танаку дернуться, сразу после этого сильно хмурясь в неприятном удивлении Уэнсдей замерла, сведя брови и широко раскрыв глаза. Ее взгляд метался с Синклер на Танаку, а рот приоткрылся в полном негодовании, которое явно смешалось с негативными ощущениями. Кислород в легких будто испарился, и что-то подобное не исчисляемому количеству игл стало пронзать грудь от врезавшегося в голове вопроса: «Она делает «это» с другой девушкой?» Нет, не время Аддамс быстро оглянула пол, сделав глубокий вдох, чтобы прийти в себя, а потом, воспользовавшись ответным моментом ошеломленного состояния двух девушек, быстрыми и уверенными шагами сократила расстояние, начав: - Синклер, неужели твои собачьи мозги способны к такому отвратительному виду извращения, как соитие с собственной, не менее слабоумной подругой?! - Аддамс встала прямо над Энид, активно поднимая брови вверх, а глаза расширяя в недовольстве Ее губы были сильно поджаты, а руки, что скрещены, сдавливали черную ткань. Йоко ощутила резкий прилив агрессии, который жаром пронесся по ее телу, отдаваясь особенно сильно в ушах Что она, твою мать, себе позволяет? Вампирша знала о специфике характера Уэнсдей, однако мириться с подобным «фактом» она не собиралась, ведь считала, что никто не обязан подстраиваться под «вторую сторону медали». Решив высказать пару оскорбительных предложений, как за нее это начала делать Синклер, резко приняв стоячее положение: - Уэнсдей, черт возьми, Аддамс, какого хрена?! - Щеки Энид уже пылали красным от нахлынувших эмоций, а голос, будто давнее запечатанное зло, стал вырываться наружу, почти срываясь на крик, - Какого хрена ты следишь за мной, а теперь несешь всю эту ересь?! - Синклер стояла невозможно близко к визуально невозмутимой Уэнсдей, которая водила челюстью, подхватывая негатив оборотня Если честно, то и сама брюнетка не знала, что делает. И не хотела бы знать, предпочитая слепо быть ведомой собственными эмоциями, от которых она бы сейчас охотно избавилась, чем сейчас и занимается Эгоистично? Возможно - Я тебе уже говорила, щенок, - брови Аддамс на секунду поднялись на верх, а взгляд, кажется, скоро проделает дыры в лице Энид, - я не собираюсь терпеть твои собачьи выходки, последствия которых перейдут и на меня! - Ты совсем идиотка?! - Синклер сделала еще один шаг на Уэнсдей, которая отошла в противоположную сторону, - Я, по-твоему, готова тр.. - Энид помотала головой, отбрасывая ненужную сейчас застенчивость к подобным темам, - …трахаться со всеми подряд?! - Именно, - Уэнсдей вернула их в исходной положение, повторив прошлый жест оборотня, - ты явно не та, кто способна овладеть своими животными инстинктами, - максимально язвлено ответила Аддамс, не успев понять, когда ее резко схватили за воротник черной рубашки Похоже, что негативные эмоции Энид уже бьют через край, потому что брюнетка чувствует острые когти в области своей шеи и видит увеличенные клыки, которые прорезаются из сжатых губ. Скоро полнолуние, а потому Синклер тяжело справляться с обращением, тем более когда у нее так мало опыта в подобном. Оборотень чувствует как режутся ее зубы, а из горла вот-вот вырвется волчий рык, который тяжелым и горячим комом застрял где-то в груди. Уэнсдей завороженно за всем этим наблюдает, ловя себя на мысли, что эти шрамы только дополняют картину волчицы-Энид, которая из последних сил старается сдерживать свою животную натуру, однако вместе с этим в ее увеличенных черных глазах читался удивленный страх, который выражался в задержанном дыхании и сведенных бровях Во взгляде Энид пробежался огонек и ее голубой цвет глаз стал еще ярче, что казалось будто они источали в себе опасность и жажду нападения. Аддамс чувствовала грубое дыхание Синклер на своем лице - Заткнулись обе! - Крик Йоко вынудил обеих девушек удивленно обернуться на Танаку, которая уже была готова рвать свои собственные рукава, - Вы что за херов зоопарк устроили в моей же комнате?! - Вампирша стала перекидывать взгляды с Уэнсдей на Энид, - Знаете что? - Йоко подошла к Аддамс, схватив ту за плечо, чтобы полностью развернуть к себе, - будь, твою мать, добра не вмешиваться в личные жизни людей будто это что-то нормальное, если ты вообще на такое способна! - Танака резко перевела взгляд на Синклер, - А ты уже перестань тянуть кота за яйца и молчать о своих долбанных переживаниях по поводу взаимоотношений с другим человеком, когда их ты должна обсуждать с тем, кто эти переживания и вызвал! - Вампирша ткнула удивленного оборотня в грудь, - проваливайте нахер обе! Грубый толчок и громкий хлопок двери с еле слышимым треском - это последнее, что сейчас ощутили Энид и Уэнсдей, разглядывая все, что было перед их глазами И что теперь? Продолжение ссоры даже не имеет места быть, но и мириться у обеих девушек совсем не было желания. От факта того, что кому-то из них нужно было принять извиняющиеся сторону, выводил обеих девушек из себя, а потому, не выдержав первой, Энид ушла быстрыми и тяжелыми шагами вперед. Аддамс даже и не думала последовать за ней - ей казалось, что это могло выглядеть как попытка догнать блондинку, а Уэнсдей не хотелось, чтобы Синклер вообще допустила такие мысли, потому брюнетка ушла в абсолютно противоположную сторону, решив обойти этот несчастный коридор этажом ниже Всю дорогу Уэнсдей думала лишь о вине Энид во всей ситуации - как она вообще могла родиться с подобным дефектом мыслительной системы? Неужели эта необразованная шавка действительно не может понять в чем дело? Или, быть может, это Уэнсдей не может этого понять? Последняя мысль пролетела столь тихо и быстро, что Аддамс даже не сразу допустила вразумить этим словам, однако это все равно заставило брюнетку резко остановить быстрый шаг, поддаваясь негативному удивлению, который заставил ее оглянуть пол. Вспомнив все подробности недавнего рокового диалога, Уэнсдей пришла в ужас от осознания глупости своих слов и мыслей - Энид хоть и ветреная и простая, но слишком застенчивая и закрытая. Синклер бы не позволила себе иметь в данный момент вещи интимного характера, а тем более она бы не допустила случайных связей. Тогда что же вынудило Аддамс так красноречиво и несдержанно выражаться о распутности Энид? Стоило этому слову пронестись в голове, как оно будто клеймом врезалось где-то внутри сознания, словно его высечели ножом прямо по черепной коробке Ревность Снова Уэнсдей проявила слабость Снова она была не права и снова не смогла убежать от этой ошибки подростковых гормонов Считать, что если она будет жестче с Синклер было разумным - то на деле это было неправильным и в корню глупым решением, ведь Аддамс вновь пришла к тому откуда начинала. К осознаю своего неравнодушия к Энид Уэнсдей лишь мотнула головой, фыркнув и идя дальше, решив для себя придумать новый мысленный план и метод по борьбе с подобным эмоциональным дефектом *** Зайдя в Офелию-холл, Аддамс ощутила легкий ночной и влажный ветер, который слегка сбил аккуратно лежащую челку черных волос. Брюнетку дала себе отчет о том, что прямо сейчас удивительно светло и ясно видно комнату с каждой вещью и деталью интерьера. Но стоит дать себе вспомнить, что на дворе глубокая ночь, Уэнсдей подошла к распахнутой малой части массивного окна, желая выйти наружу, чтобы лицезреть большую и яркую полную луну. Она была невероятно огромна и величественна, а ее свет, словно приглушенная лампа, позволял лицезреть все краски ночи Прохлада легким веером игралась с черными, словно смоль, волосами, которые были темнее ночного неба. На дворе Невермора стояла абсолютная тишина, что Уэнсдей казалось, будто даже ее мысли стали громче. Но всю эту идиллию разрушил волчий вой издалека, который продолжился акапеллой разнообразных голосов Это натолкнуло Аддамс обернуться назад, чтобы взглянуть на соседскую сторону комнаты, и, к ее удивлению, Энид она там не обнаружила. Неужели Синклер тоже поддалась природе и ушла восвояси утолять свою волчью жажду охоты? Какое-то неприятно чувство одиночества и чего-то давящего и грустного окутало Уэнсдей, что вынудило ее медленными шагами зайти обратно в комнату, закрывая окно. В мыслях невольно проявляется лицо блондинки, которое сделало лишь хуже такому отвратительно-уязвимому моральному состоянию Аддамс. Она никогда не чувствовала подобной слабости к человеку, что пугало и злило ее одновременно Еще никому не удавалось вызвать внутри Уэнсдей что-то кроме раздражения и отвращения Брюнетка еще какое-то время смотрит на пустующую кровать Энид, которая была как всегда небрежна, а после отправляет в свою постель, медленно расположившись на спине. Аддамс казалось, будто в ее голове столько мыслей, что они смешались в целое «ничего», превращаясь в подобие тишины, которое разбавлялось лишь мимолетными попытками отвлечься Но вдруг она ощутило легкие прикосновения на своем плече, решив взглянуть на источник ее раздражителя: Вещь скромно сел рядом, спрашивая о состоянии Уэнсдей - Когда Энид ушла? - Проигнорировав вопрос, брюнетка пыталась держать планку холодного и дерзкого тона, чтобы избавить себя от ненужного внимания - Я не могу точно сказать, но недавно Вернув свой взгляд к потолку, Аддамс предпочла завершить на этом столь короткий и нежеланный диалог. Вещь, спустя короткое время, лишь аккуратно сполз с постели, направляясь к своему подобию кровати на полке рядом с входной дверью Глаза Уэнсдей стали медленно закрываться… *** Утро, к сожалению, наступило С этими мыслями пробудилась ото сна брюнетка, первым дело повернув голову в сторону все так же пустующей половины комнаты. Неужели Синклер так и не вернулась после волчьих побегушек за зайцами? Уэнсдей резко встала, решив для себя, что это вообще не должно ее волновать, а потому она направилась в ванну, решив смыть с себя весь ночной негатив, однако получалось у нее это плохо - ее хаотичный и неконтролируемые мысли все равно приводили к этой уже надоевшей для Аддамс темы Чем же занимаются оборотни в период обращения? На какое время они уходят? А могут ли они сохранять человеческий рассудок? А если нет, то чем тогда сейчас может быть занята Энид? Уэнсдей недовольно уперлась руками в раковину, сильно выдыхая через нос. Она, конечно, любила не только причинять боль другим людям, но и получать ее Аддамс была бы не против, однако теперь ей кажется, что это, наверное, единственная существующая пытка на свете, которую Уэнсдей ни за что бы не вытерпела. Потому, закончив все водные процедуры и полностью высушив и собрав волосы, Аддамс быстрыми и уверенными шагами направилась в библиотеку за ответами на ее вопросы Уроков, к счастью, по причине выходных, не было, а значит, что у Уэнсдей время было неограниченно. Брюнетка уже спустилась на нужный ей этаж, заранее уверенным взглядом пробегаясь по многочисленным и широким полкам с книгами, примерно понимая расположение нужной. Взяв ту в руки, Уэнсдей оглянула обложку, после чего расположилась за ближайшим столом, быстро раскрывая книгу и изучая ее содержание *** Уже давно стемнело, а Аддамс так и не нашла нужную ей информацию - все было как-то поверхностно и в случае каждого оборотня индивидуально, что совсем не приблизило Уэнсдей к внутреннему удовлетворению от ответа хотя бы на один вопрос. Получив пару фраз предупреждений о закрытии библиотеки на ночь от новой смотрительницы, брюнетка все же соизволила закрыть дочитанную книгу и убрать ее на полку Уэнсдей направилась обратно в общежитие, недовольная проделанной работой - ее день прошел абсолютно не продуктивно, ведь она пожертвовала даже своим писательским часом ради поиска информации, которую, к слову, она даже не нашла. Она глубоко надеялась, что ответы на вопросы помогут утихомирить ее вечно нездоровое любопытство, однако вместе с этим сюда добавилось внутреннее обвинение самой себя. Пройденный день впустую - самое отвратительное, что можно было испытать, потому Уэнсдей решила идти на крайний случай. Аддамс проведет писательский час прямо сейчас, ведь не хочет упускать темп своей работы, который вот-вот может испортиться Уэнсдей чувствует легкую усталость, которая отдается особенно сильно в глазах, однако девушка предпочитает это проигнорировать, строго придерживаясь своих жестоких принципов, изменения которых она не потерпит. Аддамс и так люто пожертвовала своим четким графиком из-за какой-то шавковатой блондинки, которая пропадает уже вторую ночь Расположившись за печатающей машинкой, Уэнсдей закрывает глаза и выдыхает, желая сосредоточить свои мысли на продолжении своего жестокого романа, готовые главы которого ровной стопкой лежали сбоку от нее. Пальцы принялись продавливать клавиши, которые стали отскакивать характерным клацающим звуком, который стал заполнять всю пустую и одинокую комнату, однако стоило написать Аддамс лишь абзац, как Уэнсдей настигло чувство, будто ее загнали в угол, ведь у брюнетки совсем не сходятся слова и не придумываются новые красивые эпитеты или метафоры для красоты и целостности текста, который она долгое время держала у себя в голове в общих чертах И снова это из-за Энид Каждый раз, когда Уэнсдей все же позволяет себе на секунду добровольно подумать о Синклер, то ее сердце сжимается в приятном спазме, который начинает пугать, вынуждая опомниться и обвинять себя в своей ненужной эмоциональности Аддамс это крайне надоело Ей надоела эта вечная борьба то ли с самой собой, то ли со своими мыслями А может, в этом даже и нет разницы? В любом случае это вынуждает брюнетку в очередной раз в раздражении закрыть глаза, сильно выдыхая и не сдаваясь в попытках унять свое дефектное состояние, однако всю ее концентрацию нарушает внезапный звук распахивания окна Уэнсдей резко поворачивает голову, сильно хмурясь в удивлении и ярости одновременно, однако ее взгляд резко принял лишь одно неприятное негодование, которое смешалось с целым букетом эмоций, которые сменяли друг друга Энид небрежно заваливалась в комнату, оставляя за собой следы от грязи и размякшие листья, которые успели прилипнуть к ее волосам и единственному элементу одежды - пальто. Вид Синклер был, мягко говоря, ужасным: растрепанные, грязные волосы, куча ссадин, синяков и царапин, а лицо ее излучало лишь неимоверную усталость и сонливость. Она была полностью ногой, но, к счастью, ей хватило разума заранее оставить пальто для избежания неловких ситуаций. Однако даже так в ней была своя очаровательность, которую заметила Уэнсдей, разглядывая ее с головы до ног Глаза блондинки будто светились в этом полумраке - они источали ту самую опасную искру голубизны Но их гляделки прервала улыбка Энид и следующие ее слова: - Привет, - Синклер зашла внутрь, закрывая за собой дверцу окна, наблюдая за собой темные пятна на стекле - кажется, что это придется помыть, - лениво проговорила Синклер, вцепившись в рукава своего когда-то розового пальто Уэнсдей резко отвернулась, предпочитая игнорировать присутствие блондинки, даже не одарив ту типичной для нее язвленностью Аддамс в глубине души почувствовала некое облегчение, которое стало ее раздражать - этот щенок не имеет право контролировать эмоции самой Уэнсдей Аддамс Однако брюнетка продолжила молчать, лишь услышав звук закрывающийся двери в ванну Кажется, что Энид просто предпочла в обычной манере не обратить внимание на злопамятство Уэнсдей, а, возможно, и вообще не заметила резкую перемену настроения последней Однако брюнетка лишь грубо выдохнула, выключая за собой лампу и отправляясь в свою постель, желая как можно быстрее сейчас уснуть, чтобы вновь не лицезреть Синклер, которая будет маячить перед глазами *** Энид чувствует себя отвратительно - все тело болит, словно совсем недавно перенесло судороги, а вместе с этим к ощущениям добавляется многочисленное жжение кожи от ран и ссадин Даже не желая смотреть на себя в зеркале в таком состоянии, Энид быстро заходит в душ, с опаской и сомнением глядя на кран Ей обязательно сейчас нужно помыться, однако она прекрасно понимала и осознавала скорую усилившуюся боль от прикосновений воды к ее телу Смирившись с этим, Энид с выдохом поворачивает кран, шипя от неприятных ощущений Вода всегда сразу текла холодной, однако смена на более теплую только сильнее раздражало раны Синклер плохо помнила моменты в период ее обращения в волчицу - лишь обрывки, которые больше похожи на сон Она четко помнила все то, что происходило с ней в период кровавого полнолуния, однако именно это ее первое осознанное обращение выдалось намного тяжелее предыдущего Вероятнее всего Энид успела подраться с кем-то из сородичей, ведь иначе она не может объяснить подобное количество увечий на своем хрупком теле Однако глубоких ран не наблюдалась, что облегчало ее осознание того, что лишних шрамов на теле не останется, однако почему же Синклер так травмирована? Желая вновь потянуться к волосам, чтобы помыть их по второму кругу, Энид чувствует стреляющую боль в плече, которая медленно становится спазмирующей Однако Синклер в очередной раз предпочитает это проигнорировать, желая как можно скорее закончить водные процедуры *** Выйдя из ванны, Энид застает Уэнсдей уже в своей постеле Синклер какое-то время смотрит на нее, сама того не осознавая Что-то непонятное внутри нее желает понять Аддамс и раскрыть ее душу, будто это от чего-то зависело Блондинка безумно хотела знать каждую мелочь о Уэнсдей - даже то, что ей нравится Помимо убийств и пыток, конечно Ее любимую еду, к примеру Исполнителя Книгу И это непонятное желание снабжает Энид терпением по отношению к колкой натуре Уэнсдей Даже недавняя ссора для Синклер уже кажется чем-то вроде пройденного этапа, ведь в очередной раз оборотень прощает ее Блондинка аккуратно садится на свою кровать, доставая средство для обработки своих ран, со вздохом и полным нежеланием принимая свою учесть обязанности над чисткой повреждений кожи Многие увечья ей оказались под силу, однако казались невозможными на спине и пояснице, потому Энид достала свое зеркальце для макияжа, желая хоть как-то разглядеть их Потянувшись к одной из ран, новые спазмы в плече вынуждают Синклер сильно сморщиться и уронить флакон с обеззараживающим средством на пол, разливая его Едкий запах спирта с чем-то химозным врезается в чувствительный нос Энид, которая подрывается, чтобы быстрее поднять флакон, лишь бы не потерять еще больше средства Однако Уэнсдей уже в раздражении стояла прямо над удивленной Синклер…